По дороге в Рай

Побег в Швецию

С Алдысом Гога продолжал дружить тайком. Решение было банальным — в очередной раз прогулять школу и пойти в кино. Там, в темноте, можно отвлечься от тяжких мыслей ранней юности. Фильм назывался «Незваные гости».

Сюжет: как доблестный КГБ раскрыл группу иностранных диверсантов и, конечно же, обезвредил их. Но что совершенно потрясло Гогу, так это музыка! Он ничего подобного не слышал! Гога был просто околдован этими божественными (как ему казалось) звуками.

Годы спустя Гога пересмотрит этот фильм и послушает музыку. Он не сможет понять, что же его так потрясло.

Но тогда он был в восторге! Эти звуки переселили его на какую-то другую планету! Планету, частью которой ему безумно захотелось стать. Что-то очень важное проснулось внутри. Он будто увидел дорогу в будущее и уже знал, что обязательно пойдет по ней. Туда, где живет эта музыка. Где живут эти красивые люди. И ничто его не остановит! Семя, посеянное отцом и дремлющее внутри, дало первый росток. «Но где это место?! Где эта планета?!» — напряженно думал Гога, как во сне.

Он посмотрел на Алдыса.

— А где играют такую музыку? — спросил Гога.

Удивительно, но у Алдыса был ответ:

— В Швеции!

Почему Алдысу он так легко дался? Потому, что одна из его бабок жила там, убежав от русских во время войны. Ответ Гоге показался логичным. Теперь оставалось выяснить, где находится Швеция. Так как у обоих по географии была двойка, это усложняло задачу. Но и тут у Алдыса был ответ. Оказывается, Швеция находится недалеко от деревни, где живет другая его бабка (та, которая не успела убежать). И куда вечером с вокзала отправляется поезд. Он это хорошо запомнил, так как не раз проводил у нее лето. Логика с Алдысом в тот день творила чудеса! План зрел по минутам. Оба знали — их «променад» вскоре откроется. Что последует за этим, им тоже было известно. Гога предложил бежать! Алдыс всегда был преданным товарищем и тут же согласился. Первой остановкой будет бабка в деревне. Там они продумают все последующие действия и тщательно изучат местность. Ведь главное — не сбиться с пути!

Был день. Родители еще не вернулись с работы. Решили, не переодеваясь, прямо в школьных формах отправиться в путь. Встал вопрос денег. Но и эту проблему Алдыс решил, украв у родителей деньги из шкафа. Гога не мог поверить, что его мечта, только зародившись, на глазах претворяется в жизнь! Вечера дождались на вокзале. Спрятавшись в тамбуре поезда, они закурили. Когда поезд тронулся, сердце у обоих быстро забилось, но ночной ветерок развеял волнение. Воздух свободы становился все холоднее. Был ранний сентябрь, поэтому совсем околеть не успели. Хотя было близко. Путешествовали с остановками часов пять. Прибыв утром на станцию, сонные и усталые, проголодавшиеся как черти, они поплелись в сторону бабкиного дома.

Бабуля жила одна. Увидев на пороге «цыгана» в пионерском галстуке, она перепугалась и стала размахивать руками, крича на своем родном. В переводе на русский это означало, чтобы он поскорее убирался, а то она вызовет милицию. И только когда надела свои толстые очки и распознала стоящего рядом с «цыганом» любимого внука, тут уже радости не было предела. Алдыс представил Гогу как полагается — мол, нет на свете ближе друга. Что, конечно, успокоило бабку. Она даже извинилась, что назвала Гогу цыганом. Гога обиду не держал. Ему не привыкать. Даже замдиректора школы как-то назвала его «выпавшим из цыганской повозки», за что даже не получила выговор, когда Зина пожаловалась на нее. Во время жадного поглощения вареного черного горошка с мелкими кусочками поджаренного сала (изысканное латышское блюдо) они рассказали бабуле о причине столь ранних каникул, которые, оказывается, вовсе и не каникулы, а школьное задание по ботанике.

— Да, да, — уверял Алдыс. — Ботаника сейчас — наша страсть!

Это еще больше успокоило бабушку. Они знали, что она их поймет и простит, когда они отправятся туда, откуда уже никогда не вернутся. Туда, куда бабуля в свое время волею судьбы не успела убежать. На следующий день утром моросил мерзкий дождик. Небо заволокло серыми тучами. Казалось, природа Советской Латвии с грустью прощалась со своими молодыми героями. Алдыс знал наверняка — дорога в Швецию лежит через ближайший лес. Пока бабуля спала, они тихо собрались, захватили буханку хлеба и шмот копченой колбасы, лежавший на полке, и отправились в путь, еще раз мысленно поблагодарив старушку. Но, видимо, мать-природа никак не могла расстаться со своими птенцами. Не хотела выпускать из объятий! Пройдя несколько сотен метров, Гога поскользнулся и грохнулся в первый попавшийся глинистый овраг. Алдыс, конечно, тут же бросился вытаскивать товарища и закончил там же. Теперь они выглядели не совсем пристойно, и предстать в таком виде перед Его Величеством Королем Швеции не могли. Надо было срочно возвращаться, пока бабушка не проснулась, и быстро продумать новый план, не вызвав подозрений. Благо от колбасы еще не успели откусить. Сполоснув, они вернули ее обратно на полку. Когда бабка проснулась, герои объяснили, что первый поход на природу получился не совсем удачным, свалив все на мерзкий дождик. Глина отмывалась тяжело. Но старушка оказалась настойчивой. Закончив со стиркой, она развесила одежду на веревке, перегородив всю комнату. Алдыс и Гога грелись у печки, но Гогу постепенно стало знобить. Температура поднялась до сорока.

Он не помнил, как оказался дома. Помнил только, как перед глазами мелькали силуэты в милицейской форме. Мама не ругала. Ее откачивала скорая. Она была счастлива просто увидеть свою кровиночку живой. Лежа под капельницей, Зина почему-то вспомнила, как Гога пропал, когда ему было три годика. Тогда на ноги подняли милицию и весь дом. Зина представляла самое ужасное. Одна из соседок, сидя за столом, успокаивала ее и случайно приподняла край скатерти, доходившей до пола. Съежившись, Гога сладко спал под столом.

Битва с шестеркой

От блазмовских Гога нахватался разных манер. В школе его уже побаивались. Он очерствел, осмелел и, главное, значительно обнаглел. Гога иногда навещал своего дружка в соседнем районе, где также орудовала местная шпана. Так это было и в этот слякотный, пасмурный день. Насупившись, руки в карманах, он ловко перескакивал через лужи и оглядывался по сторонам в надежде добраться до цели невредимым. Навстречу из-за угла выкатился крендель лет шести с до боли знакомым текстом:

— Десять копеек не найдется?

Гога знал этот текст наизусть, так как сам его когда-то лепил. Ухмыльнувшись, он отмерил пупса с ног до головы и сморщился. Затем сделал шаг вперед. Но гнойничок оказался назойливым и преградил путь.

— Ну, или сигаретку подкинь.

«Тааак», — подумал Гога. Оглянувшись еще раз и не увидев никого, он нагнулся и шепнул пупсу на ухо несколько слов, от которых тот сразу разревелся.

— Ну-ну, не расстраивайся мужик, — похлопав пупса по плечу, по-отцовски сказал Гога и собрался идти дальше.

«Но откуда взялся этот салага?» — мелькнуло в голове. Как только он это подумал, из подворотни появилась «братва». «Ну, дааа… Как же без этого?» — тяжело вздохнул Гога. Подойдя вразвалочку, шантрапа лениво отмерила его с ног до головы и начала было с первого акта… Но Гога остановил. Он знал, что без «падающих» здесь не обойдется. Поэтому, набравшись смелости и глубоко вздохнув, он вышел с предложением. Их было шестеро.

— Послушайте, пацаны… — со знанием дела начал Гога. — Мне все понятно. Но у меня есть предложение.

Болваны ухмыльнулись и переглянулись. Гога продолжил:

— Давайте договоримся так. Вы выстраиваетесь рядком, один за другим, и сколько есть сил каждый бьет меня в челюсть. Если падаю, ваша взяла. Если нет, я пошел дальше. Подходит?

Оболтусы оживились и заулыбались. Такого предложения за свою «творческую деятельность» они еще не получали. На секунду растерялись, отмерили Гогу недоверчивым взглядом.

— Что, не подходит? По-моему, это по-честному.

— По чесноку, тюлень! — придвинув наглую рожу к его лицу, «отредактировал» один из недорослей.

Пацанчики расплылись в улыбках.

— Ну, давай… — ехидно протянул самый крупный. Все стали выстраиваться в очередь, напяливая тонкие кожаные перчатки. Некоторые подергивали плечами, как боксеры перед боем. Процедуру описывать не стоит. Каким-то необъяснимым образом Гога остался на ногах, к большому своему удивлению и еще большему изумлению «братвы». Выплевывая кровь и вытирая рукавом рот, он посмотрел исподлобья.

— Ну, что? Теперь могу идти?

От такой невозмутимости молодые бараны обомлели. В их глазах он вдруг вырос до размеров самого Тарзана! Такой экземпляр не хотелось отпускать.

— А ты откуда такой?! — уже с неким восхищением поинтересовался самый крупный. — С какого района?

— Да, чьим будешь? — спросил другой.

— Может, чем-то помочь надо? — добавил третий и стал объяснять, что они здесь главные и держат все в своих руках.

Затем парни стали уговаривать его провести еще один бой. Но уже по чесноку — только с одним из них. С самым здоровым. «Что делать? — уныло подумал Гога. — Не падать же теперь лицом в грязь». Пришлось валяться в луже, вставать, падать, снова вставать и продолжать все это до тех пор, покуда ни один из них уже ничего не видел и не соображал. Под конец оба еле держались на ногах. Каждый выплевывал кровь. Кто победил, было неясно. Решили признать ничью. Таким образом, Гога приобрел кучу новых дружбанов, проход по их территории для него теперь всегда был открыт. Зина была в отчаянии. Она не знала, что делать со своим шалопаем.

По молодости лицо пришло в узнаваемое состояние довольно быстро. Чего нельзя сказать о следующем инциденте.

О премудростях «Искусства войны» Гога тогда еще не слышал. Часто ввязывался в драки. Он пока не знал, что «самый искусный воин — тот, кто побеждает, даже не вступая в бой» и что «во время снежной лавины на склоне горы выстоит не самое крепкое, но самое гибкое дерево». Все это ему предстоит узнать в будущем. А сейчас он славился не только как красавчик, но красавчик с крепкими кулаками, что приносило ему еще большую популярность среди слабого пола. Он не терпел пререканий даже от старшеклассников, которые были явно крупнее и сильнее его. Репутация творила чудеса. Те часто тушевались под его напором, сосредоточенным взглядом и стиснутыми кулаками. Хотя уголок переднего зуба ему все-таки отбили — один старшеклассник врезал по роже, после того как Гога нагло наехал на него.

Игра в бадминтон запомнится навсегда. Его партнером был старшеклассник. Решающий удар Гога взял, но тот почему-то не согласился, завязался спор, перешедший в толкания, пинки и юношеский мат, покуда Гога не загнал соперника в угол. Тому уже некуда было отступать, он забрался на спортивную скамейку и прижался к стене. Тут бы Гоге остановиться, увидев животный страх в его глазах… Но Гога не остановился. Парню ничего не оставалось, как, налегая всем весом, залепить Гоге кулаком прямо в переносицу, сломав ему нос. Завязалась кровавая драка, которую едва разняли. Гогу было не узнать — весь в крови, в разодранной рубашке и с распухшим лицом. Побледневший, как полотно, соперник стоял рядом и трясся. Так Гога познакомился еще с одной мудростью: «Не загоняй противника в угол».

Его не узнала даже Оля, аппетитная тридцатипятилетняя соседка с манящей, развязной улыбкой и слегка опухшим от алкоголя лицом. Она жила в соседней комнате. Видимо, ее сердце не переставало болеть за Гогу, глядя на его страдания. Как оказалось, сердце болело долго. Поэтому, когда Гоге исполнилось пятнадцать, она отдалась ему, чем страшно возмутила Зину. Но Оля лишь рассмеялась. И чтобы уж совсем не расстраивать подругу, похвалила сына.

Сахар

У Гоги появился дружок, «смышленый парнишка», который часто навещал его. Первое фиаско с мороженым давно стерлось из юношеской памяти. Мама попросила ребят сбегать в магазин за хлебом и сахаром, пока она готовит обед. Магазин был битком набитый. Хлеб лежал на полках, а сахар выдавали прямо на кассе. Когда очередь дошла до Гоги, он протянул купюру. Кассир сунула пакет сахара ему в сумку, но, не найдя сдачи, попросила сбегать и разменять деньги у ее коллеги. Когда он вернулся, та в суете сунула ему еще один пакет. Гога хотел было ей сказать, но смышленыш дернул его за рукав и потащил из магазина, прошипев:

— Ты что, дурак! Посмотри, сколько народу! Думаешь, она запомнит? А мамаше своей сделаешь приятное!

Зина действительно была приятно удивлена, даже тронута после истории, которую они так складно рассказали, откуда появились деньги на лишний килограмм сахара. Оказывается, у смышленыша давно завалялось немножко деньжат, и в знак благодарности за заботу Зиновии Андреевны и вкусный обед он решил пожертвовать ими.

Кассир, конечно, потом вспомнила, так как за недостачу отвечала своим карманом. Зина от стыда чуть не провалилась сквозь землю. По улице она вела Гогу за ухо. В руках он нес злосчастный пакет, как свадебный подарок, который теперь, казалось, весил сто пудов. В магазине извинение должно было быть публичным — Зина настояла. Кассир смутилась, занервничала и стала оправдывать Гогу:

— Ну, что вы, Зиновия Андреевна! Я сама виновата! Столько народу было! Вот я и забыла. И он наверняка забыл! Ведь он у вас такой хороший мальчик!

Конечно, попытка оправдать воришку-малолетку — вещь благородная. Гога это ценил и в душе был безгранично благодарен женщине. Но здесь был народный суд! И главной судьей была Зина! Так что рассчитывать на милость не приходилось. Гога вынужден был гласно извиниться перед всеми. Затем подойти к женщине-кассиру и извиниться отдельно. Отдать сахар и получить при всем честном народе сочный подзатыльник.

Этот случай не прошел даром. «Не укради» в Гогином сознании принимало все более четкие очертания.

Глава 4. Новогодняя зарплата