Пока горит свет

Глава 2. Четверо

Кто-то дышал возле его уха.

Артём не сразу понял, что это он сам. Вдох был слишком близким, громким, с неровным свистом в конце. Он попробовал задержать дыхание. Свист исчез.

В темноте стало слышно, как в другом месте мелко осыпается что-то твёрдое.

Он открыл глаза.

Ничего не изменилось.

Правая рука упиралась в гладкую поверхность. Артём провёл пальцами, нашёл шов, углубление. Приборная панель. Или дверь. Он не мог понять, в какую сторону повёрнут.

Поперёк груди лежал ремень.

Машина.

Он сидел в машине.

Артём попытался выпрямиться, и ремень натянулся. Где-то под бедром хрустнуло. Он замер, ожидая боли, но почувствовал только неудобное давление на бок.

— Лер.

Голос вышел сухим и слабым. Артём сглотнул.

— Лера.

Рядом пошевелились.

— Да.

Он сразу потянулся к ней. Пальцы встретили ткань, затем запястье. Лера вздрогнула.

— Это я.

— Я поняла.

— Ты как?

— Не знаю. Подожди.

Она высвободила руку. Послышалось короткое шуршание, потом удар локтем о пластик.

— Где…

Лера не договорила.

Артём потянулся к своему колену, пытаясь найти место, куда поставить ногу. Подошва упёрлась в пластик. Он надавил — пластик подался с сухим хрустом, а вместе с ним сдвинулось что-то тяжёлое возле голени.

— Не двигайся, — сказала Лера.

— Мне надо встать.

— Сначала пойми куда.

Он замер. Ремень удерживал его поперёк груди, и Артём вдруг почувствовал, что висит на нём сильнее, чем сидит на сиденье. Живот тянуло вниз, к двери, которую он не мог открыть. Правая ступня находилась выше левой, хотя ему казалось, что обе стоят на полу.

Потянул за ручку двери.

Она щёлкнула, но не сдвинулась. Он толкнул плечом, потом ещё раз, сильнее. В ответ что-то негромко заскрежетало снаружи.

— Тём. Прекрати.

Он слышал, что Лера тоже держится на ремне. Её голос был выше, чем должен, и от этого простого несовпадения становилось трудно дышать.

— Я не могу выйти.

— Я тоже. Давай не одновременно.

Артём остановился, прижав ладонь к двери. Ещё несколько минут назад эта ручка означала одно простое движение. Теперь она поворачивалась под пальцами, и ничего не происходило.

Он решил, что ослеп.

Мысль возникла сразу целиком. Не электричество пропало, не фары погасли. Он ударился головой и больше ничего не видит. Лера, наверное, тоже поняла и не говорит, потому что не знает как.

— Ты меня видишь?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он подождал, не добавит ли она чего-нибудь. Подносил ладонь к глазам, но даже этого движения не было видно.

— А приборы?

— Тём, ничего.

Он нашёл рычажок под рулём, провернул переключатель. Затем кнопку аварийной сигнализации. Круглое углубление под ногтем было знакомым; Артём нажал сильнее, как будто проблема могла заключаться в том, что он недостаточно точно попал.

Не появилось ни света, ни щелчков.

Рука соскользнула на середину руля. Он прижал ладонь. Сигнал тоже не прозвучал.

Лера нащупала его предплечье.

— Слышишь меня?

— Да.

— Тогда слушай. Я упираюсь ногой. Ты сначала освобождаешься. Потом поможешь мне. Только не вываливайся сразу.

Он кивнул в темноту и нащупал замок ремня возле бедра. Первый раз большой палец соскользнул. Второй раз кнопка поддалась, ремень ушёл, и он завалился к водительской двери. Лера нащупала его плечо и придержала сверху.

— Стой. Стой, я здесь.

Он схватился за спинку сиденья. Положение машины стало немного понятнее: она лежала с сильным наклоном, и всё тело стремилось туда, где должен был быть водительский бок. Но привычные предметы не сходились. Руль оказался слишком близко к животу, крыша — возле виска.

— Сзади, — сказал он. — Как вы там?

Ответа не было.

Артём вдохнул.

— Ася!

— Тише, — отозвался Тимур. — Я слышу.

— Ася где?

— Не знаю. Секунду.

Что-то скрипнуло, потом Тимур громко втянул воздух.

— Ты ранен?

— Я зацепился. Подожди ты.

Артём повернулся назад. Именно тогда он заметил свет.

Сначала решил, что это отражение на стекле: из-за спинки переднего пассажирского сиденья выступал узкий белый край. Он наклонился, и свет скрылся за обивкой. Подался в другую сторону — увидел больше.

Это был шар.

Почти в полметра поперечником, весь из белого света. Внутри шевелилась мелкая рябь: тусклые нити наливались яркостью, переплетались и таяли. По краю поднимались короткие световые петли. Мягкое сияние вокруг них быстро гасло в черноте. Шар не лежал на сиденье и не был ни к чему прикреплён. Висел низко, среди чёрного пространства, в котором несколько мгновений назад Артём ещё ожидал увидеть Асю.

Вокруг шара проступали линии.

Ближе всего к нему изгибался край порванной обивки. Чуть дальше была короткая дуга, наверное, часть дверной ручки. Артём узнал застёжку ремня не сразу: виден был один её край, а остальное словно вырезали. Линии были белыми, тонкими. За ними не появлялось ни серой ткани, ни пластика.

Он поднёс руку.

Сначала показался ноготь большого пальца. Потом костяшка и складка между пальцами. Артём увидел руку отдельными штрихами и машинально отдёрнул её.

Штрихи исчезли.

— Лер.

— Вижу.

Она говорила совсем рядом, но её лица не было. Артём потянулся к шару ещё раз, теперь медленно. Белая линия пошла вдоль мизинца.

— Это что?

— Не трогай пока.

Он остановился в нескольких сантиметрах от света.

— Ася, ты меня слышишь?

Никто не ответил.

Артём опустил руку к сиденью. Ткань была под пальцами. Он провёл по ней дальше, нащупал ремень, край сумки. Подтянул сумку, и возле света возник короткий белый прямоугольник пряжки.

Асина.

— Она здесь сидела.

— Я знаю, — сказала Лера.

— Здесь.

Он обхватил сумку. Лера положила руку ему на предплечье.

— Давай сначала выберемся.

— Где она?

Тимур зашевелился сзади.

— Тут дыра какая-то. Я сейчас…

— Не двигайся, пока не скажешь куда.

— Да я не в космос выхожу. Тут наружу.

Рядом с шаром появился белый край Тимурова рукава. Рука упёрлась в потолок — или в то, что стало потолком после удара. Линия локтя напряглась и ушла из света. Раздался скрежет ткани.

— Осторожно, — сказала Лера.

— Я стараюсь.

Артём нащупал пространство между сиденьями. Вещи лежали не там, где должны были. Под рукой оказался чехол очков, тот самый, который Ася только что зашила. Он сунул его в карман куртки, не подумав зачем, и попытался подтянуться назад.

Снова позвал сестру.

На этот раз громче.

Тимур уже был снаружи. Голос доносился выше:

— Тут можно. Только край острый. Давайте по одному.

— Ника с тобой?

— Нет.

— Ника!

— Я здесь.

Она ответила с другой стороны. В её голосе было что-то странное: она будто старалась говорить тихо, чтобы не разбудить спящего рядом человека.

— Где здесь?

— У машины. Я снаружи.

— Ася с тобой?

Пауза оказалась слишком длинной.

— Нет.

Артём опустил сумку на сиденье и начал выбираться.

Артём нащупал повреждённый проём. Пальцы скользнули по зубчатому краю. Он втянул голову в плечи, перенёс вес и почти упал наружу. Тимур поймал его за куртку.

Земля оказалась близко. Колено вошло в мягкую траву, ладонь легла на камень. Артём встал, ударился плечом о кузов и протянул руку обратно.

— Лера. Давай.

Изнутри щёлкнул замок ремня. Лера сползла к проходу между сиденьями, остановилась, нащупывая опору. Артём слышал каждое её движение, но не мог помочь, пока рука не появилась у повреждённого края.

Её пальцы нашли его кисть.

Артём потянул, и Лера коротко вскрикнула.

Он сразу остановился.

— Что?

— Нога. Подожди.

Тимур стоял с другой стороны проёма. Артём слышал, как он переставляет подошву, пытаясь дотянуться до Леры, не нажимая на острый край.

— Давай вторую руку.

— Я держусь.

— Мы тебя возьмём.

— Я говорю, нога застряла.

Она попыталась вернуться внутрь, но край проёма уже был у неё под рёбрами. Пришлось опереться локтем на металл и зависнуть между машиной и землёй. Артём не видел лица. Только кисть в его ладони и участок рукава возле белого огня за спиной Леры.

— Где именно?

— Снизу. Каблуком за что-то.

Он наклонился в салон, не выпуская её руки. Сфера показывала часть спинки, неровный край обивки, затем Лерин ботинок. Остальное терялось в чёрном. Артём не мог понять, зажало ли саму ногу или только подошву.

— Чуть вверх колено.

Лера попробовала.

Изнутри донёсся скрежет, и она перестала двигаться.

— Больно.

Артём тут же потянулся второй рукой в проём. Пальцы встретили ткань её брюк, ниже — пластик. Плоский обломок облицовки упёрся в ботинок с одной стороны, металлический край сиденья не давал развернуть его с другой.

Он потянул пластик к себе.

Тот согнулся и сильнее прижал ногу.

— Не так!

Артём отпустил обломок.

Несколько секунд никто не двигался. Было слышно только, как Лера пытается найти локтем менее острый участок. Тимур поддерживал её под плечом, но из-за наклона кузова не мог встать ближе.

— Мне надо назад, — сказала она.

— Там некуда.

— Мне надо снять ботинок с края. Ты держишь вверх, я не могу согнуть.

Он понял, что всё ещё тянет её кисть к себе.

Артём ослабил руку.

Лера сразу подалась внутрь. Он испугался, что уронит её обратно, и сжал пальцы сильнее.

— Тём.

Она не крикнула. Произнесла его имя почти устало, и это наконец остановило его.

— Тимур, держишь?

— Да.

— Я опущу её немного.

— Опускай.

Артём позволил Лере сползти назад на несколько сантиметров. Тимур удерживал плечо, прижимая её рукав к своему предплечью. Лера повернула корпус, и ботинок сдвинулся в свете.

Теперь стало видно подошву.

Край, за который она зацепилась, находился совсем близко. Артём сунул ладонь под пятку и не стал тянуть. Просто дал ей опору.

— Чувствуешь руку?

— Да.

— Обопрись.

Лера нажала подошвой ему в ладонь, подтянула колено и развернула ногу. Ботинок сошёл с металла.

В тот же момент обломок облицовки сорвался вниз.

Он задел край сиденья, ударился ещё обо что-то, и весь проём отозвался коротким дребезжанием. Лера рванулась наружу раньше, чем Артём успел сказать, что теперь можно.

Тимур поймал её под второй локоть.

Они втроём отступили от машины. Лера опустила ногу на землю, перенесла на неё вес и осталась стоять.

Артём всё ещё держал её кисть.

— Ходить можешь?

— Могу.

— Давай посмотрю.

— Потом.

Она осторожно высвободила пальцы. Не оттолкнула его; просто сняла его руку со своей, как снимала бы слишком туго застёгнутый браслет.

Тимур спросил:

— Все?

Артём обернулся к свету в салоне.

— Нет.

— Ника, говори.

— Я с другой стороны. Не обходите. Я сама.

Он услышал шаг, скольжение подошвы по металлу, затем рядом возникло дыхание. Чья-то рука коснулась кузова.

— Тут, — сказала Ника.

Четверо.

Артём ещё не произнёс это число, но оно уже стояло между ними.

Он поднял голову.

Неба не было.

Он попробовал найти место, где деревья должны были отделяться от него. Ничего. Повернулся туда, откуда они приехали. Затем в сторону города. Разницы не было. Внутри машины висел белый шар, и возле него маленькими разрозненными кусками рисовался смятый салон. За пределами этого места всё исчезало.

— Фары, — сказал Артём.

— Что?

— Надо включить фары.

Тимур сдвинулся рядом.

— Ты посмотри, что с машиной.

— Я не могу посмотреть.

Никто не ответил.

Артём полез в карман за телефоном. Экран не загорелся от прикосновения. Он нажал боковую кнопку, подержал дольше. Чёрный прямоугольник даже не различался в руке. Он поднёс его к проёму: белый край корпуса появился и тут же оборвался за пальцами.

— У вас телефоны?

Послышалось шуршание одежды.

— Сейчас, — сказала Лера.

Тимур несколько раз нажал кнопку, достаточно сильно, чтобы было слышно.

— У меня умер.

— Не включается, — сказала Ника.

— У меня тоже.

Артём нажал обе кнопки сразу. Сосчитал до десяти. Потом ещё немного подержал, потому что мог считать слишком быстро.

Ничего.

Он сунул телефон обратно.

Ника всё ещё держала свой в ладони. Слышно было, как она нажимает кнопку, затем ногтем касается экрана.

— У меня был заряжен, — сказала она. — Я только сняла с зарядки перед выездом.

— Разбился, — ответил Тимур.

— Все четыре?

Он не нашёл что сказать.

Лера отошла от Артёма на полшага, и он мгновенно протянул руку вслед за ней. Зашуршал его рукав.

— Я здесь. Сумку поправляю.

— Скажи сначала.

— Хорошо.

Артём заставил себя опустить руку. Только теперь стало ясно, сколько привычных вещей он делал глазами, даже не считая это отдельной работой. Знал, кто стоит рядом. Видел, что человек отвернулся, а не ушёл. Мог определить, протянули ему руку или просят подождать.

Теперь каждое движение звучало как уход.

— Давайте по очереди, — сказала Ника.

— Что?

— Что помним. Может, Ася сказала что-нибудь, а мы не услышали.

Артём хотел сразу ответить, что всё помнит. Но последнее ясное воспоминание заканчивалось ограждением сбоку. После него не было ни остановки, ни открывающихся дверей, ни Асиного голоса.

Он сказал это.

Тимур помнил, как упал телефон. Потом — давление на плечо. Не мог объяснить, с какой стороны.

Лера сказала:

— Я помню дорогу. Что не успеем повернуть. Дальше уже тебя слышала.

Ника стояла с другой стороны от неё.

— Я выбралась раньше. Через место у крыши. Но не помню, как отстегнулась.

— Ты могла её не заметить? — спросил Артём.

— Могла. Тут ничего не видно.

— Когда вылезала.

— И тогда не было видно.

Он услышал, как Ника провела ладонью по кузову, будто пыталась восстановить собственный путь ещё раз.

— Она не позвала меня, — добавила Ника.

Артём едва не спросил почему. Как будто ответ должен был существовать у неё, если она сидела рядом с Асей и знала о поездке раньше него.

Он сжал телефон в кармане и промолчал.

Лера сказала:

— Значит, между ударом и тем, как мы заговорили, было время. Мы не знаем сколько. Она могла прийти в себя раньше.

— И уйти без нас? — спросил Тимур.

— За помощью.

Артём ухватился за это объяснение раньше, чем успел заметить, насколько оно ему нужно.

— Она могла выйти раньше.

— Могла, — сказала Лера.

— Пока мы были… пока я…

— Артём.

— Надо вокруг посмотреть.

— На ощупь. И вместе.

Он уже сделал шаг, когда Лера схватила его за куртку.

— Вместе, я сказала.

Артём хотел высвободиться. Потом понял, что не видит даже руку, которая его удерживает.

— Хорошо. Ника, за Леру. Тимур — с той стороны.

— С какой той?

Он протянул руку и нащупал Тимурово плечо.

— С этой. Держись за меня.

Они начали обходить автомобиль.

Кузов был единственным ориентиром, и Артём не отпускал его левой рукой. Под пальцами шли вмятины, разрыв, выступавшая резина. Колесо оказалось там, где он не ожидал его найти, на высоте бедра. Машина лежала на водительском боку, заваленная в неглубокую впадину. Проём, из которого они вылезли, находился сверху и сзади.

Он представил Асю, сидевшую справа. Ей могло быть легче выбраться. Она могла вылезти первой и отойти к дороге. Могла искать помощь.

— Ася!

Крик ушёл без понятного отклика. Не вернулось даже привычного эха от посадок.

Под подошвой качнулся камень. Артём едва удержался, и Тимур навалился ему на спину.

— Медленнее.

Он хотел сказать, что медленнее уже некуда, но Лера сзади сжала его куртку, и он промолчал.

Они добрались до другой стороны машины. Здесь свет перекрывал металл. Всё стало одинаково чёрным, включая сам кузов, который Артём продолжал держать.

Ника тихо сказала:

— Так не бывает.

— В лесу бывает, — ответил Тимур.

— Мы не в лесу.

— Какая разница.

— Днём не бывает такой темноты.

Артём остановился.

В машине было светло. Ещё перед поворотом он видел Асину манжету в зеркале, человека с велосипедом, воду у дороги. Вечернее небо не могло исчезнуть за несколько минут.

Но он не знал, сколько прошло.

— Мы могли долго лежать, — сказал он.

Лера ничего не ответила.

Они обошли машину полностью. Никого не нашли. Артём проверил землю возле повреждённого проёма, затем опустился на колени и протянул руку под заднюю часть кузова. Пальцы встретили траву, комья земли, кусок пластика.

Он тянулся дальше, пока плечо не упёрлось в металл.

— Там никого, — сказала Лера.

— Ты не видишь.

— Ты тоже.

Он выдернул руку.

— Именно поэтому я проверяю.

Некоторое время никто не двигался.

Потом Ника села рядом. Он понял это по звуку куртки и тихому выдоху. Она протянула руку под кузов с другой стороны. Артём слышал, как её ногти скребут по земле.

Они проверили вдвоём.

Аси не было.

Когда Артём поднялся, колени ныли. Он вытер ладони о брюки, хотя всё ещё не мог разглядеть на них грязь.

— Нам надо на дорогу, — сказал Тимур.

— Мы не уйдём.

— Я не говорю уходить. Я говорю найти дорогу. Там машины.

Артём хотел спросить, слышит ли тот хотя бы одну. Не спросил.

Вместо дороги слышалось нечто другое.

Далеко, за краем их маленького пространства, что-то долго тянули по твёрдой поверхности. Звук начался тихо, стал громче и опять ослаб. Затем раздались три неровных удара.

Тимур перестал шевелиться.

— Это что?

Ника тихо ответила:

— Не знаю.

Артём всматривался в сторону звука. Так сильно, что перед глазами начали возникать пятна. Он зажмурился, открыл глаза снова.

И увидел ещё один огонь.