Снег

– Ни-ни-ни. Мофь явык.

– М-м?

– Апуфти.

Её обидчица расцвела от удовлетворения. Мика была буквально в ней, робкий запах кожи заполонил пространство, а нежное беспомощное тело мгновенно бросило в жар; Ю чувствовала, наблюдала, как перемешивается всё в её новоиспечённой пленнице, наслаждаясь моментом.

– Явык… Он не вафлувыл такого обващеня. Ко-за.

Её губы легонько тёрлись о кожу, щекоча под носом. Тогда-то Юки не сдержала смеха, разжала хватку, и бедненькая Ми, отойдя на безопасное расстояние, принялась ощупывать угодивший в капкан орган.

– Дува! Я теперь до конца жизни целоваться не буду. О-ох, кто бы мог подумать?

– Понравилось?

– Первая половина. А к самоистязаниям я ещё не готова. – Она снова высунула язык, осторожно нажимая на него пальцем. – Следы есть, значит, ты не призрак. Идеальный сувенир на память – я его на фсю жись запомню.

– Какая милота, – расчувствовалась Ю. – Ну как не пожалеть такого зайчонка?

Мика с недоверием покосилась на неё, а потом ответила согласием на приглашающий поближе жест. В тот вечер многое изменилось, и они долго простояли в обнимку, чувствуя какую-ту новую связь. Стеснение улетучилось, и смысл хранить друг от друга какие-то тайны испарился вместе с ним. Тропический лес шумел вместе с океаном, перенося их на страницы манги, которые так редко пересказывают реальные события. Мика боялась, что время сотрёт краску, и воспоминания превратятся в дурацкую стенограмму, потому до следующего восхода не вылезала из графического редактора, рисуя в мельчайших подробностях их небольшое путешествие. И даже утром, полностью измотанная, она отчего-то никак не могла уснуть.

Томное утро казалось совершенно нереальным. Убаюкивающее освещение закутало мысли, пытаясь унести их в иное измерение с тёплой постелью, сном до обеда и мягкими кошачьими лапками, шагающими прямо по душе, вот только двух готовых к попойке подружек усталость покинула с того самого момента, как голые ступни коснулись подогреваемого пола. А всё-таки Мика зевала, но больше по привычке делать это спозаранку.

– Что заставило тебя так рано встать? – Юки легонько пихнула её бедром.

– Ты, естественно. – Щёки подруги вспыхнули. – Мы ведь долго не увидимся, так что надо навёрстывать.

– В сутках слишком мало часов – вряд ли за сегодня наверстаешь. – Юки осторожно её поддразнивала, уже забыв про алкоголь в руке. – Как у тебя с Хаси?

– Достаточно непредсказуемо. Как только я говорю ему, чего хочу, он начинает сильно суетиться. Когда уже у него появится уверенность? – она пренебрежительно фыркнула. – Хаси рассеянный и очень боится облажаться.

– Ну а ты не боишься, что он облажается? – Сквознуло вредненькое ехидство.

– Без риска мы топчемся на месте, – заявила Мика, и была права, – а ещё мне хочется поскорее осуществить мои маленькие желания.

– Это те, что с наручниками и электрошокером?

– Э-э-эй, о таком речи никогда не шло!

– Но Хаси думает, что ты повёрнута на чём-то таком. Ты слишком рьяная для этого скромняги.

– Тогда чего он от меня до сих пор не сбежал?

В смущении она целомудренно, почти виновато выглянула из-под идеально подведённых ресниц.

– Потому что твоя красота перевешивает специфические наклонности.

– Само собой. Ради этого божественного тела Хаси выполняет все мои поручения.

– То, что ты заставляешь его работать над собой, не плохо, только не превращай его в игрушку.

– Я из него а́йдола делаю! И кстати, он реально считает меня извращенкой?

– Если точнее, – Юки стала ещё довольнее, – мазохисткой, бисексуалкой, нимфоманкой и доминанткой. Репутация зажигательной Ми опережает её поступки. Ты ни с кем ещё не спала?

Мика снова фыркнула, заливаясь от стыда. Сейчас она размышляла, не ёрничает ли подруга и действительно ли Хаси навыдумывал о ней такие несуразные глупости.

В учебном классе стояла вакуумная тишина. Генеральная уборка довела до идеала и без того гладенькое помещение. Мика подошла к одной из одноместных парт – к наклонённому интерфейсному столу с эргономичным настраиваемым креслом – сдвинула его, со скрипом нарушив линейность ряда, и шлепнулась на пружинистое сиденье, не пожалев ягодиц.

– Это было моё место. – Она попыталась активировать учебный экран, но код доступа уже два года как сменился. – Я всегда пыталась спрятаться за Риной, а получала прямо противоположный эффект: Наоми находила меня за её спиной и спрашивала о всякой ерунде.

– Ты как-то ляпнула, что третье агрегатное состояние воды – это газировка. По-моему, Наоми спрашивала тебя чисто ради хохмы.

– Агась, я тоже так думаю. – Она приняла бутылку вина, стянула обёртку, деловито высунув язык, и приложила к горлышку маленький перстень на пальце: сработал встроенный штопор, и, ввинтившись в пробку, вытащил её без усилий, затем вернулся на место. Незаменимая штучка, сродни швейцарскому ножу. В шутку их называли «Чез» (по имени одного любителя отравленных перстней из рода Борджиа), но настоящее название звучало менее лаконично: Circletool. – Когда Наоми уходила, мы с Риной могли весь урок проболтать. Она умная, всё схватывала на лету, не только заумные параграфы с теоремами и формулами. – Мика закинула ноги на столешницу, сверкнув из-под съехавшего худи преступно-короткими бэтти-райдерз, отхлебнула вина из горлышка и, поморщившись, протянула бутыль подруге. – Кислятина.

– Серьёзно? – забеспокоилась Юки, делая недоверчивый глоток. – Вино как вино, – она поцокала, концентрируясь на вкусовой палитре. – Ягодные тона… Самое то, чтоб потерять почву под ногами.

– У нас никогда не было почвы под ногами, – хохотнула Мика, – только беспорядочно шагающие волны. Попробовала? Возвращай.

– Нужно дать «подышать».

– Подышит в процессе! Возвращай уже. – На оголенных ногах, тренированных и загорелых, напряглись безупречные икры. – А тебе не обидно уходить в мир, ни с кем не занявшись сексом?

– Тебя только это интересует?

– Вопросом на вопрос – не уровень ронина.

– Ну конечно, знаешь, за какие рычажки дёргать. – Юки искала, как уйти от темы. – Я слишком хороша для наших корабельных мальчиков.

– Ах ты тщеславная жопень! – Мика даже прикрыла рот ладонью, показывая, насколько она ошарашена. – Завтра мальчики станут мужчинами, заведут семьи, а ты рискуешь распрощаться с нормальной жизнью. Станешь чёрствым мстителем из легенд. Бр-р-р.

– Мне не нужна эта ваша «люпоффь», – сгримасничала Ю, – и в сексе я не вижу особой необходимости. В общем-то, в шестнадцать должно быть наоборот, хотя на деле выходит, что мне плевать.

– Наверняка у подобной аномалии есть какой-нибудь специальный термин.

– Ага, свободолюбие. – Она бросила укоризненный взгляд. – Хочешь подискутировать о моём взгляде на отношения?

Вместо ответа Мика выдала психологический портрет:

– Тебе нравятся красивые совпадения и нестандартные ситуации; ты ищешь необычного человека, который не будет навязываться, но идеально впишется в твою жизнь; тебе хочется резонанса. Но я вела к тому, что меня поражает уровень твоего самоконтроля.

– Лучше потерпеть, чем кидаться на первого встречного.

– Согласна. Выбора вообще нет.

– Хорошо, Хаси не слышит. – Ю, расположившаяся на полу, осуждающе помотала головой.

– Он классный, просто мне хочется ощутить уровень, понимаешь? Будут ли на меня пускать слюнки красавчики из корейских бойз-бэндов, молодые актёры и спортсмены. Пока что счёт «сто деревенщин из ста».

– К тебе подкатывал сын мэра Сеула.

– Мне было четырнадцать, ему девятнадцать. К тому же ходили слухи, что он жарит свою малолетнюю сестру.

– Инцест – вполне себе способ сохранить популяцию, – улыбнулась Ю.

– Габсбурги одобряют, – подхватила Мика. – Нет уж, избавьте меня от молодых феодалов, которые требуют права первой ночи. Дайте людей с нормальными интересами.

– Ждёшь новых BTS?

– Чисто для разнообразия. Хаси – мой Чонгук.

– Скажи ему об этом.

– Обойдётся, – отмахнулась Мика. – Интересно, когда запустят спутник связи? Локальный интернет вымораживает.

– Сначала нужно сбить остатки орбитальных истребителей.

– Скорее бы. Верните хотя бы Starlink. Я тут о модном канале задумалась. В Милане есть крутой дизайнер одежды. Предлагал совместно поработать. Будет здорово задавать тренды и дарить людям чувство прекрасного.

– Даже деревенщинам?

– Если руки не распускают, то да.

– Метишь в новую богему?

– Конечно. Ты только представь: за окном особняка, прямо на лужайке, целое море поклонников, которые безудержно тебя хотят, а ты только показываешь пальцем на того, кто тебе приглянулся, и он тут же ложится к твоим ногам, готовый облизывать пяточки. – Мика невинно взглянула на Ю. – Да шучу я! Изобилие обесценивает вкус. На самом деле, мне хочется расти для единственного, пусть даже не самого лучшего, но преданного. Постоянно подогревать страсть – настоящий вызов. Представляешь, как повысится самооценка, если мужчина останется с тобой и даже не подумает о побеге? Я всем покажу, какой хорошей любовницей, женой и подругой можно быть; даже на синхронизацию желаний подпишусь, если её снова разрешат.

Процедура синхронизации включала установку чипов в кортекс, которые считывали и дублировали в сознание эмоции любимого, но не до конца понятного человека. Юки была против искусственного усиления эмпатии и возбуждения нервной системы по сигналу. Конечно, понимание партнёра выходило на уровень интуиции, но это часто отвлекало от важных, не связанных с отношениями, забот.

– Заставлять организм постоянно реагировать на чужие чувства психологически выматывает.

– Всё равно штука прикольная. Знаешь, чего хочет мужчина.

– Если синхронизация показывала, что партнёр не счастлив в постели, у многих начиналась паранойя. Никому не охота жить с предчувствием измены.

– Так хотя бы есть шанс превратить неминуемое в минуемое. – Мика откинулась на кресле, приняв почти лежащее положение, как на приёме психолога. – С другой стороны, зависимость от технологий действительно может сыграть злую шутку.

– В эпоху соцсетей людей перебирали, как коллекционные карточки, а отношения напоминали парк развлечений, где ты переходил от одного аттракциона к другому. Это вело к куче ментальных проблем.

– Кажется, в то время личный психолог был у каждого психолога. – Мика злорадно улыбнулась. – И всё равно семьи как-то появлялись.

– Наступает возраст, когда аттракционы надоедают, и начинаешь радоваться простому домашнему уюту, а партнёр становится чем-то вроде любимой кофточки.

– Обожаю свои старые кофточки, – обворожительные глазки невольно заискрились. – Не удивительно, что в итоге тренды изменились. В какой-то момент лидеры мнений стали топить за взаимоуважение, скромность и самоотдачу. Впрочем, даже без чужого мнения было понятно, что обществу пора меняться. Ты ведь помнишь, что творилось в модной индустрии в нулевых?

– О да, – протянула Ю. – Хакерская атака на борт «DNA Models», локальный джихад конкурсу красоты в Йемене и прочие акты устрашения. Прайд шоу-бизнеса умирал под напором браконьеров.

– А акции «защитников природы» поползли вверх. – Мика уже окосела и, закинув руки за голову, вспоминала давно минувшую историю. – Кто-то считает, что террористов спонсировали именно корпорации, которые занимались обеспечением безопасности, логистикой и прочими вещами, чтобы дискредитировать менее опытных конкурентов и набрать себе очков. Сколько же мелких перспективных фирмочек не выдержало массовой истерики… Банкротов тогда кушали вместо орешков.

– Пищевая цепь в реалиях бизнеса недалеко ушла от африканской степи.

– Механизмы рынка в лучших своих проявлениях… Зато как сработал естественный отбор, ведь индустрии потребовались не только самые красивые, умные или богатые, но самые…

– Смелые.

– С языка сняла. Деньги не всегда спасали, особенно от попадания в мешок, так что, не имея характера, ждёт тебя бессонная ночь, стопка хреновых фото и разгромное интервью. Короче, побеждали те, кто умел сохранять хладнокровие. Мужики рисковали только финансами, женщины ставили на кон всё.

Ю закатила глаза, поражаясь, как ловко подружка свернула к женскому превосходству. Мика, поймав волну, продолжала:

– Мы показывали, что мы не просто игрушки. Мы научились проявлять характер, выстраивать надёжное окружение и идти напролом. Недостаточно иметь только красивую мордашку. Нужен комплекс.

– Ага. Ракетный.

– Давай без бородатых шуток. – Она устремила на ронина полный обожания взгляд. – Красота всегда была многогранной, и если пользуешься только одной её стороной, то быстро вылетишь из инфополя. Шлюхам приходилось изучать Иеронима Босха, а тихоням – как правильно прикусывать дужки очков. В обоих случаях результат был сравним с извержением Везувия.

Юки удивилась такому ходу мыслей. Очень недурно для семнадцатилетней извращенки.

– Мне всегда хотелось попробовать себя в шоу-бизнесе, – мечтательно проговорила Мика. – Я бы задала жару. С таким широким кругозором, харизмой и внешностью – это вообще не проблема.

– Если так судить, у меня тоже неплохие шансы.

Мика одобрительно кивнула, приложилась к дорогому пойлу и, мечтательно взглянув на потолок, исполнила три безупречных глотка.

– Ты стала бы шикарным примером женского потенциала: выходила бы к жадной толпе, пускающей слюни, с гордо поднятой головой, держала бы под юбкой заряженный «кольт», играючи отражала бы каверзные вопросы и вставляла конкуренткам палки в колёса. Красота, смелость и мозги – всё в комплексе, как и должно быть в каждой из нас. Не слишком идеализирую? Нет? Не представляю, что может вывести тебя из равновесия. – Она задумалась. – Тогда ведь победила девушка из Израиля – сколько под неё ни копали, она оставалась на высоте. Знали бы плохие парни, с кем имеют дело…

– Никто не думал, что манекенщица окажется агентом «Моссада». Приманка, которую прикрывают военные спутники и лучшие контрразведчики – это серьёзно.

– Жаль, что заказчики вышли сухими из воды. Вбросы голосов, кибератаки, шантаж и физические воздействия… Слишком много криминала вокруг бриллиантовой короны и ленточки «Мисс мира».

– Люди – слишком прибыльный товар.

– К счастью, этот «товар» способен накостылять, – улыбнулась Мика. – Если бы каждый из нас в душе был агентом «Моссада», то в мире царило полное взаимоуважение.

– Мысль интересная, – произнесла Ю.

– Но всё равно не понимаю, как можно ради прибыли сбить пассажирский лайнер?

– Возможно, дело не только в деньгах, но и в новых ощущениях. Люди любят то, отчего разгоняется их сердечко.

– Ничего не сравнится с сексуальным оргазмом. Мои пальчики так и тянет куда не попадя, хоть на стены лезь. – Повисла глубокая пауза. – А знаешь, я вообще могла родиться с другим набором хромосом. Передо мной родилось трое парней, так что ещё один был попросту не нужен.

– Никто никому пол не менял. Мы таким не занимаемся.

– Вот откуда тебе знать? В лазарете умеют заметать следы.

– В этом просто нет смысла.

– Уверена? Посмотри, как удачно на «Токио» появляются новые семьи. Ни разу не слышала, чтобы подряд родилось четыре ребёнка одного пола. Тебе вот повезло, перед тобой были шашечки из девочек и мальчиков, так что ты родилась той, кем планировала светлейшая богиня Аматэрасу. Но что, если шашечки были созданы искусственно в преддверии внучки старшего инженера?

– Это догадки, – протестовала Юки.

– То есть тебе не кажется странным, что мы полвека прожили на воде, да ещё в относительном комфорте? Наш корабль, наверное, совершеннее большинства мегаполисов. Не удивлюсь, если «Токио» – какой-то проект автономного общества.

– Даже если так, изменение пола запрещено во всём цивилизованном мире. Ты же не пытаешься обвинить Кэзуки в том, за что обычно платят репутацией?

– Я просто… – Мика поёжилась, точно оказалась в водах Антарктики, стоя голышом на палубе. – Мне кажется, что вся эта повёрнутость на сексе осталась от плохо подчищенного генетического кода, а родители мне чего-то недоговаривают.

В её чувственном, безобидном взгляде ощущалась тревога. Она отвела глаза, безучастно рассматривая рукава мешковатого худи.

– Ты переоцениваешь влияние генов на личность, а вообще, сейчас у тебя стандартный период полового созревания: ты хочешь секса не потому, что у тебя покопались в хромосомах, а потому что эволюция зовёт тебя продолжать род. Тебе хочется крепких отношений, детей…

– Вот детей-то я как раз не хочу, – отрезала Мика, – это же мгновенная потеря свободного времени, и удар по фигуре, и гормональные всплески… Нет, я просто хочу секса, круглыми днями, как обычный парень с вечными прыщами и стояком.

– Тут я бессильна. Впрочем, меня ни капли не удивляют девушки, которые хотят трахаться сутками напролёт. Так что ты явно преувеличиваешь проблему.

Мика, серьёзно кивнув, ненадолго умолкла, жалея, что выплеснула свои переживания. Допив остатки вина, перевернула бутыль, всматриваясь в горлышко, как в подзорную трубу. На нём набухла сочная красная капля. Девушка позволила ей упасть на парту, чтоб бесследно раствориться на киберглассовой поверхности.

– Серьёзно, если встретишь Кэзуки-сана, спроси у него про моё рождение.

– Если вспомнит. Некоторые аспекты своей работы ему нет смысла держать в уме. – Затем Юки, словно про себя, добавила: – Или если жив…

– Да что с ним сделается? – Мика, легко вынув вторую пробку, отъехала в кресле, локтем уперевшись в заднюю парту. – Кэзуки-сан работал в Китае, Европе и вот теперь шагает через Штаты. Уверена, ему хватит опыта, чтоб выйти сухим из воды.

– Он стареет.

– В сто пятьдесят его можно будет назвать стариком, только не сейчас. Беспокойся лучше за свою задницу – на неё будут слюнки пускать.

– Ага, пускай.

Мика пристально на неё посмотрела:

– Почему ты такая спокойная?

– Потому что привыкла решать проблемы по мере их поступления. Если мой поход ограничится обычной слежкой, буду только рада.

– Тебя ведь Чайнатаун попросили проверить?

– В том числе.

– А кто заказал разведку?

– Укун.

– Долго дедок терпел.

– Ему нужно усилить позиции перед выборами. – Будничный тон безжалостно ломал драматизм. – На Укуна давят приемники.

– Получается, ты орудие правительства?

– Походу, да, – хищно улыбнулась Ю. – Вообще, будь твой папа моложе, он бы снова вышел на Путь. К счастью, наступила эпоха новых самураев… А ещё мне хочется узнать, что стало с Флинтом. Когда я маленькая была, он меня фокусам учил.

– Я его помню. На Гавайях было весело. Мне говорили, что Флинт тайно передавал информацию Шанхаю.

– Ага, только ничего важного о континенте так и не узнал. Просто сидел в Чайнатауне и работал на производстве медикаментов. А за год до нападения им всем запретили выезд.

– Подозрительно.

– Вот и в Шанхае думают так же. – вполголоса произнесла Юки. – Надеюсь, Флинт выжил. Интересно, узнаю ли я его спустя столько лет?

– Мне кажется, взрослые не меняются, только пузики отращивают. – Она вздохнула, думая об отце. – Куро-сан тоже. Ушел с головой в бонсай… Нечего ему шастать по чужим дворам. Никуда его больше не отпущу. – Мика с нежностью обхватила собственные плечи. Она хотела, чтоб все мужчины были похожи на ее папу: он никогда не запрещал ей делать глупости или задавать неудобные вопросы.

Повисла органичная пауза. Юки сидела на полу, вытянув ноги, Мика бесцельно шевелила ступнями, не стараясь прикрыть голые бёдра, упирая дно бутылки в тренированный, твердый, как кирпич, живот.

– Почему его нет десять лет? – неожиданно спросила она. – И Харуны-тян, кстати, тоже.

– Тринадцать, – тихо поправила Ю. – Дедушка трудился над чем-то масштабным, и ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу увидеть материалы работы.

– О чём там? – спросила Мика для галочки, надеясь не захлебнуться в научных тезисах.

– Какая-то манипуляция с метафизикой. Сенсация, вроде бозона Хиггса или гравитационных волн. Короче, научный прорыв.

Мика отметила, что звучало это действительно как идея, достойная борьбы.

– Инопланетян ищут? – дурачилась подруга.

– Ага, тех самых, что глазеют на твои голые бёдра через кротовые норы.

Мика подтянула кофту.

– А если твой дед изобретает средство для мужчин и пробует его на себе? – она снизошла до шёпота. – А к Касуми не возвращается, потому что средство действует?

– Я даже представлять этого не хочу. – Ю покачала головой, принимая из протянутой руки подруги почти добитую бутыль. – Знаешь что?

– А?

– Мне необходимо спеть.

– Облизнёшь микрофон на память? Пожалуйста!

– Поехавшая Ми не понимает, что несёт. – Ю, слегка зажавшись, уставилась на неё, в совершенно счастливую, родную мордашку, но ничего облизывать, естественно, не собиралась.

Чем меньше оставалось вина, тем прямее Мика намекала, что хочет заполучить из похода. В конце концов, она перешла на обсуждения пирожных и бисквитов, и того, что высшее благо – это генная инженерия, которая позволяет ей сколько угодно кушать, не набирая лишних килограммов. Юки внимала ей, улавливала все ее восторги и совсем не хотела останавливать, но когда бутылка опустела, Мика лишь огорчённо ею потрясла и, спрятав под худи, потащилась с подругой до бака переработки.

При их появлении оживлённость скакнула на максимум. На небольшом подиуме дожимал вторую октаву пятнадцатилетний Тошиэки и, завидев вошедших подружек, качнулся вбок треснувшей в ураган грот-мачтой. Любимый исполнитель желаний Мики, Ичиро «Хаси», крепенький скромный парень, подскочил, чтоб не дать упасть другу с микрофоном, но тот устоял, скорчив самую приветливую рожицу, трубя из всех динамиков, отыгрывая шоумена:

– Богини этого корабля! Сирены Тихого океана! Валькирии… Вы что, нахреначились?

Оболтус Тошиэки мог тараторить без умолку, особенно, если видел особь женского пола. Забыв про песню и микрофон, по комнате проплывала финальная партия популярного в Японии рок-мотива. Помимо двух парней, присутствие скрашивала двенадцатилетняя Нэоко, настолько обожавшая караоке, что могла затесаться в абсолютно неканоничную компанию.

– Мика, походу, нарезалась, – укоризненно заметил Хаси, – а Юки, походу, никогда не пьянеет.

– В чём твой секрет, о прекраснейшая из муз? У тебя же все органы биологические, а «битлы», насколько я знаю, этанол не блокируют, – оболтус продолжал вещать с подиума, намереваясь, похоже, поднять на уши весь «Токио». Мелкая миловидная Нэоко протягивала к нему руку, требуя микрофон.

– Хрен знает, – спокойно ответила Ю, – метаболизм, укрепление белковой структуры. У меня отличные медицинские данные. Давай лучше не будем об этом – гораздо веселее, когда от субстанций тебя как следует накрывает.

– Точняк, подруга. – Мика приобняла её одной рукой и упёрлась носом в щёку. Юки спокойно ожидала, когда её отпустят. После хмельного чмока, Мика, без церемоний, пристроилась на диване, опустив голову на колени Хаси. В турмалиновом освещении её мутило, потому она прикрылась локтем, выказывая великие страдания.

– Тебе идёт платье. – Тоши оперативно подсел к Ю. Он не прижимался вплотную, чтоб не схлопотать крепкий тычок под дых, или куда-нибудь пониже. – В нём ты выглядишь… Непривычно.

– Предпочитаешь меня в поварском кителе?

– В любом наряде, лишь бы видеть на расстоянии касания.

– Осади мелкого прилипалу! – не глядя заявила Мика, поражаясь её стойкости.

– А что, мне нравится. Я пью комплименты, как молочко.

Табло возникло перед Нэоко, появился перечень песен, и маленькие пальчики начали листать его с клочковатой нервозностью. Любимых композиций была уйма, но как же девочка жалела, что не могла исполнить все их разом. Когда её хрустальный голосок разлился по стенам, то все некоторое время сидели, заворожённые безупречным дискантом, а затем Тоши, дождавшись «окошка» между куплетом и припевом, наклонился к Ю, чтоб сказать прямо в ухо:

– Что ты задумала?

– Приготовила самодельные открыточки, – последовал уклончивый ответ. Юки наклонялась ближе, что заставило Мику посмотреть на них с нарисовавшимся вопросом. Как и положено в таких случаях, приватную болтовню приняли за любовные перешёптывания, и в меньшей степени за желание сохранить тайну. Тоши задорно тараторил, отлавливая паузы в исполняемой песенке.

– Что ты имеешь в виду под «открыточками»? Корабль останется на плаву?

– Во всяком случае, до моего отбытия.

– Очень надеюсь на пенную вечеринку.

– Мог бы раньше подкинуть идею.

– Я просто хочу угадать. Давай же, колись.

– Это сюрприз.

– Юки-сан, не рви мне сердце интригами.

Девушка лишь бросила в него взор издевательской жалости.

– Тебе придётся спеть, чтобы заглушить мою душевную боль! – сокрушался парень, провозгласив требование на потеху толпе.

Девчушка с бархатным голосом, не отрываясь от куплета, взглянула на ронина, с неохотой готовясь к отстыковке микрофона.