Снег

Жующийся Сато махом проглотил еду и провозгласил:

– Полезно держать руку на мировом пульсе! В Германии сражаются с национал-социалистами, в Каталонии орудуют коммунистические ячейки. Чёрт, да они листовки раздают, словно на дворе двадцатый век. А на площадях Франции…

– Долго они всё равно не протянут, – перебил Асидо. – По-моему, речь идёт о дилетантских «кружках», у которых нет шансов стать чем-то большим. А львиная их доля, на деле, вовсе обычные бандиты – пусть хоть фашистами назовутся, хоть большевиками. Просто когда за тобой «идеология», у тебя гораздо больше шансов собрать людей, и плевать, что из манифестов вырвали самые удобные слова. Настоящие политики не такие. Они заложники древних манускриптов, знающие наизусть все постулаты и готовые принять мучения за свою «веру», от которой даже на смертном одре не отступятся. Когда случился Коллапс, прокатилась волна гражданских войн, по окончании которых мы получили по-настоящему сильные и идейные правительства. Новые выскочки слишком мелкие и, как по мне, недостойны внимания. Многие работорговцы называют себя капиталистами, потому что где-то услышали, что его суть в накоплении капитала. А как расчитывается прибавочная стоимость и почему из рабов получаются посредственные работники, они понятия не имеют. Либералы прикрываются свободой, которую путают со вседозволенностью, и пробивают себе дорогу оружием, монархисты вообще неотличимы от сектантов, уверовавших в живого бога… Смех, да и только. Главное – это помнить, что самый правильный путь – наш, и пока новые гегемоны сражаются с выскочками, мы влияем на эту мировую силу, меняя её в лучшую сторону. Научное сообщество расправляет плечи, и вот увидите, однажды именно прогресс закатает архаичные режимы в асфальт, открыв путь чему-то новому и совершенному.

– Долго придётся катиться, – неутешительно поддел коллегу бригадир.

Асидо смерил Ёдзи взглядом, ловко налил чай и поднял пиалу.

– На хрен этих коммунистов и нацистов! На хрен заплесневелые идеологии и неповоротливую бюрократию! И неадекватную цензуру тоже в задницу! Прогрессивному будущему гибкие и комплексные общественные взгляды!

Прозвучало, как тост.

Раздался возглас одобрения, кто-то из рыбаков, валяя дурака, крикнул: «Анархию в массы!», тут же получив несколько дружественных комментариев. Сато поднял чашку, набрал полные лёгкие и выдал задорное, неумолимое: «Кампай!». Через мгновение радостный ответный залп сотряс столовую и камбуз. Вмиг опустевшие кружки звонко опустились на столы, и этот синхронный щелчок отозвался в сердечке тем самым единством, воспетым в «Imagine» Джоном Ленноном.

– Не хочешь сыграть в го? – спросил Ёдзи, едва стихло звучное эхо. Он надеялся попрактиковаться перед завтрашним турниром.

– Не успеваю, Ёдзиро-сан, – улыбнулась Юки.

– Ты просто боишься проиграть, – без тени смущения провоцировал её Асидо.

– Ага, испытываю неистовый ужас, – спокойно парировала девушка, неспешно допивая сенчу. Неважно эти трое играли в настольные игры, а как говорили в одном средненьком британском кино: «Чтоб стать сильнее, играй против сильных».

Опустошённая миска отправилась на стол с грязной посудой. Тарелки вырастали в аккуратные стопочки, как фишки в казино – на них не оставалось и крошки еды. Ник салютовал с камбуза, Мика шлепнула его в спину, когда тот пропустил мимо ушей её новую кричалку, а потом-таки заметила Юки, безотчётно разглядывая её пару секунд, и, наконец, послала воздушный поцелуй.

Страсти в каюте улеглись. Женщины уткнулись в цветастые голографические экраны, за настроенным на прозрачность киберглассом неторопливо тащилась дряхлая тучка. Юки поздоровалась с прачкой Хэнэко, благодаря которой корабль овеял лёгкий мятный бриз, и, ловко заскочив на верхний ярус, вызвала сплошной книжный текст случайного рассказа. Большой мир продолжал есть маленьких, а она продолжала расти над собой, ловя момент. Аяко смотрела развивающий фильм на английском, уперев беленькие ступни в изножье кровати, мимоходом подкинув пару слэнговых выражений. «TGIF – спасибо Богу, что сегодня пятница». Звучало неплохо. Завязалась отрывистая болтовня, перепасовка интересностями. Юки шутила про Тарантино, уверяя, что он был армянином по женской линии и на самом деле носил фамилию Тарантян. Аяко почти в это поверила, но, зная характер своей соседки, на блеф не купилась. Девушки, мелкими дозами подливая абсурда, повышали градус эмоционального раздолбайства, а текст Лавкрафта, за который Юки так и не взялась, исчез, как джинн в волшебной лампе.

Лежать на месте и читать перед выходом на континент было крайне трудно; разговоры отвлекали более действенно.

– Ты решила преодолеть Штаты на одних шуточках? – умилялась Аяко.

– Знаешь ведь, что они бьют наповал, – выглянула Юки, крепко вцепившись в край матраса, и с беличьим любопытством поинтересовалась:

– Что ты там смотришь?

Молодая учительница упивалась научным фильмом Королевского Литературного Общества.

– Хочу понимать «Гамлета» в оригинале. Не желаешь ли окунуться в филологию?

– Шекспир – сплошная скука.

– Его постановки опережали своё время, – железно вписалась в диалог Наоми.

– И остались в истории средневековой чернухой. Кстати, о вкусах не спорят, так что я выбираю «Beatles».

Наоми надменно фыркнула, а Аяко, не отрываясь от проекции, нагло показала язык. Говорить с Юки о классиках литературы было всё равно, что будить медведя посреди зимы.

– Сколько ты прошляешься там? – срулила Аяко.

Касуми заострила внимание.

– Пока не соберу все необходимые данные. Буду наблюдать из тени и делать короткие вылазки. Кэп хочет побольше разузнать о делах на континенте. Для бывшего якудза он слишком переживает.

– Кэп переживает, потому что тебе нет восемнадцати, потому что «юность нужна для любви». – Голос Аяко стал необыкновенно романтичным. – У Маэды она закончилась в четырнадцать, когда его втянули в «бизнес», а теперь на кону твоя юность… Ты не боишься кого-нибудь грохнуть?

Ответ вышел незамедлительным, потому что был известен очень давно:

– Мне нельзя бояться или сомневаться. – А потом она изобразила спокойную, стариковскую речь мастера. Пародия вышла на славу: – «Путь требует цену, так что решай сразу, сколько готова дать. Если не готова жертвовать, то будешь идти тихо и долго, но останешься чиста. И если чистота важнее цели, то подумай, нужен ли тебе вообще Путь».

Касуми насупилась, Аяко по-мальчишески коротко хохотнула.

– Сэтоши-сама мудро завернул. Тебе бы серьезнее к этому отнестись.

– Я серьезна. Да и нет в моих планах никакой стрельбы.

– А если это будет необходимо? – не унималась Аяко.

– По инженерам-каннибалам, ставящим электрокапканы, я всегда готова разрядить барабан. Но если без шуток, то нужно лишь представить, что запущена симуляция, а все противники – просто сгенерированные модели, – объяснила Юки, возвращая голову на подушку, набитую множеством эластичных пузырьков.

– Интересно, чем сейчас занят Кэзуки? Может, его секретная лаборатория как раз в Штатах?

– Была такая мысль, – призналась Юки.

– Думаешь, он тебя правда ждёт? Вдруг вся твоя «операция» – просто удобный предлог вытащить тебя с «Токио»?

– Я этому даже не удивлюсь! – взорвалась Касуми, отбрасывая проекцию ПМК быстрым разгоряченным жестом. Чем ближе был выход Юки в мир, тем больше пара выпускала бабуля. – Если Зуки и её втянет в свою авантюру, я самолично достану его из-под земли и выбью всю его мальчишескую дурь!

– Если мы правда встретимся, я доставлю его домой, – Ю поймала себя на мысли, что слова эти прозвучали фальшиво. – Дедушка перед многими должен объясниться, а потом, может быть, он расскажет, чем занимается мама.

– Вот у матери-то характер вообще непробиваемый, – не унималась бабуля, – ради острых ощущений в печку с головой залезет. Повезло же тебе стать точной её копией! Если не вернёшься в срок, даю слово, я заставлю Маэду лично за вами отправиться!

– Для этого придётся его охмурить, Касуми-тян, – ухмыльнулась Ю, не прогибаясь под бабулин гнев. – Тебе не нужно волноваться – я просто займусь сбором данных.

– Давай побольше лапши! – ругалась бабушка. – Анализом почвы займёшься, как настоящий агроном. Твой отец так же говорил, а потом оказалось, что его нанял «Ханьдань» … Будто у Шанхая собственных агентов нет.

– Главное, благополучно доберись до Филадельфии, – тихонько ластилась Аяко. – Выходи на связь, если получится.

– Если капитан выдаст дрон, обязательно буду посылать его на «Токио» каждый день. Ради твоего сладкого голоса я забью на любые правила секретности.

– Сейчас раскраснеюсь и лопну. – Томный лепет и прихлынувшая к щекам кровь. – Но ведь правда, вы уходите непонятно куда, чтоб раствориться, будто…

– Призраки, – опередила её Юки. – Порой кажется, что Кэзуки и Харуна – плод нашего воображения, которых никогда не существовало.

– Со стороны звучит довольно пугающе.

– Это фишка нашей семьи. Смирись, красотка, – по-иствудски закончила Ю.

Прежде чем Аяко озвучила новую мысль, в дверях зажегся молодой дозорный, извинился, прочистил горло и бросил ей немного озабоченно:

– Пока я в патруле, ты заигрываешь с молоденькими девушками?

Её замешательство было недолгим: веки невинно захлопали, вампирские глаза замерли на мужчине, потом дёрнулись в сторону соседки, мол, это всё она. Дозорный понимающе улыбнулся – даже после двенадцати часов в карауле, у него осталось достаточно сил на свою любимую, а в его диковатом квадратном лице отражалось обожание, превратившее женщин в трепетных и любопытных старшеклассниц. Никто не влезал в сценку, пытаясь не выдать банальной зависти. Аяко легко скользнула в объятия, повиснув на плечах, и, поджав ноги, уже покрытые мелкими мурашками, вдохнула своего мужчину полной грудью.

– Я заберу её ненадолго, Наоми-сан, – извиняющимся тоном произнёс матрос, ретируясь. Прекрасный груз на его шее, кажется, невольно попискивал, а спустя мгновение в каюте стало заметно тише. Женщины замерли, словно упёрлись в тупик, при том что секунду назад мчались по скоростной автостраде.

– Как-то подозрительно быстро они смылись, – констатировала Наоми.

– Она его, похоже, ждала, – обидчиво добавила Хэнэко.

– Эх, вот не знал бы он, что мне больше семидесяти… – закончила с досадой Касуми.

Юки спрыгнула с койки, буркнув под нос что-то нечленораздельное. Ощутив резкую потребность чем-то себя занять, она отправилась на бак, к любимому месту для медитации, предоставив женщин воспоминаниям о бурных деньках.

Солнце почти расплавилось в горизонте, разлилось медью, подкрашивая борта. Син, как всегда, стоял у ограждения и, почувствовав её приближение, как всегда, не спешил начинать.

Девушка присела, делая растяжку, перевалилась с ноги на ногу. Матрос с автоматом философски курил у борта, пускал ленивый экзистенциальный дым, размышляя о вечном. Немецкая овчарка, сидевшая рядом, свесив язык, рассматривала рваное облачко. Полдюжины рыбаков латали сети и мыли кормовой кран – самый проблемный сектор генеральной уборки.

В приседе она переводила центр тяжести с левой ноги на правую и обратно, пружинила, разогревая мышцы, задеревеневшие после уютной кровати, дотягиваясь до носочков лёгких кедов. Юки всё ещё была в повседневной, «последушевой» одежде.

– Значит, решила размяться в реальности? – с запозданием прозвучал вопрос, по-буддистски размеренно, как и всегда. Он так и не обернулся, просто почувствовал движение за спиной. Ветер треплет спортивную куртку, пулер молнии вызванивает о металл ограждения. – Это вредно после еды, но раз реке необходимо выйти из русла, да будет так…

Поворот, стойка лицом к лицу и жест, предлагающий ей нападать. Ю вскочила, выверенно зашагала боком в ожидании ответного выхода. Мастер двинулся в противоход, зеркально, довольно быстро дождавшись «бандероли». Её стопа у головы мастера, хлесткий выпад – это уже не ноги – стебли бамбука, но Син качнулся назад, оказавшись в безопасной зоне – в безопасной для разведчика, проведшего в боях и тренировках шестьдесят семь лет. Куда этой соплячке до него? Потом ещё серия пинков: на старика падали пушечные ядра, которые тот играючи отражал.

– Это хуже, чем обычно, – старик подстёгивал, одной рукой парировал, второй вытягивал кончик взметённого уса. – Контролируй равновесие, кабачок!

Юки лупила, что есть мочи, а Син, качаясь ясенем на ветру, отказывался от всего, что ему выписывали. Удар пяткой с разворота – скорость идущего на разгон «Кадиллака» – и мысль, что вот она, победа! Но старик лишь шагнул, как в очередь за хлебом встал, крепко схватив её голень железными тисками пальцев. Он смотрел на восток, держал её, балансирующую на одной ноге, почти в шпагате. Горизонт стал для девушки вертикален, нестатичное пятнышко дрожало над болезненным полумесяцем прибрежных клифов.

– Чайка? – она различила птицу, ничуть не удивляясь своему положению, а потом насчитала ещё несколько и восторженно произнесла. – Монтерей! Я помню этот залив.

– Почти в Сан-Франциско – в городе Золотой Лихорадки, – благоговейно подтвердил Син. – Какая славная возможность углубиться в мерное созерцание.

Наставник направился к носу траулера, не выпуская её ноги, а она прыгала за ним, ощущая себя куском пенопласта. Когда рука разжалась, Юки, исполнив идеальный пируэт, встала слева от старика. Они смотрели на безлюдный берег, на чаек, занятых своими повседневными делами, а вдалеке, разбежавшиеся по холмам, темнели первые невзрачные постройки.

Над кораблём промычал гудок.

Чайки заголосили следом.

Патрульный катер уснул на ладони пляжа. Мелкий строительный сор сброшенной с холмов инфраструктуры серым штриховал прибрежную зону. К горизонту тянулись неисчислимые километры мятых, пересохших и жалких пустошей…

После заката Маэда нашёл их в симуляции: один сидел, скрестив ноги, отбивая по невидимой клавиатуре, другая выполняла неслыханные кульбиты, непроизвольно возвращаясь на центр тренажёра. «Таких ловких девчонок нам в своё время очень не хватало», – подумал кэп и произнёс:

– Амакуса, – кодовое слово для принудительной остановки симуляции.

Ю закончила ударом пятки с разворота. «Тренировочная» перчатка сняла визуализаторы с радужек, просто примагнитив; колоссальное возбуждение полей утихло.

– Кто на этот раз? Кинг-Конг? – сурово рубанул кэп.

– Решили закрепить бой с превосходящим числом противников, – уведомил Син. – Отработали перестрелку в небоскрёбе и захват линкора без оружия.

– Интересно, – скептически процедил Маэда.

– Ещё отстрел вампиров в замке Дракулы, – поддразнивала Юки обоих.

– Ну что ты смотришь на меня так, Хиро? – изумлялся Син, ловя испытующий взор капитана. – Вампиры нечеловечески быстры, так что от такого сценария – сплошная польза.

– Кажется, под Юки спит один вампир – как бы ему не досталось на орехи. – Маэда подмигнул без тени иронии и сухо закончил:

– Что ж, я благодарен уже тому, что ты чередуешь дурачества и настоящие испытания – это поддерживает интерес.

Син только развёл руками, изобразив глуповатую гримасу. Юки поклонилась мастеру, вернула гаджеты в ячейку и направилась за Маэдой, предвкушая целый ворох советов, как перед выходом на боксёрский поединок.

У капитанской рубки вооружённый винтовкой часовой с копчёным загаром отдал им воинское приветствие, вытянувшись по струнке. Корабельный дозор для самых дисциплинированных – залог успеха любой команды. Её, как ни крути, готовили для сольных заходов в тыл, с попутным сеянием неразберихи.

От капитанской веяло свободой, а за каскадом наклонных стёкол лежал до безобразия тихий, готовый отходить ко сну, океан; приборные панели расположились по периметру рубки, замерший штурвал ждал властную, лишённую мизинца, руку. На жерди важно восседал явно не пальцем деланный попугай Пингвин. Встроенные устройства назойливо жужжали, обновлялись информативные уведомления на россыпи плоских экранчиков. Юки взглянула вдаль: волны точили косу берега, врастающую южнее в костлявую скалу, облизывали подножье каменистого склона. Посреди помещения расположился «навигатор» – рабочий стол, транслирующий карту, центрированную на корабле. Без связи со спутником присутствовала небольшая расчётная погрешность, игравшая роль только при швартовке. На «навигаторе» лежали вещи, выдаваемые ронину перед долгим походом. Мягкая, комфортная иллюминация раскрывала в крепком капитанском загаре медные полутона. Маэда зорким ястребом уставился на девушку: не смотреть на неё он не мог, ведь отправлял в мир, рискуя потерять навсегда. Отпускать своих – задача невероятно сложная, особенно, когда ты главный на корабле.

– Ты для меня больше, чем дочь, Юки, – начал он настолько серьёзно, что она невольно расправила плечи, и её лицевые мышцы, вторя кэпу, окаменели. – Так что постарайся не нагулять спиногрыза, ладно?

Уголок её губ едва заметно дрогнул; на щеках предательски вспыхнул багрянец.

– А теперь перескажи мне легенду, – в Маэде чувствовался напор, – и базовый план действий.

– Я – гражданка Гонолулу Саманта Уильямс, которая ищет работу и знакомится с местными. Восемь лет назад капитан «Мурены», в штате которого я числюсь инженером, купил у Чайнатауна байк, по причине нападения переехавший в «Персонал» на длительное хранение. Мне поручено его забрать. Любой город «Вертикали» обещает безопасность всем новоприбывшим, однако на контакт я не выйду, пока не удостоверюсь, что им можно доверять. Первые несколько недель я занимаюсь наблюдением и при лучшем раскладе захожу через парадные двери, требуя оплаченный товар. Между делом пытаюсь понять, какого Койпера на сторону «Вертикали» перебежали «кобры». В наихудшем случае, если окажется, что западные мегаполисы используют опасные технологии или удерживают людей силой, продолжаю слежку и лезу во все возможные системы, собирая инфу. Сделав дело, доезжаю до независимой Филадельфии, нахожу там агента китайцев, передаю ему разведданные и дожидаюсь «Токио».

– Велика вероятность, что «Вертикаль» использует психотерапевтические модули, а ты в курсе, что влияние на разум осуждает большинство мегаполисов. Если уловишь излучение, проведи нужные замеры. К населению тоже присмотрись. Если наткнёшься на что-нибудь странное, типа полуголых шрамированных безумцев или укреплённых форпостов – обязательно фиксируй. В целом, ты не ограничена ничем, кроме морали, так что поступай, как сочтёшь нужным. Ёдзиро научил тебя работать со всей криптографией? Вот и славно. Сможешь продавить ПО – похвалю, конечно, однако заранее продумывай следующий шаг, вплоть до мелочей. И ещё момент. Понимаю, что тебе все уши прожужжали, но если с тобой свяжется Техник, передай ему, что «Токио» полностью его поддержит, чем бы он ни занимался. Мы будем рады поучаствовать в крупном деле, так что пускай заканчивает играть в конспирацию…

Она серьёзно кивнула.

– Слабоумие и отвага! – проорал попугай, топорща крылья.

Кэп бросил уважительный взгляд на Пингвина, который, похоже, только что произнёс новую фразочку, а потом спокойно подвинул к Юки рюкзак, смахивающий на нечто среднее между колчаном для стрел и тубусом для чертежей. Текстура материала – заменитель дублёной кожи, несколько кармашков располагались друг над другом, основной ремень перекидывался через плечо, ещё несколько вспомогательных лямок по бокам. Где-то внутри прятались механизмы, движимые микропроцессорами.

– Ин-баг. Кстати, последний на корабле, так что постарайся отыскать ещё или, хотя бы, не посеять этот.

Там, где секунду назад лежал рюкзак, открылась метка «Сан-Франциско»; набор остальных вещей занимал ничтожную часть смоделированного берега и городских руин.

– «Шаман», – Маэда двинул вперёд что-то похожее на стёкла от очков сноубордиста, без оправ и держателей. Информер выполнял множество функций, в частности создавал дополненную реальность и фильтровал вдыхаемый воздух. Он мог вытянуться до подбородка, полностью скрывая лицо, не позволяя, соответственно, составить фоторобот. Девайс стоил целое состояние, но в данном случае о цене не заботились – ронин, бредущий по Пути в одиночестве, не должен становиться мучеником, преодолевающим себя.

Маэда придвинул к ней стопку одежды и белья.

– Два комплекта камуфляжа. – Ткань практически мгновенно меняла цвет, подстраиваясь под окружение. – Умная сентетическая ткань, армейское стелс-волокно. Способна остановить нож.

Она поморщилась на последней фразе, представив, как в её нежное тело входит острый металл, но что возьмёшь с прямолинейного Маэды, которому поножовщина что британцу – пятичасовой чай.

– Нательное бельё. – Он клал два пальца на вещи, которые перечислял, будто сверяясь с расходными бланками, его укороченный на две фаланги мизинец, скромно оттопыривался в сторонке, перетягивая всё внимание: уйдя из якудза, кэп сделал юбицумэ, пускай такие традиции давно отошли в анналы истории. – Трусы и майки – три комплекта. – Ни капли смущения. Только он, похоже, вспомнил, что перед ним молодая девушка, которая обязательно вызовет у местных некоторые эмоции. – Держись подальше от извращенцев – воздержание делает мужиков неуправляемыми. С женщинами тоже не расслабляйся. Если незнакомец шутит про грудь или белье – он болен, если тянет руки – опасен.

Ю поспешила успокоить старого морского волка:

– Буду держать ушки на макушке. Постараюсь обходить сексуальных маньяков за километр.

Кэп сурово, утвердительно кивнул. Он услышал желаемое.

– Аптечка, Ю. – Цилиндр с красным крестом на круглой крышке. – Никаких боёв без необходимости, но если влезешь в драку, найди способ победить без крови и пота. Надеюсь, медикаменты останутся в заводской упаковке. Там есть всякие полезные штуки, вроде тех, что выдавались первым поселенцам на Луне, ну, знаешь, чтоб притуплять чувство голода или сберечь от радиации щитовидную железу. Есть вызывающие привыкание стимы, есть то, что угнетает всякие трудновыговариваемые биологические механизмы, а ещё витаминки, на тот случай, если не найдёшь здоровой пищи.

– Покушать я всегда найду, – Ю обескураживающе взглянула на кэпа, дала команду жестом, и механическое щупальце, появившееся из рюкзака, уволокло аптечку в своё чрево.

Следом клешня ин-бага приняла десятиграммовые бутылочки с дозаторами: мыло, крем для кожи, шампунь – хватит одной капли для хорошего мытья. Маэда знал, что как бы много работы ни ожидало Юки, для душа у неё всегда найдётся время.

Спустя секунду по навигатору двинулся металлический диск.

– Кружка на одну имперскую пинту с молекулярной центрифугой. Две тысячи оборотов в секунду… А вот одно из лучших изобретений человечества, – он постучал пальцем рядом со следующим предметом и отправил в сторону графического океана, – антибактериальная ложка, чтобы хлебать харчи, как истинная леди. Могу упаковкой палочек снабдить.

– Настрогаю из секвойи, – отшутилась Ю, чем всегда вызывала у Маэды глубокое уважение, – будет из Америки трофей на память.

– Только не вздумай охотиться за оригиналом Конституции, – ответно отшутился кэп и протянул ей песчаного цвета ремень – такой же «хамелеон», как форма. Пояс был новенький, из ристринга, на который легко крепилась магнитная кобура или ножны. Ремень дохлой змеёй повис на её плече, а Маэда вытянул перед собой предпоследний, личный и самый необычный подарок.

– Блейдер. – Шершавая полимерная рукоять в простом ромбовидном орнаменте. Он потянул гаджет в разные стороны, разложив его в длинный посох. – Помнишь, как пользоваться?

– Нет оружия, с которым я не умею обращаться. – В ней взыграло искреннее подростковое самодовольство.

– Никто не уйдёт обиженным! – пробил Пингвин, принимаясь чистить пёрышки.

– Занимательная штучка. Из ада вытащит, если поднапрячься. – Капитан сложил блейдер в изначальный размер, дав пас ленивой теннисной «свечкой». Юки поймала его на лету, повертела меж пальцев, прощупывая тактильную рукоять.

– «Оригами».

– Так сказал умирающий вор. Потом имечко само прицепилось. Обычно жертва вообще ничего не успевала сказать.

– Часто пускали его в дело? – Ей правда было интересно.

– Разок-другой. Помнится, под нас копал один клан из Тибы. Искали компромат, чтобы подставить в том числе уважаемых людей из парламента, которые с нами работали. А когда мы их раскусили, меня отправили выразить ноту. Дальше слово за слово, пламенная речь и дуэль под диско-шаром. Короче, зарубил я тибовского оябуна прямо в его клубе под «Stayin alive», – он прокашлялся, – но лучше не будем об этом. Просто знай, что оружие с историей и ни разу меня не подвело. Сделано по индивидуальному заказу Хирано-сама, моего названого отца и начальника.

В груболицем Маэде проклёвывалась печаль. Лишённый мизинца, он уже не мог уверенно держать рукояти оружия. Взор потупился, скрывая набегающие чувства, скованная тяжестью надвигающейся развязки грудь еле осилила беззвучный, принимающий судьбу, выдох. Из-под навигационного стола он достал обувь.