Снег

– Сама могу так-то, – сказала Кейт и высунула язык. Взглянув на карниз и никого там не обнаружив, задумчиво скривила губки. – Ещё б чуть-чуть…

«Кошка» выглядела бесшабашной и беззаботной. Юки так и подмывало спросить.

– Кейт, – решилась наконец Ю, – ты помнишь встречу с Техником?

– Кэзуки-сана помню, славный саян. Мило поболтали, ага.

– Что за «подарок» ты оставила в его душевой?

– Что? – Кейт растерянно взглянула на Оливера. – Ничего я не оставляла.

– Подробнее, – мягко проурчал Оливер. – Если это был биоматериал, твои нечеловеческие способности могли попасть в руки землян…

– Я оставила на зеркале своё имя и след поцелуя. – Кейт рассеянно указала на тот самый ресторан. – Всё, мне пора. Рыбный суп, пшеничные лепёшки. М-м-м. Слюнки так и текут.

– Приятного аппетита! – скабрёзно улыбнулся Оливер.

– Спасибочки. Ты мне, кстати, одно желание торчишь за Анкакокла. – И, подмигнув на прощание, ушла. Надпись на чёрном фасаде собралась в юкином мозгу в «Институт Детского Досуга».

– Целыми днями создают фольклор, – прояснил Оливер. – Пишут сказки, придумывают разные активности.

– Что здесь делает Кейт? Она вроде не гато-саян.

– Присматривает за городком, а чтобы не сидеть без дела, дополнительно взялась помогать в институте. У неё очень богатая фантазия.

– Кейт влетит, если выяснится, что её ДНК осталась на Земле?

– Уже нет – это случилось в прошлой жизни. Тем более, в то время земляне не умели выделять навыки класса. Сейчас, насколько мне известно, вы ненамного продвинулись в этом направлении… – Оливер поджал уши. – Вот ведь бестолковая, так и знал, что где-нибудь напортачит, – и указал на дом в соседнем квартале. – Вон там я живу.

Спустя один пешеходный переход и половину квартала, они оказались у нужного строения. Ю поднялась вслед за Оливером на второй этаж. Вдоль внешней галереи деревянные входные двери с номерами квартир на металлических табличках, окаймлённых акантовым узором. За затемнёнными окнами схематично угадывалось внутреннее убранство. Под подошвой приятно пружинил плотный дощатый настил.

– Будто в восьмидесятые попала, – не без удовольствия заметила Юки.

– Ты про ваш двадцатый век? Схожести действительно есть. Мы ценим внешнюю простоту. Вычурность зачастую сбивает с толку, пускает, так сказать, пыль в глаза. Но зачем обманывать ожидания, если после первого же разговора иллюзия спадёт? Раньше, когда древние гато только начинали сознательный путь, им приходилось обвешиваться побрякушками, чтобы показать индивидуальность. Теперь, когда наша духовность достигла определённых высот, настало время делиться внутренней красотой.

– Пока что мне нравится, как в Арко-Маре устроена жизнь.

– Приезжай в любое время и проникайся нашим бытом сколько захочешь. Нужно будет выписать тебе карточку класса. Хомо-саян со специализацией универсального оператора. Н-да, с оформлением придётся попотеть…

Издалека донёсся металлический скрип качелей. Оливер прислушался и блаженно вдохнул городской воздух.

– Пахнет неторопливым будничным утром. Завидую цветоводам, работающим в оранжереях – у них всегда хорошее настроение.

– У тебя бывает плохое?

– Расчёты порой утомляют. К тому же, председатель «НЭКО» всегда завален документацией. – Оливер принялся выуживать из кармана ключ. Проворачивающийся замок отвечал гостеприимными железными щелчками. – Чувствуй себя как дома…

Распахнув дверь, он пропустил Юки вперёд. Свежий запах комнаты и натуральной мебели вызвал в груди приятное чувство эмоциональной полноты. Прозрачные окна впускали текучий утренний свет, хотя со стороны улицы казались почти непроницаемыми. Разувшись, Ю прошла в гостиную. У правой стены многосекционная полка со встроенным в неё экраном. Напротив, на обитом флоком диване, сидела женщина без кошачьих ушей и играла в файтинг на обычном джойстике. Прямо по курсу – помещение кухни, за ней – балкон; по левую руку – закуток душевой.

– Доброе утро, – произнёс Оливер.

– Привет, – ответила Сьерра, не отвлекаясь от игры. – Кого привёл?

– Синхронизированного оператора.

Юки представилась, а Сьерра лишь взглянула на неё вполглаза.

– Поздравляю. Буду держать за тебя кулачки.

Затем так же непринуждённо вернулась к игре. Ю поняла, что когда Томпсон обнаружил Скриптрайтер на Луне, шансы Сьерры стать оператором резко упали. Но сейчас ей, как будто, было всё равно.

– Мы посидим на кухне, – уведомил Оливер и, не получив ответа, пригласил Юки в соседний закуток. Они сели за обеденный стол. Всюду царила идеальная чистота, и преобладали насыщенные оттенки обжаренных кофейных зёрен.

Щёлкнула кнопка чёрного электрического кипятильника. Побежали суетливые секунды, за которые Оливер подготовил пустые кружки и насыпал ароматную сухую смесь в прозрачный заварочный чайник. Порывшись в навесных шкафчиках, достал три упаковки пилюль и уселся, наконец, напротив явно заинтересованной гостьи. Баночки с препаратами выстроились рядком.

– В каждой необыкновенная формула, позволяющая развить навыки класса и обрести дополнительную специализацию. Всё запатентовано и одобрено комитетом здравоохранения.

– Что в этой? – спросила Юки, взяв первую баночку.

– Улучшенное восприятие. Доставляется прямиком в ДНК и идеально вписывается во внутренний мир. Каждая доза увеличивает, если можно так выразиться, пропускную способность.

– Сколько потребуется доз, чтобы полностью понять структуру Скриптрайтера?

– Невообразимо много. Впрочем, чтобы победить, тебе не понадобится «полное понимание». Сегодня получишь одну дозу, остальное отправлю, когда ты прибудешь в безопасное место.

– Переживаешь, что препарат перехватят?

– Самую малость, – признался Оливер. – Перестраховка никогда не бывает лишней.

Юки потрясла баночку, отвернула крышку и всмотрелась в содержимое. Подняла одну пилюлю на свет. Напоминало драже в красно-зелёную крапинку: чтоб проглотить такую, даже запивать не придётся.

– Метакод для чтения метакода…

– Суперсила в удобной лекарственной форме, – утвердительно кивнул Оливер.

– Ладно, погнали, – решительно сказала Юки и слопала пилюлю. Сладковатый привкус желатина ненадолго заместил приятные воспоминания о жирном ароматном карри с идеальной пропорцией специй.

– Когда подействует? – спросила Ю.

– Чем чаще будешь работать с метакодом через ассемблер, тем быстрее почувствуешь сдвиги. Самые способные гато открыли специализацию в течение недели. Это всегда индивидуально.

– Много всего операторов?

– Универсальных, то есть тех, что способны читать «шумы», меньше двадцати, но каждый на вес золота. Тебе, кстати, уже сейчас должно стать проще менять «индекс». Когда обсудим дела, можешь самостоятельно попробовать вернуться к маячку около музея.

– Сегодня, пожалуй, пас. Меня вытошнит, если я прямо сейчас окажусь в цифровом массиве.

– Теперь вряд ли. Препарат даёт устойчивость к эффекту «морской болезни».

– Что во второй? – Юки кивнула на следующую баночку.

– Умение сохранять равновесие, в том числе внутреннее. – Оливер катнул её к Юки. – Одно из лучших качеств гато. Сможешь падать с большой высоты, оставаясь невредимой. Плюс несколько дополнительных свойств попроще.

– Интересно, – недоверчиво протянула девушка, – а у меня уши не вырастут?

– Не должны.

– Ловкость, значит?

– Грация, чувство баланса, умение держаться на сцене и располагать к себе. Перманентная блистательность, отштампованная в светлых недрах передовых лабораторий.

– Чувствую себя подопытным кроликом.

– Ты самый важный на свете оператор. Моя задача – беречь тебя, как зеницу ока.

Оливер непроизвольно дёрнул ушами. Наверняка это продуманный эволюцией механизм, чтобы вызывать у собеседника подсознательное чувство симпатии.

Ронин взял вторую пилюлю. «Ловкость и грация, ага?». Как будто у неё с этим проблемы. Нет, в Юки с рождения было много кошачьего, да и в целом сплошь положительного. Новый метафизический триггер отправился в желудок. Суперсила без использования мутагенов или нулевых элементов… Идеальный вариант. Спустя два тяжёлых дня она заслужила приятный бонус.

– В третьей, – продолжал Оливер, – способность телепортации. Скажи спасибо Сьерре, которая согласилась выделить для меня пакетик крови. Такая сила имеется лишь у боевого прайда, а теперь ещё и тебе достанется.

– Значит, с помощью силы Сьерры Арко-Маре хочет сокрушить Рапид-Корд?

– Если достаточно разовьём умения агентов. Нужно учитывать кучу условий. А вообще, план борьбы гораздо сложнее.

Тогда вновь заговорил Джей:

– Всем гато-гуерра не хватит сил, чтоб победить одного Райзена. Матросов «Авангарда» перебить они могут, но против капитана силёнок не хватит.

– Поживём – увидим, – благодушно ответил Оливер. – Попытка не пытка.

– Как активировать способность пространственных скачков? – спросила Юки.

– Клавишей «F», – хохотнул Оливер. – Шучу-шучу. Нужно сосредоточиться, стать чистым потоком направленной мысли. Это должно происходить естественно, как произношение слов на родном языке. Поначалу тебя может перенести к чёрту на куличики, так что ради идеального исполнения придётся попотеть.

Юки слопала последнюю пилюлю, ожидаемо не уловив никакого сиюминутного эффекта. Представила, что перемещается на соседний стул, выкрутила фантазию на максимум… Ни-че-го.

Щёлкнул кипятильник, и Оливер наконец-то озвучил ожидаемый вопрос:

– Чашечку чая?

– Давай, – ответил ронин.

На этот раз чай пах орехами и древесной корой. Какая-то прошибающая на разговор смесь. Юки вспомнила свой самый первый в жизни пуэр, когда от избытка алкалоидов глаза на лоб полезли.

– Мощная вещь, – поставила оценку Ю.

– Помогает держаться в тонусе и располагает к философии.

– О чём ты философствуешь, интересно?

– Обо всём. О долгосрочном и быстротечном.

– Поделишься размышлениями? Обстановка, по-моему, в самый раз.

Оливер уложил подбородок на сцепленные пальцы.

– Что ты думаешь об энтропии?

– Это просто обратный отчёт вселенной и напоминание, что следует жить, стараясь выложиться на максимум.

– Тебя устроит тепловая смерть?

– Исход второстепенен. Главное – стремиться к тому, чтобы совершать как можно меньше ошибок.

– Поступки, которые ложатся на чашу весов… – глубокомысленно изрёк Оливер. – Я вот думаю, что чаш всего три, по количеству основных земных верований.

– Ага, – улыбнулась Ю, – хочешь сказать, что религиозное мировоззрение и взгляды на космическую эволюцию строятся на одинаковых принципах?

– Конечно. Например, буддисты верят в Нирвану. Их заветное желание – всеобъемлющий пустотный покой – сброс оков бытия и слияние с вечным Ничем. Буддистское мышление подразумевает невмешательство, принятие предначертанного итога и самосожжение постоянно страдающего мира. Поэтому буддисты спокойно примут тепловую смерть, которую вселенной Млечного Пути предрекало большинство земных учёных.

Чай её прям вштырил, да и Оливер, кажется, вошёл в раж. Откинувшись на стуле, он урчаще вещал о вечном с лёгкостью заглянувшего за горизонт мудреца.

– Мусульмане верят, что Солнце начнёт вставать на западе, что соответствует второму вероятному исходу: галактики начнут двигаться в обратном направлении, к изначальной сингулярности Большого взрыва. Значит ли это, что наши полумесячные друзья согласны на перерождение во всепоглощающем пожаре? И можно ли назвать происламским разум, который ищет способ перезапустить ход времени?

– Я бы сделала ремарку, но ты продолжай, мне нравится.

Оливер, важно хлебнув чая, выдержал драматическую паузу.

– Христиане же надеются на Рай, что резонирует с идеей достижения баланса. Если так подумать, этот вид мышления желает остановить путь в вечный мрак, завернуть космос в сферу Дайсона, чтобы вечно и счастливо внутри неё жить.

– Неплохо ты перевёл идею Рая на научные рельсы. Как же быть с Адом?

– Ад – это последствие фатальной ошибки, переключение желаемого финала на самый плохой.

– Ага, до меня начинает доходить. Сейчас ты посоветуешь мне принять крещение. На самом деле Оливер Яффе – тайный проповедник Ватикана.

– Я учу задавать вопросы и искать ответы, только и всего. Разве тебе не кажется странным, что спустя миллионы лет развития, человеки всё ещё спорят о выборе между перезапуском, нирваной и утопией? Почему утопию выбирают не все? Считают её недостижимой? Или у каждого своё понимание счастья? И есть ли смысл в принятии вечного небытия?

– Люди не знают, что правильно, вот в чём проблема. Эволюция научила нас действовать наудачу, часто – вопреки здравому смыслу.

– Тогда ответь, какую чашу весов выберешь ты?

– Ту, на которой человек останавливает энтропию и счастливо живёт внутри сферы Дайсона.

– В таком случае перед тем, как подать Скриптрайтеру финальную команду, удостоверься, что не отправляешь мир на перезапуск или в безвыходное небытие.

«Боже, – подумала Ю, – Оливер либо умная ушастая лапочка, либо самый опасный на свете манипулятор».

– Спасибо за пищу для размышлений, – любезно поблагодарил ронин.

– Всегда приятно делиться вкусняшками.

– А на что копил твой папа? Можно посмотреть сувенир, который он оставил?

– Секундочку, – ответил Оливер и исчез в гостиной. Юки залпом добила сугубо-тонизирующий чай.

– Вот, – он вручил ей чёрно-белую картонную упаковку из-под «винила», на которой изображались аркомарские явно-ноты. – Доставай.

Аккуратно вынув чёрный диск, ронин кончиками пальцев взял его за кромку.

– Что в нём особенного? – поинтересовалась Ю.

– Поверни и посмотри поверх плоскости.

Юки подчинилась, вгляделась в точную копию древнего музыкального артефакта. Перспектива кухни, считываемая периферийным зрением, начала удаляться. Рифлёная поверхность винила поплыла гипнотической рябью. Звуковые дорожки наслаивались друг на друга, точно годовые древесные кольца, а невидимый композитор записывал на них песню, вернее, переносил на пластинку что-то сокровенное, важное, забытое в потаённых уголках разума. Её разума. Юки ощутила встречный ветер, увидела отражённый в зеркале неба океанский простор, бескрайнюю синеву, полную кислорода и свободы, а в самом центре маленький, словно бы игрушечный траулер. Возникший наяву сон захватил, как хороший фильм. Затем точка фокусировки смещается, уходит в закутки корабля, в маленькие каютки, где протяни руку – и обязательно кого-нибудь коснёшься; только Юки ещё трёх нету, поэтому каюты кажутся настоящими дворцами. Кэнсин сидит в агуре, играет с ней в дженгу и хвалит, потому что любит сильнее всего на свете… Сейчас он проиграет, специально обрушит башенку. Ведь это было специально, правда? Папа не может проиграть. На руке перчатка-ПМК. Пальцы дрожат, кирпичный небоскрёбик кивает в такт качке. Сейчас Юки-тян спросит: «Кэнсин-тян, почему ты так часто уходишь?» Ответ будет расплывчатым, но правдивым: «Потому что я…» Разыгранную сцену перекрывает резкое падение занавеса. Непроницаемая тьма зажигается, чтобы в следующий миг отступить. Свет аркомарского солнца переливчато касается сознания струнами арфы.

– Изображение исчезло, – недоумённо произнесла Ю.

– На этом виниле не бывает песенок с грустной концовкой. Папа запрограммировал её на хорошие воспоминания. Возможно, именно из-за этого я вырос неисправляемым оптимистом.

Она зажмурилась, отгоняя остатки наваждения. Проморгалась и взглянула в окно. Призрачный покров перистых облаков неторопливо затягивал небо. Пластинка аккуратно легла на картонную упаковку.

– Эффект мощнее, чем от чая. Как это работает вообще?

– Винил стимулирует гиппокамп, активизируя краткосрочную память, и улавливает нужные импульсы, точнее, позитивные. Срезонировав с искомыми воспоминаниями, устройство дополняет их, если есть необходимость. Можно проиграть самые далёкие отголоски прошлого, лишь бы была зацепка. Достройка не всегда точная, зато всегда дарит море позитива или простого человеческого тепла.

– Мне не хотелось, чтобы обрывалось.

– Значит, тебе нужна пластинка, которая вытягивает грустные моменты. Предупреждаю, влетит в копеечку.

– Во сколько именно? – Ю осторожно запихивала винил в картонную щёлочку.

– Папа отдал тридцать тысяч.

– Жаль, что это не в йенах. Постой, ты накопил всего три. Откуда у твоего папы были такие деньги?

– Очки, – поправил Оливер. – Мой папа – Винченцо Яффе – был более уважаемым гато-саян, чем я. Он разработал стратегию развития идеального общества и с самого первого дня знал, как приносить пользу. Его часто награждали сверх меры, хотя у него не было потребности в излишних тратах – вот нужная сумма и накопилась. На самом деле, на Арко-Маре оплачиваются не только кошко-часы, и помимо рабочих бонусов существуют призовые фонды. К тому же, никто не запрещает переводить хорошему гато собственные очки.

– Папа оставил тебе отличный сувенир на память.

– Наш вид обожает изобретательные штучки. – Оливер сделал несколько листающих движений по запястью. – Сейчас скину ссылку на кабинет художника.

– Платить-то всё равно нечем.

– Формы для получения карточки класса тоже отправлю. Зарегистрируешься как саян-хомо со специализацией оператора и способностью перемещения в пространстве. После регистрации нужно будет скачать приложение, которое будет фиксировать общественно-полезные действия.

Юки учтиво кивнула.

– Вроде бы базовые вещи объяснил. – Оливер прогнал в голове всё вышесказанное. – Пожалуй, самое время отправить тебя обратно. Мне ещё в институт нужно забежать, проверить, как ты говоришь, обстановочку.

– Отправляй, раз надо.

– По вечерам заскакивай в гости. Координаты «дайса» от моей квартиры уже у Джея.

– Не боишься, что я появлюсь в неподходящий момент?

– Ерунда. Мы всегда рады гостям. Пойдём, я тебя провожу. – Оливер жестом пригласил её на выход. – Куда двинешься дальше?

– В Бостон. Нужно пообщаться с Райзеном.

– Путь неблизкий. Будь осторожнее на дорогах.

Ю шагнула в гостиную, мельком взглянув на Сьерру. Лейтенант спецкорпуса «Нариньо» с головой ушла в файтинг. И вдруг, за шаг до прихожей, безразличный голос заставил ронина остановиться.

– Передай Джозефу, чтобы ждал меня.

– Хорошо, – ответила Юки. Тирада про пожирающую душу месть сгорела в черновом варианте.

– Ты не готова, Сьерра, – бестактно встрял Джей. – После потери Глории Райзен научился аккумулировать такое количество гнева, что победить его в честной схватке у тебя вряд ли выйдет. Тем более, без должного уровня самоконтроля.

Плечи напряглись, локоть лёг на спинку дивана. Она повернулась к Юки. Красивое, лишённое изъянов лицо источает уверенность, высокие скулы подчёркивают жгучий взгляд революционерки.

– Посмотрим. Меня опасно недооценивать. Когда я приду, – Сьерра предупредительно обратилась к Ю, – не пытайся защищать капитана.

– Мы с ним мало знакомы. Если тебе так необходимо выяснить с ним отношения – выясняй. Просто есть ощущение, что Райзен мне пригодится.

– Не волнуйся, Джозеф останется жив, – печально улыбнулась Сьерра. – Как бы ни заслуживал он соразмерного воздаяния, придётся себя ограничить.

– Райзен рассказывал, что делал много плохого, но сейчас, кажется, ему по-настоящему жаль.

– Тогда ему было весело – когда он раз за разом отправлял меня в тень. Когда по очереди ломал все мои кости, а потом пересобирал меня в медицинской капсуле. Тело очищалось от боли, чтобы снова разбиться вдребезги, а разум перемалывался в порошок, погружаясь в беспомощность. Когда тебя насилуют толпой, едва живую, тебе хочется отключиться, навсегда прекратить это жалкое существование. Теперь я тут, и мне хочется взыскать долг. Нет, я не потребую полной компенсации, мне всего лишь нужно притупить отголоски плена, которые касаются меня по ночам. Три незабываемых года… Нужно ответить за унижение, за мужчину, которого Райзен выпустил через шлюз… По полной я отыграюсь позже, на их грёбаном императоре.

– Сьерра, – с барабанной настойчивостью повторял Джей, – ты сейчас не в той форме. Жажда мести выбьет тебя из колеи. Чтобы безошибочно работать с Пространством, нужно сохранять хладнокровие, а ты сорвёшься, когда окажешься перед Райзеном. Сначала полностью очистись.

– Я достаточно себя контролирую. Уже сейчас я сильнее богини, за которую билась. Просто не вставайте на моём пути, когда я приду в Бостон. Пусть каждый держится подальше.

«Она облажается, Ю, – подумал Джей. – Ей не хватит твёрдости духа».

«Пусть решает сама. У неё есть на это право».

– Понимаешь, Джей, – вкрадчиво произнёс Оливер, – в мире Сьерры борьба идёт до полного уничтожения противника. При столь высоких ставках сложно искать компромиссы. Пока что я убедил её не убивать Райзена и более гуманно относиться к пленным. Но как запретить сражаться? Политика ненасильственного сопротивления против Рапид-Корда вряд ли сработает.

Ю взглянула в жаркие южноамериканские глаза. В них горел вызов, волчья готовность броситься в атаку.

– Вижу, ты тоже меня недооцениваешь, – холодно улыбнулась Сьерра. – Вся репутация храброй воительницы коту, простите, под хвост. Придётся заново набивать себе цену… Хочешь небольшое представление?

– Давай, – коротко кивнула Юки.

– Ты не пожалеешь. Только без резких движений, ладно?

Снова кивок. Пальцы влезли под ристринговый ремень. Сьерра как ни в чём не бывало взяла джойстик и продолжила игру.

А затем её двойники салютом вспыхнули в небольшой аркомарской гостиной. В свободных шортах и спортивных майках, с чёрными, как предрассветная ночь, волосами до плеч. Множество, созданное по единому подобию. Пространство колебалось, разделение на десятки фантомов искажало правильные геометрические формы мебели и резонировало в глубине души. Ю почувствовала щекой тепло и… спокойствие. «Круто, правда?» – прошептала Сьерра на ушко и нежно обхватила Юки под грудью, как плюшевую игрушку. А ведь даже возразить нечего. Давай, тискай меня, ты заслужила.

– Я люблю, – тихо произнесла Сьерра, прижимаясь к ронину щекой, – так же, как ненавижу. В этом я готова выкладываться без остатка.

Сьерра пахла кофе и ванилью, чем-то бодрящим и ласковым. Ю потёрлась о её щёку, ощутив колкую зыбь мурашек. Хороший выбор для первого раза. Как вообще можно ломать столь чудесное неземное существо?

Копии резко исчезли. Объятия стали памятью. Сьерра продолжила методично лупить виртуального противника.

– Могу удерживаться в сотне мест около минуты. С таким Райзен ещё не сталкивался.

«Ю, самоуверенность её добьёт».

«Джей, успокойся», – грозно подумала девушка и озвучила то, что вертелось на языке:

– Соглашусь, это впечатляет, однако Райзена не стоит недооценивать. Он наверняка будет готов к чему-то подобному.

– Значит, жди развязки. Запасайся попкорном. Надеюсь, я тебя не разочарую.

– Мне понравился инсайдер, созданный по твоему образу. Если ты осталась такой же, то моя симпатия полностью на твоей стороне.

– Спасибо, – благосклонно произнесла она. – Удачи.

Юки шнуровала ботинки, упёршись задом в стену: длина юбки обязывала следить за правилами приличия особенно тщательно. Спустя два узелка, она вышла в любезно распахнутую Оливером дверь. Тёплый, безмятежный городок раскинулся на много кварталов вокруг.

– Понравилось у нас? – Оливер стоял с той же почтальонской сумкой, пересекавшей белый халат.

– Ага. У вас прям социализм.

– Тут другой общественный строй, но, пожалуй, по смыслу действительно близко. Советую послушать лекции про историю Арко-Маре со времён катархея.

«Которхея, – он ведь так сказал?»

– Вы находили в своей системе другие цивилизации?

– Обнаружили несколько таких же дружелюбных. Дружелюбность вообще лучшая стратегия.

– В каком смысле?

– Ну, представь, что на астрономической карте существует куча продвинутых цивилизаций, из которых самые высокоразвитые способны невидимо следить за другими. И вот они смотрят, какой путь изберёт чужая планета: выберут ли государства политику невмешательства или же варварски попытаются захватить соседей. А может, они сумеют объединиться, как мы, в одну самую лучшую на свете страну. Могущественные инопланетные наблюдатели молча ждут финального выбора, который сделают их ничего не подозревающие соседи. И если социум выбрал путь варварства, но при этом вышел на уровень технологий, позволяющий перемещаться к другим галактикам, их просто превентивно уничтожают, как паразитов. Включается тот самый «тёмный лес», о котором писал Лю Цысинь.

– Хочешь сказать, если человечество посчитают недостойными…

– То велик шанс, что вас уничтожат при попытке колонизировать что-то за пределами Солнечной системы. При наличии достаточно могущественных соседей, подчёркиваю.

– Интересная мысль. Когда ты успел познакомиться с земной литературой?

– Так, листал между делом. Впрочем, книги обсудим в следующий раз. Мои мозги тоже устают от умной болтовни. – Оливер вынул магнитолу из сумки и приложил палец к дисплею. – Стоп. Не двигайся.