Болота. Тайны истории английской магии

Колдуны Восточной Англии обладали недюжинными талантами. Некоторые из этих хитрых людей (или жабьих людей, или других эвфемизмов), например, предпочитали ездить куда-то только по ночам, когда стемнеет. Другие же всегда носили при себе некий медный амулет, чтобы определять, когда человек говорит им неправду7. У магов в Болотах были и зеркала, позволяющие, как утверждалось, смотреть сквозь стены, и пузатые кувшинчики-«беллармины» с бородачом на горлышке, которые после ритуалов закапывали в землю.

Старая Зима, известный по всему региону колдун из Ипсвича, всегда славился «гипнотическими» способностями, с помощью которых он мог заставить людей, посягнувших на чужое добро, горько пожалеть о содеянном. Так, однажды Старая Зима поймал вора с украденными дровами и магическим воздействием заставил его часами ходить кругами, с этими самыми дровами в руках, пока вор не упал от изнеможения. В другой раз жабий человек поймал воришку, таскавшего овощи из огорода доктора. Тогда Старая Зима использовал магию, чтобы заставить вора сидеть неподвижно всю ночь на капустных грядках.

Можно было предположить, что родной сын Старой Зимы, мистер Чарльз Паркер, унаследует подобные таланты и сумеет обезопасить себя, окажись он на месте тех самых незадачливых воров на чужом участке. Или, возможно, ему помог бы другой колдовской навык — безопасное передвижение в ночной темноте? Однако мне жаль это говорить, но никакое магическое родство, увы, не помогло мистеру Паркеру в ту ночь. Ведь он сам из принципа много лет назад отказался практиковать любые обряды, и потому теперь даже не мог наколдовать себе простейший морок, чтобы стать незамеченным; он не мог повлиять на других, чтобы те опасались к нему подойти. И сам уйти он тоже НЕ МОГ, пока не заберет обратно те трижды проклятые письма (от проклятого Рича!).

Поэтому сейчас мистер Паркер стоял все там же, на топком берегу, где река делает медленный изгиб, но теперь — уже на чужой территории. И не просто на чужой — а на земле, ни много ни мало, его светлости лорда Эксмура. Поместье графа находилось совсем рядом и вряд ли пришлось бы сомневаться в том, что бдительная охрана графских угодий вот-вот приметит Паркера и спустит на него собак. Поэтому действовать нужно было быстро.

Проникнув на участок лендлорда, мистер Паркер сощурился, чтобы внимательнее разглядеть место, куда прилетели по ветру письма. Каково же было его изумление, когда он вдруг обнаружил, что находится тут не один!

Да-да, именно в такой поздний час, да еще и в такую холодную погоду, он увидел, что около дерева спиной к нему стояла высокая статная дама, которую он даже не заметил, находясь по ту сторону забора! Дама была с короткими светлыми волосами и в странной одежде. Одежда ее и впрямь выглядела старомодной, скроенной на старинный, причем мужской, манер, хотя и очень красивый — белая рубашка, брюки и сапоги для верховой езды, длинный зеленый плащ и прекрасный гофрированный воротник тюдоровских времен.

— О! — воскликнул мистер Паркер, несколько встревоженный появлением незнакомки на берегу реки в такой час. — Прошу прощения, мадам! Я не хотел намеренно досаждать его светлости, я не…

Дама повернулась к нему, но… О, это было очень странно, но казалось, будто она вообще не смотрела на мистера Паркера, а смотрела сквозь него. Спустя мгновение она вздрогнула, словно тоже испугалась другого человека, но буквально через секунду так резко и решительно направилась к волшебнику, что тот вскрикнул и отшатнулся, потому что был уверен, что она вот-вот столкнется с ним.

— Осторожно, мэм! — попытался предупредить он, делая шаг назад.

Однако высокая женщина в зеленом плаще застыла буквально в нескольких дюймах от Паркера, наконец-то посмотрела на него и с не меньшим удивлением произнесла:

— Это ты, вороненок? Ну и долго же тебя ждать! Знаешь, таким как я очень рискованно попасть в поле зрения человека!

Чарльз Паркер моргнул один раз, затем другой. Он совершенно не мог понять, что происходит. Кто (а тем более — такая леди!) мог бы добровольно находиться здесь в такую погоду? Кто мог бы прийти в такое унылое, топкое место, не пригодное для прогулок или рыбалки? Кто вообще мог бы назвать его «ВОРОНЕНОК»?!

Могла ли незнакомка быть гостьей или родственницей лорда Эксмура? Вполне возможно. Но почему же тогда у нее был такой странный вид и откуда взялась эта фамильярность в ее обращении, словно они были близко знакомы?..

Вопросы-вопросы… Не успел волшебник даже подумать над ними, как уже задался следующим: а что же произошло с участком лорда Эксмура? Темное небо слегка посветлело, обрело какой-то нездешний серо-синий оттенок, словно само время отныне шло иначе и теперь невозможно было понять, ночь на дворе или день. Странные сумерки сгустились вокруг, и в них можно было разглядеть очертания самых странных предметов — например, несколько невесть откуда взявшихся больших черных арф, более угловатых, чем привычные нашему взгляду музыкальные инструменты.

Что произошло?, не мог взять в толк мистер Паркер. Может быть, он пересек границу в другой мир, как это умели делать настоящие волшебники? Но ведь он таковым не был… Хотя выглядело все и впрямь очень загадочно… На первый взгляд, казалось, ничего не изменилось. Вдали виднелись все те же бесконечные заросли камышей, перед ним стояла старая ива, могучая и уже почти потерявшая листву по осени. Все так же текла река, стремительно мчащаяся, словно гналась сама за собой… Однако — о, странность! — ни особняка на холме, ни ветряной мельницы больше нигде не было видно. И в самом деле — разве тут вообще была когда-то ветряная мельница?..

Паркер тут же пожалел, что не взял с собой Беллармина. Он настолько привык полагаться на помощника в изучении всего магического, что сейчас почувствовал себя неприятно уязвимым. Хотя с чего ему было себя так ощущать? Он был начальником Беллармина. Он сам был знатоком магии, серьезным мужчиной средних лет, повидавшим многое на своем веку. Не так-то просто было сбить его с толку. Успокоившись на этой мысли, Чарльз Паркер, казалось, вернул себе самообладание и принялся внимательно рассматривать незнакомку, изучая ее своим цепким взглядом.

Что ж, очевидно, она совершенно точно не была той дамой, которую он мог бы видеть в Н… раньше. Но откуда она тогда взялась тут, без прислуги и сопровождения? Она ведь не могла тоже прийти сюда пешком, да еще в такую слякотную погоду? Действительно, ни на одном из предметов ее одежды не было вообще никаких следов грязи. А если у нее и были шляпка или перчатки, то мистер Паркер их нигде рядом не заметил. Может быть, леди недавно высадила карета у участка лорда Эксмура? Карета, которую мистер Паркер тоже не слышал?

Если не считать подозрительного отсутствия грязи, одежда этой загадочной дамы, как волшебник уже отметил, была тоже весьма необычной. Вещи были дорогими и скроенными на какой-то средневековый манер, прямого пошива и изумрудно-зеленого цвета, за исключением рубашки и брюк (они были светлыми). На длинных ногах у дамы были высокие дорожные сапоги, и еще мистер Паркер с тревогой заметил, что ее волосы были острижены выше плеч, и теперь светлыми мокрыми прядями прилипли к ее миловидному личику. Ох. Мистер Паркер вновь не знал, что и думать. Он видел женщин с короткими волосами несколько раз в жизни, но они были либо тяжелобольными, либо недавно вышедшими из тюрьмы или сумасшедшего дома. Хотя, возможно, эта леди была актрисой? (Что, конечно, считалось профессией в высшей степени предосудительной для женщин, хотя и не было секретом, что для подобной занятости всегда требовалась исключительная красота тела — и дама, стоящая перед Паркером, обладала этим достоинством сполна.)

— Ну что, вороненок, изучил меня как следует? — фыркнула незнакомка, теперь подходя еще ближе. — Ты ведь не заставишь меня усомниться, что ты не как все обычные люди, которых мой народ опасается?

— Прошу прощения, мэм. Вам нечего опасаться меня. Но вы разве знали… — мистер Паркер напрягся. Незнакомка говорила так, как будто она действительно ждала его…

— Да, я ждала тебя, — тут же произнесла она эту самую мысль вслух.

Как такое было возможно?! Должно быть, она спутала его с кем-то другим?

— Но как? — спросил волшебник. — Я только что решил прийти сюда, и я вообще едва ли часто прихожу в это место, мадам. Я не люблю быть у реки.

— Я знаю, дитя. Но все же спустя столько лет ты сюда пришел.

ДИТЯ?! А это еще что за нелепица? Дама выглядела не старше Паркера. Скорее, она выглядела младше него, да еще будучи такой худощавой и хрупкой (хотя и высокой — они с волшебником были примерно одинакового роста). Поэтому вести столь абсурдный диалог было не только неучтиво (по отношению к обоим участникам), но и попросту смешно.

Тогда Чарльз Паркер обратился к незнакомке напрямую:

— Вы жительница этих мест? Или вы гостите у лорда Эксмура?

Дама одарила его улыбкой и ответила, что она действительно местная.

— Ох, — мистер Паркер нахмурился. — Простите меня, мадам, но я должен заметить, что ни я, ни кто-либо из местных жителей, похоже, вас не знает. Я никогда не видел вас в Н…

— Но я видела тебя.

— Тогда кто вы, госпожа? Я Паркер. А вы, мисс…?

Однако на этот вопрос дама лишь пожала плечами и улыбнулась:

— А на кого похоже?

Что? Вместо имени она предлагала ему угадать, на кого она могла бы быть похожей? Видимо, незнакомка и впрямь обладала каким-то диковинным чувством юмора, которое волшебник совсем не понимал.

Неожиданно что-то неуместно веселое, даже дерзкое, пронеслось в мыслях мистера Паркера. Он почувствовал себя смелым, словно стал на двадцать лет моложе. Почти заинтригованный, он вновь оглядел костюм дамы и ее короткие светлые волосы, и предположил:

— Виола?8

— Ви-о-ла?! — повторила по слогам дама. Она по-прежнему улыбалась, но теперь, кажется, уже недоуменно.

Волшебник поспешил объяснить:

— Как в «Двенадцатой ночи», мадам. Это же что-то вроде образа для театра, верно? Ваш прекрасный необычный костюм и… все остальное, — он вежливо откашлялся, после чего продолжил с пылом, который удивил его самого: — Ах, должен признаться, мэм, я сам раньше посещал постановки Шекспира, и несколько раз бывал в Лондоне… Ох. Простите, я ужасно много говорю! Но вы ведь Виола, я правильно понял? Героиня «Двенадцатой ночи», которая переодевалась в мужчину?

Незнакомка поколебалась, огляделась, затем, наконец, взглянула на старое дерево рядом с собой и представилась:

— Нет, не Виола. Я думаю, Уиллоу9… Но звучит похоже, да? Уиллоу Уиллоуби.

Боже мой! Увы, теперь уже не оставалось сомнений, что эта прекрасная леди страдала от душевной болезни, раз уж взяла себе имя ближайшего дерева! Но, по крайней мере, это хотя бы объясняло ее одежду и прическу. Возможно, она на самом деле жила у графа, ведь и о его душевном расстройстве ходило немало сплетен… Может быть, граф подобрал эту бедняжку в Бедламе и привез сюда? Возможно, лорд Эксмур так забавлялся, считая ее своей покойной невестой? Говорят же, что за определенную плату больных из Бедлама можно и наряжать, и…

Мистера Паркера передернуло.

…держал ли граф ее здесь как пленницу? Если да, то почему она не жаловалась? Хотела бы она сбежать отсюда?..

Ох! Ох! Какое множество мыслей! Как бы то ни было, у Чарльза Паркера не было ни малейшего желания общаться с сумасшедшей, ему и так хватало присутствия Джейн Вудс в его жизни. Но что-то в непривычной внешности незнакомки — то ли гофрированный тюдоровский воротник, то ли светлые волосы, прилипшие к бледному лицу и промокшие под дождем, — что-то заставило Паркера испытать неожиданный прилив сочувствия к этой даме. Он поклонился и церемонно протянул руку:

— Для меня большая честь познакомиться с вами, мисс Уиллоу.

Она ответила на рукопожатие, и ее кисть оказалась приятной на ощупь, но очень тонкой, словно сделанной из веток, а цвет кожи был не таким бледным, как лицо, но более бежевым, будто внутренняя кора дерева.

— Я тоже рада с тобой познакомиться, вороненок.

Волшебник криво улыбнулся:

— Мадам, просто Паркер, пожалуйста. Чарльз Паркер. Я не вороненок.

— Конечно же, ты вороненок! — уставилась на него Уиллоу своими прозрачными водянистыми глазами. Казалось, она искренне не понимала его объяснений.

— Но откуда вы меня знаете? — спросил Паркер.

— Я знаю о тебе довольно много, дитя, — сказала дама, стряхивая капли дождя со своего длинного зеленого плаща. — Можно сказать, мы уже встречались.

— Если такое и произошло, мэм, то я, к сожалению, этого не помню, — Паркер саркастично усмехнулся против своей воли. Он сомневался, что позабыл бы встречу в георгианской Англии с модницей, одетой средневековым пажом.

— Конечно, не помнишь, — ответила мисс Уиллоу непринужденно: — Потому что ты спал.

С этими словами дама перевела свой взгляд в сторону камышовых зарослей, где как раз можно было услышать плеск воды: лягушка спасалась от крадущейся в темноте цапли и ее клюва-кинжала.

— Вы встретили меня во сне? — уточнил Паркер. Давненько он не слышал чего-то настолько чертовски нелепого. Господи, какой бред городила эта чудачка!

— Часть тебя, — пояснила леди.

Изумленный, но, несомненно, не желавший возвращаться домой, пока не найдет проклятые письма, Чарльз Паркер все-таки решился побеседовать с этой диковинной птицей:

— И как же тогда вы встретили меня во сне? — спросил он, убирая руки в карманы пальто.

Незнакомка не дала ему прямого ответа, продолжая смотреть на реку с искренней, почти что любящей улыбкой. Она сказала: