Болота. Тайны истории английской магии

— У меня много способностей, дитя.

ОПЯТЬ! Когда она перестанет так называть меня?! Волшебник был, конечно же, оскорблен таким неслыханным обращением к себе. Однако, помня о безумии дамы, он осторожно объяснил:

— Мадам. Возможно, у вас есть намерение как-то польстить мне, но это не сработает. Даже опустив фамильярность, ваши слова попросту не имеют смысла. Мне сорок восемь лет, я очень взрослый человек и хорошо знаю, когда кто-то хочет лести. Если вы не знаете подобного, то я осмелюсь облегчить вам задачу и сказать про себя, что меня не интересует лесть ни в каком виде. Я нахожу ее опасной и излишней.

Но мисс Уиллоу лишь ухмыльнулась и пожала своими худощавыми плечами:

— Как скажешь. Но я все равно старше тебя. На сегодняшний день мне шестьсот двадцать два года, — с гордостью заявила она и добавила на этот раз уже с вызовом: — Дитя.

А вот теперь руки мистера Паркера застыли. Он и сам замер, ошеломленный осознанием. Это было абсолютно невозможно, но именно это, кажется, и произошло.

— Так вы…? — изумился волшебник.

Мисс Уиллоу засмеялась.

— О, ты наконец-то догадался, вороненок. Я уж думала, ты никогда не догадаешься.

Боже-боже. Итак, дорогие читатели, нам нужно кое-что здесь прояснить. Разумеется, мистер Паркер, как и все люди его времени (и уж особенно жабьи люди), знал о феях. Поэтому вы не должны думать, будто мистер Паркер не был осведомлен о существовании природных духов (в конце концов, он был сыном колдуна). Но все же следует признать, что он не был полностью au fait10 с ними. И, в частности, мистер Паркер не был au fait с природными духами Болот в том числе.

Ведь сам он никогда — НИКОГДА! — не сталкивался лицом к лицу с этими легендарными, одновременно опасными и очаровательными существами в реальности. И если мистер Паркер, будучи независимым человеком, не терпел к себе неподобающего обращения, то уж феи (и это был общеизвестный факт) могли жестоко наказать глупого смертного за невежливое обращение к ним!

Волшебник закрыл глаза и вздохнул. Когда он снова открыл их, выражение его лица немного смягчилось (хотя и оставалось несколько напряженным). Он вновь внимательно посмотрел на леди.

— Я должен извиниться, мадам, за мои манеры, — сказал он. — Я думал… лично я никогда не был удостоен встречи ни с кем… ни с кем из вашего народа, и поэтому я никогда не думал, что…

— Ох, — мисс Уиллоу перебила его. — Ну а теперь мы встретились. Это сработало.

— Сработало? Но что именно?! Если честно, я зашел на участок лорда Эксмура, только чтобы подобрать письма, которые занесло сюда ветром, — признался волшебник. — Я понятия не имел, что это место зачаровано. И… и что здесь будете вы, мэм.

Слегка покраснев, он отвел взгляд.

И только теперь, за все время их беседы, уже сама мисс Уиллоу с любопытством посмотрела на темноволосого мужчину перед собой. Что ж, ее изначальные подозрения подтвердились: он действительно умел колдовать. Она чувствовала в нем эту силу с самого момента его появления у воды — силу, намеренно скрытую за хмурым лицом, траурной одеждой и протяжными гласными, типичными для речи болотников. Но даже после их разговора она не понимала, почему он так тщательно это скрывает.

Так почему же он это делал, взмолясь, спросите и вы, дорогие читатели?

Видите ли, проведя годы в ссоре с отцом и испытав на себе его проклятье, Чарльз Паркер прекрасно понимал, какие неприятности может принести любой магический потенциал. Он сторонился любых проявлений прикладной магии, полностью сосредоточившись на одном лишь собирании народных историй и выкопанных из-под порогов безделушек. На сухой теории, не подразумевающей настоящего вмешательства. Мистер Паркер принципиально не желал практиковать магию сам и также не желал он иметь дело с теми, кто мог бы направить магию против него — ибо свой горький опыт в таких вещах он получил, увы, из собственной семьи. Может быть, именно поэтому он и показался мисс Уиллоу слишком недоверчивым? Возможно. Однако оставался вопрос, почему же она сама чувствовала, что может ему доверять? Ведь он был человеком, а разве не все беды от них…?

Спрятав под полы зеленого плаща свои тонкие руки, словно они начали мерзнуть, теперь уже дама решила задавать вопросы:

— Так почему же ты тогда не ищешь свои письма, вороненок? Ты что, совсем о них забыл? Или, раз ты до сих пор стоишь тут и разговариваешь со мной, тебе что-то нужно от меня? Твоему сорту же всегда от нас что-то надо, разве нет? Вы выискиваете любые способы для этого!

Мистер Паркер покраснел еще сильнее (потерянные письма Рича теперь уже были последней вещью в мире, о которой он думал). Сейчас он на собственном опыте понял, как неловко было всем очевидцам, со слов которых он записывал рассказы о встречах с Сокрытым народом. И как же Сокрытому народу досаждали все попытки смертных людей (того самого «твоего сорта», как выразилась мисс Уиллоу) с ними связаться.

Однако Паркер, надеясь, что хорошие манеры его не подведут, решил использовать предоставившийся шанс, раз уж обычная, «людская» магия была для него закрыта. Раз уж ему выпала возможность воочию убедиться в магии Другого народа, то он заявит о своем намерении, как взрослый человек. Как взрослый волшебник, черт возьми! Голос мистера Паркера стал более хриплым, чем обычно, когда он заговорил:

— Не сочтите за дерзость, мадам, это не подразумевает ничего дурного, что можно подумать, исходя из того, как оно звучит (и вы должны сказать мне, мадам, если вы найдете мою просьбу оскорбительной). Я лишь предполагаю, что вам это будет не в тягость (и вы должны немедленно сообщить мне, если я не прав!), и так далее, и… о боже, простите вновь мою многословность! И по существу: мне было бы очень интересно узнать вас и ваш мир получше, мадам.

О! Ты все-таки это сказал! Волшебник был готов провалиться под землю от стыда, уверенный, что совершил какую-то очередную непростительную ошибку, нанес оскорбление леди из Другого народа и обязательно понесет за это заслуженное наказание… Однако мисс Уиллоу лишь беспечно улыбнулась, видимо, даже обрадованная такой простой просьбой:

— Так значит, ты всего лишь хочешь пойти ко мне, дитя?

Это могло прозвучать двусмысленно, не будь оно так однозначно.

Царство фей?! Она действительно пригласила тебя в свой дом в сокрытом мире?

— Да, мэм! — с плохо скрываемым энтузиазмом прошептал мистер Паркер. — Конечно! Я даже не мог себе представить, что когда-либо в жизни окажусь достоин подобной чести…

О, мистер Паркер! Что же вызвало такую быструю реакцию? Неужели он действительно думал, что его решение отправиться в страну фей было продиктовано одной лишь вежливостью и нежеланием так быстро отказаться от компании этой дамы? Возможно, он на это надеялся. В конце концов, он все еще был встревожен и напуган. Возможно, он действительно не хотел огорчить даму и показаться ей одним из тех людей, кто жаждал от фей материальных благ, и потому просьба Паркера была единственным способом избежать такого позора. Были ли какие-то другие причины, по которым мистер Паркер мог бы неожиданно пожелать сию же секунду отправиться в гости к незнакомой госпоже? И если да, то признался ли мистер Паркер себе в этих причинах? Ах. Боюсь, это знал только сам мистер Паркер.

Он был уверен, что согласование подобных вещей займет еще какое-то время (и рациональная часть его мыслей вновь стала прикидывать, сколько времени потребуется слугам лорда Эксмура, чтобы все-таки поймать его здесь, на месте преступления, а потом доставить к констеблю). Однако мисс Уиллоу, кажется, совсем не желала долгих обсуждений. Лишь получив его согласие, госпожа в зеленом плаще вдохнула и выдохнула.

— Хорошо, — сказала она в ответ. За этим последовал скрип шагов, направляющихся к реке.

А затем, отойдя на небольшое расстояние, она подняла руки и соединила их. При этом раздался резкий, но лишенный эха звук, будто кто-то в темноте щелкнул деревянными пальцами или хлопнул в деревянные ладоши. Туман стал еще гуще и все вокруг — река, дерево, редкие огоньки города вдали — стало менять очертания буквально на глазах.

Да-да, все вокруг вновь изменилось. На этот раз исчезла уже и ива, исчезло небо над головой, исчезла река (и вообще была ли тут когда-либо река?..). Картина перед глазами менялась каждую секунду, лишая возможности понять, где они находятся. Впоследствии мистер Паркер так и не смог вспомнить пейзажи, мимо которых они прошли, и не мог точно определить, сколько времени им понадобилось, чтобы достичь царства Сокрытого народа. И он не мог сказать направление; ему казалось, будто мир мисс Уиллоу находился где-то в ином измерении, неподвластном даже ученым или художникам, создающим карты и глобусы.

Но не успел волшебник вновь обо всем этом как следует подумать, как вдруг оказался на большом балконе огромного и безлюдного дворца. И это совершенно точно не был особняк лорда Эксмура. Нет! Это было место куда более просторное, но при этом и гораздо более странное.

Пол был покрыт черно-белым мрамором. Казалось, что весь второй этаж дворца имел выходы на этот длинный балкон, потому что мистер Паркер увидел множество дверей — все они были распахнуты настежь. Окна во всем доме также были широко открыты, а прозрачные шторы раздувались на ветру, словно паруса. Небо над головой было насыщенного сизого цвета, и волшебник не смог увидеть там ни луны, ни звезд. Он слышал, что где-то рядом бушует море, однако, насколько простирался горизонт вокруг, волн он тоже заметить не смог. За дворцовым садом, в этой бесконечной синеве, раскинулся лес.

Мисс Уиллоу указала длинным пальцем куда-то на деревья в углу сада:

— Смотри, вороненок. Вот мои детишки.

Присмотревшись, Паркер увидел, что там в разных положениях стояли уже около шести или семи больших арф, похожих на те, что он видел, когда только оказался на зачарованной территории. Красивые и высокие, выкрашенные в глубокий черный цвет и с более острыми углами, чем в человеческом мире, эти музыкальные инструменты всегда делались из древесины ивы — будь то в человеческом мире или же в мире Сокрытого народа.

— Арфы? — волшебник был поражен. — Но разве вы не боитесь держать их на сыром открытом воздухе, под дождем?

— Нет, не боюсь. Они мои любимцы и любят играть на улице. Ведь когда-то они тоже были людьми, похожими на тебя. Как жаль, что твой народ проживает свой век так быстро. А вот это… — тут мисс Уиллоу указала на угол в саду перед дворцом, где стоял небольшой колючий кустик, — это мой лучший друг, Шиповник.

Ой. Это действительно был шиповник. Но это был ЖИВОЙ шиповник. Он выглядел как низкорослый недовольный старичок с кустистыми бровями и густыми усами. Казалось, он дремал или даже спал стоя, так как сейчас он просто стоял на лужайке, сморщив лицо, сложив деревянные руки и нахмурив свои косматые брови.

Заснувший Шиповник выглядел так смешно, что мистер Паркер расхохотался:

— Боже… Извините, что я смеюсь, мэм, но он ведь просто очарователен!

Однако мисс Уиллоу ничуть не обиделась:

— Наша внешность может показаться тебе удивительной, я знаю. Но я надеюсь, что мой дворец тебе понравится.

Что-то подозрительное шевельнулось в мыслях волшебника. К дому светловолосой госпожи не вели ни тропинки, ни дороги. Ее компаньоны (такие, как арфы или Шиповник) явно не обрабатывали эти земли; других живых существ, домов или ферм тут вообще не было видно. Как жила мисс Уиллоу, волшебник не знал. Поэтому он спросил:

— Дворец? Так вы кто-то вроде маркизы или герцогини, или…

— Королева, — прямо сказала мисс Уиллоу.

Паркер нервно сглотнул:

— Королева?

Затем он, смутившись, отошел от открытых окон дворца на несколько шагов назад.

— Вы хотите сказать, — начал мистер Паркер, с трудом подбирая слова, — что вам по своей воле захотелось, чтобы здесь присутствовал такой человек, как я? — (о, какая удивительная мысль, что он, Чарльз Паркер, мог быть предполагаемым получателем приглашения от королевы!) — Но вы королева… чего? Какой страной или землей вы управляете, мадам?

После такого вопроса теперь уже она была в растерянности:

— Ох. А ведь среди смертных ты кажешься гораздо умнее, дитя. Что здесь непонятного? Я не управляю ни страной, ни землей. Я ивовая королева. И все на этом. А теперь, может быть, ты захочешь заглянуть внутрь дома?

Что ж. На этот раз волшебник больше не задавал вопросов, а лишь снял шляпу, когда они вошли в комнату, куда вел выход с балкона. Это помещение было чем-то вроде кабинета: там стоял письменный стол, стул и небольшой изогнутый бордовый диван. Еще там был стол для игры в карты и несколько стульев вокруг (мисс Уиллоу небрежно бросила на один из стульев свой длинный зеленый плащ). Этот кабинет и другие помещения, которые были видны с балкона, выходили на анфиладу на противоположной стороне. А в анфиладе все окна тоже были открыты нараспашку — таким образом, дворец почти полностью продувался сквозняками, хотя здесь вовсе не было холодно. Мистер Паркер привык к домам в Болотах, от которых вечно тянуло сыростью, как сильно ни топи камин, но здесь, несмотря на отчетливо чувствующуюся близость моря, не было ничего подобного.

Свечи тоже не были зажжены; большие и высокие открытые окна давали определенное количество света, хотя этот свет был серо-синий и совсем не теплый. Как вечные сумерки.

— Итак, — деловито спросила мисс Уиллоу, — джентльмен узнал меня получше, как и хотел? Он доволен экскурсией по моим владениям?

— О да, мэм, — радостно закивал Паркер, совсем не заметив, что его лента в волосах давно развязалась и длинные темные пряди теперь разметались по плечам, придавая ему диковатый вид. — Я бесконечно благодарен за то, что вы привели меня сюда!

Тогда, повернувшись к волшебнику, мисс Уиллоу заявила, что несмотря на то, что она, как и ее сородичи, не любит показывать свой мир смертным людям, этот визит прошел на удивление хорошо, к их обоюдному удовлетворению.

Как чудесно! Как интересно! Прозрачные голубые глаза ивовой госпожи сверкали. Ее светлые волосы блестели. А потом…

— И как джентльмен планирует добираться домой? — спросила она (хоть и довольно неуверенным тоном).

Мистер Паркер застонал (жалкое зрелище):

— Нет! — запротестовал он, — зачем мне домой, я пока еще не хочу…

— Ты слишком долго здесь пробыл, вороненок, — ответила мисс Уиллоу, и ее улыбка стала сочувствующей. — Ты пока не можешь выдерживать это слишком долго. Разве не помнишь, чему тебя учили сказки твоего народа? За несколько мгновений здесь в твоем мире могут пройти десятки лет. Поэтому я должна вернуть тебя домой, Чарльз Паркер.

Интересная вещь. Она произнесла его «земное» имя без каких-либо помех, хотя умышленно не делала этого весь вечер. Но, казалось, что именно после этой самой фразы вся магия вдруг стала рушиться и таять, напоминая ему, что он всего лишь человек, как всегда, чужак на чужой территории…

— Как скажете, — сказал мистер Паркер. Он вздохнул и взял шляпу. — Благодарю за ваше приглашение, мадам. Всего вам хорошего.

Но, прежде чем волшебник успел сказать (или даже подумать) что-то еще, королева положила свои изящные бежевые ладони на рукава его тяжелого черного пальто, а затем сделала что-то магическое (возможно, что-то, что даже я не смогу вам описать, дорогие читатели) так, что моментально исчезли и кабинет, и дворец.

Внезапно мистер Паркер почувствовал себя древним деревом, искривленным и корявым. Деревом, что поколениями росло на болотах, сгибаемое резким ветром и ледяным дождем. Упрямое и решительное против смены времен года. Он гордился тем, насколько глубоко его корни впились в сырую землю, огибая острые камни. Как будто его корни впитывали тепло и восстанавливали каждый дюйм коры, пока все, чего ему сейчас хотелось, — это протянуть свои листья навстречу солнечному свету. Ему хотелось дотянуться до акварельного неба и вдохнуть яркий, чистый воздух долин…

— Полегче, дитя, — сказала мисс Уиллоу, словно успокаивая испуганных лошадей. — Полегче.

Стояла кромешная тьма — волшебнику не было видно ничего, кроме двух отблесков водянистых голубых глаз и тень на лице от мокрых светлых волос ивовой королевы. Тогда мистер Паркер улыбнулся, и это была длинная, кривая улыбка.

— Я прощаюсь с вами, мадам, — прошептал он, встречаясь с ее глазами в темноте, — но знайте, что я всегда приветствую вас в моем сердце.

А потом даже тьма исчезла.

Волшебник стоял в своей спальне в доме миссис Данн. Фактически, это была та же самая комната, в которой он проводил все свои обычные вечера. Тусклый свет исходил от камина и свечей, и с их помощью мистер Паркер смог определить, что он был один. Сердце его быстро билось в груди, хотя он и не знал почему.

Он вернулся в свою обычную реальность. Это было не царство Другого народа и даже не берег реки — это была комната, которую мистер Паркер очень хорошо знал. Там был комод, камин и его узкая кровать. Там были подсвечники, сундук, стул возле небольшого бюро в углу. Кувшин для умывания на тумбочке. На столешнице бюро лежали бумаги, перья, карандаши и еще чуть поодаль стоял бутылек с чернилами — все было так же неподвижно и привычно, как и должно было быть.

Чарльз Паркер прижал ладонь ко лбу и глубоко вздохнул. Затем еще раз осмотрелся. То, что он находился один в своей комнате, было легко понять (в конце концов, она была небольшой). Куда делась мисс Уиллоу, волшебник не знал.

Повеселился, старый дурак? Кто ж не слышал о том, как феи потешаются над смертными: дарят подарки, которые потом превращаются в увядшие листья? Разве ты не слышал, как феи заманивают к себе плясать без остановки, пока не рухнешь замертво? Ты не знал, что феям нельзя доверять, идиот? Феи только смеются над людьми и никогда не делают людям добра…

И тогда волшебник увидел кое-что на каминной полке. Он резко вздохнул.

Подойдя к камину, мистер Паркер недоверчиво нахмурился. Все было настолько неожиданно и настолько поразительно, что, не веря своим глазам, он решил взять находку в руки, чтобы на ощупь убедиться в ее реальности.

— Милый Господь на небесах! — выдохнул он.

Все письма Ричарда Сеймура лежали у него в руках в целости и сохранности.

***

Следующим утром, завтракая с миссис Данн и Джорджианой, мистер Паркер никак не мог прийти к какому-то выводу касательно того, что именно с ним произошло вчера. Хозяйка дома и ее племянница громко сожалели об отсутствии мистера Паркера за ужином («Вы пропустили, сэр, как мистер Арчер, торговец нотами с Бишоп-стрит, разучивал вместе с мировым судьей песенку про моряков и служанок… ах, тетушка! Почему вы пинаете меня под столом, если сами вчера пели ее? Про «не позволяй моряку ни дюйма выше колена»? ). Волшебник пробормотал невзрачные извинения и покорно позволил высоким регистрам женских восклицаний стать самым «мирским» фоном для его размышлений о таком не мирском явлении, как феи.

Итак. Что же он вообще знал об этом?

Как и все волшебники, мистер Паркер владел определенной информацией о феях и о том, что они приемлют только вежливое обращение. Он знал, что лучший способ навлечь на себя их гнев — относиться к ним как к прислуге, которая должна выполнять чужие просьбы. Именно на этом споткнулось бесчисленное количество колдунов, алчущих себе некое подобие духа-слуги, готового за просто так воплощать пожелания хозяина. Пожелания эти, как правило, были материального характера, но в случае с духом в виде красивой девушки (например, девы-лебедя) могли носить также и плотский характер.

Сам мистер Паркер не страдал подобной гордыней или жаждой повелевать волшебным существом, а для достижения материальных целей у него был Беллармин. Иные желания, которые он хотел бы осуществить — например, вернуть ему Элеанор — не могли бы исполнить ни люди, ни феи, ни, видимо, сам Господь Бог, забравший Элеанор к себе на небеса.

Но то были вопросы человеческого мира. А что мистеру Паркеру было известно именно о путешествиях в мир волшебных созданий? Вроде того, что произошло с ним вчера?

На востоке Англии самой известной историей была легенда XII века про зеленых детей из деревни Вулпит в Саффолке. Согласно источникам11, в этой деревне однажды появились из ниоткуда двое детей, брат и сестра, с кожей абсолютно зеленого цвета. Язык, на котором дети общались между собой, не относился ни к одному из распространенных в то время диалектов.

Местные жители пытались накормить необычных детей, однако те наотрез отказывались от любой пищи, только если она не была зеленого цвета — и тогда жители Вулпита принесли гостям сырые зеленые бобы. Дети их съели.

Постепенно брат с сестрой смогли все-таки ассимилироваться в деревне и перейти на обычную пищу — примечательно, что вместе со сменой их рациона менялся в «нормальную» сторону и цвет их кожи. Вскоре от былой зелени не осталось и следа. Вторым шагом к принятию детей в обществе стало крещение, однако в то время как раз умер мальчик. Сестра же смогла впоследствии приспособиться к новой жизни, однако, согласно наблюдениям очевидцев, уже будучи взрослой, она славилась распущенностью и дерзостью. Также именно она, уже выучив английский, смогла поделиться с жителями Вулпита своими воспоминаниями о таинственном месте, откуда они с братом пришли — о месте, где никогда не светит солнце, а всегда продолжаются вечные сумерки.

Эта легенда имела много аллюзий на типичные представления о царстве фей в народе (сумеречный потусторонний мир, «аморальность» сестры), и ее пересказывали во многих городках и деревнях на востоке вот уже…

— Сэр! — отвлек мистера Паркера голос домовладелицы. — Вы не услышали меня! Ох, беда, должно быть, вы и впрямь заболели. Попали вчера под такой дождь и даже пропустили наш ужин, когда мировой судья…

Волшебник моргнул несколько раз, возвращая себя в реальность:

— Что? Нет-нет, большое спасибо, миссис Данн, я абсолютно здоров! Вы о чем-то меня спрашивали?

— Тетушка интересовалась, послать ли еще за кофе, — подсказала Джорджиана, а затем с лукавой улыбкой добавила: — Но, кажется, вы витали где-то в облаках.

— Прошу прощения, — тихо сказал Паркер, поднес ладонь ко рту и зевнул, глядя затуманенным взглядом. — Мне жаль, что я был таким ужасным собеседником! Наверное, просто не выспался.

— Так значит, еще кофе точно не помешает! — удовлетворенно кивнула миссис Данн и уже было обернулась, чтобы позвать служанку, как мистер Паркер вновь отказался:

— Нет! — он отложил в сторону салфетку и поднялся из-за стола. — Большое спасибо, но мне лучше поспешить на работу. Беллармин всегда варит крепкий кофе, так что, пожалуйста, не беспокойтесь на мой счет. Дамы, — с этими словами он кивнул и быстро покинул маленькую столовую.

Пока волшебник шел по улицам Н… его разум был столь же затуманен, как и с утра. Он то и дело натыкался на прохожих, сбивчато бормотал извинения, пару раз перепутал направление, которым вот уже столько лет следовал каждое утро, а один раз даже и вовсе чуть не заговорил вслух сам с собой!

Безумная Джейн, на этот раз сидевшая на перевернутой корзине у начала Хай-стрит, проводила его долгим подозрительным взглядом, но воздержалась от каких бы то ни было попыток привлечь внимание волшебника или заговорить с ним — до того необычным было его состояние.

Открывать дверь в контору сегодня пришлось мистеру Паркеру самостоятельно, потому что он пришел раньше Беллармина. Заняв свое место в кабинете, он некоторое время и там тоже просидел в оцепенении, глядя куда-то в пустоту перед собой, пока наконец-то кое-что не вывело его из ступора, рассеяв весь фейский морок.

— Доброе утро, сэр, — произнес сдавленный голос откуда-то сверху.

Выйдя из глубокой задумчивости, мистер Паркер поднял глаза и увидел Беллармина… но в каком состоянии! Секретарь возвышался над ним с лицом, почти полностью изукрашенным синяками! Волосы его были в беспорядке, вырваны клочками, и даже на бороде виднелась запекшаяся кровь.