- -
- 100%
- +
- Что ж, - вновь немного растерянно улыбнулась она, - похоже, наша встреча не принесла никому повреждений… Если вы не против, я побежала дальше? Пора отсыпаться.
- До свидания, - как тень, пролепетал Костя, не сводя с нее глаз.
- До свидания… - пробормотали двое оставшихся.
- До свидания! – весело произнесла девушка и, ободряюще кивнув, легко побежала вглубь парка.
Только отбежав не менее сотни метров, она позволила себе перейти на шаг и слегка оглянуться. Любопытная троица оставалась на тех же местах. Высокий плечистый парень медленно вытирал платком с пальцев остатки протекшего не так давно мороженого; его товарищ с бойцовской стрижкой, скрестив руки на груди, опустошенно смотрел под ноги. Самый симпатичный, делоновского вида молодой человек, засунув руки в карманы, пустым невидящим ничего взглядом смотрел ей вслед. Она нерешительно слегка махнула – он по-прежнему оставался недвижим, глядя в себя.
Незнакомка даже не подозревала, какие повреждения получили три друга после столкновения.
- Который час? – устало спросил Сергей. Никто не отозвался. Он повторил громче.
- Что? Время? Половина двенадцатого, - глянул на часы Андрей.
- Пошли, - буркнул Иванов, мрачно кивнув на школу, - перерыв заканчивается.
Они побрели обратной дорогой, из которой исчезло все, что так радовало чуть раньше. Как и пророчил Костя, попали в перерыв. Везти перестало сразу – на первом этаже возле лестницы напоролись на директрису. Как человек сведущий в вопросах посещений занятий выпускниками, и помня предыдущие боевые заслуги троицы (которые позволяли им встречаться довольно часто), сразу сделала знак остановиться у обочины.
- Петров, Иванов и Сидоров, сплошной анекдот… Как обычно. Как там на улице?
- Загазованность растет, - попытался состроить невинность Иванов.
- У Петрова на литературе голова разболелась, - потерянно поддакнул Сидор.
- Угу, - Сергей, автоматически участвуя в коллективном вранье, сделал полужест «головка бобо».
Директриса скептически оглядела упорно пытавшуюся наврать троицу.
- Надеюсь, никого на улице не спасали? Например, бабушка на кошку наехала тележкой и не могла ее извлечь? Или автобус в ямке застрял, и вы помогали водителю толкать сзади, пока он спереди понукал лошадей?
- Самолет почти упал, - вяло добавил Андрей.
- Сегодня расстраиваете, ребята - обычно ваши легенды выглядят убедительнее. Что-то в самом деле случилось?
Несмотря на нотки провокации на доверие в голосе начальницы, всегда до известной степени относившейся к проделкам снисходительно (что не помешало ей несколько раз принять весьма жесткие решения – с тех пор они относились к начальственной благосклонности настороженно), сегодня продолжать шутки не хотелось. Скорее бы на урок (редкое дело!) – может, просто посидеть и порыться в голове… Они потуплено смотрели в разные стороны.
- Ладно, раз молчите, будем беседовать на официальном уровне. Сейчас некогда, но на следующем перерыве прямиком в мой кабинет. Без прогулов и опозданий. Сидоров, ты понял?!
- Почему чуть что – Сидоров?!! – слегка оскорбился Андрей, хотя прекрасно знал причину.
- Не смешно, Андрей. Потому что ты всем учителям памятен, особо физкультуры по игре в футбол с тридцать второй школой. Как поняли?
- Так то ж…
- Поняли?!
- Понятно, - вразнобой отозвались ребята. Дело приобретало плохой запах.
Следующая атака не заставила себя ждать и свершилась сразу после входа в класс. Мимо торжественно прошествовала Верка, на ходу бросив:
- Вас троих физичка требует на съедение! Прямо сейчас – так и сказала. Успехов!
Тучность физической дамы Анны Александровны никак не мешала последней обожать предмет полной душой. Только она единственная во всей школе могла видеть и на пальцах объяснить неучам перспективы Вселенной и каждого отдельно взятого физического тела вроде конкретного ученика, при этом все понимали только результат, а не простейшие как дважды два выкладки и расчеты. Именно безмерная любовь к предмету и глубокое осознание его значимости для молодых душ делали ее нетерпимой к разного рода проявлениям неуважения к основам основ. С повстанцами физичка расправлялась быстро и строго, а троица друзей подходила именно под эту статью. В тот самый момент, когда она, оставив недавние мысли о жестком приговоре Иванову, Петрову и Сидорову, имевшим наглость восстать в самом конце обучения (попросту погулявшим урок), в дверь часовни фундамента наук, увешанной учебными и не просто приборами, проволоками и линейками, постучали. Отложив в сторону последние новости из манящего мира настоящей науки, физичка обратила взор на робко приоткрывающуюся дверь.
- Входите, генератор Тесла пока не работает. Бояться нечего.
На пороге показались нарушители. Оглядев предателей с высоты своего подиума, Анна Александровна с директорской скрытой усмешкой медленно повторила фольклорные фамилии. Впрочем, все учителя после их проделок начинали нотации именно с перечисления фамилий, чему ребята уже не удивлялись. Это стало своего рода школьной традицией, вкупе с пословицей.
- Мы не виноваты, - начал было привычную песню Костя, но физичка сделала знак не продолжать.
- Иванов, от Вас даже объяснения и извинения не нужны. Сережа… Ладно, эти двое остолопы, но ты же подаешь в физике надежды!
- Виноват, Анна Александровна, - вздохнул Сергей. Ему виделось, как он говорит учительнице, что совсем не хочет подавать физике надежды, и что вряд ли когда-нибудь обнаружит параллельную вселенную; но почему-то было все равно. Он чувствовал, что друзья ощущают то же – любой дождь и град снаружи был ничем по сравнению с пепелищем внутри; все нынешние неприятности есть не больше, чем звуки идущей мимо бури. Повторялась история пятиминутной давности: учитель, молча ожидающий хоть какого-то проблеска в глазах людей, которые скоро вывалятся «во взрослую жизнь» (вроде как в открытый космос, где нет ни пищи, ни воды, а кругом бродят непонятные по сути существа), и совершенно непонимающие важности ситуации школяры с отсутствующим видом и полным нежеланием общаться на лице.
- Вот что, уважаемые, - физичка, видя полное моральное отсутствие казнимых повстанцев, решила сразу перейти к оглашению приговора, - до конца года рукой подать. Если позволите себе пропустить хоть одно занятие – такая роскошь резко отразится на аттестатах. Это я вам обещаю. Все, идите!
- Спасибо, - автоматически пробурчал Костя, открывая дверь.
- Сейчас ступайте готовиться, у вас еще час. Буду спрашивать, - физический терроризм продолжался, - в случае неуспеха будете все свободное время в этом кабинете торчать с литературой по физике, пока теорию относительности Эйнштейна назубок мне не расскажите!
- Вот так, еще и литературу приплела, - заключил Сергей, когда они покинули лаборантскую, - вышли погулять…
- Как-то не везет сегодня, - заключил Андрей.
- Не знаю, - вполголоса в сторону прошептал Костя.
- Что? – резко повернулся к нему Петров, - ты о чем?
- Я ничего не говорил! – вдруг обозлился Костя, - вам обоим показалось! Я молчал!
- Кость, я-то при чем? – недолго думая, вспылил Андрей; он вообще в такие моменты редко думал, предпочитая чувства и эмоции здравому смыслу, - уж кто рыбу проглотил, так это я!
- Замолчите оба! – оборвал друзей Сергей, - как белены объелись…
В его голове картина представала весьма четкой, в отличие от двоих товарищей. Они вышли погулять, и внезапно столкнулись с чем-то неведанным. Чем-то оказался кто-то неземной красоты и женского пола, и началось что-то. Что именно, Петров никак не мог понять.
- Факт в том, - сказал он, - что к физичке мы будем доооооооооолго ходить. Очень долго. Понимаете, чем это все пахнет?!
- Пованивает большими неприятностями, - прошептал Костя, - не надо было никуда сбегать. Сидели бы спокойно на физике, втроем, слали бы Оле записочки.
- Не знаю, - вдруг задумчиво произнес Сидоров, - не знаю…
- А ты это о чем? – вперился в него глазами Петров, прекрасно понимая подтекст.
- Ни о чем, - отмахнулся Андрей.
Такой ответ был необычен для них – негласным правилом, обеспечивающим полное доверие, было объяснение непонятных деталей поведения того или иного члена их тайного сообщества. Сложившаяся за несколько лет традиция абсолютной откровенности рушилась на глазах по неясной пока причине. И, самое главное, они не только не хотели понять эту причину, но и всячески гнали от себя мысли о необходимости осознания последней. Они больше не доверяли двоим другим, как себе…
Даже не отметив неприятное событие в виде умалчивания, ребята безмолвно прошли на свои места в классе и уселись, формально уткнувшись в учебники. Для остальных, кроме себя, они выполняли задание физички: перед второй частью пары надо было проштудировать домашнее задание. Но то была лишь ширма, и больше для самих друзей – при взгляде на троих главных оторв класса, посреди перемены уткнувшихся в учебники, можно было сразу распознать коллективное бессознательное, посетившее их. Друзья смотрели в книги невидящим взглядом, краем глаза пытаясь поймать движения остальных пострадавших. Периодически разум брал свое, и они пытались добросовестно разобрать слова в учебнике. Но хватало не более чем на пару минут. После потуг мысли неумолимо возвращал их к одному и тому же – к ее глазам и легкой смущенной улыбке. Спасения никакого не было. И они с удовольствием готовились тонуть.
К Сидорову подбежал Мишка, не к месту бодро хлопнув по плечу:
- Парни, пошли скорей в спортзал, там наш десятый с двадцать седьмой в баскетбол режутся! Надо поорать за наших!
Сидор вяло отмахнулся, Костя и Сергей даже не оторвались от книг. Мишка затревожился:
- Чуваки, что с вами? Раньше с полпинка реагировали…
- А сейчас пара пинков нужна, - автоматически сжал кулаки Сидор, исподлобья пробуравив доброжелателя.
- Сидорук, ты чего?! – оторопело изумился Мишка, - я же просто так позвал, поболеть!
- Мишаня, мы и так слегка болеем, - поспешил разрядить обстановку Петров, немного привстав, - нам физичка условия поставила, надо почитать.
- Так бы и сказали, - обиженно протянул тот, - чего сразу в бычков-то играть?!
- Извини, Мишка,- подключился Костя, - Сидор не в себе.
Хмыкнув, Миша удалился ни с чем.
- Сидор в себе! – выждав паузу, хлопнул кулаком по столу Андрей, - хватит свои болячки на меня скидывать! А ты, Иваноцаревич, лучше бы назад оглянулся!
Иванов давно чувствовал, что сзади кто-то внимательно сверлит взором спину. Совсем не для того, чтобы обернулся и посмотрел, кто это, вовсе нет. Он чувствовал, кто смотрит. И знал почему. И помнил, что надо было сделать именно на этой перемене, и что давал слово друзьям… Но было совсем не до того, кто остался позади; небольшой поход за мороженным отрезал все, что произошло до того. Сейчас хотелось только одного – думать и думать об одном и том же, и чтобы никто не трогал и не мешал, не лез в голову с идеями прошлого века. Он не обернулся.
За минуту до звонка класс начал заполняться взволнованными болельщиками. Спортивные дебаты прервал звонок. В тот же момент на пороге класса показалась Анна Александровна. Торжественно, под звуки затихающего в предвкушении неприятностей зала, она прошествовала к возвышавшейся над окрестностью пулеметной точке – своему столу, из-за которого обстрел происходил наиболее удачно. С легкой лихостью шлепнув классным журналом по столу, заставила немного напрячься слегка неготовых. Устроившись удобнее, с едва скрываемым удовлетворением произнесла:
- Начнем с прогульщиков. Иванов…
После сорока пяти минут морального угнетения пришел долгожданный конец. Физике в том числе. Толпа выпускников выстроилась в очередь на выход. Через пару минут, глотнув коридорный воздух свободы, Петров повернулся к потерянно стоявшим товарищам.
- Ну что, господа, подсчитаем убытки от похода за мороженым?
- У меня тоже двойка, - нехотя отозвался Костя.
- Я тоже тебе должен полтос, - добавил Сидоров.
- Финансовые долги оставьте своей совести, - ответил Сергей, - наши потери сегодня рублем не померяешь... Спешу обрадовать, нам еще «туда».
С этими словами он слегка кивнул в направлении кабинета директрисы.
- Надеюсь, классная уже там, - обреченно вздохнул Иванов; присоединение к расстрелу классной дамы сулило весьма крупные неприятности, ивановский сарказм обозначал лишь конечную точку бытия, - может, нам не настолько необходима вся эта затея?
- Затея не наша, к сожалению, - еще раз потеряно вздохнул Сергей.
- А может, того… - Андрей со слабой надеждой дернул бровью в сторону лестницы, ведущей к выходу. - Костян прав, нам эти ковровые похождения совсем ни к чему.
Сразу же, на первых словах Сидоров понял, что друзья нынче совершенно не поддерживают. Сказать точнее, они почти не слушали, обмениваясь болтовней автоматически, больше для того, чтобы показать друг другу, что все по-прежнему. Да и, если честно, Сидор сам бы с удовольствием сел где-нибудь в углу в полном одиночестве и с нетерпением погрузился по уши в странную и загадочную пустошь, заполнившую голову после её глаз.
- Они нам тогда завтра устроят «того», - покачал головой Петров, - до экзаменов будем за ними бегать, как савраски от сервелата, с языком на плече. Пошли.
Тройка гуськом поплелась к страшной двери. Хорошо, что ждать снаружи не пришлось (хоть в чем-то повезло сегодня), экзекуция началась немедленно и длилась не более семи минут. Этого времени вполне хватило для уяснения пользы занятий, какими скучными и нудными они ни казались бы. Больше половины сказанного ребята пропустили мимо ушей по причине занятости мозгов другим, более важным. Но последняя фраза директрисы о предстоящем скором вхождении в «другой мир, полный неожиданностей» отвлекла и слегка позабавила. Конечно же, она имела в виду институтско-университетскую жизнь, и друзьям казалось, что ничего нового и неожиданного она не откроет. Для вежливости осознанно покивав и согласившись с необходимостью форсировать изучение фундаментальных предметов, дезертиры покинули помещение под неодобрительное покачивание начальственных голов.
Последним довеском ужасного дня был не менее неприятный разговор с классной дамой, нагнавшей вяло бредущую молчаливую команду прогульщиков в коридоре. Во многом повторив директрису и физичку, она прибавила к пройденному несколько оригинальных угроз, от чистого сердца. Окончательно расстрелянные, ребята побрели на улицу. Обсуждать ничего не хотелось. Каждый чувствовал приближение долгожданного почему-то одиночества… Неловко помолчав пяток минут и тупо поморгав на весело галдящих школяров, разбегавшихся по домам и делам, непроизвольно начали искать слова прощания. Последние никак не лезли.
- Я домой, - просто сказал Костя, - после всех нотаций чего-то башка раскалывается.
- Что, не пойдешь играть? – скосил на него взгляд Сидор, - договаривались вроде с парнями на сегодня.
- А что, футбол? – попробовал изобразить вежливое удивление Костя, - не, надо пойти прилечь.
- А ты побегай, как рукой снимет, - с легкой издевкой поддел Андрей.
- Сам иди да бегай! – вдруг вполголоса огрызнулся Иванов.
- Я форму дома забыл, - пожал плечами Сидоров, - уважительная причина. Да и родители уборкой загрузили. Я тоже пойду, пожалуй. Не обижайся, Петро…
Слегка отсутствовавший до последней фразы Сергей мрачно оглядел предателей.
- Что на вас обижаться… Дело сделано. Как хотите. А я пойду, развеюсь. Да и из головы лишнее мячиком повыбью. Пока.
Произнеся дежурное прощание, они разошлись в разные стороны. Но упорно продолжали думать об одном и том же. И каждый поймал себя на невольном облегчении от того, что двоим другим не надо идти через парк мимо зеленого дома.
- 2 –
…Они вскочили и почти без оглядки кинулись к проему, в котором исчезали последние спины в голубых костюмах. Ивановский прогноз оказался правдивым – едва ребята достигли поднимающейся уже двери и юркнули под нее, как та вдруг приостановилась. Под навес начал задувать вертикальный поток, который, оставайся они в грязи, рано или поздно доконал бы окончательно. Оператор двери, похоже, был разумным человеком: почувствовав сопротивление мощнейшего нисходящего ветра, он тут же прекратил подъем трапа, чтобы переждать и не оторвать крышку большого люка. Успевшие изучить временную кинематику потоков ребята выждали после начала привычной бури с десяток секунд в надежде, что охрана попрячет носы до окончания, после чего Петров мощным толчком подпихнул с трудом залезающего друга на корень трапа. Понимая, что еще через несколько мгновений никакие совместные усилия не смогут втащить нехилое тельце Петрова туда же, Костя моментально крутнулся на животе, подхватив подтянувшегося друга за шиворот. К счастью, тому удалось до разгара урагана закинуть на трап ногу – остальное было делом упавшей листвы; прокатиться кубарем внутрь и тут же свалиться в какой-то темный угол удалось без труда. Только тут открыв глаза после путешествия кувырком, они шарахнулись в сторону – три трупа лежали в метре, оскалив крупные конические зубы и злобно глядя потухшим кровавым взглядом сквозь перепутанные жесткие волосы.
- Дикари какие-то, - с невольным облегчением выдохнул Костя.
- Наши не успели бы так зарасти, - подтвердил Сергей, - так, у нас первая удача. Хорошо. Пора прятаться, пока контролеры не вернулись!
Отыскав поблизости спокойный угол, друзья без сил растянулись на полу, пытаясь успокоить дрожащие пальцы. Потом, отдышавшись, по-прежнему растерянно зажмурились - происходящее после встречи в лесу никак не вписывалось в рамки постигнутых за последние восемнадцать лет знаний. Костя, так и не открыв глаз, краем рта улыбнулся. Неизвестно почему вспомнилась «ужасная ночь переживаний» после встречи в парке с прекрасной незнакомкой. Тогда казалось, что более изматывающих событий в жизни не было. Страдальческие переживания, посетившие тогда, бросали на самое дно самомнения, заставляли бегать по порочному кругу мысли вроде «я не увижу ее больше никогда» и «как она так просто не обратила ни малейшего внимания на мой такой богатый внутренний мир», о коварстве судьбы и прочей чепухе. Сейчас это казалось детским лепетом впервые влюбившегося малолетки, а прошло-то всего несколько месяцев… Сохранилось отчетливое воспоминание, поставившее точку в бешеном горестном хороводе ощущений с первыми лучами солнца: слишком уж ты влюбчив, Костя Иванов. За что и поплатился. И второй главной ошибкой была потеря друзей, это чувствовалось очень остро. Подобрав необходимые слова, твердо решил в школе составить с друзьями разговор по душам – тогда еще хотелось это сделать. Последний лучик разума перед тем, как Земля налетела-таки на небесную ось…
Облегченно раскинувшись на топчане, Костя мгновенно заснул.
А потом было утро, химия и пустая парта сзади. Друзья совсем не торопились выслушать правильную и зажигательную речь. Он явно и красочно представлял, где они сейчас находятся и что делают – до деталей и прищуренных в поиске глаз. Такое замечательное утро за окном, лучи солнца и едва морозная свежесть весны… Очень легко и приятно дышится, особенно в парке. Они стоят и ждут. «Скорее всего, сами по себе и в разных местах… Но я-то решил собственные проблемы! Так-то, перцы. Теперь спокойно на душе, и думать о ваших любовных засадах даже немного смешно. Что ж, можно пожелать кому-нибудь удачи. А мне еще с Ольгой надо переговорить», - немного поморщившись, Костя с легким удивлением прогнал прочь показавшийся почему-то намек на ревность (с чего бы это, вроде точки расставлены?!), и тут же занялся разглядыванием стоящего впереди химического шкафчика. В стекле дверцы класс был как на ладони; молодой человек искал отражение весьма необходимой парты, пока острая решимость извиниться не испарилась без следа. Необходимый объект был быстро лоцирован. Посетовав на плохое изображение, Костя все же порадовался присутствию нужного лица. Она, конечно же, читала. Умница, да и только! И красивая, и вообще… Внезапно он потупился – поймал себя на том, что собственную персону пытался в чем-то уговорить. Да нет, показалось! Точно показалось. Ведь именно так – она самая-самая. Может, и не надо извиняться? А пойти и сесть рядом! А эти двое пусть несут почетный караул на природе, пытаясь поймать призрака. Надо подумать, идея неплохая… С чего начать разговор? Так, она вроде бы хотела в универ поступать. Напрягаемся, вспоминаем – даже говорила что-то про факультет, вот только я прохлопал ушами. Нет, не на химию, и, безусловно, не на математику с физикой (Костя поежился – терпеть не мог девушек, соображающих в математике; может, потому, что они понимали в языке Вселенной больше него), а… Куда же, куда?! Хорошо, придется побыть ослом какое-то время, заработал. Хотя такой расклад даже на руку – вот и завязка разговора! Ай, да я! Все же общение с женщинами – врожденный талант.
Костя горделиво вперился в раскрытый учебник. Порядок, все по своим углам. Тактика беседы намечена, стратегия определена еще ночью, дело за малым – действовать! Пересесть сейчас? Плевать, что на дефиле обратят внимание двадцать пять человек, присутствующие в классе – решение принято. Итак…
Как в сказке, в этот момент заходит химичка и тем самым лишает Иванова возможности немедленно решить зудящую проблему. Что ж, придется потерпеть. Не беда. Костя опять погрузился в попытки прочитать то, что надо было изучить еще три дня назад…
Через пятнадцать минут от начала занятия, когда преподавательский обстрел был в самом разгаре, и несколько человек вокруг Иванова были подбиты и дымились от полученных прямой наводкой ручки в журнал двоек, а сам он при каждом новом готовящемся залпе рефлекторно вжимал голову в плечи все сильнее, лихорадочно твердя сжатыми зубами «пронеси, пронеси!», дверь в очаг химического поражения бесстрашно и без стука отворилась, и послышался задыхающийся голос Сидорова:
- Виктория Юрьевна, можно войти?
Обстрел на секунду прекратился. Прицел начал медленно перемещаться по клеточкам с фамилии Иванов на стоящего в проходе. Когда же Сидоров был пойман на мушку, всегда любившая пошутить химичка ответила:
- Конечно, Сидоров. Только после того, как поведаешь одноклассникам химические свойства азота.
Опоздавший отразил на лице промелькнувшую за пару секунд гамму посетивших чувств – от растерянности до раскаяния; он оказался совершенно не готов не только к уроку, но и к внезапной засаде. Нерешительно шагнув внутрь класса, обреченно начал привычную тянучку:
- Ну… Азот – газ, формула у него эн два… Его не видно.
- Да что ты?! – изумленно прошептала химичка, - потрясающие знания физических свойств. Но мы ждем другой информации, Андрей.
- Химические? - вяло улыбнулся Сидор.
- Ага. Смелей! Ты уже на шаг ближе к парте. Продолжай.
Андрей почувствовал, как через несколько секунд его пробьет навылет холодный пот от готовящейся к запуску двойки. Виктория Юрьевна, конечно же, не посмотрит на неустойчивое душевное состояние опоздавшего и неминуемо даст залп. И он тихо и побеждено затлеет – так же, как дымятся сейчас лежащие на партах Вовка, Тима Крючков и многие другие. Оставалась только надежда на друзей – они помогали всегда, как могли, и без оглядки. Сидор скосил глаза в привычном направлении… Петрова нет, а Костя, едва увидев его глаза, сразу же начал что-то радировать, бросая беглые взгляды в учебник. Но, увы, Андрей не силен в сурдопереводах; гибель неизбежна. Но подумал совсем о другом; едва завидев привычную картину, выдохнул с облегчением. Все хорошо, у них с Ивановым все по-прежнему. Вчерашняя потеря оказалась дурным сном. Сереги нет, и ладно – разберемся позже; главное, что произошедшее не раскидало по углам хотя бы их двоих, мы все еще банда. Ведь именно так Костик подсказывал и в седьмом, и в девятом классах, и две недели назад на той же химии! Кстати, ситуация повторялась до деталей: тогда Иванов вещал немного четче, но Андрей все равно ничего не понял и получил достойную оценку. История делала очередной виток.
- Так, Сидоров, - начала было оглашать приговор химичка, но опоздавший успел наметить план обходного маневра.
- Ну, в общем, азот… Азот?
- Азот. Как ты недавно открыл аудитории, эн-два.
- Да. Эн два. Вот, значит… Эн два.
- Эн два… - родовспомогала Виктория Юрьевна.
- Есть мнение, что эн два вступает в реакции нейтрализации.
Небольшая пауза показала опрометчивость принятого решения.
- Нет, Сидоров. Эн два мимо. Очень даже мимо. Теперь моя очередь, - химичка притянула к себе журнал и, медленно скользя по клеточкам, сделала свой выстрел, - эс, то есть Сидоров, два. Попала, кажется? Пожалуйста, Сидоров, теперь можешь занять свое место на кладбище погибших кораблей.
Сидоров, внезапно с гордостью просветлев, уверенной походкой отправился на законное место, в округе которого оставался единственный не подбитый челнок - Костя.