- -
- 100%
- +
- А мы продолжим, - раздалась закономерная фраза химички.
- Виктория Юрьевна, наша очередь стрелять, - попытался внести элемент комизма в происходящую бойню Бубновский.
- Бубновский, Вы, кажется, уже отвечали? Это не помешает попробовать еще разок. Думаю, с тем же успехом. Что касается очереди, так моя будет всегда. Жаль, что вы это осознали только к концу пребывания в школе. Ладно, господа выпускники, пора продолжить выяснения вашего уровня развития. Итак. Иванов. Расскажите нам, пожалуйста…
Костя продержался немногим дольше, чем опоздавший друг. В скором времени вся галерка, за исключением нескольких человек с преимущественно женскими лицами (среди которых была, конечно же, Оля), сидела, молча опустив головы.
Внезапно Иванов почувствовал дружеское подергивание собственного ребра – Сидор вызывал на связь. Полуобернувшись, он показал, что готов к контакту.
- Где Петро? – прошипел сзади Андрей, всячески маскируясь от второй двойки.
- Там же, откуда ты опоздал!!!
- Ты о чем, Костик?!
- Ты знаешь, о чем!
С парты сзади сначала раздалось обычное сидоровское раздраженное пыхтение, но привычной реакции не последовало; внезапно прервав вздохи недовольства, Андрей прошептал, опять ткнув Иванова под ребра:
- Слышь, Кость… Я там не был сегодня. Просто проспал.
- Ага, рассказывай! – бросил через плечо Костя и через секунду почувствовал скорый сидоровский кулак, по-дружески боднувший поясницу. Взвившись, он едва было собрался разразиться выражениями, но обидчик вдруг миро произнес:
- Я не ходил в парк, Кость. Очень хотел, но не пошел. Закрыл глаза, сжал зубы и прошел мимо.
- И что? – не выдержав единомыслия, обернулся назад Иванов.
- А ничего, - спокойно пожал плечами Андрей,- вообще ничего.
Костя, проглотив внезапно ставшие ненужными вопросы, слегка облегченно повернулся обратно. Мысленно, с досадой, отмахнув внезапно прибежавшее чувство небольшой победы, он снова почувствовал распутье: вроде бы было отлично, что один из друзей внезапно подпел на той же волне, а с другой стороны, радовало ощущение отпада очередного конкурента… Да что за глупости, это же наш Андрюха!!! О чем я?! Правда только то, что мы снова вместе, пока Петро там в кустах сидит. Это уже гораздо легче, чем быть одному… Еще немного поразмыслив, Иванов наконец-то справился с эмоциями и вполне здраво рассудил, что они с Сидоруком определенно на пути выздоровления от внезапной бубонной чумы, поразившей троицу из кустов – настолько было контагиозно свалившееся из ниоткуда чувство полной потери себя. И пора бы отогнать окончательно мелькавшие на заднем плане тени сомнений. Казалось, проблема была настолько очевидна, что рецепты выздоровления сами валились в голову целыми томами. Наконец-то он смог оседлать свой вечный безумный ветер, кидавший в разные стороны в самое неожиданное время, и периодически уносивший разум вместе с чувством здравого смысла прочь! Сейчас все виделось простым и понятным, и стояло именно в тех местах, где и поставил рассудок.
Тем временем, недовольная сокрушительной победой, Виктория Юрьевна встала, захлопнув журнал двумя руками, и заявила:
- Вот что, уважаемые. Без намека на уважение сообщаю всем, что осталось всего несколько занятий, а вы уже успели попрощаться с предметом! Это ошибка. Позволю себе напомнить, что впереди экзамены, и ваш химический нигилизм к добру и хорошим оценкам не приведет. Конечно же, химия не вся ваша жизнь… Особенно вряд ли она понадобится Смирнову и Иванову, который даже ухом не ведет на мое обращение, предпочитая беседу с другим светочем естественных наук Сидоровым. Поздно, Иванов, Ваш затылок все пропустил. Ребята, будьте образованными людьми! Имейте хотя бы представление о предмете!
Из глубины класса тихо отозвался одинокий голос:
- Да мы имеем…
- Судя по этому, - химичка свободной рукой похлопала по журналу, - даже отдаленного нет. Сейчас оставляю вас наедине с учебниками и совестью, если кто-то последнюю дома не оставил. На втором часе поговорим о впечатлениях от прочитанного.
Устыдив таким образом выпускников, она удалилась. Костя не замедлил развернуться назад.
- Ну и что? – быстро спросил он, почему-то желая продолжить ту самую тему.
- Что «и что»? Думал, думал… Полночи думал, пытался разобраться. А под утро просто махнул рукой. Показалось. Ничего не было.
- Ты о чем?
Сидоров оглядел скрученного на сто восемьдесят градусов друга как полного идиота.
- Кость, не прикидывайся. Тебе ведь тоже показалось, что влюбился в нее по уши!
Пойманный наивной простотой на казавшейся такой тонкой интриге, Костя фыркнул. Но через секунду понял, что лучше говорить начистоту, как всегда.
- Да, было такое.
Они помолчали. Косте вся эта тема встала опять поперек горла – обсуждать детали не хотелось, особенно с Андрюхой. Несмотря на звание «один из двоих лучших друзей». Кажется, то же чувствовал и Сидоров.
- Экзамены скоро, - задумчиво, словно окончательно прощаясь с чем-то дорогим, вздохнул тот, - пора учиться начинать.
- Ага! – с готовностью поддакнул Иванов, - у меня как раз с французским проблемы.
Сидор вдруг рассмеялся. Косте полегчало – тема наконец-то отскочила.
- Французский! Кость, да у нас сплошные хвосты, косяки и пробелы!!!
- Все! Учимся! – Иванов отвернулся, решительно придвинув ближе химический кладезь.
Оставшееся от урока время они с честным видом пытались разглядеть буквы и формулы. Однако, сразу после звонка, раздалось два мгновенных хлопка быстро закрытых книг. Еще раз переглянувшись, оба встали.
- Джакомо, ты обещал с Ольгой поговорить за перемену.
- Я не Казанова! – огрызнулся Костя, - когда вы угомонитесь?! Ну, обещал… Помню. Сейчас, дай потянуться.
Ольга с подругами тем временем скрылась за пределами классной комнаты. Иванов, для бодрости потерев уши, почувствовал шлепок поддержки между лопаток:
- Давай скорее, кавалер, дама улепетывает! Я за тобой.
Отбросив сомнения, Костя направился к двери. Но в самый нужный момент поход был прерван неожиданным появлением привидения – в проходе они чуть не сбили с трудом входившего Петрова.
- Подождать придется, бодрячки, - опершись о косяк, Сергей остановился, - проезд занят инвалидом.
- Вот тебе новости! – присвистнул Сидоров, - ты чего это, Серег? На тебе лица нет!
- На мне ноги нет, шутники, - смерил вчерашних предателей праведным взглядом калека, - говорил же, пошли играть! Без вас всю схему пришлось менять, вот и побегал за Сидора в виде нападающего. За что и поплатился. Тяжеловат оказался, не ушел, черт вас за хвост в баранку… Трижды.
Петров, оставив в покое косяк, с сильной хромотой проковылял к стоящим в коридоре креслам. Друзья гуськом проследовали за ним, наблюдая последствия своих слабостей. Пострадавший, тяжело взгромоздясь на стул, после внушительной паузы изрек:
- Ну?
Подразумевались извинения. Судя по выражению лица, ночные кошмары сегодня Петрова не побеспокоили, сплоченной толпой посетив исключительно двоих футбольных отщепенцев. Или, если даже мешали, то несильно. Но беглого осмотра было недостаточно, и Костя издалека начал прощупывать петровскую душу:
- Прости, Петросян. Что, сильно ударился?
- Я шел сегодня от дома сорок минут! – веско ответил травмированный. - Вот и представь. Меня бабки с клюшками обгоняли, как стоячего!!! Еще и косились, как на убогого!
- Стоял, что ли? – продолжил обходной маневр Иванов, но дипломатия была ненавязчиво испорчена лишенным политических талантов Сидоровым.
- Как ночью-то спалось, Серго?
Иванова передернуло; закатив глаза, он повернулся к упрямцу, только что вероломно разрушившего многоходовую стройную комбинацию. Петров, по очереди оглядывая то одного, то другого, удивленно наморщил лоб:
- Чего?
- Сидор хотел узнать, как сильно болела травма в ночное время, - попытался спасти положение Костя, брякнув первое, что пришло в голову.
- Травмы не болят. Нога ныла всю ночь, - отрезал Петров.
Отщепенцы переглянулись – он тоже мучился видениями!!! Мы на правильном пути!
- Ныть-то ныла, но это не помешало мне уснуть в двенадцать.
Андрея вдруг настиг нервный смешок. Воцарилась не совсем однозначная пауза, во время которой Костя быстрой переменой гримас показал, что тонкая дипломатия провалена, и он слагает с себя полномочия, и ты, Сидор, просто округлый дурень, а Сергей не сводил с них изумленного взгляда.
- Слушайте, что происходит? – наконец молвил он.
- Уже ничего, - растерянно отозвался Сидоров.
- Ну, ничего, так ничего, - вдруг усмехнулся Петров, - все с вами ясно, дипломаты доморощенные. В зеркало на себя посмотрите.
Политиканы переглянулись, нахмурено оглядев друг друга. Петровская фраза, как часто бывало, разрешила одномоментно сразу пучок вопросов. Да, он действительно думал вчера о произошедшем, и довольно долго, и тоже не спал полночи на ту же тему. По пытавшимся быть хитрыми вопросам раскусил тончайшие ходы Иванова (не без помощи потерянной головы Сидорова, выдававшей все подряд); и, в конце концов, короткой фразой показал друзьям: хватит. Несказанные мысли не стоит превращать в объявленную войну. Мы снова вместе, мы те же, кто дружно гонял вчера по тротуару банку и ел мороженое. И довольно об этом.
Все трое засмеялись – наконец-то гора с плеч! Ни у кого не осталось и малого осадка после немой враждебной паузы на сутки. Жизнь вернулась на круги своя, словно вправленное доктором плечо, и боль сразу же прошла; словно ничего и не было.
- На улицу? – дернул бровью в направлении выхода Иванов. Петров несколько сокрушенно покачал головой: этому скакуну любое стойло будет не по размеру, все на лужок норовит.
- Джакомо…
- Да вы сговорились, что ли??!! – подпрыгнул Костя, - сделаю я, сделаю! Только не сейчас. Ну, давайте хоть эту перемену проведем спокойно и по-мужски. В смысле, без женского общества и воспоминаний о нем!
- Пивка и на футбол? – хихикнул Сидор, - шучу. Мы приняли твое сообщение. Идет обработка.
- Ладно уж, так и быть, - кивнул Сергей, - отложим беседы на потом. Только не забудь, Джакомушка, а то мы тебя знаем.
6- Вы плохо знаете мою лучшую сторону!
- Это где? – поинтересовался с ухмылкой Андрей.
- Где-то внутри… На досуге расскажу.
Проведя десять минут перерыва в обычных шутках, смешках и дружеских подтруниваниях, они встретили ненавистный звонок на урок с полным зарядом бодрости, хорошего настроения и решимости дать химичке какой-никакой отпор в ходе очередных маневров. Благо терять было нечего… Без суеты, словно старослужащие перед дембелем, двинулись к кабинету, в дверях которого исчезали последние одноклассники. Петров с удовольствием принял предложение пары двуногих костылей воспользоваться услугами по доставке; опершись им на плечи, начал неторопливо и с достоинством прыгать на оставшейся невредимой конечности. Почти достигнув объекта, они никак не могли унять смешки и взаимные подначки, несмотря на тяжелое затишье, доносившееся из-за открытой двери кабинета.
- Петро, прибавь газу, а то перед носом захлопнут, чего доброго! – ретиво тянул вперед правый костыль Костя.
- Да и ладно, - отозвался левый, сбавляя ход, - хуже не будет!
- Ничего, ребята, - успокоил пострадавший, - у нас теперь целый поезд времени.
Внезапно сзади их догнали тихие шаги и знакомый голос:
- Вот до чего доводят прогулы, - на этот раз классная дама явно пыталась пошутить, словно для кого-то. - Сережа, что с тобой приключилось?
- Какая забота!!! – тихо вздохнул Петров.
- Готовь скупую слезу, - шепнул Сидор.
- Я вытру, не боись, - поддакнул Костя, - только с соплями сам борись.
Давя смех, костыльная композиция после недолгого прицеливания совершила разворот с целью предоставить руководительнице для общения лицо, а не спину, пострадавшего. Однако, сразу после окончания маневра и поднятия глаз все трое окаменели. С лиц начали медленно стекать улыбки, от макушек до пяток продрал мороз… Бурная пенистая река, опять схватив холодными руками, в одно мгновение погрузила сразу ко дну, сбив дыхание и залив глаза и уши, лишив возможности глубоко и свободно вдохнуть и снова услышать собственные призывы о помощи, обращенные к друзьям. Но выплывать совсем не хотелось. Холод происходящего намертво сковал конечности, оставив лишь оцепенелость. Не думая о прожитых за последние сутки переживаниях, не представляя последствий этого плавания, они с ускорением свободного падения понеслись по течению, потеряв время и пространство. По волнам той самой реки, из которой только что еле выбрались…
За классной дамой стояла Она.
Немного смущенно опустив голову, девушка словно чувствовала происходящее с ними – на лице отражался едва заметный отблеск смятения и тревоги. Ежесекундно оглядывая застывшую троицу своими огромными глазами, она немного растерянно хлопала ресницами, пытаясь понять происходящее.
- Сережа! – классная, похоже, не заметила в поведении ребят ничего необычного, - может, «скорую» вызвать? Ты какой-то бледный.
- Это нога бледная, - не сводя взора с красоты, прошептал Петров, - а у нас химия. Нельзя пропускать химию.
- Похвальное рвение, - понимающе кивнула она, - так что стоим? Проходите!
- После вас, - отозвался бесцветным голосом Костя; ему почему-то казалось, что обе дамы следуют тем же маршрутом.
- Мы больше никуда не торопимся, - как-то слишком обреченно добавил Андрей, чувствуя безвыходность и безнадежность будущих попыток вернуть спокойствие; волна накрыла всех с головой, свет потерялся. Оставались только ее глаза, лишавшие слов и дыхания.
- Хорошо, - пожала плечами классная руководительница, - Алена, проходи вперед. Не стесняйся, ребята все хорошие.
Девушка молча прошла внутрь и остановилась у доски, ожидая представления.
- Дети, внимание! – сделала шаг вперед классная, - у нас пополнение. Девушку зовут Алена. Прибыла к нам из города Петербурга. В силу жизненных обстоятельств она будет доучиваться с вами и вместе сдавать экзамены. Прошу любить и жаловать, и всячески помогать.
- Садись со мной! – кивнула новенькой Верка, - я самая пушистая. Да и место самое свободное.
Троица в дверях изо всех сил пыталась просочиться внутрь. Но ни ноги, ни костыли уже не слушались…
-3-
- До них двести метров! – донесся голос Иванова, - пока что оглядываются. У нас минут пять.
Петров переключился на свой рюкзак. Запустив руку в боковой карман, достал переговорные устройства, найденные на корабле.
- Костик, Андрюх, ловите! На всякий случай. Цепляйте сразу.
- Петро, надо делиться! - Сидоров, схватив свой рюкзак, кошкой подскочил к нему. - Кто-то с Кристиной, остальные на поиски!
- Я о том же думаю, - кивнул Петров, цепляя на себя переговорное устройство, - я пойду.
- Нет, Серго, нет! Не подумай, что опять на подвиг тянет, или счеты сводить с неудачами, - мягко придержал его Андрей, - у меня перед белым кроликом должок, да и лучше тебя никто парней не спасет. Ты же вождь, тебе и стадо к водопою вести!
Сергей сосредоточенно обдумывал новую идею – звучало логично. При любом раскладе в отрыв лучше уходить Сидорову, он и впрямь легче и мобильнее. Костик чего-то сейчас слишком отчаянно тормозит. Ну, а сам… Андрюха прав, взрослую ответственность за команду он чувствовал давно, часто просто продавливая решение. И получалось это как-то само собой, невидимо, без насилия. Все замолкали и внимательно слушали, будто ждали заключения именно от него.
- Не вляпайся никуда! – вставая, Петров хлопнул друга по плечу. - Какое время?
- Вы будете там минут через тридцать… Для хорошего осмотра не меньше часа, итого полтора.
- Хорошо, Сидорук, будь по-твоему. Ребята, подъем! – он одним движением, встав, выдернул Алену из задумчивости, - слушайте! Нам нужно снова кое-что поменять.
Костя, краем уха слышавший новый план, быстро надел переговорник и поправил наушник. Алена встала на ноги, по-прежнему пытаясь выбраться из глубоких пучин собственных переживаний.
- Кристине придется растрясти свое плохое настроение в компании Андрюхи. Остальные идут со мной на поиски Макса и Алекса.
Кристина, почти выйдя из забытья, оглядывала окружающих, пытаясь понять происходящее. Алена, услышав эти слова, болезненно зажмурилась, предварительно бросив короткий взгляд на Иванова.
- Махнемся, - Петров взял рюкзак Андрея, - мой легче, ты что-то с горкой нахлобучил.
- Хорошо. Верну, - Андрей в обмен протянул листок из блокнота, - координаты места падения. Я запомнил, не волнуйся.
Оба понимали, что интенсивной беготне с оружием и полуобморочной девушкой тяжелый груз не способствует.
- Выбрось, если что, - отрезал Сергей, - выходим!
Вождь первым перемахнул бруствер. Андрей, схватив Кристину за руку и что-то шепнув ей в ухо, мгновенно рванул прочь от пропасти, вдоль холма с преследователями. Пропустив остатки группы вперед, Петров еще раз оглянулся на убегающего Сидорова, внезапно ощутив тоску по былым временам, когда самой большой проблемой была занявшая всю голову новенькая. Да, сейчас все по-другому, его авторитет больше непререкаем, и он не чувствует больше тяжести самовольного принятия решения, потому что неприятности и дороги укрепили всех в мысли, что будет принято верное решение, что Сергей продумал всё. И начало всей истории теперь не вызывало ничего, кроме щемящего чувства ностальгии по самому началу, когда простое еще казалось сложным…
Следующая неделя проплыла в полном тумане. Одна фраза классной дамы, представившей новенькую классу, раскидала стройные мосты, наведенные годами и чуть не посыпавшиеся после встречи в парке. Несколько слов, совсем чуток новой информации – и годами возводимые строения со страшным треском взорвались, раскидав друзей в разные стороны. Произошло невозможное: даже не пытаясь справиться с собой, они сидели порознь, совсем не общались на переменах, предпочитая одиночество с потерянным взглядом в пол или парту. На вопросы окружающих отвечали «да» или «нет», лишь изредка выходя с кем-либо на более продолжительный контакт, иногда достигавший минуты. Они совершенно не учились ни дома, ни в школе, пустыми глазами часами читая одну и ту же строчку и ничегошеньки не запоминая. Завернувшись каждый в свой кокон, буквально впали в спячку, не проявляя к окружающему никакого интереса. Хорошо, что в предэкзаменационной суете этого почти никто не замечал – у одноклассников начинались пока едва ощутимые, но с каждым днем все более четкие подземные толчки, сотрясавшие кору головного мозга и центры тревоги и неусидчивости сильней и сильней. Впереди маячили выпускные экзамены!!! Жуть.
Алена вела себя вполне естественно для человека, попавшего в незнакомый коллектив на ограниченное время: ничуть не отчуждаясь, охотно отвечала шедшим на контакт, неизменно доброжелательно, но без заискиваний. Одновременно с тем сама не начинала разговор, кроме случаев необходимости; из любых ситуаций выходила легко и с достоинством. В учебу влилась мгновенно, уже на следующий день без пауз и заиканий своим языком излагая заданный материал (и откуда только узнала о задании?!). Прекрасное сочетание отличной памяти, внимания и логики делали ее ответы притягательными; все выходило очень стройно, речь была последовательна, ясна и богата правильно произнесенными словами (лексикон девушки был весьма внушительным и частенько удивлял вполне известными, но редко используемыми словами). За несколько дней приглядевшись ко всем, начала понемногу проявлять чувство юмора, да так тонко и ненавязчиво, что любители пошутить чуть ли не аплодировали. Впрочем, как и сама обладательница указанных талантов; после долгих расспросов девицам удалось выведать происхождение восточных нот внешности новенькой. Ответ был прост – солидная порция греческой крови наградила тем самым волшебным разрезом глаз, а европейские предки вывели лишнюю чернявость Востока, капнув в светло-карюю роговицу оливкового цвета и немного осветлив густую шевелюру. Необычная родословная вызвала волну интереса – пришлось уступить вежливому давлению одноклассников и рассказать о себе немного больше. Но главный вопрос – почему именно состоялась ссылка такой показательной «спортсменки и комсомолки» подальше от цивилизованной Европы к бабуле (пусть бабка и работает ведущим научным сотрудником одного из известных всему миру НИИ), остался без ответа. Только слухи, что здесь труднее экзаменационные задания, и что получить нужный бал при наличии хороших знаний можно и далеко от столиц, и что кто-то что-то кому-то захотел доказать… Что-то шептали про неудачную любовь, непонимающих родителях. Просто в настоящее время так надо, где поступать в университет, еще не решили. То ли здесь, то ли там… Конечно же, три пары ушей жадно ловили каждое слово, сказанное как новенькой, так и о ней. И, сразу после очередной новости, обладатели последних погружались еще глубже в смятение. Чутье не обмануло тогда в парке… Это была действительно Она. Обычная вроде бы красавица, по капле занимавшая все свободное пространство.
Очень выгодно отличало девушку от настоящих заучек отношение к учебе как к очень важному, но не решительному предмету в жизни. Через три дня она, оказывается, уже нашла поблизости неплохую хореографическую студию – Верка в первый же день выведала, что новенькая танцует все подряд с трех лет, и что без классического тренажа хотя бы пару раз в неделю чувствует себя как бросающий курильщик, вспоминающий о сизых клубах; начинало ломать. Об утренних пробежках промолчала; как только один из парней в шутку спросил об этом, просто улыбнулась, пожав плечами. Но трое страдальцев успели поймать немного нерешительно брошенный в их сторону взгляд – Алена будто бы хотела убедиться, что они промолчат о первой встрече. А может, и нет – казалось, она легко могла просчитать молчание, ведь последнее время они вообще редко рот открывали. Тогда зачем смотрела?! Размышлений хватило дня на два. Потом снова началась тоска – все, включая Алену, активно сосредоточились на учебе и подготовке к экзаменам. Начинавшие было задумчиво таращиться в спину новенькой одноклассники постепенно начали подчиняться закону, согласно которому продолжительность и количество взглядов были пропорциональны числу дней до экзаменов. Но здесь поднимался другой закон – в каждом правиле существуют исключения. Здесь их было минимум три. И эти исключения упорно занимались тем же снова и снова, вопреки всем и всему.
Но попытки поймать хоть секунду кусочек ее внимания были тщетны – новенькая была полностью погружена в учебу. По крайней мере, так казалось… Никто из троицы не знал, что по нескольку раз за день девушке приходила одна и та же мысль: почему с ней свободно общаются все, кроме них? Вроде бы должно быть наоборот – благодаря нелепице, они уже однажды встретились в парке. Ведь ничего же страшного не произошло для того, чтобы вообще не говорить друг другу ни слова. Постоянная мрачность и необщительность друзей совсем не располагали к контакту, и девушка с непонятной тревогой ожидала первого шага от них. Иногда думала, что ребята считают ее виноватой в чем-то, тем более что самый большой из них (Петрову к восемнадцати почти стукнуло метр девяносто пять; успешно подогнав за последний год мускулатуру под рост, выглядел довольно гармонично) почему-то хромал. Хотя он-то, как раз, в стычке не участвовал. Немного непривычно для себя внутренне фыркая, она думала: ну и пусть себе сидят, надувшись, если у них такое мнение! И снова углублялась в материал. Но на самом дне души оставался маленький червячок-сомнение: что-то не так. Не похоже, что так все просто. Так в чем же дело?!
К концу следующей недели наконец-то поспело что-то вроде решения – дальше так продолжаться не может. Все трое дико устали от переживаний, нагнетания обстановки и бессмысленного изучения ее меняющихся причесок. Первым направить свой беспорядок в нужное русло смог Костя, и получилось это настолько спонтанно и натурально, что позже удивился сам; ведь еще пару дней назад пробовал сказать что-нибудь ей (в мыслях, конечно), и язык мгновенно сох. Петров, пораздумав, решил просто заняться учебой, и, как настоящий трудоголик, отгонял мысли книгами, конспектами и компьютером. Глядя на него, тем же вяло занялся Андрей, но в силу жестокой непоседливости свободное время пытался проводить в спортзале, нещадно убивая грушу, или на стадионе. Подальше от парка, совсем не ища встречи, а скорее избегая ее. Уматывались в своих упражнениях все, по вечерам падая в постели с пустой головой и тяжелым ощущением, что завтра будет точно такой же день. Постепенно привыкшая к новой обстановке девушка, по отрывочным косвенным крупицам информации от одноклассников, собрала общую картину – дружили не разлей вода, и вдруг… Спокойно подумать можно было только по дороге домой, но последние пару дней, после данного вывода, пытались проводить другие ребята. Внутри появилась неясная пока тревога. Но она очень четко понимала, что беспокойные колебания душевного равновесия как-то связаны с потерянной троицей. Версия с обидой перестала быть актуальной, но непонятное чувство вины усиливалось. По неясной причине, как не бывало никогда, она иногда смущалась на пустом месте, и боялась обернуться назад еще сильнее. Иногда чувствовала, как что-то физически давит то на спину, то на затылок; пару раз охватывала необъяснимая паника, словно сзади накатывалась цунами или взрывался вулкан. А вчера вечером, ложась спать, неожиданно поняла, что думает об этом больше, чем надо, что начинает мешать учебе… С такими настроениями четверка встретила новый день, не обещавший ничего нового. Все было как обычно: пара литературы и плавное просыпание на первом уроке, вялые попытки ответов, переход в другой класс, конец первого часа экономики… Одноклассники валились в ежедневную колею, занимаясь привычными делами. И никто не ожидал, что именно сейчас, через несколько минут, жизнь начнет меняться настолько стремительно, что некогда будет даже подумать: кто именно свел их четверых в ту секунду в одном месте? Кто ясно дал понять Алене, что, как ни отталкивайся руками и ногами от приходящих сами по себе мыслей, как ни тяни время, как ни пытайся остаться в стороне и объяснять пассивность тем, что совершенно ничего о них не знаешь, она составляет ровно четверть одного целого. Чего именно, девушка еще долго не могла понять, но в ту секунду отчетливо поняла – они и есть три четверти того же.