Бастарды Сибирской Империи 5
- -
- 100%
- +
Князь мое молчание понял по-своему и решил предложить сам:
– Я готов познакомить вас с по-настоящему серьезными людьми, – сказал он. – Вывести в свет как своего протеже. Будете здороваться за руку с членами Государственного совета и рассказывать анекдоты генерал-губернаторам. Что скажете?
Я представил это – свою нынешнюю напомаженную женоподобную тушку в окружении действительно серьезных лиц государства. Настоящий Герман де Геннин с такими никогда не общался и не понимал, как нелепо выглядел бы. Он согласился бы, не раздумывая. А я…
Зачем мне это? Добровольно в клетку со львами? Благодарю, не нужно. Гонять с Лизой мелких преступников по промзонам куда интереснее и, что самое главное – безопаснее.
Похоже, моя столь продолжительная незаинтересованность в предложении заставила князя нервничать. Наверное, сейчас он начал сомневаться в том, верные ли сведения ему подали об “амбициозном мальчике” Германе де Геннине. На лице мужчины появилось кислое выражение.
Я решил его немного поддержать, чтобы не ломать образ де Геннина так уж сразу – меняться следовало постепенно, не вызывая подозрений.
– Мне не нужны генерал-губернаторы, потому что я бы хотел познакомиться с настоящими правителями государства, – ловко развернул я разговор. – Если вы понимаете, о ком я.
Пару мгновений лицо Сан-Донато выражало недоумение, а потом он буквально расцвел довольством. Хлопнув себя по тучному колену, он сказал:
– Уважаю! Нет, правда: вы действительно перспективный молодой человек. Как это точно подмечено – не с генерал-губернаторами, а с НАСТОЯЩИМИ правителями!
Он поднял вверх указательный палец, будто придавая словам особый смысл, и в очередной раз подмигнул мне.
– Идет, – сказал он. – Я действительно знаком с неким… скажем так… закрытым кругом лиц. Более того, даже являюсь его частью. Вы как человек проницательный, надеюсь, понимаете, что болтать об этом не стоит?
Я кивнул. Хотя болтай не болтай – сплетни все равно ходят.
“Впрочем, отделить сплетни от правды для лучшего понимания жизни этого общества было бы не лишним”, – поправил себя я и тут же перестроился, начав разыгрывать амбициозного юнца, которого так хотел видеть Сан-Донато:
– Скажите, а ваша семья действительно может всё? – спросил я, подбавив в голос почти искреннего юношеского восхищения.
Сан-Донато расплылся в польщенной улыбке.
– Ну, не всё, конечно, – протянул он. – С того света людей не возвращаем и Закордонье, как видите, до сих пор не зачистили. Но во всей остальной части планеты… Да, мы можем все. Все, что скажет действующий глава семьи.
– Дмитрий Демидов? – уточнил я, мельком проанализировав память Германа и мигом выделив особую личность среди его разрозненных знаний.
– Лучше говорить Дмитрий Олегович, раз уж вы решили работать на нас, – ухмыльнулся Сан-Донато. – Мы не зовем друг друга по фамилии – ни к чему.
Я кивнул. Разумеется: фамилия у них у всех одна, даже если ее меняют. Она и в мое-то время уже звучала как вечная кость в горле у Императора, а теперь и подавно. Демидовых всегда держали подальше от столицы, опасаясь, как бы они не взяли слишком много власти. А в итоге отдали им Сибирь на блюдечке с голубой каемочкой.
Судьба смеется редко, но всегда так, что больше никому не смешно.
– Прежде чем вы выскажете встречные требования, можно вопрос? – сказал я.
– Ах, как мне нравится этот деловой подход! – восхитился князь. – Вам точно девятнадцать лет, молодой человек?
Я мысленно обругал себя, но, к счастью, вопрос был риторический, и князь просто принял меня за некоего политического вундеркинда.
– Конечно, задавайте свой вопрос, – разрешил он. – Я весь внимание.
– Как Демидовы захватили власть? – прямо спросил я и уставился на него. Это был единственный вопрос, который действительно был мне интересен, ведь он явно был следствием краха моих наставников.
– Хых, – ухмыльнулся Сан-Донато. – Я думал, об этом в каждом учебнике истории написано.
– Учебники пишутся победителями, – сказал я.
– Верно подмечено, – согласился князь. – И все же вы будете удивлены, однако учебники не врут.
И он принялся рассказывать.
По словам Сан-Донато, все это началось довольно давно – когда некий горнопромышленник Никита Демидович Антуфьев так впечатлил Петра Первого своими трудами, что тот решил пожаловать ему дворянство. И даже почти подписал документ. Однако злые языки оболгали честного бизнесмена, и дворянство ему так и не выдали.
Долгие годы уже сыновья Никиты пытались восстановить справедливость. В итоге власть пошла навстречу, но…
– Вот тут-то и начинается настоящая история успеха, – заверил меня Сан-Донато. – Дай они тогда Демидовым дворянство, как у всех, сыновья Никиты и были бы как все. Но нет, Романовы испугались, что такие серьезные промышленники начнут представлять угрозу для власти. И знаете, что?
– Что? – послушно спросил я, хотя уже догадывался, что он скажет.
– Они привязали дворянство к Уралу и Сибири! – с возмущением сказал Сан-Донато. – Мол, будьте дворянами, раз вам неймется, но там, где мы вас не видим и где вы нас не достанете. Разве это справедливо?
Я хмыкнул. Красивая легенда, гладкая. Сразу подсказывает, кому надо сочувствовать. И слегка так утаивает, сколько золота, наемных ватаг и связей было у Демидовых уже в ту пору.
Они не просто выпросили свое дворянство. Они выставили ультиматум: или мы станем дворянами, или ваша с трудом организованная металлопромышленность и горная добыча летит к чертям, а мы продаем Урал и Сибирь тем, кто купит – Империи Цин, например.
Сан-Донато тем временем продолжил:
– Именно это унизительное ограничение, этот собачий поводок и стал стимулом к развитию нашей семьи, – сказал он. – Мы развивали отданные нам во владение земли. Мы честно поднимали бизнес и платили налоги. И все же нас не уважали настолько, что даже ко двору никогда не приглашали!
Я с изумлением поднял брови.
Это Демидовых-то не приглашали ко двору? Ну да, ну да. Попробуй их не пригласи – сами явятся и хорошо, если без охраны из пары десятков боевых магов. Был только один бал, на который они не пришли – тот самый. И у меня имелись предположения, почему так случилось. Которые Сан-Донато тут же подтвердил:
– В тот роковой год – в рождество 1860 года – Демидовых в очередной раз не позвали на открытие бального сезона, – скорбно сказал он. – Посреди праздника Романовы организовали какой-то портальный эксперимент на потеху публике и сами же погибли из-за Прорыва Скверны, попутно уничтожив западную часть страны.
Буря негодования поднялась в моей душе так резко, что я с трудом сдержал ее. Это ж надо было так передернуть правду! А как гладко звучит – не придерешься. И ни одного свидетеля, чтобы доказать обратное – все давно истлели.
“Хотя какой смысл сердиться на этого попугая? – успокоил себя я. – Его тогда и на свете не было. Возможно, он даже верит в то, что говорит”.
– Мои же предки были привязаны дворянством к Сибири и потому выжили, – закончил тем временем Сан-Донато. – Судьба, она все расставляет по своим местам. Каждый получает по заслугам.
Я непроизвольно скрипнул зубами. По заслугам? Я бы “раздал по заслугам”. Жаль только, некому уже – все виновные давно умерли. Даже мстить нет смысла.
Усилием воли я расслабил напрягшееся было тело и в тысячный раз отпустил давно истлевшее прошлое, о котором теперь не помнил никто, кроме меня.
– И заметьте, молодой человек! – Сан-Донато вновь поднял палец. – Демидовы никогда не держат зла, и даже после той трагедии постарались возродить клан Романовых. И до сих пор мы помогаем им, не требуя славы и признания.
На этот раз я искренне не знал, что на это сказать. Он бы определился: я политический вундеркинд, который читает между строк, или все-таки глупый отрок, что верит в сказки.
– Так что, хотите работать с по-настоящему влиятельными людьми? – подытожил Сан-Донато. – Если да, то уже на следующей неделе вы поедете в Столицу – бальный сезон ждет вас. Вас и вашу даму, разумеется: девушки любят такие развлечения.
Он подмигнул мне.
– Она без брата не поедет, – заметил я.
– Да-да, конечно, – отмахнулся Сан-Донато. – Честно говоря, Кристина Михална отправила приглашения для всей вашей команды. Вон, на столе лежат.
Он махнул головой, и я увидел небольшую стопочку конвертов. Однако брать их не торопился.
– Так что взамен на продвижение? – спросил я. – Вы так и не сказали.
– О, самая малость, – отмахнулся Сан-Донато. – Всего лишь следить, чтобы ваша подружка и ее брат ничего не натворили. А если начнут вытворять или если с ними начнут беседовать НЕПРАВИЛЬНЫЕ люди…
Он выделил голосом это слово, выдержал паузу и закончил:
– … доложить мне.
Некоторое время я думал, не послать ли его куда-нибудь на Аляску. Но потом вспомнил, что моей Пуговке уже восемнадцать лет или даже больше, а она ни разу не была на балу – пластмассовая ассамблея Сан-Донато не в счет. Наставники не простили бы мне, если б узнали, что я не вывел девочку в свет, хотя мог.
“Да и Лизе не помешает развеяться, сменить обстановку и забыть о случившемся”, – мелькнула в голове еще одна важная мысль.
– Идет, – сказал я.
Сан-Донато расплылся в довольной улыбке, и мы пожали руки.
Глава 3
Лиза
– Маш, мы так на поезд опоздаем, – укорила я подругу, оценив, сколько она взяла с собой багажа. – Твой водитель неделю будет это грузить!
– Стоянка “Ласточки” в Нижнем Тагиле двадцать минут, – отмахнулась Маша. – И не так уж много я с собой взяла – только самое нужное. Вот Герман…
Она начала и споткнулась, как часто с нами бывало в последнее время при упоминании его имени. Причем все в этот момент почему-то косились на меня. Видимо, искренне считали, что я влюблена в него и тоскую. А я…
А что я? Сама не могла понять, что чувствовала по этому поводу. Мои эмоции на этот счет были как дешевый смеситель: то горячая вода идет, то холодная, и никак на теплую не настроить.
Хорошо хоть, Константин это, похоже, понял и старался держаться отменя подальше. Наверное, у меня на лбу было крупными буквами написано, что я попеременно хочу то пощечину ему влепить, то слезу пустить.
“Наверное, если б Герман действительно умер, было бы проще”, – подумала я.
Но его тело продолжало ходить на занятия, улыбаться, делать комплименты дамам – Константин умело играл его роль.
Сам пленник дремал где-то внутри. Машка наловчилась отделять эмоции Константина от эмоций Германа, а потому то и дело сообщала мне, когда пленник “просыпался”. Причем просыпался он обычно при виде меня: по словам Маши, все еще испытывал ко мне остаточную привязанность.
А что самое поганое, Машка повадилась подбирать для этого выражения, которые будто специально больно били по нервам.
“Он тебе радуется, как щеночек! Совсем на себя прежнего не похож”, – изумлялась она, не понимая, что именно это царапает душу сильнее всего.
“Я не хочу знать, что он теперь “милый щеночек”, – возмущенно подумала я. – Если уж вышвыривать его из жизни, то исключительно как мразь, которая пыталась меня убить”.
К счастью, в столицу Константин поехал один, и “щеночка” увез в себе. Мы же нынче путешествовали вчетвером – я, Кирилл, Маша и Карл. Ребята сказали, что в столице уже две недели как открылся бальный сезон, и я рассчитывала, что это позволит мне забыть случившееся. Тем более, что студентам разрешалось брать на это недельный отпуск.
– И все же я бы предпочел снять номер, – в очередной раз сказал Карл, когда мы уже выходили на перрон – через отдельный вход, для VIP-персон, ведь купили билеты в вагон для аристократов.
– И потом платить за этот номер кредит всю оставшуюся жизнь? – фыркнула Маша. – Ты хоть знаешь, в какие суммы обходится жизнь в столице? Не глупи, отец сам предложил вам остановиться у нас. Все в порядке, я раньше часто подруг приглашала.
– Так то подруг, а я… – начал было Карл и многозначительно замолк, не договорив.
Я хмыкнула, поглядев на выражения их лиц. Ох, чую, меня ждут веселые денечки. Запахло попкорном.
Нет, Яковлев-старший, как я уже знала, не был менталистом – Дар моей подруге достался от матери. Но суть и глубина отношений Маши и Карла были видны невооруженным взглядом. И если Карл был непроницаем, будто выключенный экран, то Машка порой фонила влюбленностью так, что люди оглядывались. Менталистка, что тут скажешь?
– Чую, кому-то придется официально просить у господина Яковлева руки и сердца его дочери, – шепнула я Кириллу, кивнув в сторону нервничающего Карла.
– Что значит “придется”? – не понял Кир. – Разве мы не за этим едем?
Я закатила глаза. С исчезновением из нашей жизни Германа склонность Кирилла к идеализированию жизни аристократов только обострилась. Он выдумал себе некий образ благородного воина-мага, единственный смысл жизни которого – достойно служить отечеству. И свято верил, что мы таких не встречали просто потому, что Тагил – это глушь. А вот, мол, в столице все должны быть другие.
С утверждением про глушь я поспорить не могла. Так про Нижний Тагил высказывались и студенты “Армады”, и заводчане, и гости города. Да, город был огромным, но исключительно промышленным. Аристократы сюда если и приезжали, то ненадолго, по делам.
“А теперь посмотрим на эту их хваленую столицу”, – с энтузиазмом подумала я, первой подавая билет вагоновожатому.
“Имперская ласточка” долетала от Нижнего Тагила до Екатеринбурга меньше, чем за два часа. Это был элитный государственный транспорт. И если раньше я думала, что он был дорогой, то когда мы зашли в VIP-вагон…
– А нас отсюда не выставят? – смущенно спросила я, оглядывая золоченый дворец с изящной мебелью, даже отдаленно не напоминающей типичные кресла электричек.
– А я тебе говорила, что нужно одеться поприличней! – укорила меня Маша.
Я отмахнулась. Хорошие платья у меня были – Константин даже новые прислал, продолжая играть роль Германа. Но именно поэтому мне и не хотелось их надевать. Так что я носила одни и те же, периодически сдавая их в прачечную “Армады”. От продолжительной носки одежда становилась все мягче и удобнее… но при этом все менее презентабельной.
“Ну и ладно, – пожала я плечами и пошла искать свое место. – Кому не нравлюсь – тот сам виноват!”
На удивление, немногочисленные пассажиры VIP-вагона не обратили на нашу компанию особого внимания. Точнее, каждый по разочку окинул нас взглядом, скривился и больше не смотрел в нашу сторону, будто мы были пустым местом.
– Вот одного не могу понять, – сказала я, когда мы заняли свои четыре комфортабельных кресла. – Почему аристократы на электричках разъезжают? У них что, личных автомобилей нет?
– Удивишься, но действительно нет, – сказала Маша. – В столицу не пускают с бензиновыми двигателями. Только артефактно-спиртовые или паровые гибриды.
– А в чем проблема купить? – не поняла я. – Их ведь здесь же производят, в Сибири.
– Значешь “аристократ” – еще не значит “богатый”, – серьезно заметила Маша. – Да и богачи обычно предпочитают вкладываться в собственный бизнес, а не в выпендреж. Рассекать на элитных тачках – это больше для “золотой молодежи” подходит.
– А ты? – решила уточнить я. – Твоя семья богатая?
Маша задумалась.
– Как сказать? – протянула она. – Ну, активы большие, как и прибыль. Но бюджетом заправляет мама. А она у нас очень строгая в этом плане: заставляет обосновывать каждую мелкую трату, так что на яхты-тачки денег не допросишься. И ей не соврешь, менталистка все-таки.
– А папа? – заинтересовалась я.
– А папа мечтатель, – Маша улыбнулась. – Идеалист, максималист, верит в народ и в свои идеи. Ну, собственно поэтому бюджетом и занимается мама: если его доверить папе, он быстренько потратит все на очередной научно-медицинский проект.
Я усмехнулась. Забавная у них семейка, похоже.
– Я могу остановиться в рабочем районе – там цены вполне адекватные, – вернулся к прежней теме Карл и показал Маше экран своего смартфона, с ценами.
– … и без пропуска или приглашения тебя в верхний Екатеринбург не пустят, – тут же возразила менталистка. – Просидишь неделю в рабочем районе. Какой смысл в такой поездке?
Я решила вмешаться в их спор и внести свою лепту:
– Забей, Карл, – посоветовала я ему. – Расслабься и получай удовольствие. Машка в твоем именном халате все равно уже стрим вела. Полстраны посмотрело.
– Ну, не полстраны… – смутилась подруга. – Там максимум полтора миллиона просмотров.
– Вензель Нобелей крупным планом… – напомнила я, многозначительно поиграв бровями.
У меня были подозрения, что Машка сделала это специально – очень уж качественно вышивка попала в кадр. Но подруга упорно не признавалась. И потому подкалывать ее этим было одно удовольствие!
– Короче, Карл, – обернулась я к растерянному и хмурому парню. – Если ты не явишься пред очи Яковлева-старшего, а явится Кирилл, то жениться на Машке придется именно Кириллу, ведь все подумают на него. А он еще маленький.
– Эй! – возмутился мой “братец”. Правда, непонятно, чем: тем, что маленький, или тем, что жениться заставляют.
Карл еще немного поискал здравые возражения, но их не было. Пришлось всем оставить тему и сделать вид, что пейзаж за окном слишком увлекательный.
Природа и впрямь была красивая. Денек сегодня выдался морозный, а потому солнечный. Хвойные леса были укрыты сугробами и снежными шапками. От наблюдения за ними слегка кружилась голова – очень уж быстро ехал поезд. И это головокружение и негромкие светские разговоры вокруг убаюкивали.
– … канцлер заявил, что с османами больше никаких дел… – едва прорывались сквозь полудрему чужие слова.
Я не следила за ними, а потому обрывки разговоров складывались в нелепый калейдоскоп:
– … возмутительно! Это жестокое обращение с животными! Расстреливать надо за такое!..
– … а Разумовская и говорит: вы, мол, сначала дотянитесь до моего уровня, а потом поговорим о правах…
– … паркуются прямо на розах. И даже эвакуатор не вызовешь: это же не частная собственность и выезду они формально не мешают…
– … надо запретить! Ну и что, что насильник? У нас рождаемость падает…
– … Искаженные… Просто жахнуть бомбой, да и все…
– … а он и говорит…
– … НДС… налоги…
– … смотри, слюни пустила…
– … не будите… всю ночь на крыше просидела…
– … посттравматическое… а Константин еще…
Хр-р-р…
– Лиза. Лиз!
Кто-то хлопнул меня по плечу, и я резко открыла глаза. Что? Где? Ой. Задремала, как старая бабка – всю дорогу проспала.
Я потерла лицо ладонями и огляделась. Аристократы один за другим поднимались со своих мест, брали ручную кладь, и шелково-меховая толпа неторопливо продвигалась к выходу, откуда уже веяло зябким сквозняком. Друзья тоже поднялись и проверяли, не забыли ли чего.
Я зевнула и глянула в окно. Там, сквозь белые клубы потрескивающего разрядами пара виднелся город. Еще более унылый, чем Нижний Тагил.
– Мы что, проехали свою остановку? – не поняла я.
– Нет, но если сейчас не выйдешь, то и правда проедешь и укатишься в депо, – заметила Маша. – Вставай уже, засоня.
Кирилл подал мне руку, и я, еще не очень хорошо соображая, вышла из вагона.
Зябкий январский ветер мигом прогнал сонливость, и я окончательно проснулась и огляделась. Стойки с бордовыми бархатными канатами и охранники отделяли нас от толпы простых людей. Но тем не было никакого дела до нас: подняв воротники, они торопились кто к зданию вокзала, а кто – к выходу в город.
Я поглядела на город, что виднелся между двумя зданиями, и нахмурилась. Грязь, обшарпанность, унылые человейники и вечно торопящиеся куда-то однотипно одетые толпы. Ну и где столичные франты? Где золото, шик и аристократия?
А еще здесь было как-то… нуарно. Вот-вот ближайший прохожий достанет из кармана серого плаща пистолет, выстрелит, а все пройдут мимо столь обыденного явления.
– И это столица? – не поверила я.
Мое удивление было понятно. Уж больно сильный был контраст между ожиданием и реальностью. Даже в порядком застиранном платье и поистрепавшемся от неаккуратной носки манто я все равно выглядела лучше “столичных жителей”.
– Смеешься? – фыркнула Маша. – Вон она, столица.
Подруга указала пальцем куда-то вверх. Я задрала голову.
Высоко в небе над нами парила в воздухе темная махина, загораживая треть небосвода, а вместе с ним – солнце. Из ее темного днища то и дело стекали клубы пара, но они тут же распадались на клочки и рассеивались в воздухе.
– Это как это? – почесала я в затылке, разглядывая чудовищное сооружение, которое парило в воздухе, будто так и надо.
– Итс э кайнд оф мэджик, – пропела Машка и тут же пояснила: – Антиграв-артефакты в огромном количестве – вот и весь секрет.
У меня за спиной присвистнул Кирилл.
– Это же сколько их там должно быть, – не поверил он.
– Много, Кирилл, много, – подтвердила Маша. – Поднять свое поместье в воздух и пристыковать его к столице – это как доказать всему миру, что твоя семья влиятельна. Здесь живут не просто аристократы, а богатые аристократы. Так вы идете?
– А туда разве можно “дойти”? – хмыкнула я. – Может, лучше порталом?
– Даже не думай! – тут же забеспокоилась Маша.
– Почему? – удивилась я. – Расстояние, вроде, небольшое.
– Ты что, там же блокираторы везде! – ужаснулась подруга. – Не знаю, как работает твоя магия, но что, если ты рухнешь оттуда?
Она снова показала наверх, а я почесала в затылке, прикидывая, смогу ли спастись, если буду падать с такой высоты. Пожалуй, даже если сокращу падение порталом, без тотальных переломов всего и вся не обойдется. Как минимум, будет больно. Очень.
– Ладно, – сказала я. – Как тогда туда добираются?
– Проще всего – на дирижаблях, – пожала плечами подруга и повела нас по огражденному бархатом коридору для высокородных особ.
Мы прошли в здание напротив. Оно оказалось вовсе не вокзалом, а станцией местного метро. Причем метро для аристократов – расположенное на высотной эстакаде.
Ультрасовременный вагон помчался по монорельсу абсолютно бесшумно – то ли на магнитах, то ли вовсе на артефактах. Сквозь панорамное окно можно было оценить тысячу оттенков серого цвета – бесконечные жилые массивы, будто бушующее в шторме море, простирались до самого горизонта и утопали в серой хмари.
Изредка на них виднелись цветные “корабли” торговых центров. А еще, будто пуповины, к летающей в небесах махине тянулись какие-то неприятного вида канаты.
– Что это? – спросила я, указав на них.
– Где? – не поняла подруга. – Ах, это. Так полимерные якоря же. Чтобы город ветром не сносило.
– Якоря? – не поверил Кирилл, услышавший наш разговор. – Такой длины? Да тут километра четыре, а то и все десять! Это ж сколько такой якорь весит?
– Не знаю, – Маша беспечно пожала плечами и хмыкнув, добавила: – Но уж всяко поменьше города в небесах.
– Ах да, точно, – хлопнул Кирилл себя по лбу. – Антигравитационные артефакты.
– Именно, – кивнула Маша. – Ты не задумывайся, а то голову сломаешь. Такими расчетами занимаются высококлассные инженеры. Это они думают, что выгоднее – якоря или двигатели, доставка воды или полный цикл ее очистки.
Но Кирилл все же задумался. Судя по виду, всерьез примеривался к идее новой профессии. Вот уж где его любимая артефакторика точно правила бал!
Я же стояла открыв рот и искренне офигевала от нелепости этого сооружения. В чем был смысл поднимать в воздух целый город, если он все равно привязан к земле этими “пуповинами”?
Все это жутко напоминало мне какой-нибудь киберпанк с одной лишь разницей: унылый город внизу не был расцвечен неоновыми огнями. Серая масса жителей нижнего мира текла по венам города, как кровь давно протухшего зомби. И все это вызывало только одно желание: покинуть поскорее это унылое место.
У меня мелькнула было мысль, что это лишь взгляд со стороны, и если в городе скопилось так много людей, значит, их притянула сюда какая-то выгода. Но мысль эта быстро улетучилась: мы добрались до станции стыковки дирижаблей.
Всю дорогу на нас не обращали никакого внимания. Аристократы просто делали вид, что нас тут нет. А вот охрану на станции мы заинтересовали.
– Предъявите документы, пожалуйста, – обратился к нам мужчина в красивой форме под старину: со сверкающими круглыми пуговицами и золотыми кантами в швах.
Мы с Кириллом полезли за паспортами – благо, не потеряли их еще. Но Маша вышла вперед.
– Это что еще за хамство? – возмутилась она. – Неужели не видите, что они со мной? И вообще, их сама Великая княгиня Кристина Михайловна пригласила.
– Простите, госпожа Яковлева, – тут же “сдулся” охранник. – Работа такая.
Он неловко развел руками.
Машка же вздернула нос и окинула его ледяным взглядом.