- -
- 100%
- +
— А ты никогда и не спрашивал, — спокойно ответила она, добавив: — Чувствуется, что не зря тебе умножили талант «Лицедейство».
— Не иронизируй, — смутился Стефан. Он знал, что Агнес не согласилась с тем, что ему засчитали жизнь в пустыне за умножение актерского таланта, поэтому попытался перевести разговор: — Ты сегодня очень… как обычно… как я тебя помню. Пойдешь на берег?
— Нет, я домой.
Он ничего не ответил и быстрым шагом пошел догонять остальных.
Пару раз в неделю Агнес приходила на репетиции, ради, как ей думалось, веселой компании. Чтобы не сидела зря, ей поручили читать стихи в прологе и между актами. Она с удовольствием слушала прекрасный текст, который с неподдельной искренностью и дилетантским изяществом отыгрывали ее друзья.
— Агнес, почитай за главную героиню, она опять опаздывает, — раздался требовательный голос режиссера.
Девушка взяла текст и стала читать, подавая реплики одним партнерам, затем другим. Парень, который играл главного героя, заболел, вместо него текст читали те, кто свободен.
— Стефан, возьми роль. Я послушаю, как вы с Агнес будете читать эту сцену, — предложила Изольда Иосифовна.
Стоя на полутемной сцене, они произносили реплики, которые много раз слышали из уст других актеров. Но сейчас, находясь друг против друга, они понимали, что все зазвучало совсем по-иному.
— Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, — читала Агнес и вспомнила, что в игре их звали по-другому, что ее добрый господин Эли и Стефан — один и тот же человек.
— Я не моряк, но если б ты была на крае света, не медля мига, я бы, не страшась, пустился в море за таким товаром, — говорил он, и ему пришло на память место под названием Край земли и то, что там произошло.
Агнес и Стефан закончили текст, перевернули страницы, ища продолжения, опустили листы, остались стоять и смотреть друг на друга, желая подольше переживать огонь, который загорелся во время чтения. Они оба пылали, как две свечи на золотом подсвечнике, обреченные созерцать друг друга издалека. Их охладил голос из партера:
— Очень искренне, даже слишком. Не забываем, что театр — это условность, искусство. Стефан, в следующем сезоне можешь сыграть главную роль со вторым составом.
***
Золотой подсвечник
Руки поднял к небу:
«Дай огня! Зажги меня!»
Золотой подсвечник
Получил в подарок
Белых две свечи.
От огня на спичке
Вспыхнула одна,
От нее другая светом рая.
Золотой подсвечник
заблестел довольно:
«Я пылаю! Я освещаю!»
Золотой подсвечник
Не заметил горя,
Двух свечей горячих.
Глядя друг на друга,
Свечи одиноко
Всех благословляли.
Вскоре все стали собираться домой, договариваясь, как провести остаток вечера. Хотелось облегченно выдохнуть, выйдя из-под тяжелой опеки режиссера на свободу.
— Агнес, что ты решила насчет напарника для игры? — озабоченно спросил Стефан, выходя с ней из здания.
— Пока ничего, — уклонилась от ответа она.
Всего полчаса назад они не сомневались, что они должны быть вместе, как их влюбленные герои из пьесы, но сейчас все изменилось. Агнес внезапно вспомнила про список с именами, откуда вычеркнула Стефана. Она подумала: «А может, у него есть такой же список, и он тоже вычеркнул меня».
На долгих репетициях Агнес любила наблюдать, как играет Стефан. Она считала, что он — прекрасный актер. Во-первых, у него небольшая, но яркая роль, а во-вторых, он очень старался, в отличие от остальных участников пьесы, главной целью которых было пообщаться в хорошей компании.
Когда шла репетиция сцены бала, в танце дамы меняли кавалеров. Если герои произносили реплики, звук полонеза убавляли, а затем он гремел с новой силой. В этом акте пьесы главные герои должны были целоваться. Актеры театрально, не касаясь друг друга, наклоняли головы, а зрителям казалось, что все происходит по-настоящему.
Агнес очень любила эту торжественную музыку. Она радостно улыбалась и с удовольствием кланялась новым партнерам. В конце танца она оказалась в паре со Стефаном. Вдруг музыка смолкла, радостное кружение оборвалось, но разнимать соединенных рук не хотелось. Объявили перерыв, и большинство актеров разошлось.
Кто-то из операторов снова включил полонез, и, не сговариваясь, Стефан и Агнес продолжили танец, читая наизусть диалог главных героев. Она слушала с замиранием сердца звук его голоса. Слова сплетали тонкую паутину, куда вскоре должна была попасть зазевавшаяся жертва. Агнес не успела сообразить, как текст дошел до поцелуя, который совсем не театрально заалел на ее щеке, а она, продолжая фигуры танца, отвечала заученно и удивленно:
— Мой друг, где целоваться вы учились?
В темном зале раздались аплодисменты.
— Молодцы, молодцы! У нас вторая пара главных героев!
***
В комнате, где работала Агнес, солнце, заглядывая в высокие окна, успело нагреть воздух до пыльной духоты. Зайдя в помещение, девушка отметила: «Жарко, как в пустыне». Она поспешила открыть окно у стола, но воздух не двигался и стоял звонкой тишиной.
Агнес достала из сумки белый конверт — письмо от родителей. Пару дней назад она написала им, что вновь хочет отправиться в игру со своим напарником Стефаном. Она не ждала их восторга по поводу таких новостей, просто хотела сообщить.
Задернув шторы, чтобы спрятаться от солнечного света, Агнес села на стул и осторожно оборвала край конверта, чтобы не задеть вложенный листок. Бумага отрывалась неровно. Духота усиливалась, шторы не шевелились, хотя прикрывали распахнутое окно. Вытащив клетчатую страничку, Агнес быстро пробежала глазами приветствие и вопросы о здоровье. Далее мама жаловалась на безденежье…
«И что теперь? К чему она клонит?»
Девушка резко отложила листок и, облокотившись на стол, провела руками по волосам, пытаясь успокоиться. Взгляд остановился на увядающем розовом букете. Засохшие бутоны она выбросила, в стеклянной вазе с мутной водой доживали век три цветка с поблекшими стеблями. Агнес оборвала еще один бутон, осталось только два одиноких цветка.
Продолжив чтение, она ощутила неприятный комок в горле. Мама упрекала ее, что она снова собирается шататься неизвестно где с парнем, которого едва знает.
«Да при чем здесь Стефан? Что за чушь! Я сама знаю, что делать!»
Агнес вскочила со стула, схватила злополучный разодранный конверт, смяла и швырнула в сторону окна.
«Какой смысл сидеть здесь все лето, чтобы в августе вернуться к ним навсегда? Чего хотят родители? Зачем мне возвращаться?»
Дочитав, она сложила письмо пополам и спрятала в сумку. Затем со стуком отодвинула стул, достала из ящика стола папку, где лежали рабочие документы с инструкциями.
Включив компьютер, Агнес нетерпеливо дожидалась нужного окна. В списке аудиофайлов мелькнула какая-то яркая иконка. Она из любопытства ее нажала. Появилась надпись: «Скрытые файлы. Введите текст пароля» и клавиатура с острыми старинными знаками. Разочарованно вздохнув, девушка решила вернуться к работе, но вдруг монитор замигал тревожно: «Попытка взлома файлов „Царской игры“», и громкая сирена завыла в коридоре. Агнес выглянула за дверь, в ее сторону бежали два стража игры.
— Что случилось? — спросила Агнес.
— Оставайтесь на месте, — приказал один из них и закрыл дверь, чтобы никто не выходил.
Она пошла к столу и села. Сирена продолжала напряженно завывать. Дверь отворилась, вошел администратор игры и два стража.
— С этого компьютера пытались нарушить безопасность системы игры. Кто здесь был? — спросил администратор.
— Никого. Только я, — ответила Агнес.
Они подошли к столу. Один страж осматривал папку с бумагами, а другой нажимал кнопки на клавиатуре. Первый нашел белый конверт, из которого извлек тонкую металлическую пластину желтого цвета с выдавленными рядами цифр.
— Золото. Похоже, вынесли из игры, — сказал страж и передал конверт администратору.
— Вам знакома эта вещь? — обратился администратор к Агнес.
— Нет. Впервые вижу, — ответила та.
— Мы вынуждены задержать вас за попытку кражи засекреченной информации, касающейся игры, — сообщил администратор, забрал документы и вышел. Стражи остались у дверей.
Агнес сидела у стола, облокотившись и положив голову на сцепленные в замок руки. Сирена замолчала, но страх все еще парализующе владел душой. Два гвардейца в белой форме подошли к дверям.
— Вас ожидает Царь. Мы проводим.
Девушка вошла в знакомый кабинет и замерла. Ковер с изображением солнечной системы провалился космической бездной. Она посмотрела на человека за столом, который сидел задумавшись и подперев подбородок рукой.
Знакомые предметы внезапно отошли на задний план, а другие кричаще вылезли со своих мест. Агнес никогда не замечала на полке тонкие черные весы с двумя чашами. Она всегда помнила, как Царь смотрел на нее и ее душа отзывалась: «Папа!» Она в замешательстве подумала, а имеет ли она право так говорить с ним:
— Ваше…
— Агнес, дорогая, не надо церемоний, — Царь показал на стул. — Расскажи, что произошло.
— Это случайность! — девушка закрыла лицо руками, остановившись на половине пути. — Я нажала на иконку среди аудиозаписей. Хотела посмотреть, что там. Появилась надпись, потом сработала сирена… А они говорят… кража информации… Зачем мне красть?
Агнес хотелось провалиться в бездну, но ковер прочно удерживал над космической твердью. Только большая пальма в плетеной кадке у окна приветливо и ободряюще покачивала ветвями, напоминая о светлой оранжерее.
— Подойди, — попросил Царь. — Ты знаешь, что это?
Он положил на стол золотую пластину.
— Стражи нашли ее среди инструкций и показали мне. Раньше я ее не видела, — разволновалась Агнес. — А кто тот человек, чей голос я слушала в записях?
— Это мой Сын, он находится в игре. Много лет назад он оставил послания, которые ждали своего часа. Сейчас они появились, значит, Сын выполнил свою работу. Новый уровень игры готов, надо открыть файлы. Это вправе сделать только тот, кто избран для этой миссии.
— Но я…
— Что ты видела, открывая файл?
— Нужно было ввести пароль, — вспомнила Агнес. — Что может быть паролем?
— Думаю, ответ на вопрос на золотой скрижали.
— Там были древние знаки, а не цифры… — возразила девушка и добавила: — Если файлы важны, можно спросить того, кто написал.
— Сейчас это невозможно…
Агнес опустила глаза, чтобы не видеть суровый взгляд Царя. На столе лежал раскрытый массивный том с золотым обрезом — царская книга. Царь встал со своего места, подошел к девушке и обнял ее. Так они стояли, пока на стене слева неожиданно не вспыхнул белым мерцанием огромный монитор с логотипом царской игры.
Царь серьезно посмотрел Агнес в лицо и сказал:
— Иди домой. Я займусь этой проблемой.
— Спасибо, папа, — всхлипнула девушка. — Спасибо, ваше величество.
— Ты определилась, с кем хочешь пройти новый уровень игры?
— Да! — но тут ей вспомнилось письмо, так ее расстроившее. Родители считали, что Стефан плохо на нее влияет. — Вернее, еще нет!
— Пропустите, — приказал Царь стражникам.
Глава 4
В маленькой комнате Эльзы жил хаотичный порядок. Если вещь лежала на своем месте, она незаметно покрывалась пылью, а бездомные вещи кочевали со стола на подоконник, с подоконника — на трюмо, с трюмо — на шкаф, пока не обретали тихий покой забвения. Эльза, лежа на диване, читала любовный роман и улыбалась, воображая себя главной героиней.
Услышав легкий стук по стеклу, девушка подбежала к окну и увидела заплаканную Агнес. В простом платье с пуговицами спереди та забежала сделать прическу перед спектаклем.
— О чем грустишь? Что-то случилось? — спросила Эльза, но подруга только покачала головой.
— Ты собралась в этом на премьеру? — удивилась Эльза и показала на скромный наряд.
— Нет, конечно, — возразила Агнес. — У меня еще одно платье с собой. Можно его погладить?
Вскоре комнату наполнил запах раскаленного утюга и вонючего состава для завивки. У зеркала на пуфике сидела Агнес, наполовину завитая, а Эльза накручивала ее длинные темные волосы на плойку.
— Меня полгода не было в городе. Только и делала, что зубрила латынь. А ты ничего интересного не рассказываешь, — жаловалась Эльза. — Из тебя нужно все клещами вытаскивать.
— Я собираюсь на новую игру, — сказала Агнес.
— С кем? Когда? Завидую!
— Еще не решила… — пожала плечами Агнес, тревожно вспомнив про письмо и неприятности на работе.
— Ты с ума сошла? Что тут думать? Стефан приехал? — возмутилась Эльза.
— Да. Он тоже участвует в спектакле.
— Ну и что дальше? Что?
— Он отлично играет! — ответила Агнес.
— Еще бы! Он выиграл талант «Лицедейство»! Ты ведь не узнала его в роли господина Эли… А я тебе сразу говорила… Не вертись, а то я обожгу шею, — предупредила Эльза.
— Я на улицу.
Агнес вспорхнула с пуфика и побежала в сад к цветущему душистому кусту. Вернувшись с горстью маленьких белых соцветий на длинных стеблях, положила их у зеркала.
— А какую рифму лучше подобрать к строке «Белые цветы»? «Ты»? — поинтересовалась Агнес, снова присаживаясь к зеркалу. — Ну-ка, расскажи, твой страж все сторожит?
— Мы договорились встретиться после спектакля на набережной. Они будут петь с ребятами. Роль стража отнимает очень много времени, — рассказывала Эльза, — ведь он все время на работе. Как было здорово в игре! Он всегда был рядом! Но больше мне туда никогда не попасть. Я проиграла. Смотри, я недавно на ярмарке купила желтый платок из грубой ткани. Помнишь, как мы носили?
Эльза накинула ткань на голову, превратившись в настоящую пленницу пустыни.
— Да, еще покрывало и водонос, — засмеялась Агнес.
Эльза скинула платок и бросила его у зеркала. Потом занялась прической подруги: собрала волосы на затылке в пучок, украсила цветами и снова взялась за плойку, чтобы поправить локоны спереди:
— Ой! Как больно!
Девушка замахала рукой, положила плойку и принялась дуть на палец. Затем убежала и вернулась с круглым кусочком замороженного огурца, который приложила к ожогу:
— Ну вот, теперь я не смогу ничего делать. Буду пока читать.
— Начало в пять, — сообщила Агнес, поднимаясь и рассматривая себя в зеркале. — Думаю, даже очень… симпатично.
— Что значит «симпатично»! Отличная прическа! Пойдем, я тебя провожу!
Они вышли на улицу и остановились.
— Спасибо, Эльза! — сказала Агнес. — Встретимся на премьере.
— Не за что! Ты теперь как цветущая клумба! — залюбовалась подруга. — Ой! Кажется, я плойку не выключила! Сейчас дом сожжем!
***
В зрительном зале, в основном, сидели друзья и родственники, поэтому во время спектакля атмосфера была теплой. Зрители дружно поддерживали артистов и переживали за героев. Двухчасовая постановка пролетела на одном дыхании и для выступающих на сцене, и для сидящих в зале.
Прозвучала последняя реплика, актеры пошли на поклон. Агнес чувствовала усталость. День выдался очень напряженным: одна из танцовщиц заболела, ее пришлось заменять. Сначала Агнес одевалась на свою роль, а затем за пару минут переодевалась на другую. В гримерке ее ждали подруги, готовые помочь сменить наряд к очередному выходу на сцену.
Спектакль, как заведенный механизм, шел точно и слаженно. И вот финал. Занавес медленно закрылся, но актеры не расходились, чтобы сделать общую фотографию. Дени бодро скомандовал, кому куда стать. От аплодисментов, суматохи, громких голосов у Агнес разболелась голова. Она еще была в гриме и костюме, а бывший коллега уже потащил ее в зал со словами:
— Он тебя ждет и хочет познакомиться!
— Кто? — ничего не понимая, спросила Агнес.
— Мой друг. Он тебе понравится. Я привел его на спектакль, — они уже поднимались по залу вдоль рядов кресел.
— Давай чуть позже. Я хотя бы переоденусь, грим смою, — еще пыталась сопротивляться девушка.
— Так даже лучше, — взглянув на нее, сказал фотограф.
В зале еще оставалось несколько человек. В самом верху, возле звукооператоров, сидел одинокий зритель. Дени закричал:
— Вот она! Это девушка с фотографии! Я обещал ее привести. Агнес, знакомься, это Арне!
Дени позвали к сцене сделать несколько снимков, девушка и молодой человек остались вдвоем. Парень, симпатичный высокий шатен с вьющимися волосами, поднялся с кресла и улыбнулся. «Какой красивый!» — промелькнуло в голове у девушки. Незнакомец театрально раскланялся:
— Очень приятно! Я — Арне!
Агнес никогда не любила эффектные жесты: ей казалось, за ними может скрываться неуверенность. Пока она раздумывала, что сказать в ответ, ее окликнули со сцены:
— Агнес, срочно сдай костюм!
— Прошу прощения, — выдохнула та после неловкой паузы и побежала вниз.
После спектакля молодежь собралась продолжить вечер в ближайшем кафе. Все толпились на широком крыльце колледжа, освещаемого большими круглыми фонарями, похожими на белые луны. Стефан очень торопился, засобирался сразу после представления, даже не сняв тон с лица:
— Агнес, у меня срочное дело, — бросил он на ходу, сбегая по лестнице.
Дени и Арне стояли на дорожке у темных окон здания и ждали Агнес, чтобы проводить. Она подошла и заговорила с ними, а в ее сторону полетели реплики с крыльца от знакомых:
— Симпатичные у тебя поклонники!
— Ты не теряешь времени даром!
— Твой романтик уже в отставке?
Девушка чувствовала тягостное опустошение, а тут еще эти подколки, и она предложила пойти побыстрее.
Дени, как всегда, привычно шутил по поводу театра, вспоминая разные анекдоты. На шее у него болтался фотоаппарат, и Дени, не прекращая разговора, щелкал черную ветку на фоне розового неба или мошкару в свете фонаря.
— Агнес, встань сюда! — фотограф потащил ее к уличному фонарю-луне.
— Зачем? — девушка пыталась освободиться.
— Нужно взглянуть, как будет падать сверху свет на волосы.
— Подожди, я причешусь… — рука, в поисках расчески, наткнулась в сумочке на письмо.
Агнес сунула листок поглубже, чтобы ее не захватила тревога, но, как камень касается воды и по воде бегут круги, так в горле стал медленно и удушливо подниматься неприятный комок.
— Нахмурься еще раз! Задержись! Ну, минуту! Арни, какой шикарный снимок! — восхищался Дени, без остановки щелкая камерой.
Вся эта возня утомляла, но Агнес, собираясь войти в подъезд дома, попрощалась как можно спокойнее:
— Спасибо, Дени. Будем ждать фото со спектакля.
— Я рад, — заулыбался парень.
— Агнес, посидим завтра вечером в дальнем кафе на берегу? — предложил новый знакомый.
Девушка завороженно подумала: «Какой красивый, если бы он пошел со мной в игру…»
— Хорошо, — ответила она, равнодушным тоном, как будто речь шла о работе.
***
После спектакля Эльза торопливо шагала по брусчатке безлюдной набережной. Легкий ветер смело касался ее короткого черного в горошек шифонового сарафана. Жесткие волосы, которые она пыталась завить, как у Агнес, не лежали волнами, а рассыпались по открытым плечам. На горизонте солнце висело на ладонь выше воды, однако по-прежнему стояла жара. Негромкая мелодия плыла над водой, и Эльза подумала: «Это они!»
Ей хотелось лететь вперед, но туфли на каблуках не позволяли идти быстрее. Девушка радостно ощущала объятия горячего ветра, и сердце сладостно томилось в ожидании встречи. Эльзе не терпелось увидеть Михаила и хотелось рассказать о спектакле и главных героях, а также о том, как она расплакалась в зале от жалости, что в пьесе все оказалось так глупо.
Музыка слышалась громче, и вдалеке можно было различить нескольких уличных музыкантов. Эльза не могла понять, отчего ей так необычно на душе: это искусство так повлияло или что-то другое… Ей не хотелось выяснять, что произошло, она просто радовалась.
Три молодых музыканта играли и пели на пустынной набережной, вероятно, для моря. Невысокий полноватый Михаил играл на гитаре. Его брат пел, а рядом сидел худощавый черненький паренек и барабанил по ящику.
Эльза подошла поближе и скромно села на лавочке, чтобы не мешать. Незнакомая ритмичная мелодия раздражала: «Я пришла, а он занят. Даже не поздоровался, только кивнул. Я бы обняла его, так я переполнена…» Они доиграли последний аккорд, и одинокие аплодисменты прозвучали в ответ. Солист спросил у гитариста:
— Еще одну?
Михаил серьезно кивнул, перебирая пальцами струны. Снова зазвучала жизнерадостная мелодия, барабанщик четко отбивал ритм. Эльза узнала песню, которая ей очень нравилась. На празднике, после прошлой игры, ее несколько раз повторяли, они тогда танцевали с Михаилом. Эльза встала с лавочки и принялась танцевать, изображая, что обнимает невидимого партнера.
— Ты еще немного подождешь? — добродушно улыбнулся Михаил, когда музыка умолкла.
— Конечно! — ответила Эльза.
Казалось, в танце девушка расплескала всю внутреннюю радость и теперь сидела потерянная. Последняя песня была минорной, грустные слова о том, что все кончается: и лето, и тепло, и счастье — напомнили о трагическом конце в спектакле. Когда песня кончилась, Михаил подсел к Эльзе.
— Они погибли! Представь, они оба умерли! — сказала она.
— Кто? — удивился тот, убирая гитару в бежевый старенький чехол.
— Герои в спектакле!
— А-а! — протянул Михаил и застегнул чехол. — Пока, ребята!
Солист и барабанщик отправились по домам, унося с собой в свежую вечернюю тишину обрывки звуков, развеянных ветром. Эльза подошла к перилам набережной.
Сидя на скамейке, Михаил смотрел на заходящее солнце, уже наполовину растворившееся в воде, и на тонкую хрупкую фигуру у ажурного ограждения. От сияющего полукруга по воде к Эльзе бежала золотая дорожка из смеющихся переливов. Казалось, что девушка сейчас вспорхнет и побежит к солнцу.
— Агнес собирается в игру, — грустно сказала Эльза.
— Она еще не зарегистрировалась, — заметил Михаил.
— Как бы я хотела вернуться туда! Тогда я не понимала, что ты всегда рядом, — вздохнула Эльза. — Агнес еще раздумывает, кто будет ее напарником! Какая глупость! Я бы не сомневалась.
Эльза схватила парня за руку и потащила за собой. Он, взяв гитару, пошел, увлекаемый горячностью подруги.
— Ты мог бы провести меня в игру? — спросила девушка.
— Теоретически — да.
— А практически?
Они дошли до лестниц, которые спускались к воде и служили причалом. Михаил прислонил гитару к перилам и присел на ступени, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.
— Мы можем пройти через портал. Игра начнется, когда коснешься стелы и бросишь монеты. Если не касаться стелы — для стражей игры ты не представляешь интерес. Ты обычный человек, но никто не гарантирует твою безопасность в том мире.
— Ну, ты будешь меня охранять! Все будет, как тогда!
— Я буду невидим для тебя! — сказал Михаил. — Я страж!
— Здорово!
Эльза пролезла в широкую щель между балюстрадой набережной и перилами лестницы и оказалась снаружи ограждения над водой, на узком бетонном выступе.
— Не хочу напоминать, но… — Михаил оглянулся и, увидев ее на краю ограждения, вскочил с места.
Девушка стояла лицом к морю и держалась руками за парапет. Михаил замер в напряжении, не понимая, как ее оттуда вытащить. Если она решит возвращаться, то может сорваться в любой момент.
— Только не шевелись.
Он помог ей забраться на парапет, она перелезла, весело спрыгнув на брусчатку.
— Я знаю, я не буду больше прыгать с крыши, — сказала она.
— Не уверен, — выдохнул Михаил, привлекая к себе попрыгунью и делая серьезное лицо, на котором появились красные пятна, — что в следующий раз успею подхватить тебя в очередном…