- -
- 100%
- +
— Не смотри на меня так! — она попыталась освободиться от его рук. — Как будто я маленький ребенок и меня нужно наказать.
— Хорошо, что тебя больше не пускают в игру, — заметил парень. — Избавили стражей от головной боли.
— Но ты ведь смог, ты ведь поймал меня, — возразила девушка. — Ты всегда был со мной. Я слышала, я отлично помню шелест твоих крыльев, когда мне было страшно.
— Мы пойдем в игру, если ты пообещаешь, — он выпустил ее из объятий, и она упорхнула, как птичка из клетки, — что будешь…
— Мы правда побываем в игре? Снова! Вместе! — Эльза подскочила и поцеловала его. — Я так мечтаю об этом!
— Что-то мне подсказывает, что я сильно…
— Гитару не забудь! — засмеялась Эльза. — Спаситель!
***
В тихом городе, тихим вечером
Звезды ждали заката час.
Мы бродили по темным улицам,
Фонари зажигались для нас.
В невесомом весеннем воздухе
Радость билась сверканьем ручья.
Мы шагали с тобой рука об руку,
В сердце песня — твоя и моя.
Только сумерки небо тронули,
Губ касание — и сердца взлет…
Вспомню я дождливою осенью
Небывалый вечер тот.
***
В фойе Стефан ожидал приглашения к Царю. Достав из сумки блокнот, парень погрузился в решение задачи, не замечая ничего вокруг. Он исписал вычислениями две страницы, думая, что его идея верна. При подстановке в формулу маленьких чисел все работало. Но когда числа увеличились, формула перестала выдавать правильный результат. Значит, он в чем-то ошибся… Стефан не сразу заметил администратора игры и оторвался от вычислений только тогда, когда тот повторил:
— Вас ожидает Царь.
— Спасибо.
Положив блокнот в сумку, парень зашагал мимо освещенных зеркал и только теперь заметил не смытый после спектакля грим на щеках. В дверях кабинета стоял Царь.
— Стефан, сын мой, рад тебя видеть! Поздравляю с премьерой! Как твоя задача?
— Приветствую, государь. Пока не могу решить.
— Попробуй доказательство от обратного.
— Интересная идея, — парень потянулся к сумке и хотел достать записи, но остановился.
— Хочу поговорить с тобой, — Царь обнял его за плечи.
Они вместе вошли в кабинет. На стене призывно мерцал логотип царской игры.
— В игре есть монета, — сообщил Царь, — которую очень трудно умножить. Стефан, предлагаю тебе взять ее, ведь ты знаешь главное правило победы в игре.
— Да… Что невозможно игроку, возможно создателю игры, — ответил парень. — Отец мой, кто-то смог ее умножить?
— Пока никто.
— Если я не решу, вернее, проиграю?
— Ты не потеряешь статуса победителя, который имеешь. Однако сократится время твоей жизни.
— Вот как! Что это за монета?
— «Мудрость».
— Я полагал, название будет связано с войной, с борьбой и сражением…
— Победить в войне легко: ты видишь врага, чувствуешь его удары и четко осознаешь цель.
Царь направился к столу и взял прозрачную коробочку с крупной золотой монетой. Затем он вручил коробочку парню.
— «София», — прочел тот.
— Если война не является сложной задачей, — размышлял Стефан вслух, — значит, выбрав эту монету, я не буду знать, кто враг. И мои чувства будут обманывать меня, отчего я потеряю цель.
— Чтобы пройти это испытание, нужна мудрость!
— Я могу отказаться?
— Да, конечно, — заверил Царь. — Агнес тебе ничего не рассказывала?
— Мы не успели поговорить.
— Она нашла засекреченные файлы, которые требуют пароля. Пароль нужно расшифровать. Я хочу доверить тебе это дело. Разгадаешь шифр — умножишь монету «Мудрость».
Стефан вспомнил, как пошел навстречу льву в пустыне, и невидимые шрамы на теле заныли: «Проиграл я тогда или выиграл? Я не мог справиться со львом! Почему я победил?» В Академии он полюбил песню из Царской книги:
«Вечный Отец, как пастух, заботится обо мне, и я счастлив. Он поселил душу мою у дерева со свежей листвой, у тихого водоема, там, где много пищи. Он вел меня по дорогам праведности ради имени Своего. Я не боюсь зла, даже если призрачный воин будет воевать против меня. Ведь Ты вместе со мной, Твой жезл и Твой посох — они вселяют в меня уверенность. Ты приготовил для меня обед — пусть завидуют враги, — благословил меня, предлагаешь лучшее вино. Во все дни моей жизни со мной Твоя милость, и место в доме Твоем на долгие годы.»
— Отец мой, я не надеюсь на себя. Но я уверен, что я пройду испытание, если ты будешь со мной, — Стефан замолчал и тихо добавил: — Я согласен.
Глава 5
Придя во дворец, Агнес уселась в фойе. Она не знала, что делать: ее кабинет опечатали из-за недавнего случая, а Царя не было во дворце, спросить было не у кого. Вскоре пришел Стефан и, увидев ее, удивился:
— Агнес, ты здесь? Царь поручил мне выяснить, что написано на золотой табличке.
— Ты знаешь про шифр?
— Да, я переписал цифры в блокнот.
— Конечно, цифры! — заворчала Агнес. — Ты всегда считался в них специалистом! Как же я забыла: господин Эли только и делал…
— Цифры парами очень похожи на книжный шифр, — заметил Стефан. — Это номер строки и номер буквы какого-то текста. Причем текст должен быть очень известный и здесь, и в игре…
— Никогда бы до этого не додумалась…
— Но сверху иначе написано: «Сто один, двадцать шесть…» — раздумывал Стефан. — Что это может значить?
Рассуждая, Стефан прохаживался по вестибюлю с блокнотом в руках. Агнес с неожиданно вспыхнувшей неприязнью наблюдала за его энтузиазмом, дотошностью и манерой командовать.
— Думаю, — сказал она, — это текст из книги Царя! Помню, я читала в башне древний свиток.
— Если ключ — текст, то это строка из древней книги. Значит, такой же текст есть в нашей книге Царя. Давай мыслить, как создатель шифра! У него было два текста: современный и древний. В современном есть числа, в древнем — нет. Я понял! Идем! Нам нужна книга Царя!
— У меня дома есть, — сообразила Агнес.
— В зале для приемов!
Стефан направился в сторону зала. Незапертые двери неслышно открылись, ряды кресел в чехлах заливал солнечный свет.
— Подожди! — крикнула Агнес напарнику, боясь пропустить что-то важное.
— В книге Царя есть части, в которых больше ста глав? — спросил тот, остановившись.
— «Песни воина». Там сто пятьдесят глав, — предположила Агнес. — И что это нам дает?
— Нужно открыть песню сто один!
Они поднялись на возвышение, в глубине стоял трон, охраняемый погасшими золотыми светильниками. Слева — чаша с золотом игры, а справа — массивная раскрытая книга. Агнес посмотрела на белоснежные страницы с черными буквами, и бумага вдруг стала темной, как пергамент, по которому побежал древний текст, будто прямо сейчас его выводила невидимая рука.
— Стой! — обратилась она к Стефану. — Мне показалось…
Агнес закрыла глаза и, как в башне, положила руку на книгу. Девушка увидела огромный храм, в центре которого курился дым, возносясь к небу.
— Не может быть! Книга, как в башне! Я ее слышу и вижу!
Стефан перелистнул страницы, затем еще несколько, и остановился:
— «Песня Воина» номер сто один! А дальше — двадцать шесть…
— «В начале Ты, Господи, землю основал, — читала Агнес, — и делом рук Твоих являются небеса; они погибнут, Ты же пребываешь вечно, и все как одежда обветшает и как покрывало заменишь их, и будут изменены. Ты же — всегда тот же, и годы твои не исчезнут». Я ничего не понимаю. Может, запишем?
Стефан расчертил страницу блокнота на десять граф и стал записывать друг за другом буквы текста в получившиеся клетки. Затем, открыв переписанный шифр, попытался составить текст, но получился набор букв.
— Что-то не так… Текст не получается. У создателя шифра был древний текст… Я понял! Текст должен быть не современный, а древний… Мы должны найти текст из игры.
— Подожди… Знаки для ввода пароля были не как в древнем тексте, — вспоминала Агнес. — Они были похожи на современные. Только заостренные.
— На золоте было нацарапано чем-то острым слово «Latina».
— Латынь? При чем тут латынь…
— Нужно подумать… Древний текст могли перевести на любой язык.
— Как-то все запутанно!
— В этом должен быть смысл… Кто знает латынь?
— Рина!
***
Ранним утром по пустынной набережной бежала девушка в белой футболке и шортах. Иногда она переходила на шаг, но не останавливалась. Над головой простиралось полосатое желто-розовое небо, а впереди виднелся маяк на скале и смеющееся море, похожее на расплавленное живое золото. Фонари еще не погасли и глядели слепыми белыми круглыми глазами без зрачков. Ночная прохлада не рассеялась и колюче обнимала голые колени и плечи. Девушка остановилась у дома с заросшим палисадником и видом на берег. Она раскраснелась от бега, кое-где на одежде виднелись следы пота, дыхание сбилось. Привычным движением, положив три пальца на запястье, стала считать пульс.
Эльза зашла в дом и вспомнила вчерашний разговор с Агнес. Она и Стефан пойдут в игру, чтобы найти древнюю книгу и прочитать послание на золотой пластине. Как интересно! Сделать перевод на латынь, о котором они просили, — ерундовое дело. Эльза пошла в душ и, выйдя оттуда с полотенцем на голове и в тонком, прилипшем к телу халате, все представляла, какие захватывающие приключения ждут друзей, а она будет сидеть здесь… в комнате со старым продавленным диваном и потрепанной книгой.
Заварив на кухне свежий чай в любимой кружке с надписью: «Чем тяжелее подъем, тем красивее вид с вершины», Эльза сделала глоток, и желтый пейзаж пустыни с бесконечным голубым небом поплыл перед глазами. Сколько событий пережила Агнес в прошлой игре: призрачный воин, лев, плен у бедуинов… А у нее, Эльзы, одна скука… «Вот бы снова побывать в игре, — подумала девушка. — Если бы сделать что-то такое, чтобы снова стать игроком… Идея! Книга! Что если я найду свиток, нужный Агнес? Мне точно разрешили бы снова пойти в игру.»
Воображение Эльзы рисовало, как она, рискуя жизнью, идет над пропастью по висячему мосту. Доска под ногой проваливается, и она летит вниз с головокружительной высоты, но стражи подхватывают ее… Вот это жизнь! Эльза так замечталась, что чай остыл. Развязав полотенце, девушка стала сушить волосы. «Надо что-то придумать! — вертелось в голове. — Иначе можно умереть от скуки!»
Глава 6
Агнес сидела одна в кафе на берегу, спрятав босые ноги под стулом. Босоножки лежали рядом: пока она сюда добиралась, на ногах в нескольких местах появились болезненные волдыри. Без обуви сидеть вполне терпимо.
Солнце медленно гасло в неровных горах темно-серых облаков на самом краю моря. Тонкая розовая полоска еще разделяла небо и воду. Тихий прибой пытался достичь края освещенной деревянной платформы, на которой располагались простые столики и плетеные кресла. В кафе под навесом было немноголюдно и светло, вокруг темнели кадки с пальмами и чернели невысокие кусты.
Девушка рассматривала свой портрет с букетом маленьких розочек. После премьеры Дени вручил ей этот снимок со словами:
— Мой друг влюбился в девушку на фото.
Дени, по просьбе Агнес, снимал на премьере спектакля в среду. Хотя они уже не работали вместе, но девушка знала: только Дени способен сделать динамичные фото, передающие живые эмоции актеров. И правда, бывший коллега не подвел: потрудился, нашел много отличных ракурсов, ухватил самое главное в сценах, обещал печатать всю ночь, чтобы быстрее сделать фото.
***
Арне вышел из дверей с вывеской «Стражи порядка». В руке он держал бумагу с напечатанным текстом. Растерянно взглянув на лист, он сделал страдальческую гримасу и провел пальцами по волосам ото лба к затылку.
— Что за ерунда! Тот дурень на машине сам виноват! А я только немного превысил скорость! — возмущался Арне. — Почему я должен оплачивать его ремонт? Еще и штраф впаяли! Оплатить в течение трех месяцев! Мне столько и за год не заработать… Осталось только мотоцикл продать!
Сложив бумагу вчетверо, Арне сунул ее в карман и подошел к блестящему никелем мотоциклу. Парень надел шлем и рванул с места так, что мотор взревел и сизый дым повалил из выхлопной трубы. Промчавшись через площадь, он свернул на дорогу к маяку. Крепко держа руль, мотоциклист взглянул на себя в зеркало на тонком штыре. Встречный ветер хлестал по лицу и открытым рукам, черная кофта на молнии надулась пузырем. Парень остановился на обочине, поставил мотоцикл на подножку и сел рядом на песок, чтобы поглядеть на море. Вечерняя смеющаяся водная гладь не приносила покоя.
— Я не хочу продавать мотоцикл! Нет! Надо что-то придумать! — сказал Арне и, оседлав своего коня, помчался дальше. — Она, наверное, уже ждет меня.
***
Агнес все еще сидела в кафе. Арне подошел к столику и сел напротив. Электрический свет падал на каштановые волосы парня, светлая рубашка оттеняла смуглое лицо. На шее — черный шнурок с маленькой бронзовой монетой, украшенной замысловатыми узорами, с маленьким квадратным отверстием посередине. Закатанные рукава обнажали крепкие загорелые руки. Арне принес с собой терпко-горький запах, который вскоре развеял легкий ветер прибоя. Парень немного смущался, но, начав говорить, сразу преобразился, и его лицо приобрело уверенное выражение.
Арне рассказал, что служил на флоте, побывал во многих странах, купался в открытом океане, ныряя с борта корабля. Там вода настолько чистая и прозрачная, что кажется, ты погружаешься в бездонную пучину. Он описывал все ярко, захватывающе, так, что Агнес совершенно не замечала, сколько времени прошло. Когда парень сказал, что ненадолго отлучится, на востоке уже начинало светлеть. Под навесом ворковала еще одна припозднившаяся парочка. Где-то негромко играла гитара. Арне вернулся и сел у стола. Теперь он рассказывал о далеком острове в океане, на котором он побывал, о тамошних местных жителях, поездках на рикшах и заклинателях змей. Заморская гадалка напророчила ему славу и неземную любовь.
— Я знаю, как называются линии на ладони, — произнес Арне и взял Агнес за кисть. — Вот здесь — линия жизни, — и он провел пальцем от запястья к холмику между большим пальцем и указательным. — А это линия ума, она располагается посередине ладони, а выше — линия сердца.
Арне не выпустил ее руки и продолжил гипнотический рассказ о плаванье в бескрайнем океане на ничтожно маленьком корабле, который носился в шторм над водной бездной.
Агнес захватили очарование его голоса, манера говорить и взгляд, который не отрывался от нее. Он ловил ее эмоции и начинал говорить с еще большей страстью, упиваясь тем, как распахиваются от удивления ее глаза. Девушка как будто наяву увидела бесконечные чайные поля, купающихся в реке слонов, белый песок на пляжах и тонкие пальмы.
Во время разговора парень придвинулся к Агнес настолько близко, что она чувствовала его горьковатое дыхание у своего лица. Он держал ее руку выше локтя, а другая лежала на кресле за ее спиной. Арне неподражаемо описывал высокогорные ярко-зеленые плантации чая: там красивые темнокожие девушки собирают листья вручную и готовят настоящий напиток. Под натиском образов и эмоций у Агнес пересохло во рту:
— Так хочется пить.
Арне нехотя отодвинулся от нее и пошел в бар. Прелесть близости исчезла, и девушка заметила, что почти рассвело. Стрелки наручных часов показывали три часа. Небо было светлым и прозрачным, а море сияло ртутным блеском: «Неужели мы засиделись до утра?» — подумала Агнес. Парень вернулся и принес два высоких стакана.
— Я люблю коктейль из персикового сока. Попробуй! — он протянул бокал.
Вкусный густой напиток совсем не утолил жажду и оставил неприятное послевкусие. Агнес прошлась, пытаясь привести мысли в порядок. Она хотела увидеть рассвет и села с противоположной стороны столика. Ее спутник взял кресло и сел рядом. Солнце уже поднялось над горизонтом. Вкус персиков еще чувствовался во рту, и Агнес представилось, что это вкус солнца. Арне неотрывно смотрел на нее темными глазами и бесконечно говорил о диковинных храмах с золотыми изваяниями, о толстых монахах в оранжевых одеждах, о ребенке с точкой на лбу, молящемся у статуи.
Девушка нестерпимо захотела спать, она на секунду закрыла глаза и почувствовала, как ее обняли и ее голова оказалась на плече парня. Последняя мысль, которая мелькнула в сознании, была: «Арне мог бы стать моим напарником в игре».
***
Ранним утром на низкой скамейке у дверей дома сидела Эльза. Она оделась по-походному: джинсы и кофта с капюшоном. Рядом с ней стоял рюкзак и сверху сумка. Родители уже переселились жить на дачу, поэтому в последний момент девушка решила на всякий случай оставить им записку, что уехала на выходные. Эльза порылась в сумке. Внутри лежал желтый платок, который очень мешал, она его достала и повязала на шее. Вывалив все содержимое сумки на скамейку, она, наконец, нашла ручку. На обрывке листка написала родителям, чтобы о ней не беспокоились, и, решив прикрепить листок к холодильнику, помчалась в дом.
Михаил в форме стража, которая его стройнила, подошел к открытому дому и тревожно посмотрел на рассыпанные вещи. Он снял с плеча рюкзак и крикнул:
— Эльза, ты где?
Никто не отозвался. Михаил забежал в дом, еще раз позвал подругу, но ему снова никто не ответил. Он обошел все комнаты, выбежал на улицу — никого:
— Эльза! Что за шутки!
Михаил проверил кошелек с деньгами — все на месте. Он вернулся в дом, обшарил все комнаты, заглядывал в шкафы и за шторы, пока не остановился растерянно у дверей. Рядом с ним у вешалки зашевелились вещи и, безудержно хохоча, из угла вышла Эльза:
— Здорово я тебя напугала? О, ты так звал меня, что мне хотелось показаться, но…
— Я уж подумал, что что-то случилось, — крикнул Михаил.
Он резко толкнул дверь и вышел на улицу.
— Сумку не бери: тебе ничего не понадобится!
— Подожди минутку! — оставив сумку в доме, Эльза заперла дверь и спрятала ключ на подоконнике за ящиком с цветами. — Я готова! Ты весь в красных пятнах! Ну, не сердись!
Они долго шли по берегу, оставив далеко позади городской маяк. Слева плескалось изумрудное море, справа виднелся пляж с белым песком, пересыпанным галькой, а впереди — две скалы, похожие на два горба верблюда. Первая — разрезана острым ножом пополам и гладкой стеной обращена к морю, а вторую резали поперек, надрез получился неровный. Вверху «горбы» обросли раскидистыми кустами, которые бойко зеленели над угрюмыми лбами утесов.
— Что это за место? — спросила Эльза, проводя рукой по влажному камню, цвет которого напоминал арахисовую халву.
— Тебе надо переодеться, — сказал Михаил. — Здесь портал.
Он подал ей сумку, и Эльза достала длинную женскую одежду, рубашку, покрывало и обувь. В утреннем воздухе еще чувствовалась ночная прохлада. Девушка сняла кофту и почувствовала на себе взгляд.
— Ну, отвернись! — приказала она, быстро снимая джинсы.
— В игре меня обычно зовут Мик, — произнес Михаил, добродушно улыбаясь и разглядывая далекие облака на горизонте.
— Привет, Мик! Я — Рина! — шутила девушка, натягивая на бледные плечи длинную рубашку.
— Тебе нравится наряд? Я хотел…
— Все великолепно: просто царица пустыни!
— Можно посмотреть?
— Погоди! Я оставлю желтый платок. Он выглядит как самотканый.
— Ты же знаешь, что нельзя…
— Поворачивайся! — Эльза кружилась в одежде бедуинки. — Я кожей чувствую пустыню.
Они собрали вещи, Михаил пошел вдоль отвесной скалы и остановился:
— Закрой глаза и держись за руку.
— Как загадочно!
Никакого звука она не услышала, они сделали несколько шагов. Воздух из холодного и свежего стал жарким и душным.
— Приехали! — шепнул Михаил.
— Правда? — открыла глаза Эльза и увидела голубое небо над заросшими зеленью невысокими горами, зеленые акации и белые, разбросанные как попало камни.
В полусотне метров стояла мраморная стела, и они пошли к ней.
— Только не касайся стелы, тогда никто не узнает, что ты здесь находилась. Я зашел как страж и буду невидим.
— Ладно, как скажешь. Мне немного страшно, — она взяла его под руку.
— Ты ведь хотела побывать в этом мире, я все приготовил, — он смотрел на ее черные брови, которые резко выделялись под желтым платком. — Ты дойдешь до стоянки, там спрятан у скалы шатер, переночуешь, и мы вернемся.
Михаил показал ей на электронной карте маршрут. Она поняла, что дорога пойдет в горы. Конец пути обозначен красной точкой:
— А что там? — спросила она, пытаясь понять, где она находится и куда ей идти.
— Увидишь! — ответил страж. — Настоящий сказочный мир, который построили эльфы для Белоснежки!
— Гномы! — вставила Рина. — Как я пойму, куда идти? Ладно! Разберусь! Я разволновалась.
— Сейчас пойдешь по дороге на юг, — показал Мик в сторону ближайшей горы. — Ничего не бойся! Я всегда буду рядом с тобой! Когда доберешься до места, я появлюсь ненадолго, там все приготовлено для ночлега. Стражей никто не должен видеть!
Он повернулся к стеле, сбоку на его шее появились красные пятна. Мик задел рукой стелу и исчез.
— Приключения начались! — сказала Рина.
***
Агнес очнулась ото сна, потому что кто-то гладил ее волосы и говорил тихим голосом:
— Просыпайся, красавица.
Голова болела, тело ныло от неудобного положения, она села прямо в кресле и непонимающе посмотрела вокруг.
— Я охранял твой сон, ты задремала, — Арне довольно улыбался, показывая белые ровные зубы.
— Который час? — озабоченно спросила Агнес.
— Полвосьмого. Я принесу чай. Ты какой любишь? — спросил он.
— Черный с лимоном и сахаром.
Арне, вернувшись, держал разнос одной рукой и театрально, будто официант, подал чашку. Она выпила горячий чай, и в голове посветлело. Арне, наслаждаясь каждым глотком чая, наклонил голову, и пряди волос живописно упали на лоб. Он двумя пальцами смахнул их назад.
— Я хотел спросить, — сказал парень, — ты говорила об игре и напарнике?
— Правда? — удивилась она.
— Да, когда засыпала, — он опять посмотрел неотступно и внимательно, как будто пытался увидеть движения ее души.
— Ты слышал о Царской игре? — Агнес смутилась от его взгляда и подумала о том, как на самом деле она выглядит.
— Я слышал, это очень крутое приключение, — произнес он, и его глаза азартно загорелись.
— Не то слово. Я собираюсь на игру и ищу напарника, — заявила Агнес.
— Я удивлен! Разве мало парней, которые хотели бы пойти с тобой? — он говорил как можно небрежнее.
— Это очень трудная игра!
— Люблю экстремальные авантюры, — провоцировал девушку собеседник.
— Пойдешь со мной? Начало через несколько дней. В восемь часов откроется офис игры, — неожиданно сказала Агнес и замолчала, чтобы не сболтнуть лишнего.
— Конечно!
***
Вдоль белой известковой горы шла Рина. Слева от тропинки заботливые путники отбросили большие округлые камни, уже успевшие зарасти зеленой травой. Около самой скалы пристроились тонкие деревья с редкими листьями. Меловая стена легко осыпалась, образуя выемки, а иногда нависала над тропинкой, как серая шляпка гигантского гриба с белой ножкой.
В воздухе порхали бабочки. Одна из них — крупная с желтыми крыльями и коричневой бахромой по краю.
Девушка глядела, как желтокрылая резвунья опустилась на кривой ствол дерева с темной чешуйчатой корой, выросший в расщелине между серых мшистых камней, а потом взвилась в воздух.
— Мик! Как здесь чудесно! — воскликнула Рина, наполненная пьянящим чувством свободы.
Рядом с тропинкой в траве лежало поваленное дерево с черной, как будто обгорелой корой, кривыми сучьями и серебряными островками лишайников. Золотая бабочка с траурной каймой на крыльях сочувственно покружилась над мертвым стволом.