- -
- 100%
- +
Небольшая фигурка, мне по колено будет, сложена пропорционально, ручки-ножки, все как у обычного человека. Судя по густой растительности на лице, это особь мужского рода. Одет в рубаху, полосатые штаны и кожаные сапожки.
— Гном, что ли? — пробормотала я.
— Не гном я, домовой! — оскорбился мужичок.
— Домовой… вы же вроде людям не показываетесь? — блеснула я эрудицией.
— Так обычным и не показываемся, а ты ж ведунья.
— Ведунья? — не поняла я. — Ведьма, что ли?
Неужели, попав в другой мир, я стала обладать какими-то необычными способностями?
— Э нет! Ведьмы, они больше знахарки да магички со слабой магической искрой. А ты ведунья, очень сильная магиня.
— Магиня? Я что, колдовать могу?
— Да не колдунья ты, магиня! Магией обладаешь, магия у тебя особая, редкая очень. Такой в этом мире уже, почитай, больше ста лет не встречалось. Я, как тебя почувствовал, даже не сразу поверил.
— И что это за магия такая?
Я сама не заметила, как отложила подушку в сторону и свесила с кровати ноги.
— Магия особая, ведовская. Ведуньи могут видеть всю нечисть этого мира, говорить с ней и на службу к себе призывать.
Ух как интересно! Особенно с этого места, про службу.
— И много нечисти в этом мире? — поинтересовалась я.
— Так полным-полно. В каждом лесу, поле или реке. Полевики, лесовики, водяные, русалки, луговицы. А в селеньях домовые да городовые. Столько — всех не перечесть! Поэтому ведуньи самые сильные маги, ведь вся нечисть у них в услужении.
— И как же вы служить можете?
— Так всем же известно, что мы удачу приносим, в делах помогаем, от всяких напастей защищаем.
— Эх, удача мне бы сейчас очень пригодилась. Мне бы денег немного. Хоть клад иди копай! — пошутила я.
— Зачем копать? — удивился домовой. — В этом доме несколько кладов спрятано, и копать не нужно!
— А вот с этого места поподробнее!
У меня даже усталость прошла, я была готова прямо сейчас идти искать клад.
— Да хотя бы в этой самой комнате есть тайник.
— Где? — Я соскочила с кровати, стала озираться, осматривая стены.
— Да вот здесь!
Домовой деловито подошел к камину, нажал на одну из завитушек, украшавших каминную полку, и прямо у меня на глазах один из кирпичей отъехал в сторону.
В углублении стояла небольшая шкатулочка. Сдув с нее пыль, я с замиранием сердца откинула крышку. Внутри лежали несколько цветных шелковых лент, крохотный детский серебряный браслет, около десятка мелких монеток и большой круглый медальон.
На медальоне была изображена девушка, очень похожая на мое отражение в зеркале.
— Амелия… — догадалась я.
Мне стало понятно, что эта шкатулка когда-то принадлежала прежней хозяйке моего тела. Малышка спрятала в нее все свои самые ценные вещи, среди которых был медальон с портретом матери.
Забрав монетки, остальное я сложила назад в шкатулку и убрала обратно в тайник.
— Спасибо тебе, — поблагодарила домового. — А где остальные клады?
Я была готова идти за ними немедленно, но мужичок скептически посмотрел на меня.
— Я, конечно, отлично вижу в темноте, но не думаю, что тебе стоит заниматься этим прямо сейчас, лучше дождаться рассвета.
Он прав. Я еще плохо ориентируюсь в доме, а ночью вообще рискую потеряться.
— Ложись спать, ведунья. Утро вечера мудренее!
— А ты придешь утром?
— Как позовешь, так и приду, — хитро прищурился домовой.
Я, зевая, забралась на кровать, а домовой направился назад, в угол за шкаф.
— А как зовут-то тебя?
Домовой притормозил, обернулся:
— Антипкой кличут.
И прямо у меня на глазах медленно растаял в воздухе.
Я еще какое-то время таращилась на то место, где только что стоял чудной мужичок, а затем подумала, зевнув, что он прав: утро вечера мудреней. И, завернувшись в одеяло, мгновенно уснула.
Глава 10
Проснулась поздно, в окошко уже заглядывали солнечные лучи. Масляная лампа, которую я так и забыла потушить, выгорела полностью и потухла.
Эх, какой мне сон снился! Будто я настоящая магиня, и еще снился домовенок, такой смешной, ко мне в помощники набивался. Клады обещал!
Клад бы мне сейчас не помешал. Даже не представляю, как я буду выкручиваться. Судя по всему, уже совсем скоро поля засевать нужно будет. А я даже не представляю, где семена брать. Да и папеньке, опять же, лекарь требуется.
Сладко потянулась и замерла. Рядом с потухшей лампой лежало несколько мелких монеток. Я так и застыла с заведенными за голову руками.
Не поняла? Это что? Это все правда, что ли?
Потыкала пальцем ближнюю монетку и отдернула руку, словно она могла меня укусить.
Настоящая!
— Йу-ху! — Я вскочила и запрыгала на кровати.
Сейчас позову Антипку, и мы пойдем еще один клад искать.
Вот только вместо домового в комнате появилась Несса. Она с интересом посмотрела на стоящую посреди кровати хозяйку. Потом, опомнившись, присела в дежурном реверансе, словно ничего такого необычного не видела.
— Госпожа баронесса, завтрак подан.
— Спасибо, Несса. Я сейчас приду.
— Барышня, я помогу вам собраться.
Несса направилась в сторону так и лежащего на полу узла с тряпьем.
— Нужно все в шкаф повесить, — бормотала она едва слышно.
— Оставь, Несса, там половину перешить да подогнать нужно, вот только жаль, некогда. Мне бы швею какую.
— Так в Ближнем тетка Маруся шитьем занимается. Вдовая она, одна с ребятенком, вот за любую работу и берется. Правда, все мужикам штаны да рубахи штопает, — с сомнением произнесла девочка.
Значит, сегодня же нужно поехать в это Ближнее, я ведь сама собиралась посмотреть, чем люди живут. А клад до вечера подождет.
Пришлось надевать все то же светлое платье с лентой под грудью. Волосы Несса заплела мне в косу и подняла вверх, заколов шпильками. Мимоходом я глянула на себя в зеркало — смотрелось очень мило. Только вместо шелковых туфелек я снова сунула ноги в меховые чуни. Уж больно полы холодные! А ковры, как я подозреваю, давно проданы. Хотя что-то такое я видела на чердаке. Думаю, нужно будет туда еще наведаться и хорошенько все осмотреть. Там еще много полезных вещей найдется. Ну старенькие — и что? Нам сейчас не до жиру!
Монетки смахнула в ладонь и положила в карман платья. Отдам нянюшке на хозяйственные нужды.
По пути в столовую заглянула к папеньке. Здесь стабильно, без изменений. Не хуже, и то ладно! Нужно попросить Мину его сегодня бульоном покормить. На одном травяном отваре он у меня долго не протянет. Хотя с лица сошла синюшная бледность, и даже красный нос, выдававший пристрастие к горячительным напиткам, слегка посветлел.
Возле неподвижного тела папеньки дремал в кресле Иппатий, видимо сменивший нянюшку. Надо посоветовать ему положить под мягкое место подушку. Все же пожилому человеку тяжело долго сидеть в таком жестком кресле. Тканью-то его обтянули, почему перед этим не набить каким-либо мягким наполнителем?
Завтрак мне накрыли в малой столовой. Как оказалось, все уже позавтракали и разошлись по делам. Я одна сегодня так разоспалась.
— Мина, передай Касьяну, что мне сегодня понадобится съездить в Ближнее, — попросила я кухарку, когда она накладывала мне в тарелку кашу.
Завтрак состоял из каши-размазни, большого куска ноздреватого, еще теплого хлеба и неизменного травяного отвара. Как же кофе хочется! У меня настоящая ломка начиналась, стоило только подумать о привычном утреннем напитке.
— Сейчас кликну, пусть лошадь запрягает. А вы, барышня, теплее одевайтесь. Ветрено нонче.
Пока завтракала, в столовую пришла нянюшка.
— Доброе утро, — поприветствовала я ее. — Я в Ближнее собираюсь, поедешь со мной? И вот, я тут про свой детский тайник вспомнила. — Я высыпала на стол горсть монеток.
Нянюшка принялась их пересчитывать, пальцы при этом у нее слегка подрагивали.
— Здесь, наверное, очень мало. Я совсем в деньгах не разбираюсь, в монастыре нас этому не учили.
— Немного, конечно, но я и таких денег давно в руках не держала!
Глаза нянюшки подозрительно заблестели. Она принялась рассказывать мне, какая монетка что из себя представляет и что на нее можно купить. Мерой она взяла десяток яиц.
— Дай мне вот эту, самую мелкую монетку, — попросила я. — А остальные можешь использовать по своему усмотрению. Ты лучше меня знаешь, где они нужнее.
Отдав мне самую маленькую монетку, на которую у меня сегодня имелись свои планы, остальные она спрятала в карман передника.
Через полчаса в плаще, найденном на чердаке (у которого был вырван клочок ткани на боку), я забиралась в уже знакомую повозку. Лошадка мирно щипала травку, проросшую между каменной плиткой у самого крыльца.
Припекало солнышко, но шаловливый ветерок развевал полы плаща, пытаясь забраться под подол, под которым у меня, кроме нижней юбки, ничего больше не было. На ноги я надела башмачки с облезлыми носами, оказавшиеся очень мягкими и удобными.
Нянюшка забралась в повозку следом за мной. Вот не поворачивается у меня язык называть этот транспорт каретой!
До деревни ехали от силы минут пятнадцать. Действительно Ближнее. Десятка два домов, среди них я насчитала даже пяток каменных. Именно они даже на вид казались более обжитыми.
Касьян остановил лошадь аккурат напротив дома старосты. Низенький, приземистый бородатый мужичок колобком выкатился из избы, спеша узнать, кто по его душу пожаловал.
Первой из повозки выбралась нянюшка и сразу же попеняла мужику:
— Ты голову-то склони, чай, госпожа баронесса к тебе пожаловала!
Мужик послушно поклонился, исподлобья кося хитрым глазом и с интересом наблюдая, как я выбираюсь из повозки.
— Госпожа баронесса, чем могу служить?
Он сложил ручки на выпирающем животе. Эх, не нравится он мне. Вот так, с первого взгляда. Скользкий тип, и по виду не скажешь, что бедствует.
Неподалеку от дома паслась стайка кур, а с заднего двора раздавалось коровье мычание. Дом и двор ухоженные, в оконце мелькнуло румяное женское лицо.
— Батюшка наш занемог, меня на помощь приехать попросил. А посему жду от вас отчет за прошедший год. А сейчас укажите мне, где живет швея Маруся. Я намедни плащ порвала, зашить требуется.
Я продемонстрировала порванный плащ.
Староста от моих слов с лица спал, хитрые глазки забегали, видать, не ожидал такой прыти от баронской дочери.
— Я дочу с вами пошлю, она дом Маруськи укажет, — залебезил мужик, бегом кидаясь назад в дом.
Через минуту оттуда уточкой выплыла румяная девица в теле, разодетая лучше меня. Цветастый сарафан, разноцветные ленты в косах, меховая безрукавка чуть ли не лопается на груди, едва умещая девичье богатство.
Изобразив реверанс, девица с интересом рассматривала меня.
— Вам к Маруське, что ли, надоть? Да вон она в крайней избе живет, приблудная!
— Почему приблудная? — поинтересовалась я.
— Так она как года два назад приблудилась вместе с дитем, так здесь и осела. Батюшка пожалел, избу ей выделил, да только приблуда этого не ценит, кобенится! Ниче, поголодает малясь, сама на коленях приползет!
Я нахмурилась, слушая эти слова. Увидев это, старостина дочка прикусила язык, и дальше мы шли молча.
Из домов выходили местные жители, глядели нам вслед. Все те же худые лица, старая, поношенная одежка. Все это я уже видела в Дальнем.
Когда мы дошли до покосившейся избушки на краю села, я отослала девицу назад к отцу, попросив напомнить ему про отчет. Пусть не расслабляется.
Из избы навстречу нам вышла молодая женщина, почти девушка. Донельзя худющая, почти прозрачная, в чем только душа держится. Даже я сейчас на ее фоне не выгляжу настолько худой. Одета бедно, но опрятно.
Поздоровавшись, она спросила, по какой надобности мы к ней пожаловали.
Я продемонстрировала ей порванный плащ, поинтересовавшись, может ли она его зашить.
Женщина пощупала полу плаща пальцами.
— Хорошая ткань, красивая. Заходите в дом, на починку время требуется.
В доме была крохотная кухня и небольшая горница. Колченогий стол и пара табуретов, кровать, на которой сидел слегка испуганный мальчишечка лет пяти. Голубые глазенки пытливо выглядывали из-под белобрысой челки. Сам такой же худющий, как и мать.
Швея предложила мне табурет, от которого я отказалась, подойдя к крохотному мутному окошку. На стекло не похоже, неужели слюда? Я такое только в музее видела. Окно таверны не в счет, я его в темноте даже не рассмотрела.
Маруся достала большую деревянную шкатулку с нитками, иглами и ножницами, расположилась у открытой двери, ближе к свету, и принялась за работу. В домике повисла тишина. Никто не решался заговорить первым. Нянюшке не известна была моя задумка, парнишка, видимо, привык молча наблюдать за работой матери, а сама Маруся споро работала так, что только игла мелькала в худеньких руках.
— Вот, барышня, принимайте работу.
Она протянула мне плащ. Я провела пальцами по едва заметному шву.
— Вы настоящая мастерица. Спасибо, вот вам за работу.
Я протянула женщине мелкую монетку, которую припасла для этого случая. Она недоверчиво протянула руку, в которую я вложила крохотный медячок.
— Благодарствую! — Она принялась отбивать поклоны.
— Погодите, Маруся, — обратилась я к ней. — Вы хорошая швея, мне как раз такая в поместье требуется. Возьметесь за эту работу?
Маруся недоверчиво смотрела то на меня, то на нянюшку.
— Может, вам подумать нужно? — спросила я, не дождавшись ответа.
— Возьмусь! Только…
Она посмотрела на сынишку, и я без слов поняла, что она боится оставлять его одного.
— Работы в доме много. Ездить каждый день в деревню неудобно. Будет лучше, если вы с сыном поживете у нас в поместье. Можете сразу поехать с нами, в карете всем места хватит, а за вещами потом пришлем.
— Да какие вещи! Сын да эта шкатулка — все мое богатство!
Женщина упала на колени, целуя мою руку. От неожиданности я замерла, не зная, что делать.
— Вы собирайтесь, ждем вас у кареты, а мы пока по деревне пройдемся.
Я спрятала руки под плащ и следом за нянюшкой вышла из избы.
Нянюшка с интересом поглядывала на меня. Видимо, не ожидала от меня такого решения, а я, наоборот, радовалась, что швея так быстро согласилась. Она бы и без этой монетки поехала с нами. Мать с сыном явно голодали, и от этого я еще сильнее злилась на старосту.
Поэтому, когда мы вернулись к повозке, так и стоявшей у его дома, я отказалась от приглашения старосты отобедать с его семьей, напомнив, что я жду его через два дня в поместье с полным отчетом.
К этому времени Маруся с сыном догнала нас и теперь испуганно мялась под злобными взглядами старосты, теребя в руках узелок с пожитками.
Я с высоко поднятой головой первой забралась в повозку, за мной последовали и остальные, рассаживаясь по лавкам. Пацанчик испуганно жался к боку матери, а она сама, как мне казалось, вот-вот упадет в обморок от голода.
Вернулись мы в поместье даже быстрее, чем добирались в деревню.
Маруся рвалась сразу же взяться за работу.
— Никакой работы, пока не пообедаем. Пойдемте со мной на кухню, я познакомлю вас с Миной, лучшей кухаркой на свете. Она вас накормит и поможет устроиться на новом месте. А потом уже Несса, наша горничная, проводит вас в мою комнату.
Я сама сопроводила гостей в святая святых нашей кухарки — на кухню.
— Тетушка Мина, это Маруся, она швея, будет теперь помогать нам в поместье. А это ее сын.
Мальчишечка все так же жался к матери, держась худенькой ладошкой за ее юбку. В нем, видимо, боролись два чувства: страх перед неизвестным и простое детское любопытство. Глазенки так и сверкали из-под длинной челки.
— Выдели им, пожалуйста, комнату да накорми. А уж потом пусть Несса проводит ее в мои покои.
Сердобольная кухарка, только глянув на новых жителей поместья, сразу же принялась за дело.
— Вещички ставь покамест сюда да за стол садись. У меня как раз и обед подоспел. И сына своего сажай поближе.
Маруся смущенно глянула на меня, видимо не ожидая такого приема. Я подбадривающе ей улыбнулась.
— Обедайте, потом располагайтесь на новом месте, не спешите — не горит.
И чтобы не смущать женщину еще больше, пошла на выход из кухни. В спину прилетело:
— Барышня, я вам сейчас обед накрою в малой столовой.
— Спасибо, Мина, я только разденусь и руки помою.
По пути уже привычно заглянула к папеньке. В кресле сидела Несса. Рассказала ей о наших новых жильцах. Девчушка обрадовалась, сказав, что теперь в доме будет веселее.
Я только улыбнулась ее юной непосредственности. Несса, словно маленькое солнышко, заряжала меня энергией. Милая, жизнерадостная малышка! Несмотря на то, что ей пришлось пережить, она никогда не унывала!
В комнате я повесила плащ в шкаф, сдвинув в сторону кружевные детские платья. Нужно будет их убрать, слишком много места занимают. Интересно, можно их продать? Я взяла одно в руки, платье выглядело как новое. Попрошу Нессу аккуратно их упаковать и при первой же поездке в город попробую продать, вот только это оставлю на память.
Я отложила в сторону платье из моего сна. В нем Каталина когда-то была счастлива, и у меня рука не поднималась избавиться от него.
Пошла в ванную помыть руки и умыться с дороги. Пыль за повозкой поднималась знатная, она проникала во все щели, оседая на коже, волосах и одежде. Теперь у меня в ванной всегда стояло ведро с водой, которую обычно приносил Гурий. Холодная, правда. Но я сейчас была рада даже этим нехитрым удобствам.
Желудок громким урчанием напомнил, что меня уже давно ждет обед.
В столовой действительно был уже накрыт стол. Мины не было, не иначе пристраивает Марусю с сыном на новое место жительства. А ведь я так и не спросила, как зовут парнишку.
В столовую заглянула нянюшка, я позвала ее отобедать вместе со мной.
Нянюшка достала из стоящего у стены буфета еще один набор столовых приборов, разлила по тарелкам густую похлебку. Фасолевая! Очень вкусно, в бульоне даже плавало крошечное крылышко. Не иначе Касьян успел сходить на охоту. Интересно, как называется эта птичка?
— Перепела это. Их по весне в лугах полным-полно. Касьян с Гурием на них силки ставят. Поутру опять несколько штук принесли. Мина их на лед положила, теперича на неделю вперед хватит.
— Нянюшка, скажи, а домовые бывают?
Она глянула удивленно — слишком резко я поменяла тему, вспоминая ночное происшествие.
— Да что ты, милая! Они же только в сказках бывают да в былинах.
— Расскажи мне, — попросила я. До сих пор не верилось, что это случилось со мной. Может, это все же слишком реалистичный сон? А шкатулку с монетами я сама нашла — память тела, так сказать!
— Сказывают, что в стародавние времена в лесах и полях проживали особые магические сущности, хранители. Они следили за порядком, говорят, им подчинялось все живое. И жили в те времена особые маги, которые могли говорить с этими хранителями. За небольшой дар хранители могли призвать дождь в засушливую погоду или помочь с урожаем. А главными хранителями считались домовые, что проживали рядом с людьми, следили за домом. Только сказки все это. Не существует таких магов. Есть лекари, природники, еще боевые маги, но чтоб с нечистью знаться — такие только в сказках бывают.
Ух как интересно! Оказывается, магия в этом мире все же есть, даже маги имеются! Вон как буднично о них нянюшка говорит. Придется разжиться литературой и на эту тему. Вопросов у меня становилось все больше, а вот времени на ответы категорически не хватало.
Но самое главное, что я уяснила: хранителей следует задобрить даром. Помнится, бабуля частенько последнюю конфетку или печеньку клала на специально выделенное для этого блюдце, всегда стоящее на подоконнике.
— Для хозяина! — говорила она, называя так домового. Я посмеивалась над ее чудачествами, а когда конфетка с блюдца исчезала, думала, что бабушка сама ее специально прячет. А вот теперь я в этом уже не уверена. Может, действительно домовой забирал?
Последний кусок хлеба я завернула в льняную салфетку и потихоньку сунула в карман. Будет угощение для Антипки. Конфет у меня, увы, нет.
Выйдя из столовой, мы с нянюшкой разошлись в разные стороны, каждая по своим делам.
Под дверью моей комнаты уже дожидалась Маруся в компании Нессы.
— Как устроились? Понравилась ли вам ваша комната?
— Госпожа баронесса! — Женщина сделала попытку упасть передо мной на колени, но я ее перехватила на полпути. — Вы наша благодетельница!
— Не нужно, и руки целовать мне не надо, давайте обойдемся без этого. Я, может, вас так работой нагружу, что вы еще пожалеете, что с нами поехали, — пошутила я.
— Я работы не боюсь. Да я для вас день и ночь шить да штопать буду, только бы Саний сыт был да в тепле!
Вот как, значит, ее сына зовут, красивое имя.
— Понравилось вашему сыну в поместье? — перевела я тему, открывая дверь в комнату.
— Очень! Столько впечатлений за день, что он уснул.
Она сложила руки и прижала их к груди, словно в молитве. Я снова разозлилась на старосту деревни. И как под его присмотром люди до такого дошли? На кусок хлеба молиться готовы.
— Вот, посмотрите! — указала я на тюки со старым барахлом. — Нужно все перебрать, посмотреть, что можно перешить и подогнать мне по фигуре. Все эти лишние юбки и рюши убрать. Одежда должна быть простой и удобной. У нас на чердаке еще много старых вещей. Все их нужно постепенно перебрать и приспособить под нужды жителей поместья. Так что работы у вас будет действительно много.
Маруся сразу же приступила к делу. Вытаскивая очередное платье, она его встряхивала, рассматривала со всех сторон и откладывала в сторону. Скоро около нее образовались две кучки. Я не стала ей мешать, поманив Нессу за собой.
— Для тебя у меня особое задание. Вот эти вещи нужно аккуратно упаковать. Мне нужно освободить шкаф.
Ну вот, все заняты делом. Несса стопками складывала детские платья Каталины, Маруся с упоением рылась в тряпье, занимаясь его сортировкой.
Я не стала им мешать, потихоньку присела на кровать, достав из-под подушки свод законов. Не успела я прочитать и пяти страниц, как рядом послышалось деликатное покашливание. Подняла глаза. Передо мной стояла Маруся. Отложив книгу, я вопросительно на нее посмотрела.
— Вот взгляните, госпожа баронесса, сюда я отложила вещи, которые можно быстро подогнать по фигуре, — указала она на небольшую кучку. — А здесь вещи, которые придется полностью перешивать. На это потребуется больше времени.
— Хорошо, делайте то, что считаете нужным. Можете забрать эти вещи к себе в комнату и спокойно заниматься работой.
— Мне нужно с вас мерки снять, барышня!
Взгляд женщины стал уверенней. Было видно, что она любит свою работу. Вон как увлеченно копалась в старом барахле. И как такая мастерица оказалась в захолустной деревне?
— Маруся, расскажите, как вы оказались здесь. Почему не пошли в город, ведь там легче найти работу? — спросила я, пока она крутила меня во все стороны, снимая мерки.
— Так некуда мне идти было. Мужа призвали на войну сразу после нашей свадьбы, мы и пожить не успели. Его в одном из последних боев убило. Свекровка, как об этом узнала, так сразу меня из дома и погнала, недолюбливала она меня. Вот так я и оказалась на улице с сыном на руках да швейной шкатулкой в котомке.
Прибилась к одному обозу, проходившему мимо. Обшивала их в дороге. А когда обоз в этих местах на ночлег остановился, пришел местный староста, все товар выменивал. Ковры да статуэтки серебряные предлагал. Вот он и увидел, как я у костра очередную рубаху штопаю, а Саний рядом ползает. Предложил мне в деревне остаться. Говорил, полно изб пустующих. Что не всю же жизнь мне с малым дитем по обозам скитаться.
Я и согласилась. Потом много раз жалела. Староста с меня за проживание плату требовать стал, а откуда у меня деньги? А он все в долг записывал. Грозился, если сбегу, в тюрьму как воровку засадит. Намекал, что долг в его постели отработать могу. Вот только не смогла я! Тогда он и вызверился, совсем нам житья не стало. Думала, уже с голоду нам помирать, да тут вы, барышня, словно ангел, на пороге появились.
Я слушала этот нехитрый рассказ, а внутри меня волнами накатывала злость на местного старосту, издевающегося над беззащитной женщиной. И кстати, откуда у него ковры и серебро для продажи?
— Как здесь, однако, холодно! Вам бы камин затопить!
Опомнившись, я глянула на зябко потирающую плечи Марусю. В комнате действительно резко похолодало, на прикроватной тумбочке выступил морозный узор из инея. Странно! Может, сквозняки?
— Хорошо, забирайте все вещи к себе в комнату, можете спокойно заниматься работой. Здесь никто с вас за постой платы не потребует. Несса, ты закончила? Помоги Марусе. А мне делами заняться пора.
Давно пора! Я потрогала рукой лежащий в кармане кусочек хлеба.