- -
- 100%
- +
Еще не успел смениться месяц над головами люда, а под сенью ночи девочка сбежала из дома. На ней не было тёплой одежды, да и не нужна она была. Ноги будто сами вели её куда подальше, чтобы оставить там этот несчастный деревянный чурбак, который должен был первое время служить проводником между ней и духом. Очередной урок. «Я не достойна» — такие мысли преследовали будущую Видящую.
Проходя мимо чужих окон и слыша смех, она боялась заглянуть туда, Зорья перешла на бег. Чужая радость была невыносима для неё. Может, если бы кто-то на белом свете был такой же несчастный или несчастнее её, то она бы почувствовала себя лучше? Такие мысли пугали и угнетали душу, оттого ощущение недостойности подкрадывалось ближе. Она всегда старалась быть послушной, правильной. Воспитывать в себе те черты, которые считались бы благородными. Поддерживать ту иллюзорную надежду на любовь родителя, который будет ею гордиться.
Невдалеке от деревни протекала река. Она особенно пользовалась популярностью летом — во время ловли рыбы. А иногда и для ночных купаний в укромных местах, про которые «никто не знал». Сегодня в ясную ночь, когда на небе угасал Месяц и возрождалась Луна, было тихо-тихо. Зорья остановилась у кромки воды, собираясь с силами и сжимая деревяшку, которой посветила всю свою недолгую жизнь; и от чего так отчаянно думала избавиться. Такой жалкий кусок дерева... Пускай без духа-хранителя её могли забрать решты в Навь, чтоб пожрать её душу и изничтожить тело – это было не важно. Вся Явь казалась ей зыбкой из-за тупой боли и понимания, что не в силах она сдержать обещания, что дала себе сама.
Прощаясь, она крепко стиснула ветку, прижимая его к губам, шепча мольбу покаяния с просьбой о прощении. Никаких мыслей в голове, лишь немой крик.
Она с силой размахнулась, отпуская и надеясь, чтоб он улетел как можно дальше. Что если она передумает, то ни за что на свете не сможет сыскать. По щекам потекли слезы, которые все никак не заканчивались за все несколько дней, что Зорька провела, разговаривая сама с собой.
Пространство замерло, казалось, река прекратила свое привычное движение.
Мириады звезд распустились роскошными цветами над водой, поднимаясь вверх дымкой и приобретая угловатые очертания. Все вокруг заполнилось неслышимым шумом. Явь дрожала. Оседающая белая пыль обволакивала существо, прорывающегося через пространство, искажая его суть. Образ постепенно смягчался округлый силуэт пса, который подхватил зависшую, по неведомой причине, в воздухе деревяшку пастью, продолжал бежать прямо на Зорью. Завораживающее зрелище; никогда еще в жизни она не видела такой красоты, даже если подобное сулило ей гибель; это длилось вечность и одно мгновение – время остановилось. Девочка глухо охнула, падая навзничь под внезапным и ощутимым весом зверя, который до этого парил в воздухе.
Зорья не помнила, когда открыла глаза и сколько пролежала. Только одинокие мысли суетились в голове: почему она не увернулась для защиты себя? Высоко в небе сияли ночные светила, затмевающие звезды на черном полотне. Но не было в этом мире для неё ничего, кроме пустоты внутри.
Холодный нос ткнулся в её щеку, приводя в осознание. Это был щенок волка, а не пса.
- Кто ты? - тихо спросила она все так же лежа, поглядывая на копошившегося зверя.
Щенок белоснежный, как первый снег радостно завилял хвостом и положил на землю поленце, которое она выкидывала. Взгляды их встретились, и она сразу поняла, что он её дух-охранитель. Не ждала она своего охранителя и не надеялась, что он появится. Да и цвет его был слишком чистым для той, которую преследовали ужасные мысли в том числе и о смерти…
- Прости, я хотела избавиться от тебя, - в носу неприятно защипало, но она продолжила. – Я была так зла, у меня ничего не получалось…
Она слабо приподнялась, опускаясь перед волчонком на колени. Дух с любопытством осматривал сидящую перед ним Зорьку, его голубые глаза излучали неведомую мудрость.
- Я недостойна, - тихо призналась вслух о своих мыслях Видящая.
Охранитель заскулил, переминаясь с лапки на лапку, подталкивая брусок ближе к Зорьке, но это не вызвало ожидаемой им реакции. Тогда он подтолкнул руку ныне обрученной с ним к деревяшке, хоть она и сопротивлялась. Не чувствовала девочка, что право имеет на такую благосклонность, однако всё же послушалась. Не стала отказываться от дара.
Волчонок тут же радостно замахал хвостом, ластясь к ней.
- Вы... Ты точно уверен, что я подхожу на эту роль? – тихо спросила Зорья, желая прикоснуться к мягкой шерсти духа и одергивая руку. – Хотя сама не ведаю, как можно было бы разорвать образовавшуюся связь.
Он утвердительно кивнул и гавкнул.
- Ох, тише же, - спохватилась она от звонкого лая, тут же закрывая двумя руками пасть пса. – Людей побеспокоишь.
А дух-охранитель лишь веселее завилял хвостом, хитро щурясь. Ей казалось, что он должен вот-вот начать говорить, как она слышала из историй бабушки про матушку.
- От меня много будет проблем, но если я правда тебя устраиваю, то я постараюсь хотя бы ради тебя...
Услышанное рассердило и раззадорило духа-охранителя, тот вырвался из рук Зорьки и побежал с лаем через деревню.
- Что же ты творишь такое! – воскликнула обрученная, побежав следом.
Озорство, часто свойственное духам, увлекло Зорью, заставляя играть в игру охранителя, напоминающую салочки, благодаря которой он её изрядно вымотал. Уставшая и мокрая, девочка была встречена Велимирой Павловной. Удивительно, что никто из других жителей так и не вышел на шум.
- Вы чего расшумелись? – возмутилась бабушка, не признав сперва внучку.
Разглядев в растрёпе со щенком свою родную внучку, лицо пожилой женщины слегка смягчилось – она не надеялась, что Зорья быстро оправится после ухода отца, потому не донимала её почём зря, давая свыкнуться с мыслями. Сама же женщина с трудом могла простить Владимира, стараясь всячески уберечь внучку от ошибок. И если для душевного спокойствия той нужно немного пошуметь, то пусть шумит, главное, чтобы никому вреда принесено не было.
Девочка же, наоборот, была растеряна, чувствуя себя виноватой и брошенной. При этом понимая, что бабушка тут ни при чем, она все время оберегала её как самое большое сокровище. Однако последнее время Зорье казалось собственное поведение ужасным. Никогда её не ругали, и со страхом она ждала этого момента, одновременно ей казалось, что другие дети, что иногда получают порицания более любимы. Зорья нерешительно подошла поближе к бабушке,
- Околеешь же, - тепло улыбнулись ей, приобнимая одной рукой. - Пойдем внутрь. Там все расскажешь.
Как полагается хорошей хозяйке, Велимира Павловна всегда была готова встречать гостей в любое время суток, будь то день или ночь. А уж что говорить о родной внучке, которая спустя девятницу и пару лун впервые встала на ноги и привела в дом нового жителя. Велимире было страшно представить, что будет, если Зорья узнает правду о произошедшем в день «вознесения». Потому эту тайну бабушка была готова хранить как можно дольше, а может и вовсе не раскрывать.
Стол быстро был накрыт, и девочке тут же вручили ароматный отвар и блюдо с запечённой картошкой и сельдью. Зорька вымыла сначала руки и лицо от речной грязи и села за стол, рассказывая, что получила духа-охранителя.
- Ну и что он говорит? - бабушка озадачено осмотрела волчонка, чья шерсть была все так же чиста по сравнению с ногами и сорочкой внучки.
- А это обязательно? - пробубнила она в кружку.
- Сокол твоей матушки болтал без умолку, как она его получила, - лицо женщины изменилось, а взгляд устремился в теплые воспоминания. - Они постоянно говорили с твоей мамой, никак спать не могла уложить Сонью! А они все говорили и говорили. Будто сокол был ей самым близким другом, хотя они всего ничего знакомы. Потом научилась она общаться как-то по-другому, и без слов понимали друг друга.
- Вот как, - грустно произнесла Зорья, ощущая укол зависти.
Охранитель же к тому моменту облюбовал место рядом с печкой, наблюдая за ними, да помахивая дружелюбно хвостом. Видно, понимал дух, что не может слышать его обрученная, потому подавал сигналы видимые и простые.
Бабушка, заметив перемены в голосе внучки тут же сказала:
- Не переживай, научишься, - и, увидев, что Зорька доела, не смогла сдержать улыбки. - Ты всегда была очень трудолюбивой. А сейчас иди спать, утро вечера всяк мудренее будет. Проснешься — там и новые мысли.
- Верно…
Послушавшись бабушку, Видящая и её новоиспечённый охранитель души двинулись спать. Сейчас она хоть и была растерянна от произошедших событий, но чувствовала себя необъяснимо лучше.
Изменения сказались и на будничной жизни новой двоедушницы.
Постепенно она вновь начала посещать занятия по письму и знаниям о мире. К последнему Зорья всегда относилась с сомнением, они казались ей слишком однобокими, не сходящимися с рассказами волхва. Хранители знаний рассказывали только о Яви, окружающей людей, упуская Навь как часть строя мироздания. Видя только реальное, они не называли Навь ересью, считая, что жизнь людей, протекающая в живой части Мира, гораздо важнее всего, что происходит по ту сторону. Однако почему-то батюшка Зорьки считал, что будет полезно узнать и другую точку зрения. На занятиях было немного скучновато, а вот после занятий наставник Иалу часто вёл долгие разговоры с юной Видящей о строении мироздания. Любопытно ему было притронуться к чему-то потустороннему.
И если раньше дети не сильно её выделяли, особенно благодаря Иалу, который старался не превозносить важность девочки над всеми остальными, то теперь она всё чаще ловила взгляды на себе, но больше направленные на духа-охранителя.
- Я слышал, что двоедушники имеют особую связь с охранителями? - с интересом спросил учитель письма, изучая издали волчонка. – Некоторые слухи гласят, что люди проходят обряд для свадьбы душ.
Иалу ещё юнцом прибыл из долины великой реки, окружённой зеленью и наполненной несметными богатствами, где люди носили золото на теле и поклонялись множеству всеведущих существ, прибывших с неба. Внешне он сильно разнился с остальными жителями новой родины: смуглой кожей и тёмными волосами, глазами, похожими на всполохи тлеющего угля. Тут его принимали с дружелюбием и любопытством, как и любого чужака. Ему повезло попасть под крыло мудрых мужей – Хранителей знаний. Незаметно для себя он полюбил всем сердцем здешних людей и их быт, быстро прижившись. Выучившись, внезапно решил переехать из столицы, чтобы вновь изменить жизнь. Да и тянуло его к неведомому. Частенько он шутил, что нашёл в подобных рассказах утешение, которого ему так не хватало. Не рассказывая при этом, что за горе его постигло. Так он осел в «Старом Поддубье» - где проживало не одно поколение Видящих из рода Родомир. Когда же он сюда прибыл, то двоедушница, которую он искал, с алым соколом, матушка Зорьи, исчезла. Спустя лето, после общения с неким духом, Велимира Павловна «похоронила» родную дочь. Только Владимир не мог смириться со смертью жены, постоянно отправляясь на её поиски. Иалу сочувствовал девочке и был благодарен за возможность хоть косвенно прикоснуться к Нави. Сама же Видящая воспринимала подобное как часть своей обычной жизни, видя духов и решт повсюду, куда бы ни шла. Льстило Зорьке делиться с Хранителем Знаний своим взором на Явь.
- Я не уверена, - задумчиво произнесла она, сидя на скамье. - Точнее, я чувствую его как часть себя...
Двоедушница глянула на наставника Иалу почувствовав, что он ожидает от неё подробный рассказ о духе, и тяжело вздохнула:
- Бабушка сказала, что мама говорила со своим охранителем... А, я не могу, - качнула головой. - Сколько пыталась, всё никак. Он меня понимает, а я его совсем не понимаю.
- Может, это связано с тем, что ты в какой-то момент не хотела становиться двоедушницей? – задумался ученый, прикладывая кулак под нижнюю губу. - Ты научишься его понимать, как примешь свою суть...
Бывало так, что рассказывала она мужчине о тех вещах, которые не ведали даже в семье. Радостно было то, что Иалу можно доверять – не желал он навредить Видящей – она чувствовала это сердцем. Да и советы его были разумны.
- Может быть, вы и правы, - вновь тяжело вздохнула Зорья, не в силах побороть в себе уныние.
- Наберись терпения, всё получится, - приободрил Иалу свою горе-ученицу. - А ещё ты же не прекратила пополнять записи?
Зорька вздрогнула всем телом, замирая и косо смотря на наставника, пытаясь за его улыбкой понять настроение. За мягкой улыбкой и спокойным взором, наблюдающим за духом-охранителем, мог скрываться любой подвох, как-то раз он задал ей переписать одну небольшую книгу из-за того, что Зорька плохо училась. Хранитель Знаний перевел настойчивый взгляд на неё, ожидая ответ.
Она всмотрелась в лицо наставника. Уже не раз она поражалась, что у такого мужчины почему-то нет семьи. Зорья привыкла, что у всех в его возрасте, в деревне, уже есть большие семьи. Сердце кольнуло воспоминанием о батюшке. На мгновение промелькнула в голове мысль: «А изменилось бы что-то, если бы она не была единственным ребенком?»
Зорья вздохнула, придумывая себе оправдание, надеясь соврать, но тут же откинула подобную мысль. Совесть, в совокупности с воспитанием, не позволяли ей этого сделать:
- Я… забыла. Последние дни были насыщенными…
Додумывая прошлую мысль, она отвела взгляд. Скрывая переживания внутри, она боялась, что Иалу неправильно её поймёт. Сейчас Зорья склонялась к тому, что одной быть — хорошо. Переживать обиду ещё и за младших членов семьи было бы гораздо сложнее.
- Понимаю, - кивнул мужчина, поверхностно улавливая её меланхолично-грустное настроение. - Постарайся заполнять, кто знает, может, потом ты даруешь миру какой-нибудь интересный труд о двоедушниках, сохранив воспоминание о них в веках? Или же сможешь так прибраться в голове, чтобы поскорее примириться с новой собой.
- Вы слишком преувеличиваете мои возможности, - пробубнила под нос она.
Ответа Видящая не расслышала, так как внимание привлекли незнакомцы-ратники в скромном параде. Остановив одного из жителей, мужчины стали его расспрашивать, и тот махнул в сторону реки, где все сегодня собрались на стирку. Зорья вспомнила, как утром бабушка упоминала, что пойдет туда. Нахлынувшие чувства влекли её проследить за чужаками. Уж по чем зря они не захаживали в деревню.
- Мне нужно идти, - попрощавшись, она шустро спрыгнула с лавки, окликнув за собой духа-охранителя.
Они побежали за ратниками, прячась за кустами и деревьями. Как же радовалась юная двоедушница, что не замечали их опытные служивые, из-за особого дня все люди были заняты делами. Да и что ей сделают, подумают, что ребенок балуется. Как оказалось, верно, она подозревала, что чужаки к Велимире Павловне идут. Издали было видно, как позвали они женщину в сторонку поговорить, отвлекая от дел. Зорья нахмурилась, подкрадываясь ближе и замирая за кочками, меж молодой дубравы.
- Простите, молодцы, но ушел Владимир, не ведаю куда, - прозвучал голос бабушки. – Разминулись вы с ним.
- Совсем не знаете? – спросил один из дружинников.
- Совсем, - она задумалась. – Не сказал, просто ушел в ночь и не вернулся.
Мужчины меж собой переглянулись.
- Простите, что потревожили. Спасибо, что ответили.
- Постойте, - спохватилась женщина. – Внучке я не говорила, куда он ушел. Если спросит вас, то…
Жгучее чувство предательства и обида захлестнули девочку с головой, она не могла больше подслушивать разговор. Сдерживая свой гнев, бушующий внутри, она тихо покинула своё место. Лишь погодя, она со всех ног понеслась в сторону терема. Но родной ли он? Смятение: ей лгала бабушка, которой она безмерно доверяла и слушалась, её бросил отец в самый важный день. И это всё не находило выхода. Привычка слушаться старших боролась с попыткой узнать правду. С топотом она поднялась по лестнице, добегая до двери, и дёрнула за ручки. Засов всё так же крепко сдерживал дверь, а замок никак не поддавался.
Она ещё раз с силой задергала ручку двери, надеясь, что хоть так петли пошатнутся – не хватало её силёнок. Остановилась лишь тогда, когда почувствовала, что кто-то дёргает за подол сарафана. Это был охранитель, которому не нравилось, что делает Зорья.
- Отстань! - крикнула девочка, вырывая ткань из пасти щенка. – Ты не понимаешь!
Ключи было искать бесполезно, бабушка могла их запрятать куда угодно, вплоть до ношения их с собой. В порыве чувств она решила, что лучшим решением будет забраться через крышу в окно светлицы. Развернувшись, она прикинула, где лучше всего будет забраться на крышу. Пробегая через открытые двери, она выглядывала через ставни, высматривая нужный путь. Вновь перед ней встал дух-охранитель, она отпихнула его, не беспокоясь о его дальнейшей судьбе.
Путь нашелся через её же покои.
Не спеша, стараясь не сорваться, она медленно взбиралась по настенным украшениям вверх. Край сарафана за что-то зацепился, она рванула его на себя, не заботясь о целостности наряда. Подтянувшись, она смогла перебросить себя на крышу и уже там уверенно встала на ноги. На крыше оказалось не так сложно ориентироваться: помня, где находится её светлица, она нашла и батюшкину. Зорья подняла голову от черепицы, окидывая взглядом соседние дома.
«Как же красиво, аж дух захватывает», - подумала девочка, переводя дыхание.
С высоты их терема можно было разглядеть все здания, большие и малые, как на ладони. Только руку протяни и схватишь.
Подойдя ближе к краю, она присела, упираясь коленьями, заглядывая вниз – выглядело всё довольно крепким. Она привыкла во время обучения под руководством волхва, ей приходилось лазать по деревьям да скалам. Какая-то крыша дома казалась ей сущей ерундой. Откинув малейшие сомнения, зарождающиеся из-за надежды решить всё мирно, она задом наперед стала потихоньку сползать вниз, крепко держась за край.
Что-то треснуло.
- Зорья!
Внезапный окрик вспугнул девушку, заставляя ухватиться крепче за треснувшую деревяшку, падая вместе с ней вниз. Она была готова поклясться, что слышала голос духа-охранителя.
Затем гнетущая темная пустота.
Когда Зорья очнулась, то в спутанных воспоминаниях было ощущение, что кто-то звал её и говорил с ней. Как что-то мокрое прикладывали к лицу. С открытыми глазами она лежала и смотрела в незнакомый полок, силясь вспомнить, что с ней случилось. Вся комната кружилась.
- Очнулась! – облегченно воскликнул знакомый Зорьке мужской голос, она зажмурилась от резкой боли.
Бабушка и наставник сидели около постели девочки. Рядом была женщина – знахарка, лечившая всех в деревне от хворей, но семья Зорьи редко к ней обращалась. Она что-то тихо сказала Велимире Павловне, а затем покинула помещение.
- Ты как, внученька? – озабоченно спросила она.
- Уйди, - тихо произнесла девочка, оскалившись и натягивая одеяло выше. – Ты соврала мне!
- Да что ты такое говоришь, - охнула бабушка.
- Я знаю, что батюшка не уехал на войну, - прошипела Зорья. – Ты соврала мне! Куда он уехал?!
Бабушка уже было хотела что-то сказать, но её остановил Иалу:
- Давайте отнесем её в ваш терем, и там будем говорить, - его голос был спокоен и тверд. – Сейчас ей лучше лежать в спокойной обстановке, к тому же вам не нужны лишние уши.
- Да, конечно, - покорно согласилась Велимира Павловна.
Саму же виновницу никто не спрашивал, наставник Иалу хоть и не отличался особым телосложением, как Владимир, но вполне мог поднять девочку и донести до её покоев из одного дома в другой. Её уложили на родную постель, подкладывая подушку под голову. Видящую слегка подташнивало. Краем глаза Зорька углядела, как где-то под ногами суетился дух. Иалу предусмотрительно закрыл ставни, прежде чем бабушка начала говорить:
- Прости, я не должна была скрывать от тебя это, - неуверенно произнесла пожилая женщина. - Но твой батюшка… уже давно был одержим мыслью, что твоя матушка жива, ты и сама это знаешь. Кто знает, где он сейчас… Сорвался в ночь, кричал странные слова и ушёл.
Бабушка держалась не так уверенно, как раньше, чувствуя вину перед внучкой. Наставник стоял в стороне, за постелью Зорьки, придерживаясь за спинку кровати рукой и вслушиваясь в их разговор.
- Только не обижайся на Владимира, он сильно любил Сонью всем сердцем. Придет время, и ты его поймешь, однако идти тебе за ним нельзя. Не разрешу. Кто знает, где его носит.
- Но, бабушка! – возмутилась Зорья, приподнимаясь на руках.
Стоявший позади Иалу положил ей свои руки на плечи, заставляя прилечь обратно.
- Не спорь, мое решение окончательное, - твёрдо произнесла женщина. - Он может творить, что хочет, а у тебя своя жизнь. Если найдет, что там ищет и что ему дороже живой дочери – вернется. Нет – будем считать мертвым.
Подтверждая твердость сказанного, она вышла из комнаты. Девочка болезненно простонала. Хотелось плакать, но, как назло, все слезы высохли. Иалу подсел к ней на постель.
- Учитель, я убегу…
- Нет, - прервал мысли ученицы, не дав высказаться. - Не сейчас.
- Почему?
- Зорья, ты слаба. И недостаточно взрослая, - покачал головой учитель. – Подрасти, учись. Этот мир огромный, и тебе нужно подготовиться, пока у тебя есть время.
- Но если я не смогу найти его… Пройдет столько времени…
Девочка сжала простыни, стискивая зубы. Слова, что произносил наставник, не были лишены смысла, но отзывались глухой обидой и ранили сердце. Он был прав. И признать это было сложно.
- Не переживай.
В комнате повисло молчание. Мужчина смотрел в сторону окна, что-то обдумывая, его челюсть была напряжена, а брови чуть вздрагивали.
- Я отправлюсь по его следам и буду присылать письма. У меня шанс отыскать его больше, чем у маленькой девочки без связей, - твёрдо сказал мужчина, поправляя ткань своей тёмной одежды, которая напоминала наряд Хранителя Знаний, хоть таковой не являлась.
- Вы правда сделаете это для меня? – её глаза расширились от удивления. Его бескорыстие всегда поражало Зорью.
Иалу медленно кивнул, до сих пор не смотря в сторону ученицы.
- В любом случае у меня есть дела ещё в столице. Меня заменит наша травница. Она не менее умна, и если бы меня не было, то, скорее всего, она была вашей наставницей. Тебе будет чему научиться. Но ты должна пообещать мне, что сначала подрастешь, прежде чем уйдешь за мной.
- Я... Постараюсь... - Нерешительно произнесла Видящая.
Девочка не знала, как сложится её судьба, не знала, куда ушел отец, ничего не знала. Но всё, что сейчас говорил наставник, имело смысл. Она была слаба, недостаточно умна и не могла постоять за себя. Если она сбежит, то куда пойдет? У кого просить помощи? Оставалось только отпустить ситуацию и готовиться.
- Позаботься о себе, - произнес Иалу, прежде чем покинуть почивальню Зорьки.
Место учителя занял безымянный дух, который только и ждал, когда все уйдут, он свернулся калачиком рядом с ней, наваливаясь бочком на ногу. От этого простого жеста ей стало спокойнее, Зорья перевернулась на бок, гладя духа-охранителя. Его шерсть и в такую теплую погоду была прохладной. Это напоминало о стремительно приближающейся осени.
- Прости.
В голове у обрученной мелькало много спутанных мыслей, они метались из стороны в сторону, переплетаясь ещё больше. Принять то, что ты слаб, сложно. Будь она сильнее, может, отец ей бы больше доверял. В голове всплывали картины того, как было бы весело, путешествуй они вдвоём в поисках матушки. В груди становилось больнее. Труднее было только остаться на месте, когда понимаешь, что нужно бежать по исчезающим следам в неизвестность.
Но зачем?
Имел ли смысл бежать за человеком, которому все равно было на твое существование? Не было ли ему плевать все это время, есть она или нет? Если она была важна, то почему он ушел? В чем вина Зорьки? Много беспокойства выпало на долю двоедушницы: туманное будущее, странное прошлое родителей, о котором не знала Зорька, но знала бабушка. Все, что она знала о них, было сказкой, про которую знал каждый ребенок в деревне. Но за тринадцать лет она так и не поняла, кто такой Владимир. Ответ был за дверью с засовом, там, куда не пускали девочку. Пока. Значит, ей нужно стать такой, чтобы эта преграда пала перед ней. Это возвращало её в ночь перед вознесением.
Нужно было стать сильнее ради желания утолить любопытство и унять обиду? Ради близких людей? Или ради себя?
Когда начала опадать первая листва, пришло время прощаться с наставником Иалу: провожали его все дети, не только Зорька. Однако только для неё это было чем-то тревожным. За короткий промежуток её жизни близкие люди только и делали, что покидали её. И даже если учитель уедет, то кто знает, когда он пришлет письмо Зорьке. Дошла очередь до Видящей: она стояла чуть в стороне, ожидая, когда остальные дети отлипнут от наставника, после чего подошла.
Иалу мягко погладил её по голове.
- Я обещал, - улыбнулся мужчина на прощание. - Не переживай.