- -
- 100%
- +
- Да.
Слова, произнесенные наставником, очень много значили для Зорьки, которая была готова оставить свой бунт позади. В них была надежда. Надежда пойти вслед за батюшкой, доказать ему, что она достойна.
Иалу покинул их деревню.
Глава 2.
После отъезда наставника, будни стали более тоскливыми и бесконечными. Следуя совету Иалу, она старалась как можно больше знаний получить от своей новой наставницы. Свободное же время двоедушница посвящала развитию собственных сил и общению с духом-охранителем. Такие занятия проходили в уединённом месте, где они пытались лучше понять друг друга и окружающий мир. Еще Зорька выполняла обязанности Видящей, возложенные на неё после «выздоровления», всё для блага деревни.
Листва постепенно опала и голые деревья, окутанные полумраком, казались неказистее и опаснее, чем укрытые листвой.
- Звери собираются в спячку, но медведи ещё бродят, - обручённая говорила со своим духом-охранителем, хоть и не могла слышать его ответ. - Если почуешь, то предупреди, не хотелось бы наткнуться.
Она протянула руку за спину, и волчонок подал ей красную ленту – такой цвет лучше всего был заметен в зимнем лесу. Зорька повязала её на ствол дерева, поставив таким образом знак предупреждения и направление для заблудших ловчих в лесу. Прибрала и украсила жертвенники с чашами, куда приносили угощения для духов леса, чтобы те не шалили лишний раз. Духи привечали её, потому не беспокоили, больше оберегая юную двоедушницу, как часть их самих.
Внезапно острая боль звоном пронзила голову, двоедушница ахнула, хватаясь за высокую кочку, стараясь не свалиться от головокружения, и мягко осела на землю. Охранитель засуетился вокруг неё, не зная, как помочь. А она, подняв глаза, увидела, как один из местных лесных духов, облачившийся в шкуру змеи, с любопытством наблюдал за ней. Его заметила не только она.
- Брысь, - прошипела девочка, подозревая, что приступ случился благодаря этому духу. Сделал он это из шалости или просто хотел познакомиться Зорья не знала, но решила спугнуть гостя. - А не то мой охранитель тебя съест.
Дух не стал испытывать терпение и скрылся за ближайшим пнем. Заставив себя присесть, девочка некоторое время пыталась отдышаться. После того падения она исправно пила горькие лекарства, однако такие приступы преследовали её, особенно когда какой-нибудь лесной дух решал пошалить. Утешением служило лишь то, что со временем это могло прекратиться, если она не получит новую травму и не будет мучить своё тело изнурительным трудом. Дух-охранитель положил свою голову на ноги Зорьки, доверительно заглядывая своими голубыми глазами в темно-серые своей обрученной. Почему-то ей казался его цвет таким чистым, что каждый раз, думая о том, что охранители – отражение души, то ей становилось стыдно.
-Димьян, - тихо произнесла имя духа она, дотрагиваясь рукой до лба волчонка, нежно поглаживая пальчиками. В ответ он зажмурил глаза, подставляя голову.
Это имя пришло ей в голову, когда она очнулась после падения с крыши, оно казалось таким знакомым. Девочка не могла вспомнить, где его слышала. Её охранитель ходил без имени, и она надеялась, что после приобретения его их связь станет более крепкой. Так и случилось. Двоедушница не могла объяснить это словами: иногда ей казалось, что до неё доходят какие-то отголоски эмоций или ощущений, что испытывал Димьян. Возможно, он так пытался докричаться до неё, тем не менее, ей было достаточно и молчания, к которому она уже привыкла. Была мысль спросить у волхва: «Почему их связь так слаба?». Однако со времен обряда его никто не видел. Как в воду канул. Хотя сейчас деревням он не особо был нужен, так как была Зорья и Хозяин Леса, который на зиму уходил в спячку, но в другое время бодрствовал и не давал лесным духам шалить в деревне. К тому же каждый дом строился как маленькая крепость, которую защищали духи предков, что покоились в основе. Да и время, казалось, было спокойным. Потому Зорье только и оставалось, что разбираться со всем самой и записывать эти мысли в харатью, подаренную наставником. Иалу оказался прав: это помогало.
Достаточно насидевшись на замерзающей земле, они продолжили вешать ленты. Иногда её просили говорить с рештами на реке, чтобы улов был хорошим. Души вод не сразу и порой нехотя отвечали юной видящей, но она училась на своих ошибках. Тем не менее все духи любили Зорью и были искренне ласковы с ней, но почему-то именно от этого её сердце не могло успокоиться.
Когда выпадал снег Зорька сопровождала ловцов до угодий, обычно этим занимался взрослый Видящий. От этого девочка испытывала большую ответственность и при этом они заботились о ней как о родной дочке. Ловчие дарили ей сладости каждый раз, когда направлялись за зверьем, и считали, что это приносит удачу. В остальное время она проверяла, все ли звери спят, нет ли следов медведей или других хищников, крепок ли лед на реке и безопасно ли будет рубить прорубь. С такими просьбами обращались к Видящим, и от того, что она могла помочь, ощущала себя нужной и полезной деревне.
Иногда они с Димьяном играли в снежки, потому как другие дети все чаще сторонились Зорью. Никто не прекращал общаться или здороваться, однако о теплых и близких отношениях речи не шло. Хоть и хотелось. Благодаря охранителю и Велимире Павловне подобное не сильно её беспокоило. Однако, вязкое ощущение никуда не проходило. Будто она застряла в бесконечном цикле повторения одного и того же. Где каждый день, был похож на предыдущий. А в минуты отдыха наступала «смерть», где она смотрела на себя со стороны, постоянно прокручивая в голове свои действия. Незаметно заканчивалась зима, и Ярило начинало больше греть и зеленая трава потихоньку выбиралась из-под снега.
Обрученная опустила глаза на пустую тарелку, обнаружив, что вкусность исчезла, и тяжело вздохнула. Димьян стащил бублик с блюда Зорьки. Видимо, решил, что нужно чаще делиться с ближними. За время, проведенное бок о бок, она не замечала, чтобы он чем-то питался, потому предположила, что дух делится с Малым Хозяином Дома – одним из прадедов Родомир. Уже не в первый раз охранитель утаскивал её сласти, а если она начинала возмущаться, то убегал весело, помахивая хвостом. Да и частенько бывало, что он покидал её компанию, а она осталась в тереме. Из-за этого Зорья ощущала пустоту, каждый раз оборачиваясь и не находя Димьяна рядом.
Пока мысли перетекали от одной к другой, Видящая сама не заметила, что всё это время чересчур внимательно смотрела на духа-охранителя. Ей показалось, что такой пристальный взгляд смущает его, и дух старательно отводит глаза и отчего-то ёрзает.
- Нужно пройтись, а то прирастем к лавочке, - девочка похлопала себя по шерстянке.
Теплый зимний ветерок обдувал приятно лицо, вне стен дома Зорька ощущала некоторую свободу. Иногда хотелось ей просто взять и пойти куда глаза глядят. И идти далеко-далеко, где не знают о ней и её горестях.
Только от себя не убежишь.
- Димьян, - двоедушница резко остановилась, смотря вдаль. - Давай на перегонки до «незамерзающего ручья» за большим камнем?
Охранитель задумчиво замер и кивнул головой, не успев среагировать на действия обрученной, и упустил мгновение - она уже сорвалась с места, смеясь. Уже не в первый раз соревнуясь, Зорья смекнула, что не может потягаться с духом, и решила сжульничать. Внутри неё всё ликовало от маленькой шалости. Ведь это было наказание Димьяну за сворованные бублики!
Ноги несли её вперед сердце стучало в ушах, и девочка улыбалась. Она день ото дня мечтала жить такой простой и ясной жизнью, когда не нужно стремиться никого удивить и можно работать в удовольствие.
Следуя за ней, порой обгоняя, дух-охранитель не стремился победить, скорее наслаждаясь настроением обрученной, последнее время она была понурой, и он сильно переживал. Перескакивая через бревна, огибая овраги, они двигались как единое целое. Ощущалось это так явно, что у Зорьи перехватывало дыхание, казалось, она одновременно была в своем теле и вне его.
Рывок. Она добежала, тормозя о большой заснеженный камень и обнимая его. Позади уже сидел Димьян, в отличие от девочки он совсем не запыхался.
- Я первая, - рассмеялась Зорька. – Скажи честно, ты подыграл мне?
Димьян хитро сощурился, будто смеясь над девочкой, и деловито развернулся в сторону деревни. Тут же он замер, принюхиваясь к воздуху, и, уловив какой-то запах, дух побежал в нужную сторону, но то и дело останавливался и проверял, идет ли за ним его обрученная. Зорька пошла следом, почем зря охранитель звать и предупреждать не будет.
Подозрения подтвердились. Димьян привел их на поляну, где было разбросано множество следов по снежному покрову.
Зорька в ужасе охнула:
- Это же шатун... - тихо произнесла она, будто медведь мог на неё сейчас набросится. - Нужно предупредить деревенских!
Стремглав они побежали обратно, повязав пред этим лентой из косы ветку дерева. Веселый настрой сменился беспокойством. Переживала она, что могло уже что-то случиться непоправимое, если бы она была более ответственной.
Нет.
Нельзя было так ей думать!
В глубине души она надеялась, что ничего еще не успело случиться и никто не пострадал. Белый снег не был покрыт кровью. Быть может, они с духом-охранителем первые, кто нашёл эти следы. Она не смогла бы себя простить, если б увидела смерть тех людей, которых должна защищать.
По присыпанной снежной дороге из деревни навстречу к ним спокойно шли ловцы. Именно их Зорья и искала. Преграждая удивленным мужчинам путь, она протараторила:
- Никандр, не ходите, - дыхание перехватило от паники. – Там... Там…
Предыдущие догонялки не отняли у неё много сил, но сейчас она ощущала усталость. Легкие обжигал прохладный воздух, и его не хватало.
- Сначала успокойся, а потом говори, - ласково произнес названный ловчий.
У Никандра тоже была дочка, и ему казалось всегда странным поведение отца Зорьки, который оставил девочку под присмотром бабушки. И, несмотря на возраст Видящей, он относился к ней с уважением и почтением.
Юная двоедушница кивнула, сжимая кулаки.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Она не успокоилась, однако смогла нормально говорить. Кровь стучала в висках.
- Шатун вышел! – быстро проговорила она, иногда запинаясь. - Недалеко от ручья за большим камнем!
- Вот оно что, - задумчиво протянул Никандр, переглядываясь с соратниками по ремеслу. Он не испугался.
Мужчины решили переговорить. Зорька с волнением посмотрела на духа-охранителя. Волчонок подошел ближе и положил лапку на её ногу, такой жест чуть успокоил обрученную. Она и не замечала, как переживала из-за такого сама и сама себя накрутила, а ведь никто ещё не успел пострадать. Сейчас она понимала, что ей удалось предупредить. Видящая улыбнулась.
- Мы возьмем снаряжение и попробуем выследить медведя, - отвлек от мыслей девочку подошедший ловец. – А ты предупреди местных, чтобы не ходили в лес, пока не справимся.
- Но я же могу помочь! – воскликнула девочка, да так звонко, аж сама удивилась.
- Твоя самая лучшая помощь, если ты останешься тут и предупредишь людей.
Голос Никандра был твёрд и не потерпел бы возражений, посему ей оставалось только согласиться с этим. Двоедушнице немного стало обидно от того, что ловцы отказались от ее помощи.
- Мы не принижаем твой труд, - мягко произнес ловец. – Взрослые должны защищать деревню и детей. Ты пока ребенок, хоть и Видящая.
Вновь ей сказали, что она ребенок и ничего не может. Она уже собиралась возразить, да тут ей на голову легла рука мужчины, одного из ловцов деревни, он мягко взъерошил ее волосы, не дав зарыться в грустные мысли:
- К тому же кто-то должен будет следить за деревней, пока нас нет.
- Спасибо за помощь, - кивнул ей младший из ловчих, до этого стоявший молча.
Натянуто улыбнувшись, она подчинилась. Пусть ей не доверяют и считают слишком маленькой, но придет время, она будет достаточно сильной. Пока же будет довольствоваться тем, что есть, и набираться опыта – так себя утешала Зорья. С этими и другими мыслями двоедушница и её верный друг побежали предупреждать местных жителей. Быстро весть облетела всю деревню. Единственный человек, которого так и не удалось найти, была знахарка, что учила местных детей письму, а некоторых обучала азам лекарского дела. Только Зорье она отказала. Девочка узнавала о свойствах трав только на общих занятиях, когда им говорили, что собирать и есть в лесу нельзя, или подслушивая чужие разговоры. Неведомы ей были причины подобного отношения, да и не рисковала она спросить, почему к ней так относится женщина.
Травницы нигде не было. Потому найти её попросила обрученная духа по запаху и следам, он был внимательнее, да и видел больше, чем та, о которой заботился. Раньше же она считала, что духи будут близки к людским способностям. Димьян осматривался по сторонам, принюхивался к земле или воздуху, а иногда и вовсе смотрел в пустоту. Благодаря его чутью вскоре они настигли женщину. Она закрепляла в берёзу полый колышек для сбора сока.
- Простите, - неуверенно начала девочка, мгновенно слегка робея под её хмурым взглядом.
Женщина отвернулась, более не обращая внимания. Травница Ярима аккуратно и сосредоточенно вбивала колышек в дерево. Охранитель мягко стукнул хвостом ногу Зорьи, подбадривая и заставляя говорить дальше.
- Наставница, по лесу бродит шатун, - голос внезапно осел. - Ловчие просили не выходить без надобности из деревни.
- Хм, вот как, - спокойно произнесла женщина, убирая волосы под платок. - Ладно. Только почему ты в таком виде?
Она указала на растрёпанные волосы девочки, отсутствие тёплого платка. Было не так уж и холодно, только многие старались носить даже в такую погоду достаточно тёплые вещи, закрывающие шею, чтобы не простудиться. Видящая не задумывалась, как она выглядит, пока ей на это не указали, да и тепло ей было, она же двигалась.
- Ах, простите, - вздрогнула Зорька, выпрямляясь.
- Чего передо мной извиняться, - строго произнесла женщина. – Лучше приведи себя в должный вид, когда вернемся в деревню.
Зорья не посмела далее разговаривать с наставницей. И когда Ярима закончила вбивать колья, развешивать ведра, то они вместе вернулись в деревню. Выговор наставницы глубоко въелся в голову девочки, настроение испортилось, потому она сразу же закрылась в своей светлице, как только доложилась бабушке о произошедшем. Димьян лениво улегся на постели Зорьки, а та крутилась перед зеркалом.
Темно-русые волосы действительно были спутаны, пряди выбились из кое-как заплетенной косы. Наряд косо висел на ней, уходя то влево, то вправо. Она рассмотрела на лице еле заметные веснушки и тёмные круги под серыми, как у матушки, глазами. Ей до сих пор снились плохие сны и из-за них она не высыпалась. Отошла на шаг от зеркала и на лице маленькие поцелуи Ярила уже не были заметны, а вот темные круги стали более отчетливыми. Возможно, стоило вообще отойти ещё подальше, чтоб не видеть и их. Вздохнув, двоедушница повернулась к Димьяну, тот сузил глаза в полумесяцы, как бы насмехаясь над проблемами юной девушки.
- Она права, - тихо призналась себе Зорья.
Плюхнувшись на постель, нерешительно рассуждая о том, что её беспокоило. С тех пор как Димьян появился в её жизни, она старалась каждый день делиться с ним вслух своими мыслями и тревогами, надеясь, что однажды он ответит ей. Подобное ей нравилось больше, чем делать записи, ощущалось более живым.
- Не могу понять, важна ли для меня моя внешность, - расплетала косу девочка. - Но это отнимает столько сил. Да и зачем это делать, кому какая разница, как я выгляжу? Никто на меня не смотрит, а если смотрят, то шарахаются и вежливо кланяются, будто идолу какому!
Взяв все-таки гребень, она стала расчесывать пышную копну волос, чуть не выдирая их из головы. Некоторое время Димьян терпеливо смотрел на это и, не выдержав такого надругательства над волосами подруги, подлез под её руку, забирая средство пыток.
- Эй! – только и успела возмутиться девочка.
Не оборачиваясь, Димьян спрыгнул с постели, оттолкнул лапой дверь, открывая её, скрываясь в проёме. Зорья вскочила на ноги, выбегая за ним в сени. Дух только и ждал, когда она подбежит ближе и попытается ухватиться за него, и тут же убегал, петляя между дверей. Незаметно приведя обрученную в горницу, где сидела у окна бабушка, занятая вышивкой.
Велимира Павловна, хотя уже и в почтенном возрасте, имела изящную маленькую фигуру, стать и ровную осанку, и всё это выделяло её на фоне остальных женщин в деревне. Седеющие волосы женщины всегда были убраны в аккуратные прически. Несмотря на родство, Зорья всегда ощущала себя неуютно рядом с бабушкой, так что план охранителя был вполне очевиден. Он принес гребень с остатками волос Зорьи на нем из-за яростного расчесывания и вручил его хозяйке семьи. Та отвлеклась от дел, приняла принесенную ей вещицу, внимательно рассматривая, а затем переводя такой же взгляд на внучку. Мягко улыбнувшись, она окончательно отложила вышивку, поманив девочку к себе рукой:
- Иди сюда, помогу заплести, - голос Велимиры Павловны был мягким, как теплые весенние лучики.
Пока она убирала волосы с гребня, Зорька послушно уселась подле, поворачиваясь к бабушке спиной. Но чтобы она и не подумала сбежать, волчонок положил голову на колени обрученной. Девочка давно заметила, что вроде и не подрос дух-охранитель, как обычные звери, а также был мал, но уже не выглядел как щенок.
- Когда расчесываешь, то нужно чуть наклонить голову, - женщина поправила спину девочки. - Ты гребень вымачивала?
- Да, - так было сидеть неудобно, и Зорька ёрзала.
- Ладно, - Велимира принялась кропотливо вычесывать волосы внучки. - Медленно проводи по всей длине волос, не торопись. Только волос попортишь, если будешь куда-то спешить.
От ласкового голоса бабушки слегка защипало в носу, она поджала губы, промычав что-то согласное. Димьян ткнулся в ладонь, намекая погладить себя и отвлекая от тяжелых мыслей. Стараясь прислушиваться к звуку гребня и к приятным ощущениям, девочка чуть забылась. Медленно заходило Ярило, заполняя своими лучами покои, окрашивая деревянные стены в алые цвета. Шерсть духа тоже будто впитала в себя этот вечерний свет.
- Она назвала тебя Зорья, потому что ты была её маленькой надеждой, - внезапно произнесла Велимира Павловна с таким теплом, из-за которого Зорье хотелось затаить дыхание, дабы услышать рассказ полностью.
Девочка не видела лица бабушки в этот момент, тем не менее была уверена – она улыбалась. Это всегда случалось, когда разговор заходил о Сонье. Будет ли кто-то в её жизни такой, кто будет так же тосковать и после её смерти?
- Твоя матушка считала зарево особым временем. Сонья говорила, что её переполняет надежда, когда она видит цветущее небо. – Велимира отложила гребень в сторону, заплетая косу. – Она очень хотела передать тебе эти чувства.
Не в силах что-то ответить, Зорька сжала ткань сарафана, ощущая, как редкие жгучие слёзы, что она так усиленно держала в себе, скатываются по лицу, падая на макушку волчонка. Никто не мешал ей тихо выплакаться, все вокруг делали вид, что ничего не видят, не желая смущать девочку. Она всегда старалась вырасти как можно быстрее, чтобы не создавать проблем родным, девочка не помнила, чтобы хоть когда-то играла просто в детские игры, не думая о том, что она Видящая. Даже в семье ей казалось, что показать собственную слабость непростительно.
Когда пришло время отправляться ко сну, Зоря поблагодарила бабушку и отправилась к себе в светлицу без духа-охранителя. И хорошо. Ей хоть на мгновение хотелось побыть наедине с собой. Душа, что ныне носила имя Димьян, на некоторое время осталась сидеть рядом с Велимирой, провожая взглядом девочку. Стоило раздаться в тишине терема звуку закрывающейся наверху двери, женщина произнесла:
- Спасибо, что заботитесь о ней, многоуважаемый дух, - поклонилась она волчонку. – Вы и сами знаете, какая она…
Желая что-то ещё добавить, но просто тяжело вздохнула, махнув рукой, и посмотрела духу в глаза. Взгляд духа был осмысленным, живым. Димьян медленно кивнул ей, давая понять, что принял её слова, а затем степенно покинул хозяйку семьи, направляясь к обручённой.
Свет Месяца проникал через окно, освещая маленькую девочку, скуксившуюся в углу, тихо плачущую от захлестывающих её чувств. Самое главное, чего не хватало ей, – веры в себя и свои силы, но Димьян не мог и не знал, как ей в этом помочь. В его силах было лишь направлять, находясь рядом, сопровождая Зорью до самой её смерти. Забравшись на постель, дух свернулся подле двоедушницы калачиком, проявляя так свою заботу.
И всё же жизнь шла своим чередом. Зорька старалась просыпаться рано утром, умывалась и заплетала туго косу, как учила бабушка; патрулировала лес и искала следы зверья, в основном того шатуна, которого всё ещё не отыскали ловчие. Как в итоге выяснили, косолапый покинул пределы Старого Поддубья, направляясь к деревне Еньке. Ловчие отправили сразу гонца к соседям, предлагая объединить силы, подготовив от каждого села по несколько дюжих мужчин. Никого уговаривать долго не пришлось, желающих защитить своих родных было достаточно, да и травница из соседней деревни вызвалась, сразу оказать помощь в лечении ран, если таковые случатся. Ярима же, травница из родной деревни девочки, сказала, что должна остаться с детьми, которых обучала. Двоедушница желала сама пойти, в этот раз ей не отказали, потому был присмотр множества людей, все улыбались и называли это в шутку «боевым опытом». За свою еще столь короткую жизнь она ни разу не ходила за зверем, видя только итоги в виде мертвых душ, привозимых в деревню. Мясо и шкуры которых делили на всех, отдавая шкуры сначала тем, кто нуждался, и стараясь, чтобы все были сыты. А души они с бабушкой успокаивали для нового круга жизни.
Все оказалось более разочаровывающим, ведь ей сказали: «Стой и не мешай». С другой стороны, сама она ничего не могла бы сделать. Дикий зверь, как-никак. А её присутствие требовалось, чтобы духи леса не мешали и способствовали охоте. Да и ещё и ловчие ненароком не зашли на тропы, ведущие в Глухой лес, где водилось много опасных решт.
- Не трусь, зайчонок, – весело подбодрила её травница, заметив, как Зорька напряжена.
Она кивнула, так и не глянув на женщину, больше думая о происходящем, вслушиваясь в окружающие звуки. Весна близилась, и об этом предупреждали наливающиеся соком почки на ветвях. Скоро пищи станет больше, однако шатун никуда не денется, потому так дружно ловчие двинулись на его поимку. В лесу были видны не только следы животных, но и решт, а они на этой территории были редкостью, особенно в это время года, когда не сошел снег. Видящая мысленно отмечала следы, а иногда подходила к деревьям и вешала на них ленты. Лишь немногие твари были способны передвигаться зимой не далеко от деревни, и все они были несомненно опасны. Но надежда двоедушницы на то, что она отгонит темные мысли, притягивающие Навь, и это обычные духи, пожиравшие людские страсти, должна укрепиться среди охотников, принося покой. Самая большая беда от мелких духов будет в попытке вытащить силы из смертных, но не убить.
Только все заметно поуспокоились да расслабились, как черная тень набросилась на слабейшее звено цепи, собираясь убить девочку или женщину. Зорька не могла и слова вымолвить, наблюдая, как время остановилось. Она разглядела каждую бурую шерстинку, среди которой увидела остатки черного угля на теле медведя, и темные глаза, полные злобы и ярости, и пасть, полную острых зубов с засохшей кровью на них. В деревне она слышала, что шатун все-таки задрал или ранил кого-то из людей. И сейчас она понимала – он мог. Ей даже нечего было вспомнить о собственной жизни…
- Ах! – вскрикнула Зорька, закрываясь руками, когда мимо неё промелькнула другая смазанная фигура.
Димьян бросился шатуну наперерез, впиваясь зубами в глотку. Волк был хоть и мелким, но, поскольку он был духом, это давало небольшое преимущество.
Время продолжило свой привычный ход.
Девочка упала от страха, осознание не приходило, травница обняла её, заслоняя своим телом. Мужчины загородили их спинами. Сидя позади них, Зорька и травница внимательно смотрели, как косолапого загоняли. Внутри девочки что-то кольнуло от неправильности ситуации, ведь будь она смелее и мудрее, то, может, отдавала приказы охранителю, да сама поддерживала мужчин, однако все справлялись и без её участия. Всё внутри неё сжималось от страшного рёва животного, да и уши закладывало от его воя и рычания, а еще жуткого шума, звоном нарастающего в голове. В объятиях, защищенная, не в силах сдвинуться с места, Зорька могла лишь напряженно наблюдать, как ловчие справляются с шатуном, который, не желая сдаваться, бежал в Глухой лес, оттуда никто не возвращался, это было место решт, и зверью там тоже не место.
- Зорья, очнись! – услышала она мужской голос где-то в подсознании.
Она вздрогнула, возвращаясь в Явь, шум медленно отступал, оставляя после себя легкую головную боль. Осторожно оглядываясь, она боялась, что увидит кого-то мертвым, но мужчины были только ранены. На некоторые ранения без боли и не взглянешь, но почему-то люди радовались, возможно тому, что остались живы. Желая что-то сделать для других, девочка решила помочь с обработкой ран под чутким руководством травницы Любоны, которая занялась более серьезными случаями. Женщина была похожа на живое воплощение весеннего света с волосами цвета песка и лицом, усыпанным яркими веснушками, и они так шли ей, не то, что Зорье. Она даже поймала себя на мысли, что хотела бы стать её ученицей. Ярима была злой и вредной, по сравнению с терпеливой и доброй Любоной, даже ловчие рядом с ней смущались.