Невеста новозеландского летчика

Глава 15

Я вернулась домой ровно в день своего рождения. И почти сразу, словно не давая реальности вступить в свои права, в дверь позвонила доставка.

На пороге меня ждал роскошный букет роз от летчика. Аромат наполнил квартиру тихим напоминанием о приятных моментах. Что ж… начало было безупречным. Конфетно-букетный период начинался многообещающе.

Мы не стали тянуть. Почти сразу, будто боясь упустить ритм, начали обсуждать нашу встречу в Тайланде.

Даты, рейсы, пересадки — незаметно это перетекло в многочасовые разговоры и нескончаемые сообщения.

Мы будто жили в одном непрерывном диалоге. Время перестало подчиняться привычному распорядку.

Из-за разницы во времени мои ночи сместились к утру. Я засыпала под его голос и просыпалась от его сообщений. А он писал мне оттуда, где для большинства людей нет ни связи, ни привычной реальности — с высоты десяти тысяч метров.

Смотри, какой красивый закат над Сиднеем, — приходило от него. — Я запишу видео во время снижения, — и следом шли кадры, снятые прямо из кабины пилота.

В самолете я, как и многие другие пассажиры, всегда люблю места у иллюминатора — за возможность прислониться и немного поспать. И, конечно, за редкое чувство быть выше облаков, видеть мир сверху так, как это доступно лишь тем, кто летит.

Но то, что видел он, было совершенно другого масштаба.

Кабина пилота с панорамным обзором раскрывала пространство почти на сто восемьдесят градусов. Горизонт тянулся непрерывной линией, без единой преграды, и вместе с ним открывалась вся география планеты — живая, подвижная, меняющаяся каждую минуту.

Иногда он выходил на связь прямо из полета. Его камера мягко скользила вдоль лобового стекла и это выглядело так, словно кто-то медленно листает живой атлас Земли.

Но важнее были не сами виды — а то, как он о них говорил. Я слушала и понимала, что он показывает мне не только Землю с высоты — он открывает свой способ ее видеть.

— Посмотри на это, — говорил он, когда за его спиной медленно тянулась цепь облаков, подсвеченных закатом. — Такое невозможно придумать. Можно только создать. Природа — это не случайность. Это замысел. Это чья-то работа. Я каждый раз думаю об одном и том же: Бог был невероятно щедр, когда создавал этот мир.

И фотографии этого мира — как будто собранные им в личное портфолио Творца — заполняли память моего телефона быстрее, чем я успевала их пересматривать.

Бескрайняя гладь океана, выжженные австралийские пустыни, изумрудные острова, острые горные пики, разноцветные холмы, темные кратеры вулканов. Каждый кадр вызывал у меня восторг и мне трудно было отрицать божественное авторство всего этого великолепия.

Казалось, за эти два месяца я вместе с летчиком облетела всю Океанию. А теперь настало время оказаться в Тайланде. Только уже не через экран, а по-настоящему.

— Совсем скоро мы увидимся… Я так волнуюсь.

— Да, уже очень… скоро.

Я вдруг услышала в его голосе что-то неуловимо глухое, будто он говорил из другого помещения… или из другого решения.

— Не слышу энтузиазма. Что-то случилось?

Он помолчал.

— Нет… просто… не знаю, как сказать об этом детям.

— О чем?

— Они недавно говорили, что хотят полететь в Тайланд. И я не понимаю, как объяснить, что лечу туда… без них, — он выдохнул.

— Мм… даже не знаю… Они у тебя взрослые, поймут. Должны понять. Скажи им, не тяни.

Но он тянул. И через несколько дней разговор повторился. Он все так же медлил и боялся сообщить своим детям о предстоящей поездке. И в этой нерешительности открывался для меня с неожиданной стороны.

— Послушай, — начала я осторожно, — но ты ведь и так по несколько дней в неделю в рейсах...

— Да. Вот и думаю сказать, что лечу по работе. А про Тайланд умолчу.

Я почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— Не понимаю зачем? Зачем начинать со лжи?

Он не ответил.

Вечером пришло короткое сообщение:

«Ты не будешь против, если я прилечу в Тайланд с детьми?»

Я смотрела на экран дольше, чем следовало… и почти физически ощутила этот сомнительный шарм коллективного отпуска.

«Буду», — наконец написала я, возможно, резко, но честно.

После этого, мне показалось, все начало рассыпаться. Мы почти ничего не обсуждали. Сообщения приходили реже, ответы были короче, паузы — длиннее. Он будто отступал шаг за шагом, не объявляя об этом вслух. А за несколько дней до поездки вообще исчез.

Я пыталась объяснить это логикой. Перед отпуском у него плотный график, рейсы, усталость. Но внутри росло другое ощущение — тихое и упрямое: дело не только в этом.

Я тонула в догадках и даже допускала, что он боится самой встречи и физической близости. Мужчине ведь важно произвести впечатление — быть уверенным в себе, в своем теле, в реакции женщины. А что, если есть какие-то проблемы, о которых не принято говорить вслух?

В наших почти интимных разговорах я пыталась уловить намек на это, но ничего подозрительного не звучало. Однако тревога не уменьшалась.

Прямого рейса на Пхукет у меня не было. Я летела с пересадкой и должна была вылететь раньше, чем Вильям из Окленда. Волнение росло с каждым часом. Оно стало почти физическим — как напряжение перед чем-то, что уже невозможно отменить.

Накануне вылета он вышел на связь всего один раз. «Поранил ногу», — написал он и прислал фото ноги со ссадинами.

— Бедняга. Как это случилось?

— Щенок, которого завели мои дети, уже подрос и стал убегать. Носится по соседним фермам, пугает овец. Я постоянно слышу его лай откуда-то издалека — с чужих пастбищ. Нужно заняться его обучением, но ни у кого не доходят руки. Вчера был рейс в Сидней, я не мог его бросить. Хотел поймать собаку и закрыть ее в доме. Поэтому пришлось побегать по холмам. А тут еще этот дождь — скользко. Два раза упал. Похоже на растяжение.

— О, боже… Надеюсь, это не перелом?

— Если честно, не уверен. Болит.

— Как же ты работал потом?

— С Божьей помощью.

Я думала он отшутился, но нет. Он был серьезен.

С этой новостью и большими сомнениями насчет нашей встречи, я отправилась на свой рейс.

Шесть часов в воздухе. Несколько часов в Бангкоке. Пересадка, ожидание, шум, очереди, багаж, усталость — и, наконец, Пхукет.

Точка на карте, которая должна была стать началом. Или чем-то совсем другим.

Глава 16

Вильям ждал меня в аэропорту. Я мгновенно выхватила его силуэт из толпы встречающих и остановилась. Его взгляд метался по лицам, пока не нашел мое.

Значит, все-таки добрался. Внутри что-то тихо отпустило.

Мы одновременно шагнули навстречу — одно движение на двоих — и я наконец почувствовала тепло его рук, так крепко прижавших меня к себе, будто он тоже боялся, что я могла не прилететь.

Я уткнулась лицом ему в плечо — и на несколько мгновений мир перестал существовать. Исчезли гул терминала, монотонные объявления, обрывки чужих разговоров. Остался только запах его духов и тепло.

Это было странно. Мы обнимались так, словно за спиной у нас были годы совместной жизни, а не короткое знакомство. На самом деле — шел всего лишь четвертый день: три в Новой Зеландии и этот, первый — здесь, в совершенно другой реальности.

— Ну, здравствуй, — негромко произнес он и еще крепче, почти до хруста, сжал меня в объятиях.

Когда мы вышли из здания аэропорта и направились к парковке, Вильям с гордостью указал на стоящий неподалеку автомобиль:

— Как видишь, я времени зря не терял. Уже сделал на нем пару кругов.

Я посмотрела на машину и не смогла сдержать смех. На фоне мощной, широкоплечей фигуры Вильяма этот крошечный, почти игрушечный автомобиль выглядел комично.

— Ты уверен, что нам вообще нужна машина? — спросила я, всё ещё посмеиваясь.

Он молча кивнул и с легкостью впихнул мой чемодан в крошечный багажник. Его собственные вещи уже заняли половину салона.

Захлопнув крышку багажника, Вильям снова посмотрел на меня — внимательно, почти недоверчиво, словно проверяя, не исчезну ли я, если он на секунду моргнет. Его пальцы коснулись моих волос, мягко убирая выбившуюся прядь за ухо.

— Ну что, поехали?

Он сел за руль и едва заметно поморщился — травмированная нога отозвалась резкой болью.

— Все в порядке? — я встревоженно проследила за его взглядом, только сейчас заметив, что лодыжка туго забинтована.

— Да, пустяки. Не переживай, — он постарался придать голосу уверенности. — Скорее всего, обычное растяжение.

Он повернул ключ, и машинка тонко взвизгнула, как будто тоже, как и я, не верила, что сможет нас увезти.

Стоило нам выехать с крытого паркинга, как в салон ворвался плотный, жаркий воздух Таиланда. Я не удержалась — высунулась в окно, подставляя лицо горячему ветру и обернувшись, увидела, что Вильям смотрел на меня украдкой, едва заметно улыбаясь уголками губ.

Внутри разлилось чистое счастье. Мы преодолели тысячи километров, границы и собственные сомнения, чтобы снова оказаться рядом. Всё вышло удивительно легко. Почти неправдоподобно.

Наше тайское путешествие началось.

Глава 17

С момента неожиданного для нас обоих предложения руки и сердца прошло девять с половиной недель. Так иронично мы окрестили этот период в честь старого фильма, хотя наша версия состояла не из клубники и шелковых повязок, а из бесконечных мегабайтов переписки и сладкого предвкушения.

Под шепот клавиш в ночной тишине мы заходили на территорию таких фантазий, от которых пересыхало в горле. Когда слов становилось мало, раздавался звонок. Бархатистый голос Вильяма обволакивал меня, как дорогое шелковое белье, заставляя забыть, что между нами тысячи миль.

«Да, дорогая», «Конечно, дорогая» звучали как обещание вечного отпуска от всех будущих битв моей жизни. Замирая от его почти тотального согласия, я спрашивала себя: «Неужели такое бывает?»

Но, как и полагается в хорошей истории, идиллия дала трещину, когда на сцену вышел вопрос об отеле. Оказалось, что наши вкусы совпадают далеко не так идеально, как наши взгляды на секс.

Чтобы лучше исследовать остров, мы решили остановиться в двух отелях по очереди. Я, считая себя опытной туристкой и экспертом по выживанию в условиях «ожидание - реальность», завалила его советами. Я точно знала, за какими пафосными пятью звездами скрывается обшарпанный позолоченный шик девяностых, пахнущий сыростью и разочарованием.

Вильям слушал. Очень внимательно. Он соглашался, задавал уточняющие вопросы — был почти идеальным собеседником. А потом… просто взял и забронировал все на свой вкус.

— Ну и ладно, — фыркнула я, хотя внутри все кипело.

В конце концов, он действительно видел мир. Налетал тысячи часов, бывал в таких краях, о которых я только читала. Наверное, он понимал разницу между «красивой картинкой» и местом, где действительно хорошо. Или, что вероятнее, его прагматизм взял верх над романтикой.

В голову закралась неприятная мысль: а вдруг он просто выбрал самый экономный вариант, решив не тратиться на мои капризы? Пусть так… Я заранее смирилась с простотой предстоящего ночлега, не желая показывать, как сильно меня задело его единоличное решение.

Но стоило нам оказаться на месте, как все мои опасения мгновенно испарились. Его первый выбор был очень хорош. Это было не просто «жилье», а место с изюминкой, которое я сама вряд ли бы отыскала в бесконечных списках бронирований.

К моему удивлению, мне даже начала нравиться его способность уверенно взять все в свои руки, избавить меня от мук выбора и в итоге сделать все правильно. Было что-то по-настоящему притягательное в том, как легко он превратил мое ожидание худшего в приятное удивление.

Нас ждало уютное бунгало с собственным бассейном, надежно спрятанное от посторонних глаз густой тропической зеленью. Душ и туалет располагались прямо на свежем воздухе — под бескрайним тайским небом.

— Как говорится, удобства во дворе, — посмеялась я, осматриваясь. Для меня такая архитектурная вольность была в новинку, но, признаться, в этой экзотике было что-то притягательное.

Мы неспешно обошли территорию и вышли к пляжу. Он встретил нас абсолютным безмолвием: пустынная береговая линия, мучной песок и океан, который, казалось, никуда не торопился.

Решив не портить первый день сложными маршрутами, мы просто сели в машину и поехали туда, куда вела дорога.

Ехали почти молча. Но эта тишина не тяготила. За бесконечные два месяца мы так перенасытились словами и сообщениями, что теперь просто наслаждались возможностью дышать одним воздухом. Это было похоже на глубокий вдох после долгой задержки дыхания.

Иногда Вильям легко касался моей руки, и я отвечала едва заметным сжатием его пальцев. В этих коротких, почти невесомых прикосновениях было больше смысла, чем во всех наших самых длинных телефонных разговорах. Экран больше не разделял нас. Мы наконец-то были в одной реальности.

Глава 18

За окном остров неспешно разворачивал свою панораму: сначала шумные улицы с пестрой чехардой вывесок и мопедов, а затем — все реже дома, все гуще зелень. В какой-то момент пальмы окончательно победили цивилизацию, и в разрывах между их стволами начали вспыхивать ярко-лазурные лоскуты моря. Воздух становился другим — тяжелым, плотным, насквозь пропитанным солью и раскаленным солнцем.

Вдоль обочин то и дело возникали крошечные кафе — всего пара столиков, лоскут ткани вместо крыши и видавшие виды газовые горелки. Мы делали остановки, выходили, любопытствовали. В одном из таких мест Вильям неожиданно решил пообедать.

Заведение было миниатюрным, но выбор поражал воображение: золотистые блинчики, жареная рыба, мясо в каких-то невообразимых соусах — всё это шкворчало, дымилось и благоухало на всю округу чесноком, лаймом и пряностями. Несмотря на то что продукты выглядели вполне невинно и готовились прямо у нас на глазах, мой внутренний критик впал в состояние легкого шока. Я так и не решилась рискнуть.

Вильям же, сохранив олимпийское спокойствие, заказал куриные шашлычки и, судя по его виду, ничуть об этом не пожалел. Я попыталась спасти ситуацию, выбрав самое безопасное — ананас. Но когда неопрятный таец с лучезарной улыбкой протянул мне пакет, где кубики фрукта уныло плавали в мутноватом соке, мой аппетит мгновенно исчез. Я лишь вежливо покачала головой, чувствуя себя неисправимым снобом.

Мы снова сели в машину и двинулись дальше, оставляя этот пряный, шипящий мир позади.

Через какое-то время дорога вильнула и увела нас вглубь острова — к зоопарку, спрятанному в джунглях. Он казался не столько отдельным местом, сколько их продолжением.

Воздух здесь мгновенно стал тяжелым и влажным, он почти осязаемо ложился на плечи. Лес вокруг жил своей жизнью: со всех сторон доносились резкие вскрики, треск ветвей и шорохи — казалось, сами джунгли внимательно наблюдают за непрошеными гостями.

Обитателей здесь было не так много, но те, что были, чувствовали себя настоящими хозяевами, привлекая зрителей своей бесцеремонностью. Особенно обезьяны. Пока одни безразлично взирали на нас из клеток, другие свободно дефилировали среди посетителей.

Мы стояли, наблюдая за семейкой макак, которые с артистизмом опытных комиков корчили нам рожицы. Я как раз собиралась что-то заметить, когда одна из них молнией сорвалась с места. В следующую секунду макака оказалась у Вильяма за спиной и ловко вскарабкалась ему на плечи.

— Эй! — он резко дернулся, инстинктивным движением смахивая с себя наглую гостью.

Макака отпрянула, но, цепляясь, успела рвануть ткань его рубашки: послышался сухой треск, и нагрудный карман повис печальным лоскутом. И в то же мгновение пространство прошил пронзительный визг.

Совсем рядом стая обезьян перешла в массированную атаку на длинноволосую блондинку. В своем ярком наряде и со сверкающими очками на макушке, она выглядела слишком вызывающе для этого первобытного места. Девушка кричала так, что, казалось, даже листва на деревьях начала подрагивать.

Одна макака яростно вцепилась в очки, запутавшиеся в светлых локонах, и дергала их с маниакальным упорством. Другая выхватила сумку и мгновенно взлетела на дерево. Усевшись на ветке, как на капитанском мостике, она начала методично инспектировать добычу. Помада, телефон, чеки — всё, что составляло мир этой девушки, летело вниз, превращаясь в бесполезный мусор.

Потеряв интерес к пустой сумке, обезьяна швырнула ее на землю. Словно по невидимому сигналу, вся банда растворилась в зелени так же внезапно, как и появилась.

Мы с Вильямом переглянулись. Без лишних слов подошли к бедняжке и помогли собрать то, что осталось от ее тщательно выстроенного образа. Дрожащими руками она прижимала к себе спасенные вещи, все еще всхлипывая от пережитого.

Я была потрясена. Грань между нашим цивилизованным миром и диким хаосом стерлась за считанные секунды, наглядно показав, кто в доме хозяин.

Не сговариваясь, мы поспешили к выходу — джунгли на сегодня явно дали нам понять, что аудиенция окончена.

Глава 19

Вернувшись в наше бунгало, я почувствовала, как усталость наконец догнала меня. Я присела на кровать. В голове еще стоял визг той блондинки, а перед глазами — макака с трофейной помадой.

— Давай я обработаю твои ссадины, — предложила я, заметив тонкие алые следы на руках Вильяма.

— Это пустяки, крошка, не стоит беспокоиться, — отмахнулся он с небрежностью.

— Боевое ранение в схватке с макакой — это тебе не шутки, — я включила режим «строгой медсестры» и настояла на своем. Он чуть улыбнулся и, больше не споря, стянул рубашку.

Теперь я могла рассмотреть его без помех. Натренированные руки, мощные плечи, загорелая кожа с легкими следами времени и дороги. Вблизи он казался еще более… настоящим. В нем не было той глянцевой безупречности, которую иногда рисует воображение за месяцы разлуки, — только живая, грубая сила и тепло, которое я чувствовала даже на расстоянии шага.

Я поймала себя на том, что затаила дыхание. Тысячи пикселей на экране смартфона не могли передать этой тяжести плеч и уверенного спокойствия в каждом движении.

Я смочила ватный диск своими духами — единственным антисептиком, оказавшимся под рукой, — и осторожно коснулась царапины. Воздух в комнате мгновенно наполнился моим ароматом, который тут же смешался с чем-то еще, гораздо более жарким.

— Больно? — спросила я почти шепотом.

— С тобой — нет, — отозвался он таким же шепотом, явно подтрунивая.

Я подняла глаза. Он смотрел прямо на меня — чуть склонив голову, поймав мой взгляд в ловушку. Я продолжала обрабатывать его руки, но движения становились все медленнее, а смысл процедуры окончательно потерялся где-то между его пульсом и моим дыханием. Простое прикосновение вдруг стало чем-то большим. Он не отводил взгляда. Мы почти забыли, зачем начали.

Но реальность, эта незваная гостья, ворвалась в комнату в самый неподходящий момент: желудок недвусмысленно намекнул, что романтика романтикой, а ужинать все-таки придется.

Я первой отвела глаза, пытаясь вернуть беседу в привычное русло.

— Как думаешь, мне надеть каблуки… или мы просто пройдемся по пляжу? — спросила я, вовремя вспомнив о его хромоте после приключений с собакой.

— Надевай что хочешь, дорогая. Мы не пойдем, — спокойно отрезал он. — Поедем на машине.

— На машине? Но ресторан отеля в пяти минутах! А по пляжу вообще рукой подать.

Он уже не слушал.

Мы дошли до парковки, где нас ждала наша арендованная малолитражка. В моих мечтах я уже потягивала ледяной мартини на террасе, подставляя лицо морскому бризу. Но у маленькой машинки были свои планы на этот вечер. Она просто отказалась заводиться.

Вильям тихо, но выразительно выругался. После пятой неудачной попытки он вышел наружу и принялся бродить по пустой стоянке с видом человека, который намерен договориться с мирозданием.

Я осталась в салоне, чувствуя, как усталость накрывает меня тяжелым одеялом. День был слишком длинным: два перелета, липкая жара, нападение макак... А теперь еще и это.

Из соседнего отеля доносились просто божественные звуки и запахи: жареное мясо, какие-то умопомрачительные специи. Музыка смешивалась с шумом прибоя.

Желудок предательски сжался.

На секунду в голове вспыхнула мысль: «Брось его здесь с этим корытом. Пять минут по пляжу — и ты в раю с тарелкой салата».

Но я осталась.

Вильям вернулся спокойный и сосредоточенный. В этом был весь он — упрямый контроль над хаосом. Он не просто хотел починить машину, он отказывался признавать поражение перед обстоятельствами.

Наконец он притащил кого-то из персонала и, вместо того чтобы просто ткнуть пальцем в аккумулятор, он и худощавый тайский парень в засаленной кепке, затеяли неспешный, обстоятельный разговор «ни о чем».

Вильям стоял, опершись рукой о крышу нашего авто, и с самым серьезным видом обсуждал с помощником достоинства японских движков, погоду и качество местного бензина. Таец что-то увлеченно объяснял, а Вильям понимающе кивал, будто у них впереди была вечность, а не голодная женщина в салоне.

Через лобовое стекло я видела, как парень достал мятую пачку и протянул ее Вильяму. Тот качнул головой, таец невозмутимо достал сигарету и затянулся один.

Наконец, после финального обмена мнениями о преимуществах подержанных запчастей, они совершили пару манипуляций с клеммами. Мотор чихнул, закашлялся и, наконец, победно заурчал.

Вильям занял водительское кресло с таким триумфальным видом, будто только что посадил горящий Боинг в густом тумане.

— Ну вот, — довольно произнес он, поворачиваясь ко мне. — Все под контролем.

— Твой «контроль» чуть не стоил мне голодного обморока, — проворчала я, не в силах даже улыбнуться.

Вскоре мы сидели на открытой террасе ресторана, глядя на бескрайнее море и залитый лунным светом пляж.

Ужин был безупречным. Идеально прожаренная рыба, сочные овощи и соусы, за которые действительно можно было продать душу. Под расслабляющий лаунж и шепот океана весь дневной кошмар — от вырванных карманов до севшего аккумулятора — внезапно превратился в набор забавных анекдотов.

Я смотрела на Вильяма в мягком свете огней и понимала: это его невыносимое упрямство на самом деле фундамент, на котором держится все его мужское обаяние. Без этого желания все контролировать и дожимать до конца он не был бы летчиком.

Однако Тайланд решил, что шоу должно продолжаться.

При выезде с парковки наша машина неловко задела высокий бордюр. Вильям резко — наверное, слишком по-пилотски — дал задний ход. Раздался хруст пластика, и в боковом зеркале я увидела, как наш бампер сиротливо остался лежать на асфальте.

— Как так?.. — Вильям выглядел искренне оскорбленным. В его мире, отстроенном по строгим правилам, бордюры обязаны подчиняться стандартам и логике, а не прыгать под колеса в самый неподходящий момент.

Он вышел, оглядел масштаб катастрофы, поднял бампер с асфальта и одним уверенным, почти небрежным движением впечатал его на место. Тот послушно защелкнулся. Будто это была не машина, а деталь конструктора.

— Ну вот, — он вернулся за руль как ни в чем не бывало. — Как новый.

Я невольно улыбнулась. Сытая я уже была способна на такую милость. В этом его жесте было что-то почти мальчишеское — и одновременно невероятно притягательное. Мои мысли снова предательски поползли в сторону его обнаженных плеч и того, как уверенно эти руки сжимали руль.

Не успела я дорисовать в воображении эту заманчивую картину, как мы уже въехали на территорию отеля. Еще мгновение — и дверь нашего бунгало закрылась, с тихим щелчком отсекая весь остальной мир с его бордюрами, макаками и здравым смыслом.

Глава 20

Теплый бассейн встретил нас тихим мерцанием, и после безумного дня он казался не просто роскошью, а настоящей вишенкой на торте.

Вильям, как выяснилось, был стратегом в вопросах романтики. В его багаже нашлось место для деталей, создающих особенную атмосферу: небольшая колонка, ароматические свечи и бутылка прохладного совиньона. Новозеландского, разумеется. Оно предусмотрительно было куплено в дьюти-фри, как маленький сюрприз для нужного момента.