Цена распада

Я думала, что собралась. Думала, что смогу сделать вид, словно меня не пожирали изнутри все события, которые произошли со мной за последние дни. Но Ирландия… снова оказаться там, где живет моя сестра, и не иметь возможности увидеть ее, – это было слишком. Это было чертовски не вовремя.

Для меня это не носило ярлык просто «путешествие». Это была самая настоящая ловушка. Приманка, поднесенная к самому носу, когда я была голоднее всего и слабее всего. И самое ужасное – он даже не знал, что делает. Для него это была просто точка на карте. Для меня – открытая рана, которую я только заморозила и которую сейчас снова собирались разворотить.

– Зачем? – поинтересовалась я, подходя к окну и всматриваясь в бескрайние просторы Сабрии. Возможно… лишь возможно, останься я здесь, я бы смогла вылечить свою душу. Это место было поистине прекрасным, хоть и не было моим.

Даже сейчас я избегала встречаться с ним взглядами и говорила с ним своей спиной. Казалось, если я не буду смотреть на него, то не буду нуждаться в его присутствии в моей жизни.

– Встретиться с Дорианом.

– Кто такой Дориан? – Стоило Арчи приблизиться ко мне, я тут же отвернулась и отошла от подоконника. Он устало вздохнул, но не спешил как-либо комментировать мое поведение.

– Возьми какие-то вещи. Мы будем там пару дней, – проговорил он медленно, игнорируя мой вопрос. Я помнила, что парни, кажется, обсуждали его, но мысли блуждали, и не получалось ухватиться за суть. – Я оставил отвар на тумбочке. Целители сказали, что с тобой все будет в порядке при перемещении.

Арчи вышел из комнаты, и дверь закрылась с тихим щелчком. Я опустилась на кровать и сокрушенно закрыла ладонями лицо, не понимая, как мне существовать дальше с этой невыносимой болью в груди.

***

Мы стояли около двухэтажного дома в Дублине, и я хмурила брови, слушая небольшой рассказ Арчи о его владельце.

– Я с ним виделся лишь один раз в жизни во время того, как на нас напали те люди, которые охотятся на магов, – поделился он тихо, словно нас мог кто-то услышать на этой пустынной улице. – И он охренительно пугающий. Поэтому держись рядом со мной.

Я пробурчала краткое «угу». В данный момент времени мне казалось, что все слова, которые он говорил, проходили мимо меня. Именно поэтому я не считала опасным загадочного Дориана, хотя, вероятно, должна была.

Арчи постучал каким-то кодом, и долгое время никто не хотел нам открывать. Когда она все же отворилась, оттуда выглянул молодой мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Я сразу же обратила внимание на старый шрам, тянущийся от его уха и спускающийся по скуле. Я вздрогнула, когда наши взгляды пересеклись, но не сделала и шагу назад. Он был невероятно красив, но что-то в его внешности отталкивало. Его глаза были темными, и радужка почти не прослеживалась, из-за чего мои внутренности скрутило в тугой комок, ведь напоминал он мне черного мага.

– Какого черта ты тут делаешь, Беллами? – прошипел он, ступая на коврик и прикрывая за собой дверь. – Я надеялся никогда тебя больше не увидеть.

– Это взаимно, придурок, – Арчи цокнул языком. – Надо поговорить. Ты же знаешь, что я не пришел бы сюда без острой необходимости.

– Если это не будет стоить моего внимания, я отрежу ей палец, – глаза мужчины злобно и предостерегающе сверкнули, и я поежилась, делая шаг к Арчи.

– А я отрежу твой член и засуну его тебе в глотку, если хотя бы еще раз так посмотришь в ее сторону, – зарычал Беллами, заслоняя меня собой.

Губы Дориана растянулись в лукавой улыбке, он довольно оглядел своего словесного соперника и открыл дверь, приглашая нас войти. Арчи повел меня за собой, почему-то все еще доверяя этому человеку после его угрозы, но я не стала спорить, ведь на это не было никаких сил.

На удивление, в кухне-гостиной этого странного персонажа не царил мрак, не сквозило даже и намека на то, что он мог знать что-то о магическом мире. Здесь было светло, уютно и абсолютно очевидно, что к этому приложила руку женщина. Было здесь что-то такое, что заставило меня перестать паниковать. Может, все дело в корзинке с игрушками для ребенка, стоящей у дивана. А может, мое шестое чувство подсказывало мне, что я уйду отсюда со всеми пальцами.

– Ты остепенился? – Арчи плюхнулся на стул за столом, и я последовала его примеру, присаживаясь рядом с ним.

– Не твое собачье дело, – гаркнул Дориан. – Кофе?

– Не откажусь. Эль? – Я отрицательно помотала головой, со скучающим видом разглядывая свои ногти.

Мне не хотелось ничего пить, и я бы с удовольствием просто исчезла отсюда.

– Синклит уже два раза нападал на академию. В первый раз они пытались открыть постоянный разрыв в границе и выкачать силу из магов, а в этот… я не знаю, что они пытались сделать в этот, – поделился Арчи, а затем раскрыл всю историю чуть более подробно. Я не хотела это слушать, не хотела находиться здесь и проживать это во второй раз, впадая в свежие воспоминания, поэтому просто постаралась абстрагироваться.

Ладонь парня легла на мою коленку и мягко погладила, словно он знал, что мое показное спокойствие является лишь осознанной попыткой прикрыть боль, которая никак не могла утихнуть.

Мне нужно время.

Я прикрыла глаза всего на пару секунд, и это стало огромной ошибкой, потому что передо мной сразу же возник образ Дафни, лежащей в своей крови посреди карьера.

Из соседней комнаты донесся сдержанный смех ребенка – звонкий, невинный кусочек реальности, вернувший меня в настоящее.

– Меня все это не удивляет. Ты и твоя компания – это ходячая катастрофа, Беллами. Магнит для дерьма, – фыркнул Дориан, ставя перед Арчи кружку со свежесваренным кофе.

– Мы с тобой виделись один раз в жизни при не самых лучших обстоятельствах. Откуда тебе это вообще знать?

– Мне хватило всего лишь одного раза, – парировал Дориан. – Раз ты здесь, значит, напали не на тебя. На нее?

– Меня зовут Элеонор, – монотонно вставила я, вздыхая и заранее зная, что меня проигнорируют.

– Она зачем-то нужна им живой, – ответил Арчи, испытующим взглядом всматриваясь в Дориана, который все еще не сводил своих глаз с меня.

– Ну, очевидно они пытались таким ритуалом хотя бы пробить ваш купол, чтобы кто-то зашел из них прежде, чем он снова восстановится, – со знанием дела заявил мужчина. – Какая у нее сила?

– Белая бездна, – Дориан присвистнул, услышав это, а затем задумчиво потер подбородок.

Его взгляд упал за мою спину, и я, даже не оборачиваясь, почувствовала чье-то присутствие в комнате.

– Милый, у нас гости? – раздался мелодичный голос, который заставил мой желудок провалиться куда-то в пятки. Тело пробила мелкая дрожь, когда я лишь допустила мысль о том, кому он принадлежит.

– Да, это Арчи Беллами и его подруга… Как там тебя зовут, напомни?

– Элеонор, – фыркнул Арчи, оборачиваясь к девушке, на которую у меня не хватало смелости посмотреть. Казалось, если я не увижу там того, кого нарисовало мое воображение, мой мир окончательно развалится. – Эль, все нормально?

– Эль? – Девушка встала рядом с Дорианом, и я едва смогла заставить себя поднять глаза.

Окрашенные русые волосы, зеленые, такие же, как у меня и у отца глаза. Это моя сестра.

Звуки – шипение кофеварки, тиканье часов на стене – провалились в глухую, звенящую пустоту. Весь мир свернулся в точку – в ее лицо. В ее глаза, которые казались такими знакомыми и такими чужими. В них не читалось ни радости, ни удивления. В них прослеживалось лишь оцепенение. Такое же, какое сковало меня.

Мое сердце, казалось, замерло, превратилось в комок ледяного свинца где-то в районе желудка. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу ледяной и липкой. Дрожь давала о себе знать с новой силой. Мелкая, предательская, она зародилась где-то глубоко внутри и поднималась по позвоночнику, но не могла пробиться наружу сквозь окаменевшие мышцы.

Ее губы шевельнулись, пытаясь сформировать какое-то слово. Мое имя? Вопрос? Но звука не последовало.

Рядом со мной Арчи застыл. Не физически – его тело было напряжено, готово к прыжку. Но его внимание, вся его гипер-сфокусированная энергия, которая секунду назад была направлена на Дориана, теперь развернулась и впилась в меня. Я чувствовала его острый, считывающий взгляд на своем профиле. Он еще не понял, но уже видел. Видел и ощущал, как мир рухнул у меня внутри.

Дориан переводил взгляд с нее на меня. Его лицо, сбоку изборожденное шрамами, оставалось бесстрастным. Только в глубине глаз плескалась расчетливая переоценка ситуации.

– Констанс? – наконец выдавил Арчи. Его голос был приглушенным, но в нем прозвучал не вопрос, а почти признание. Он вспоминал. Те фотографии в моей комнате, которые он посмотрел в годовщину смерти моего отца. Обрывки моих слов о сестре, «умершей» от невозможности жить под гнетом обидчиков дальше.

Констанс... вздрогнула от звука своего имени. Ее глаза метнулись от меня к Арчи, и в них на секунду вспыхнули паника, страх разоблачения. Она инстинктивно шагнула ближе к Дориану, ее рука нащупала его локоть, ища опоры. Защиты.

От этого маленького, интимного движения, доверия к этому человеку с глазами убийцы – внутри меня что-то надломилось с тихим, хрустальным звуком, который слышала только я.

Я поднялась со стула. Движение было механическим, будто мной управляли с помощью веревочек. Ноги стали ватными, но держали.

– Эль, – словно сбросив невидимые оковы, сестра отошла от своего, вероятно, мужа и подошла ко мне, крепко обнимая.

Из меня вырвался рваный вздох, когда в нос ударил любимый, уже давно забытый запах цитрусов, и я обняла ее в ответ, утыкаясь носом в ее волосы.

– Не плачь, малыш, – тихо попросила она, услышав мой вырвавшийся всхлип.

– Ты же сама плачешь, Конс, – я слегка отстранилась, беря ее лицо в свои руки и пытаясь запечатлеть каждую родинку, каждую неровность, что уже стерлась из моей памяти.

– Эй, это что у тебя, татуировка? Мама не отругала за такое? – засмеялась она, хлюпая носом. Знала бы ты, Конс, откуда эта татуировка и что скрывала от нас мама все эти годы…

– Черт возьми, кто-то может объяснить, что происходит? – пробубнил Дориан где-то сзади. – Это ее сестра? Элеонор Прескотт?

– Ты сам мистер очевидность, – саркастично ответил ему Арчи, и я поежилась, вспоминая, что врала ему. Врала о смерти своей сестры.

Я не сразу отвела взгляд от нее. Я впитала еще секунду ее черты, эту новую усталую нежность вокруг глаз, которой не было у девчонки, сбежавшей из дома. Потом медленно, будто сквозь сопротивление, повернула голову к Арчи. Впервые за день наши с ним взгляды пересеклись. Его голубые глаза встретились с моими. Не было ни бури, ни той ледяной ярости или разочарования, которых я подсознательно ждала.

Я отвернулась, возвращаясь к Конни. На ее руке красовалось кольцо с ярким зеленым бриллиантом, а под этим самым кольцом спряталось и обручальное. Это могло означать только одно – она замужем за тем человеком, который даже имя мое не хотел запоминать пару минут назад.

– Когда Марго сказала, что ты была в магазине, я думала, она сбрендила, – протараторила Констанс, отстраняясь, и сжала мою руку. Она подняла ее слегка вверх и стала рассматривать мою печать с особым интересом, проводя по ней пальцами. – Я подумала, границу открыли, и каждый день ждала, что вы вдруг с мамой материализуетесь на пороге моей старой квартиры. Приходила туда почти каждый день.

– Границу не открыли, так что мы здесь не особо законно находимся, – пробормотала я, чувствуя прожигающий взгляд Арчи на своем лице. Он явно догадался, о какой Марго и о каком магазине идет речь.

– Так и что это такое? Что означает? – Девушка улыбнулась, смаргивая остатки слез. Она утянула меня за собой, и я снова оказалась на стуле. Слева от меня устроился Арчи, справа сестра, а Дориан продолжал с подозрением наблюдать за нами, находясь по другую сторону стола.

– Печать истинной связи, – проговорила я тихо, и Дориан выругался.

– Сестра моей жены связана с тобой печатью, Беллами? – прошипел он.

– У тебя какие-то возражения, Дориан? Может, начнем с того, что сестра моей будущей жены замужем за бывшим черным магом?

Я в изумлении выпучила глаза, услышав «моей будущей жены», потому что это очевидно корежило мой слух. Он ни разу даже не предлагал стать его девушкой и не имел права называть меня так, особенно после того, что я узнала. Но другая часть меня, чуть ранее, как мне казалось, похороненная заживо, встрепенулась и откликнулась на это приятной теплотой в груди.

Только через несколько секунд до меня дошел смысл слов второй части предложения. Констанс, которая не хотела иметь ничего общего с магией, бежала, сжигая за собой все мосты, и отказалась от своей силы, теперь замужем не просто за магом, а за бывшим черным магом. И родила от него ребенка.

– Что значит «бывший черный маг»? – прохрипела я, прерывая мужскую перепалку и пытаясь поймать взгляд сестры, которая отпустила мою руку.

– Чтобы перестать быть черным магом, нужно, чтобы у тебя оставались хоть какие-то человеческие качества. А также надо убить своего «предводителя» и всех остальных, кого он обратил. Только так можно попытаться выбраться, – известил меня Арчи, и я вспыхнула, вскакивая со стула.

– Ты продал душу, чтобы получить силу? – Мой указательный палец взметнулся вверх, указывая на Дориана. – И каким, черт возьми, образом ты оказался рядом с моей сестрой?

– Да, продал. Но я исправился, не видно? – Дориан весело усмехнулся, и мне захотелось врезать по его самодовольному лицу. – Да и душа вернулась ко мне.

Мой инстинкт кричал мне, чтобы я заслонила собой свою сестру, чтобы я попыталась огородить ее от него, кем бы он сейчас ни был, но… я абсолютно бессильна в этой ситуации. В ситуации, где у них уже семья и ребенок. Мой родной племянник.

Мои руки непроизвольно вспыхнули белым светом, и начался какой-то кошмар. Дориан метнулся к Констанс, потянув ее за запястье, и сразу же закрыл собой. В его позе прослеживалась доведенная до автоматизма, выжженная в костях реакция на угрозу. Реакция того, кто слишком много раз стоял на линии огня. В его руках блеснул клинок, который он достал откуда-то из-за пояса, и я содрогнулась.

Белый свет, вспыхнувший на моих ладонях, был обычной неконтролируемой утечкой – болезненным, искрящимся излучением той самой злости, отчаяния и шока, что разрывали меня изнутри. Это был очередной раз, когда я не сумела проконтролировать, не сумела вовремя осознать свои действия, и это угнетало меня до глубины души.

Арчи моментально оказался рядом со мной и накрыл мои руки своими.

– Убери чертов нож, Дориан! Я взорву тебя, если ты сделаешь к ней хоть шаг, – прошипел Беллами. Дориан сопротивлялся, и в его глазах прямо сейчас разворачивалась борьба. Констанс аккуратно выглянула из-за его плеча и ухватилась за его руку, шепча ему что-то, и только тогда он спрятал свое оружие.

– Я не… не хотела, – прошептала я, и голос сорвался на детский, потерянный шепот.

Я не хотела пугать сестру, не хотела выглядеть угрозой.

– Знаю, – выдохнул Арчи, аккуратно поглаживая мои ладони, вовсе не боясь, как всегда, того, что я могу ему навредить. – Знаю. Вдохни. Ради всего святого, просто дыши.

Я сделала судорожный рваный вздох, и свет на моих ладонях погас. Наши с Конс взгляды пересеклись, и я осознала, что нам предстоит очень долгий и откровенный разговор, потому что мы больше совсем не знали друг друга.

***

Мы долгое время разговаривали с ребятами, пытаясь найти хоть каплю взаимопонимания и сложить весь пазл воедино. Узнав мою историю с Беллами, Констанс долго оценивала его своим взглядом, словно пыталась понять, что он из себя представляет. Если они нашли общий язык, то мы с Дорианом только и делали, что пытались друг друга задеть.

Как бы я ни хотела чувствовать себя иначе, но моя голова не могла принять тот факт, что моя сестра полюбила бывшего черного мага. Неприязнь к Синклиту и всем им подобным зародилась у меня еще в тот момент, когда я впервые узнала о них, и ее нельзя было убрать по щелчку пальца.

Конни мечтала о том, что встретит свою любовь на каком-то мероприятии или, на крайний случай, в кофейне. Главное, чтобы это было обычно и по-человечески, ведь она бежала от всего магического. Но все вышло совсем иначе – эти двое познакомились, когда она нашла его всего в крови в какой-то подворотне и зачем-то затащила к себе в квартиру, где отмыла и подлатала, чего прежняя версия моей старшей сестры никогда бы не сделала. Она бы вызвала скорую и бежала бы оттуда со всех ног. Может, у нас обеих плохой вкус на мужчин, но у нее явно хуже.

В жилах Дориана продолжала течь магия, хотя и не такая разрушительная, как когда он был черным магом. Он не отказался от своих способностей, как сделала Конс, и единственное, что меня волновало, – как будет в дальнейшем жить Максвелл, когда у него проявится сила. А она обязательно проявится, и я не знала, как он будет справляться в человеческом мире. Свои подозрения и переживания я не высказывала вслух, не желая портить никому настроение, ведь до этого момента оставался еще, как минимум, десяток лет.

Пока я знакомилась со своим проснувшимся племянником, а в мое тело с каждой проведенной рядом с ним секундой закачивалась жизнь, Арчи скрылся с Дорианом в кабинете, где явно обсуждал, зачем я все-таки понадобилась Синклиту живой.

Пока малыш ходил по пушистому ковру и не переставал мне улыбаться и бросать какие-то слова, которые я плохо понимала, я решила, что мне стоит завести разговор об отце и обо всем, что я узнала. Мой рот открывался и тут же захлопывался, потому что я не могла найти в себе достаточно сил, чтобы произнести это вслух. Однако я не хотела быть второй версией нашей матери, поэтому сжала кулаки и вывалила все как на духу, умалчивая только тот момент, что мама все от нас скрывала. Я не хотела, чтобы сестра испытывала то же чувство предательства от родного человека, что испытала и я.

Максвелл ухватился пухлыми пальчиками за мой палец и потянул его ко рту, растянувшемуся в беззаботной улыбке. Это простое, искреннее доверие заливало в мою опустошенную грудь что-то чистое и светлое. Оно казалось невероятно хрупким на фоне слов, которые я только что вывалила на сестру.

Констанс сидела напротив, на диване. Ее руки сжимали и разжимали край подушки. Лицо отдавало бледностью. Когда я дошла до части о Кестере Беллами, о предательстве, ее глаза закрылись. Не от шока, а от глубокой, старой боли, которая, видимо, никогда по-настоящему не утихала, а просто была замурована под слоем новой жизни. Но она вовсе не была такой эмоциональной, как я, и не стала ничего комментировать. Однако я знала, что эта информация принесла ей одновременно и облегчение, и новую тяжесть.

– Ты… – вдруг начала она, но запнулась. Я приблизительно понимала, что она хочет сказать. – Кто этот Кестер? Однофамилец или…?

– Он его дядя, – выдавила я, не видя смысла в отрицании этого факта. – Арчи… он сложный. Жесткий, но он не такой же, как Кестер.

Это, возможно, прозвучало слишком защищающе. Подумать только, совсем недавно я злилась на него и говорила ему абсолютно обратные слова.

Сестра смотрела на меня слишком долго. Ее зеленые глаза изучали мое лицо с особой пытливостью, ища в нем не правду об Арчи, а правду обо мне.

– Ты любишь его, – констатировала она.

Мое сердце пропустило предательский удар. Я опустила взгляд на Максвелла, который снова улыбался, схватив мои волосы. Я не ответила. Оно и не нужно было. Я не знала, смогу ли еще раз после того своего выступления сказать ему в глаза, что чувствую к нему. И ответит ли он мне взаимностью.

– Тогда у нас обеих действительно паршивый вкус на мужчин, – произнесла она с легкой, горьковатой усмешкой. – Но, видимо, и несгибаемая воля пытаться их исправить. Или, по крайней мере, принять со всем их темным багажом.

– Да уж, я помню, как ты мечтала о ком-то вроде Питера Паркера из «Человека-паука», а теперь посмотри на себя: вместо дружелюбного соседа ты с гребаным Патриком Бейтманом[1].

Она разразилась громким смехом, и на моем лице сама собой расцвела улыбка. Смех был таким искренним, таким неуместным на фоне всего ужаса, что мы обсуждали, что на секунду показалось, будто мы снова дети, тайком смеющиеся над глупой шуткой под одеялом, пока родители спят в соседней спальне после тяжелого рабочего дня.

– Только не говори ему этого. Его самооценка и без того зашкаливает, – Конс вытерла слезинку из уголка глаза. – Слушай, я знаю, что это все выглядит странно. Наша пара и то, как мы сейчас живем. Я бы сказала, это даже абсурдно, учитывая прошлое нас обоих. Но он на самом деле хороший человек, прекрасный муж и отец, и никого другого я бы не могла представить на его месте.

– Если это так, то я рада за тебя. Мог бы, конечно, быть кто-то получше, но… что есть, то есть, – я усмехнулась, и она покачала головой, слегка улыбаясь.

– Мы больше всего тянемся к тому, от чего так упорно бежим, не так ли, Эль?

Я не успела ответить – дверь кабинета распахнулась, и двое мужчин вышли из него со слишком хмурыми выражениями лица. Было видно, что разговор прошел нелегко. Арчи выглядел загруженным, но это не помешало его глазам сразу же найти меня и пробежаться по моему лицу, проверяя, все ли в порядке.

Наша связь всколыхнулась вопросительным импульсом с моей стороны, на что Беллами лишь отрицательно покачал головой, как бы говоря, что сейчас не готов это обсуждать. Пальцы напряженно сжались, но я не подала виду. Что-то внутри меня отчаянно не желало услышать то, что он узнал.

Вскоре мы сели ужинать, и мне на правах залетной раз в год тети позволили сидеть рядом с детским стульчиком Максвелла и кормить его, чему я была только рада. Это позволяло не думать и не вспоминать. Единственной моей заботой было вовремя набирать еду своему уже подросшему племяннику.

– Значит, вы познакомились с Арчи три года назад? – уточнила Конс у мужа, и тот кивнул.

– Мы напились в не самом лучшем районе, и Эдрис, чтобы поймать спотыкающегося о себя самого Винсента, пустил тени. Нам казалось, что вокруг никого нет, но мы натолкнулись прямо на компанию идиотов, которые были только рады схватить нас и посадить у себя где-нибудь в подвале для изучения, – поделился Беллами.

Констанс, в отличие от мамы, не смотрела на Арчи как-то предвзято и разговаривала с ним спокойно и открыто. Ей хватило лишь одного моего нелепого оправдания, чтобы поверить, что он совсем не такой человек, как его дядя, и я была ей за это безмерно благодарна.

Ложка замерла на полпути ко рту Максвелла. Малыш недовольно залопотал на своем не особо пока ясном языке, пытаясь возразить, и я машинально поднесла ему еду. Я не могла представить, чтобы Винсент и Арчи были в таком пьяном состоянии, что не заметили за собой наблюдение или слежку. Я могла легко соотнести такую картину с Эдрисом, но не с этими двумя.

– Они на нас напали, и мы были не совсем в том состоянии, чтобы нормально ответить. Тогда появился Дориан.

– Эти придурки смеялись, как сумасшедшие, и их было слышно на весь квартал. Арчи постоянно промахивался и взрывал столбы, Эдрис связал тех мужчин своими тенями, а Винсент отличился и поглотил магию, из-за чего его друзья мгновенно лишились возможности использовать свою силу дальше, – продолжил Дориан. – Поэтому их упаковали и связали. Я только и слышал, как Эдрис кричал: «Это «Armani», уроды!», когда его пальто извалялось в грязи.

– Эдрис знает, что такое «Armani»? Мне кажется, это что-то из разряда фантастики, – вставила я, качая головой, но улыбка сама напросилась на мои губы.

– Ага, он в тот день впервые купил себе что-то из человеческого мира, – Арчи усмехнулся. – Дориан молча наблюдал откуда-то из-за угла за нами, по-моему, нас хорошенько так порезали, прежде чем он вмешался.

– Я выжидал момент, – Дориан неопределенно пожал плечами. – Но затем-то я вас спас.

– Это не умаляет того факта, что ты слишком долго наслаждался зрелищем и раздумывал, вмешаться тебе или нет, – пробурчал Арчи.

– Пошел ты. Где бы ты был без меня сейчас, если бы я тогда вас не спас?

– Спас бы. Тебя это все забавляло, хоть ты и не признаешься. Так что, вероятно, все равно на том же самом месте, – фыркнул Арчи, и мы с Конни переглянулись, усмехаясь.

***

Мы остались у ребят на ночь, и нам выделили гостевую комнату на первом этаже, в то время как они все втроем спали на втором. Когда Арчи зашел, я притворилась, что сплю, хотя прекрасно понимала, что обмануть нашу связь почти невозможно в таких вещах. Он не стал тормошить меня. После принятия душа просто лег рядом на другой половине кровати.

Стоило мне закрыть глаза, я вновь и вновь возвращалась в тот момент в карьере, что бы я ни делала, поэтому я просто не хотела спать. Я лучше буду мучиться от недосыпа, чем каждый раз буду проживать это заново.

Через некоторое время, не выдержав, я отправилась в гостиную. Искрой магии я зажгла электрический камин, забыв о том, что могла просто нажать кнопку, и устроилась рядом с ним на ковре, поджимая под себя ноги.