Эпоха Соло или Всё Включено, Кроме Любви. Эпизод Второй

Эпизод Второй

Февраль в Лондоне отличается от января ровно на один градус температуры и одну степень отчаяния. Дни чуть длиннее, но свет всё равно уходит к пяти вечера, будто город сам не верит, что заслуживает больше солнца. Я, Кейт, тридцать четыре года, обнаруживаю себя перед тем же ноутбуком, что и месяц назад, только теперь документ называется не «Черновик — не открывать», а «Глава третья — исправить диалог с риелтором», и в этом переименовании — весь прогресс последних четырёх недель.

За месяц случилось многое. Я напишу об этом. Но сначала — колонка, которую я недавно дописала, лежит открытой во второй вкладке, и я перечитываю её снова, прежде чем взяться за новую главу:

*«Мы думаем, что одиночество — это состояние. На самом деле это привычка. И, как любая привычка, она формируется не одним решением, а тысячей маленьких — не ответить на звонок, потому что устала; не пойти на свидание, потому что дождь; выбрать сериал вместо разговора, потому что сериал не разочарует. Каждое маленькое "не сегодня" кажется невинным. Но сложенные вместе, они строят стену, которую мы потом называем "независимостью"»*.

Я закрываю ноутбук на минуту, потому что мне нужно позвонить риелтору — не для книги, а для жизни. Договор на студию заканчивается через месяц, и текущий арендатор, милая пара из Испании, уезжает обратно на родину. Значит, нужно искать новых людей, готовых платить за тридцать квадратных метров студии в Излингтоне сумму, равную половине моей ипотеки. Если не найду за месяц — прощай, финансовая подушка, которая и без того тонкая, как последний лист туалетной бумаги в квартире перед выходными.

— Здравствуйте, это Кейт, по поводу студии на Кэледониан-роуд, — говорю я в трубку голосом человека, который тренировался быть спокойным перед зеркалом.

— Кейт! Отличные новости, — говорит риелтор Наташа, чей энтузиазм всегда звучит так, будто она продаёт не жильё, а страховку от одиночества. — У меня уже есть заинтересованный клиент. Готовы показать в четверг вечером?

Четверг — это «Красный свет». Это единственный вечер недели, который принадлежит не мне и моей тревоге, а нам четверым.

— В четверг не получится. Может, в среду?

— Клиент летит обратно в Дублин в четверг утром, это единственное окно, — Наташа делает паузу, которая явно призвана надавить. — Кейт, хорошие арендаторы не ждут.

Я смотрю на календарь, где четверг уже подписан твёрдым, почти священным «Красный свет, 19:00», и чувствую, как две части моей жизни — та, что пытается выжить финансово, и та, что пытается выжить эмоционально, — снова начинают тянуть в разные стороны.

— Хорошо, — говорю я. — В четверг. Я приду на час позже к девочкам.

Вешаю трубку и пишу в общий чат: *«Ребят, в четверг задержусь на час, покажу студию потенциальным арендаторам. Займите мне столик и не пейте весь просекко без меня»*. Моника отвечает быстрее всех: *«Марко и без тебя знает, что не наливать до твоего прихода. Он тебя, кажется, любит больше всех нас вместе взятых»*.

I

Моника проводит субботнее утро не в спортзале, а в компании риелтора совсем другого рода — того, что показывает не студии в аренду, а квартиры для покупки, и говорит с той особой смесью энтузиазма и снисходительности, которую резервируют для пар, «наконец решившихся».

— Вот эта, двухкомнатная, в Далстоне, — говорит риелтор Джеймс, открывая дверь квартиры с потолками чуть ниже, чем хотелось бы, но с окном, из которого виден кусочек парка. — Собственная терраса, соседи тихие, до метро семь минут.

Том обходит квартиру с видом человека, оценивающего не жильё, а собственную готовность к взрослой жизни. Моника идёт за ним на расстоянии двух шагов — достаточном, чтобы не давить, недостаточном, чтобы скрыть, что она изучает не квартиру, а его лицо.

— Что думаешь? — спрашивает она, когда Джеймс отходит принять звонок.

— Кухня маленькая, — говорит Том.

— Кухня стандартная для этого района при этом бюджете.

— Я просто говорю, что кухня маленькая, Моника.

Она чувствует, как в груди начинает закипать то самое ощущение, которое она в разговорах с нами называет «внутренним отчётом о рисках»: список маленьких сигналов, которые по отдельности ничего не значат, но вместе складываются в паттерн. Том всегда находит недостаток. Не критичный, не решающий — ровно достаточный, чтобы отложить решение ещё на неделю.

— Тебе не нравится сама идея, или тебе не нравится конкретно эта квартира? — спрашивает она напрямую, потому что три месяца работы над собой в лучшем психотерапевтическом кабинете Излингтона научили её называть вещи своими именами, а не гадать.

Том молчит дольше, чем нужно для ответа на простой вопрос.

— Мне нравится идея, — говорит он наконец. — Мне просто… страшно, окей? Это большие деньги. Это большое обязательство. Я никогда не жил ни с кем, кроме соседей по колледжу, которые оставляли грязную посуду в раковине неделями.

— Я не оставляю посуду в раковине неделями, Том.

— Я знаю. Я не про это. Я про то, что переезд с тобой — это не просто переезд. Это заявление. Публичное. Необратимое в некотором смысле. И я хочу быть уверен, что готов к нему не потому, что тебе тридцать пять и часы тикают, а потому, что я действительно этого хочу.

Моника чувствует, как эта фраза одновременно ранит и успокаивает её — ранит, потому что подтверждает её худший страх: что решение Тома связано с её возрастом, а не только с чувствами; успокаивает, потому что впервые за год он произносит это вслух, а не прячет за фразами вроде «неудачный момент».

— И как ты поймёшь, что готов? — спрашивает она.

— Не знаю. Может, никак. Может, нужно просто прыгнуть.

— Люди, которые говорят «просто прыгнуть», Том, обычно уже прыгнули внутри головы. Ты ещё стоишь на краю и рассматриваешь высоту.

Он смотрит на неё долгим взглядом, в котором смешаны вина и что-то похожее на восхищение — точность её метафор всегда была одной из причин, почему он в неё влюбился, хотя сейчас эта же точность бьёт по нему больнее, чем ему хотелось бы.

— Дай мне эту неделю, — говорит он. — Я хочу посмотреть ещё пару квартир, и если та, что мы увидим, будет чувствоваться правильно — я скажу да без всяких «но».

Моника кивает, хотя внутри у неё нет уверенности, что «эта неделя» не превратится в очередную серию отложенных решений. Но впервые она замечает разницу: раньше он избегал разговора вообще. Теперь он хотя бы называет свой страх вслух. Это не победа. Но это движение.

II

Симона возвращается к приложениям знакомств во вторник вечером — событие, которое она сама называет «социальным экспериментом», хотя её руки дрожат чуть сильнее обычного, когда она нажимает кнопку «создать профиль заново».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.