- -
- 100%
- +
— Я готова, — сказала она вдохновенно, отбрасывая вопросы на потом. — Хочу увидеть их. Понять, что это. Поговорить с ними.
— Тебе нужно лечь, — сказал Лука, вставая. — Как только пыль попадает в организм, ты сразу засыпаешь. Без переходов, без укачивания. Раз — и ты уже там. Но будь осторожна — ты не сможешь проснуться, пока пыль не выветрится сама. Иногда это занимает несколько минут и даже часов.
Они вернулись в комнату, где спала Вивиан. Она легла на кровать, положив руки вдоль тела, и уставилась в каменный потолок. Сердце билось быстрее от предвкушения.
Лука пододвинул табурет к изголовью и сел, скрестив руки на коленях.
— Постарайся не бояться, — сказал он тихо. — Что бы ты ни увидела — это твое. Твоя магия не причинит тебе вреда. По крайней мере, не должна. Если станет страшно, вспомни, что ты сильнее. Ты хозяйка. Не они тобой — ты ими.
— Обнадеживает, — пробормотала Вивиан и слабо улыбнулась.
Лука открыл коробочку. Внутри была мелкая пыль, как мука, но с легким серебристым отливом, который переливался при движении. Она пахла грозой и старыми камнями, похожий на тот самый запах, который бывает в пещерах после дождя.
Он насыпал щепотку себе на ладонь, наклонился над Вивиан и дунул прямо в лицо.
Она не успела даже моргнуть, только вдохнула, и легкие наполнились холодом и металлом. Пыль осела на губах, на веках, на щеках. Мир поплыл, краски смешались в серую кашу, потолок размылся в белое пятно. Где-то далеко голос Луки сказал: «Спи».
И — тьма.
Она открыла глаза.
Но не в комнате.
Вивиан стояла в лесу.
Но не таком, какой она привыкла видеть.
Этот лес был странным. Слишком неподвижным, словно застывшим во времени. Словно кто-то остановил время.
Вокруг ни души. Ни ветра, ни птиц, ни шороха листьев. Ни одной травинки, которая шевелилась бы от движения воздуха.
Деревья были высокими, с густыми кронами, но листья не шевелились. Свет исходил откуда-то сверху, но не солнце, не луна, не факелы — просто серый, ровный, без теней и бликов. Вивиан опустила взгляд, под ногами была земля, покрытая мхом, но мох тоже не двигался, не пружинил под ногами, как живой, а был жестким, как камень.
Она сделала шаг. Потом другой. Ноги ступали бесшумно, словно пол был ватным, и каждый шаг отдавался эхом где-то далеко-далеко.
— Есть тут кто? — позвала она, и голос прозвучал глухо. Он не разносился, не отражался от деревьев.
Никто не ответил.
Она пошла вперед, осматривая все вокруг. Деревья выглядели одинаковыми. Стволы темные, почти черные, ветви узловатые, скрюченные, как пальцы старухи. Лес казался бесконечным, но при этом — замкнутым. Она чувствовала, что если пойдет прямо, то никогда не выйдет к краю, но и не заблудится, просто будет идти вечно.
А потом деревья начали чернеть.
Сначала Вивиан подумала, что ей показалось, что это игра света, но какого света не было. Нет, кора темнела на глазах, становясь угольной, и от стволов отделялись тонкие струйки дыма, которые не поднимались вверх, а стелились по земле, как туман. Тени выползали из-за каждого дерева, из-под каждого камня, из самой земли — из трещин, из мха, из воздуха.
Они были повсюду.
И они оказались не просто тенями, у них были формы, смутные очертания рук, тел, голов. Без лиц, без глаз, но с направлением. Они смотрели на нее. Все они смотрели на нее.
Они двигались быстро, сталкиваясь друг с другом, словно не знали, куда себя деть, словно их заперли в тесной комнате и выпустили одновременно. Они создавали круг вокруг Вивиан, замыкая пространство, отрезая путь назад. Деревья перетекли в стену из теней.
Вивиан замерла. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы похолодели, но она заставила себя не кричать. Не бежать.
Она — хозяйка.
Она сильнее.
Теней было много. Слишком много. Они вибрировали, издавали едва слышный шелест, будто шептались между собой на языке, которого она не знала. Иногда в этом шелесте проскальзывали обрывки слов, ее имя, чужое имя, какие-то звуки. Или разум играл с ней.
— Привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она выпрямилась, расправила плечи, как учил отец на приемах: «Принцесса не должна показывать страх, даже если внутри все горит». — Я… я Вивиан. Ваша хозяйка.
Тени не слушали. Они продолжали кружиться, и их движение становилось быстрее, агрессивнее. Шелест превратился в шипение.
— Я ваша хозяйка, — попробовала она снова, громче. — Вы часть меня. Я хочу понять вас. Я не враг.
Тени замерли на секунду и снова задвигались, но теперь хаос усилился в несколько раз. Одна из них, самая большая, вытянула подобие руки и потянулась к Вивиан. Но как только Вивиан протянула свою ладонь навстречу, тень отдернулась и исчезла в толпе, растворилась среди других.
Она пыталась дотронуться до них — снова и снова. Протягивала руку, делала шаг, звала по имени, которого у них не было. Но каждый раз они убирали «руки» в последний момент, словно играли в кошки-мышки. Отступали ровно настолько, чтобы она не могла их коснуться, и снова приближались.
В груди начало закипать раздражение.
А потом — злость.
Настоящая, горячая злость, которую она сдерживала все эти дни. На короля Эпиала. На темных рыцарей. На свою беспомощность. На то, что даже собственные тени не слушаются.
— Хватит! — приказала Вивиан, и голос ее прозвучал тверже, чем она ожидала. Он прокатился по лесу, как удар грома. — Остановитесь! Немедленно!
Тени замерли.
Все сразу. Как по команде. Круг застыл, и шелест прекратился. Стало так тихо, что Вивиан слышала собственное дыхание и стук крови в висках.
Она перевела дыхание, глубоко вдохнула, выдохнула. Ее приказ сработал. Значит, они слышат. Значит, они могут подчиняться.
Тени задвигались снова, но теперь медленно, плавно, почти грациозно. Они расступились в одном месте, создавая проход в виде узкой тропинки, ведущую вглубь леса, туда, где деревья были самыми черными.
Вивиан пошла туда, куда они просили. Сердце все еще билось быстро, но любопытство пересиливало страх. Шаг, второй, третий. Тропинка была ровной, земля под ногами — твердой. Тени по бокам замерли неподвижными стражами.
Она прошла несколько десятков шагов и замерла.
Впереди, в просвете между деревьями, стоял силуэт. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, падающими на лоб. Знакомая линия челюсти, знакомый наклон головы. Он стоял, слегка расставив ноги, руки опущены.
Зейн.
Вивиан ужаснулась. Он был здесь? Как? Это он? Или… Она не знала, радоваться или бояться.
— Зейн, — позвала она, и голос сорвался на шепот.
Силуэт обернулся.
Лицо было его — до последней черточки. Такие же темные брови, такой же прямой нос, такие же губы, которые она целовала в ту ночь, перед тем как все рухнуло. Но глаза были пустыми, как у куклы. И тени за его спиной двигались, подрагивали, складываясь в знакомые очертания.
Это была не ловушка. Это была игра.
Тени играли с ней. Они сделали так, чтобы этот Зейн обернулся, и смотрели, как она реагирует. Они хотели увидеть ее страх, ее боль, ее любовь. Проверить, насколько она сильна.
Вивиан подошла совсем близко. Боялась каждой клеточкой, каждым нервом, но протянула руку. Пальцы коснулись его щеки.
Тени были теплыми.
Не холодными, как у темных рыцарей короля Эпиала, не ледяными, как смерть. Живыми, теплыми и тягучими, как смола. Они пульсировали под пальцами, и Вивиан чувствовала, как они узнают ее, как льнут к ее ладони, как что-то в них расслабляется, словно они ждали этого прикосновения всю свою недолгую жизнь.
Она трогала их лицо, плечи, руки. Проводила пальцами по воображаемым чертам, по черной, переливающейся поверхности. И тени таяли под ее прикосновением. Силуэт Зейна растворился, превратившись в клубы черного дыма, который не пах ничем.
А потом тени бросились к Вивиан со всех сторон, как щенки, которые наконец увидели хозяина. Они закрывали обзор, застилая глаза, нос, рот, обвивали руки, ноги, талию. Они были везде, и они были теплыми.
Все погрузилось во тьму.
Но тьма была не страшной. Она была… родной. Как колыбель. Как материнское объятие. Вивиан закрыла глаза и позволила себе утонуть в ней.
Вивиан очнулась спокойно. Без крика, без судорог, просто открыла глаза, как будто проснулась после обычной ночи. Без паники, без холодного пота.
Рядом на стуле сидел Лука. На тумбе у кровати горела свечка, единственный источник света в комнате, отбрасывающий желтые блики на каменные стены. По другую сторону кровати сидела Элида. Она уже вернулась с рынка, где торговала травами отца, на коленях у нее лежала корзина с пучками сухих растений, но женщина не перебирала их, просто смотрела на Вивиан, и в глазах ее была тревога.
Несколько часов? Нет. Несколько часов так не выглядят. Свеча успела сгореть наполовину, а те свечи, что Лука зажигал, горели долго.
— Как голова? — спросил Лука, и его голос был слишком ровным, слишком спокойным. Он делал вид, словно все нормально, но Вивиан видела, в его глазах что-то мелькнуло.
— Все в порядке, — Вивиан непонимающе оглядывалась. Комната та же, кровать та же, но свет из окошка пропал. За окном была глубокая темень. — Сколько я спала?
Лука взглянул на Элиду. Та отвела глаза, сжала губы.
— Сутки, — сказал Лука, и в голосе его не было шутки. — Почти ровно сутки. Ты легла вчера утром, а сейчас утро следующего дня.
— Сутки? — ужаснулась Вивиан, пытаясь сесть. Тело слушалось, но спина затекла от долгого лежания, и голова слегка кружилась. — Это нормально? Вы сказали несколько часов! Я думала, час, ну, два… Может быть, полдня…
— Каждому требуется свое время, чтобы понять себя, — сказал Лука, пожимая плечами. — Твоим теням нужно было познакомиться с тобой, а тебе — с ними. А это небыстрый процесс. Некоторые спят по трое суток. Сутки — это даже хорошо.
Эти слова не сильно помогли успокоиться. Сутки. Она проспала целые сутки. Что случилось за это время? Не приезжал ли Виктор? Не искали ли ее темные рыцари? А вдруг король уже знает, где она? А вдруг…
— Ты что-то видела? — спросила Элида мягко, подаваясь вперед и кладя теплую ладонь на руку Вивиан. — Расскажешь?
Вивиан кивнула, но не стала рассказывать. Не сейчас. Сначала нужно понять, что это было. Она переваривала увиденное. Слова застряли в горле, смешанные с чувствами, которые она не могла назвать.
Она села на кровати, свесив ноги. Силы никуда не ушли, напротив, она чувствовала себя отдохнувшей, собранной, почти счастливой. Только спина болела, и живот сводило от голода так, словно она не ела несколько дней, хотя для нее завтрак был несколько минут назад.
В животе громко заурчало.
Элида улыбнулась по-матерински.
— Я разогрею ужин, — сказала она, вставая и поправляя платок. — Вернее, завтрак. Ты должна поесть. А потом расскажешь деду, что видела. Хорошо?
Глава 19. Судьбы соединяются
Ночь окутала землю непроглядным покрывалом. Первая луна то и дело пряталась за тяжелыми тучами, а вторая тускло освещала путь. Редкие звезды мерцали где-то высоко, но их света едва хватало, чтобы различить очертания дороги.
Войско Зейна двигалось молча. Стражники приглушили шаг лошадей, копыта утопали в мягкой придорожной пыли, не издавая лишнего звука. Доспехи тихо звенели при движении.
Пересечение границы Звездного Королевства требовало осторожности, хотя Изель вряд ли выставил дозоры на каждом клочке земли, рисковать не стоило.
Айлин сидела впереди Кая, прижимаясь спиной к его широкой груди. Она чувствовала каждый удар его сердца. Ей хотелось раствориться в этом тепле, забыть, где они находятся и куда направляются.
Но холодный ветер бил в лицо, и страх напоминал о себе ледяными пальцами, сжимающими горло.
— Я снова в своем королевстве, — думала Айлин, вглядываясь в темные силуэты деревьев по обеим сторонам дороги. — Я здесь чужая. Беглянка.
Она не верила, что отец приехал за ней, но также не была уверена, что он ищет ее. У короля хватало забот: налоги, армия, отношения с соседями, бесконечные интриги, но чувство, что в любой момент из темноты появится знакомый силуэт придворного стражника, что громкий окрик «Стоять!» разорвет тишину и все закончится, так и не начавшись. Это чувство не покидало ее.
Айлин вздрогнула.
— Ты вся дрожишь, — прошептал Кай над ее ухом.
Он прижал ее крепче, и Айлин почувствовала, как его сильные руки обхватывают ее талию, а его дыхание согревает ее щеку. В темноте никто не видел, как она улыбнулась.
— Это ветер, — тихо ответила она, прильнув к принцу.
Кай не поверил.
Он чувствовал ее тепло, ощущал, как ее пальцы вцепились в его плащ с такой силой, будто она боялась упасть в пропасть.
Но наслаждался моментом.
Эти минуты, когда они вдвоем, когда никто не мешает, когда весь мир только ночь, дорога и тихий стук копыт. Они были драгоценны.
Айлин тоже чувствовала это странное спокойствие. Рядом с ним страх отступал, превращаясь в легкое волнение, щекочущее в груди. Она закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь, просто дышать.
Но тишина не могла длиться вечно.
— Через сколько должны были выехать Киран и Элио после нашего отъезда? — спросил Кай, оглядываясь на темную ленту дороги позади них.
— Через два часа, — ответил Зейн, не оборачиваясь.
Он ехал на полкорпуса лошади впереди Кая, и его прямой силуэт выделялся на фоне ночного неба. Зейн смотрел вперед, вглядываясь в изгибы дороги, в черные пятна леса по сторонам. В его голове уже была карта. Он прокладывал путь, отмечал возможные засады, считал часы до рассвета.
Айлин кашлянула.
Сначала тихо, пытаясь сдержаться.
Кашель вырвался из груди неожиданно, обжигая горло.
Кай напрягся.
— Ты уже второй раз кашляешь за те полчаса, что мы едем, — сказал он настороженно.
— Пустяк, — отмахнулась Айлин, хотя горло действительно саднило, словно она проглотила наждачную бумагу. — Горло першит. Должно быть, ветер надул.
Принцесса Звездного Королевства не была готова к таким походам. Ее детство прошло в теплых покоях, среди шелка и меха, а не в седле под холодным ночным небом. Организм, избалованный комфортом, сдавался первым.
— Пока мы в твоем королевстве, я могу отвезти тебя домой, — сказал Кай, и его голос стал ниже.
Он прижал ее к себе еще крепче, и Айлин почувствовала, как его сердце забилось чаще.
— Кай…
— Я поговорю с твоим отцом, — настаивал он. — Я выскажу ему свои намерения. Пусть знает, что ты не одна. Что за тобой стоит…
— Нет, — Айлин покачала головой, хотя на миг ей безумно захотелось согласиться.
Она представила эту сцену, как Кай перед троном отца, который не воспримет его всерьез, начнет задавать неудобные вопросы и никогда не примет их как пару.
— Он не разрешит, — сказала Айлин, и в ее голосе прозвучала горечь. — Его цель — принцы и господа из соседних королевств. Те, кто принесет земли, золото, союзы.
— Ты не можешь выйти за кого-то другого, — насупился Кай. Айлин невольно улыбнулась его собственничеству, несмотря на тревогу и холод.
— Так ты теперь стал претендентом? — поддела она, поворачивая голову, чтобы видеть его лицо.
В темноте она разглядела лишь смутный силуэт, но почувствовала, как он смутился.
— Хватит, — буркнул Кай, и его уши, кажется, покраснели.
Айлин сдержала смех. Новый статус их отношений пугал, слишком многое было на кону, слишком легко все могло рухнуть под напором обстоятельств. Но он был и приятным. Очень приятным. Словно она всю жизнь шла по тонкому льду, а теперь ступила на твердую землю.
— О чем шепчетесь? — Зейн перевел на них взгляд, и в его голосе послышалась легкая насмешка.
Он не оборачивался, но Айлин готова была поклясться, что на его лице проскользнула улыбка.
— Айлин начинает заболевать, — сказал Кай без обиняков.
Зейн тут же нахмурился.
Он придержал лошадь, поравнялся с ними и принялся разглядывать подругу цепким взглядом.
Лицо у нее было таким же бледным, как и всегда. Фарфоровая кожа Звездного королевства. На щеках — едва заметный румянец, скорее от ветра, чем от здоровья. Глаза блестели, но в темноте нельзя было разобрать, лихорадочным ли блеском.
— Ничего подобного, — возмутилась Айлин, выпрямляясь и пытаясь придать своему голосу твердость. — Я в полном порядке.
— Уверена? — Зейн переводил взгляд с нее на Кая и обратно, словно пытался уловить невидимую нить болезни.
— Нет, — перебил Кай, не давая ей и рта раскрыть. — Наш путь будет нелегким. Если она уже сейчас кашляет, что будет через два дня в горах?
Айлин обиженно посмотрела на него.
Какого черта он лишает ее голоса? Она не ребенок, чтобы решать за нее! Она принцесса, черт возьми, и сама вправе распоряжаться своим здоровьем!
— Кай прав, — кивнул Зейн, и Айлин возмущенно фыркнула.
Предатели.
Настоящие предатели.
Они сговорились, чтобы мучить ее своей заботой.
— Но, зная ее отца, можно догадаться, чего она боится, — добавил Зейн более мягко. — Не только болезни. Она боится, что ее увидят. Поймают и вернут.
Айлин замолчала. Зейн всегда понимал слишком много. Слишком хорошо знал ее, чтобы играть в эти игры.
— Я поеду с вами и увижу Вивиан, — твердо сказала она, сжимая пальцы на плаще Кая. — Я не сверну с пути. Вы меня не заставите.
Зейн и Кай обменялись быстрым взглядом в немом разговоре. Никто не стал возражать.
— Хорошо, — сказал наконец Зейн. — Но если станет хуже — ты скажешь.
Айлин кивнула, чувствуя благодарность. Она убрала обиду подальше, в самый дальний уголок души, и снова прижалась к спине Кая.
***
Они ехали в тишине так долго, что Айлин начала считать удары копыт. Сотня, двести, триста. Ветер стих, и стало еще тише. Только дыхание лошадей, шорох травы и редкий крик ночной птицы где-то далеко-далеко.
— Откуда появилась помолвка? — вспомнил вдруг Зейн, и в его голосе зазвенело любопытство.
Он смотрел на то, как руки Кая обхватывают талию Айлин с такой естественностью, будто она всегда там и была, как их головы склоняются друг к другу, даже когда они не разговаривают.
Влюбленные переглянулись.
Айлин почувствовала, как щеки заливает румянец. Хорошо, что в темноте не видно. Хотя Зейн, кажется, все равно видел.
— Просто наши судьбы соединились, — отозвался Кай.
Он сказал это с таким серьезным видом, что Зейн заметно повеселел.
— Ваши судьбы соединились, — медленно повторил он, смакуя каждое слово.
А потом он расплылся в улыбке.
Он явно подавлял смех, но у него плохо получалось. — Так романтично, что меня сейчас вывернет.
— Мне пришлось взять все в свои руки, — улыбнулась Айлин, прочистив горло, чтобы не кашлять. — Он бы сам ничего не сделал. Сидел бы в своем дворце, тренировал рыцарей и ждал, пока не состарится. А я должна была ждать?
— Через несколько лет мог бы, — сказал Зейн, подшучивая над другом. — Дала бы ему время. Еще лет пятьдесят, и он бы сам пришел к твоему отцу с предложением.
— Пятьдесят лет? — Кай возмущенно повернул голову, и Айлин почувствовала, как напряглись его плечи. — Я лишь хотел добиться успехов в военном деле. Это достойная цель — стать лучшим, получить титул, заслужить имя. А не…
— Но ты избегал любой близости с другими женщинами, — добавил Зейн после паузы. — Я уж думал, ты решил посвятить жизнь мечу и знаменам. Монашеский обет в военном лагере.
— Я не избегал, — нахмурился Кай. — Это не первое, о чем я думал. У меня были дела поважнее.
— Ты определенно избегал, — закивала Айлин, и в ее голосе зазвенели веселые нотки. — Я помню, как госпожа Элинор приглашала тебя на танец, а ты сказал, что у тебя болит нога.
— У меня действительно болела нога! — возмутился Кай. — Я подвернул ее на тренировке.
— Три раза подряд? На трех разных балах? — парировала Айлин.
— Не нужно стесняться этого, — сказал Зейн, и Айлин звонко рассмеялась так, что несколько стражников позади удивленно переглянулись.
Кай смотрел вперед с каменным лицом, но Айлин чувствовала, как он тоже хотел смеяться, но слишком гордый, чтобы показать это.
Стражники, ехавшие позади, гремели доспехами, держась на почтительном расстоянии от принцев. Их силуэты темнели на фоне неба, напоминая движущуюся стену.
Ни одного лишнего звука, ни одного лишнего движения.
— Кажется, мы выезжаем, — сказала Айлин, глядя на пустую дорогу.
Жилые дома остались позади.
Теперь по обеим сторонам тянулись только пустые поля, покрытые инеем. А впереди, на горизонте, вырисовывались смутные очертания гор. Они казались спящими великанами, которые вот-вот проснутся.
— Командир, нужно посмотреть путь, — крикнул один из рыцарей, подъезжая ближе.
Зейн сбавил скорость, подпуская его. Рыцарь развернул карту. Она громко зашуршала на ветру, и Айлин увидела, как пальцы в железных перчатках придерживают края, чтобы не улетели.
— Стойте! — скомандовал Зейн, поднимая руку.
Войско остановилось. Лошади фыркали и били копытами, чувствуя долгожданный отдых. Кто-то из стражников тихо выругался.
Кай подпустил свою лошадь ближе к Зейну. Айлин наклонилась вперед, пытаясь разглядеть карту в тусклом свете звезд. Луна спряталась за тучи окончательно, и теперь единственным источником света были редкие мерцающие точки на небе.
— Есть варианты? — спросил Кай, вглядываясь в пергамент.
— Есть несколько троп, — сказал рыцарь, не снимая шлема. Его голос звучал глухо из-за металла, но слова были четкими, выверенными. — Три пути через горы.
— Какой короче? — спросил Зейн, внимательно разглядывая карту.
Он провел пальцем по линиям. Айлин заметила, что его палец покрыт мозолями. Такими же, как у Кая. Руки воина, привыкшие к мечу.
— Южная тропа, — рыцарь указал на извилистую линию, которая вилась вдоль края карты. — Она проходит вдоль обрыва. Если на нас нападут, маневрировать будет негде. Одна шаг в сторону, и лошадь полетит в пропасть.
— А северная? — Кай наклонился ближе, и Айлин почувствовала, как его дыхание коснулось ее волос.
— Длиннее на полдня, — ответил рыцарь. — Но через лес. Укрытий много, можно затеряться в случае погони. Однако лес этот старый, тропы заросшие. Лошади могут покалечиться.
Зейн задумчиво потер подбородок. Айлин смотрела на карту, стараясь запомнить каждую линию и отметку. Ей вдруг остро захотелось понять, о чем они говорят, перестать быть пассажиркой, которую просто везут, как тюк с багажом.
Она хотела быть частью этого. Участвовать. Принимать решения.
— А эта? — спросила она, указывая на тонкую пунктирную линию, почти незаметную, проложенную прямо через центр гор.
Рыцарь поднял голову. Даже сквозь шлем чувствовалось его удивление. Должно быть, он не ожидал, что принцесса станет тыкать пальцем в военную карту.
— Горная тропа, ваше высочество, — ответил он после короткой паузы. — Самая опасная. Один неверный шаг, и лошадь сломает ногу. Два неверных шага, и вы сломаете шею. Местные пастухи пользуются ею, но они ходят пешком и знают каждый камень.
— Но она самая короткая, — заметила Айлин.
— На два дня короче, — кивнул рыцарь. — Но риск…
— Слишком рискованно, — отрезал Кай. Его голос не терпел возражений. — Мы не пастухи, и ночью в горах каждый камень выглядит одинаково.
— Согласен, — кивнул Зейн. — Идем через лес. Полдня погоды не сделают, а войско останется живы. Живые рыцари важнее мертвых сохраненных часов.
Рыцарь свернул карту и убрал ее в седельную сумку.
— Будет исполнено, командир.
Лошади продолжили путь. Они двинулись медленнее. Дорога становилась хуже, из утоптанной превращалась в каменистую и извилистую. Впереди показались первые отроги гор, черные зубцы на фоне чуть более светлого неба.
Айлин чувствовала, как воздух становится холоднее. В нем появился странный запах: камня, мха, чего-то древнего и нетронутого.
— О чем задумался? — спросил Кай, глядя на друга.
Зейн ехал молча уже несколько часов, и это было на него не похоже. Обычно в походах он поддерживал разговор и общался с другом. А сейчас — тишина.
— Так, — сказал Зейн после долгой паузы. — Размышляю.
— О чем? — настаивал Кай.
Зейн помедлил. Словно не решался сказать.
— Сегодня ночью, в полудреме, я видел Вивиан, — сказал он наконец.
Голос его стал тише, словно он боялся, что ветер унесет эти слова туда, куда не надо.
— Вроде бы сон, но что-то другое, — продолжил Зейн. — Я не спал по-настоящему. Так… на грани. И она пришла. Я ощущал ее. Словно она думает обо мне или пытается заговорить.
Кай нахмурился. Его рука, лежащая на поводьях, слегка дрогнула.
— Она что-то сказала? — спросил он осторожно.
— Просто смотрела, — Зейн покачал головой. — Смотрела и улыбалась. Молча.
Айлин почувствовала, как по спине пробежал холодок.