После полуночи

Глава 21. В пропасти

Зейн почти не спал. Он лежал в палатке на тонкой войлочной подстилке, уставившись в потолок, и ворочался с боку на бок. Мысли грызли его изнутри, не давая сомкнуть глаз.

Как они это сделали?

Он переворачивался на левый бок — неудобно. На правый — еще хуже.

Киран и Элио должны были отставать на два часа.

Два часа — это расстояние, которое не сократить случайной лесной тропой. Два часа при хорошей дороге около пятнадцати миль. Даже если гнать лошадей во весь опор, не жалея копыт, разрыв в два часа нельзя превратить в опережение. А они не просто догнали, они оказались впереди, поджидая на поляне, словно знали, где именно остановится отряд.

Зейн изучил все дороги Горного города. Он пересмотрел десятки карт перед отъездом. Он знал каждый перевал, каждую тропку, каждую расщелину, через которую можно провести лошадь. Но даже он не мог представить, каким чудом Киран и Элио умудрились обогнать отряд.

Это не могло не пугать.

Если они нашли путь, которого нет на картах, значит, карты неполны. Если карты неполны, значит, Зейн, повел отряд не самым безопасным маршрутом. А если ошибка в расчетах, значит, под ударом жизни его войско. Каждого из них. Каждого, кто доверился ему, кто пошел за ним в эти горы.

Он закрыл глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. В висках стучало, в такт каким-то невидимым барабанам. Но сон не шел.

Зейн сел, провел ладонью по лицу и понял, что больше не уснет.

Ни сегодня.

Может, никогда.

Как только начало светлеть, за узкой щелью в пологе палатки забрезжил серый рассвет. Зейн отбросил тряпки, укрывающие его, нашарил сапоги и вышел наружу.

Утренний морозный ветер ударил в лицо, и он невольно втянул голову в плечи. Воздух был острым, с запахом гор.

Зейн поморщился. Неприятная погода ближе к горам его не устраивала. Сырость, холод, туманы, которые спускаются внезапно и могут длиться днями, — все это мешало быстрому переходу. Все это могло стоить им драгоценного времени.

Кто-то из войска уже не спал. Несколько рыцарей возились у лошадей, поправляя сбрую и проверяя подковы. Увидев принца, они коротко кивнули. Зейн ответил на приветствие и оглядел лагерь.

В палатке Кая и Айлин было тихо. Ни звука, ни кашля, который он слышал прошлой ночью. Зейн нахмурился, но решил не беспокоить их раньше времени.

Потом проверю, — решил он и потянулся к поясу, где висел меч.

Тело затекло от бессонной ночи. Мышцы ныли, требуя движения. Суставы хрустели при каждом шаге. Зейн решил согреться с помощью небольшой разминки, как делал всегда, когда мысли путались и требовалось привести голову в порядок. Меч всегда находился на поясе и ждал своего часа. Верный, молчаливый товарищ, который никогда не подведет, не предаст, не задаст лишних вопросов.

Обогнув лагерь, Зейн углубился в лес. Он затерялся среди высоких сосен и елей, чьи лапы свисали до самой земли, укрывая прошлогоднюю хвою. Но все еще слышал родной лагерь. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности, но не отвлекаться от тренировки.

Он нашел небольшую прогалину, где земля была ровной, а ветки не мешали размаху. Здесь пахло смолой и прелой листвой. Где-то вдалеке стучал дятел. Зейн встал в стойку.

Выпад.

Меч рассек утренний воздух со свистом. Лезвие блеснуло в сером свете, поймав редкий луч, пробившийся сквозь облака.

Окружение тени.

Зейн закрыл глаза и открыл их уже в другом пространстве. Там, где нет деревьев и лагеря. Там, где есть только он и враг.

Разум создавал в воображении противника, который двигался хаотично и непредсказуемо.

Удар справа. Блок. Зейн встретил клинок воображаемого врага своим, и металл зазвенел в его сознании так громко, что заложило уши.

Удар слева. Уклонение. Зейн ушел в сторону, чувствуя, как лезвие проходит в дюйме от его шеи.

Тень исчезла. А потом появилась за спиной, он почувствовал холод затылком, дующий оттуда.

Разворот. Рубящий удар. Меч описал дугу, и Зейн вложил в него всю силу, накопленную за бессонную ночь.

— Ха! — вырвалось у него.

Зейн двигался словно в танце. Его дыхание выравнивалось, вдох на выпаде, выдох на блоке. Мышцы разогревались, кровь бежала быстрее по жилам, разгоняя усталость и холод. Меч в его руке был продолжением тела.

Он чувствовал, как уходит напряжение, и мысли проясняются. Как страх отступает перед простотой движения.

Противник в его сознании атаковал с двух сторон сразу. Одна тень — слева, вторая — справа. Зейн сделал ложный выпад влево, заставил первую тень раскрыться, потом резко развернулся и вонзил клинок в воображаемую грудь второй.

Тень вздрогнула, замерла и рассыпалась, как песок на ветру.

— Ха, — выдохнул он, останавливаясь.

Пот выступил на лбу, несмотря на холод. Дыхание сбилось, но это была приятная усталость — та, что приносит ясность в голову.

— Я знал, где тебя искать, — раздался голос из-за деревьев.

Зейн не обернулся.

Кай вышел на прогалину, раздвинув ветки. Его лицо было спокойным, но под глазами залегли темные круги. Он выглядел отдохнувшим, если так можно было сказать про того, кто вставал каждые полчаса, чтобы проверить, не проснулась ли Айлин. Но плечи его были напряжены, пальцы сжимали край плаща.

— Я вечно думаю о чем-то, — устало протянул Зейн, опуская меч и проводя рукой по лицу. — Не мог уснуть. Думал о Киране и Элио. Как они смогли нас обогнать? Я так…

— Зейн, — строго перебил Кай.

Голос его был тверже, чем обычно.

— Мы в пути, — продолжил Кай. — Сейчас не время для самокопания. Моя сестра та еще заноза для короля Смерти. Если мы опоздаем…

— Я помню, — Зейн сжал рукоять меча. Кожа перчатки скрипнула по оплетенной кожей рукояти. — Если письмо не врет, Виктор уже спрятал ее.

— Все же поверил в это? — Кай подошел ближе, останавливаясь в нескольких шагах. Он смотрел на друга в упор.

Зейн задумчиво покрутил меч, глядя на лезвие. В полированной стали отражалось бледное утреннее небо.

— Я рассматриваю все варианты, — сказал он медленно. — Но готовлюсь к худшему.

— Знаю, — кивнул Кай.

— Кроме этого случая, — Зейн поднял глаза на друга, и в его взгляде мелькнул страх, чего Кай не видел давно. — Я боюсь даже думать об этом. Если с Вивиан что-то случилось... если король Смерти...

Он не договорил. Слова застряли в горле, как рыбные кости.

Кай молча кивнул. Его голова и без того раскалывалась от мыслей о пропаже сестры, о болезни Айлин, о предстоящем пути. Он положил руку на плечо Зейна.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Кай тихо. — У вас всегда была особая связь.

— Нет, — Зейн покачал головой. — Ничего. Пустота. Словно ее нет. Или словно она за стеной, которую я не могу пробить. Я тянусь к ней и натыкаюсь на тупик. Она не отвечает. Я даже не знаю, жива ли она.

— Ты не виноват в этом, — твердо сказал Кай. — Запомни. Ты не виноват.

Зейн промолчал. Он сунул меч в ножны и отвел взгляд. В глазах блеснуло что-то влажное, но он моргнул, и блеск исчез.

— Как Айлин? — спросил он, меняя тему.

Кай помедлил, собираясь с мыслями. В груди заныло. Он вспомнил, как ночью Айлин металась в его объятиях, как ее лоб горел огнем, как она бормотала что-то бессвязное о дворце, об отце, о каких-то птицах.

— Кажется, у нее жар, — ответил он тихо, чтобы никто из лагеря не услышал. — Она всю ночь ворочалась. То раскроется, то укроется. Что-то бормотала во сне. Она горячая, как печь.

— Сходи к лекарю, — посоветовал Зейн. — На этот раз он поехал с нами. Даст отвар, посмотрит горло.

Кай кивнул, и в его глазах мелькнула тень благодарности.

Зейн прошел мимо друга, заканчивая свою тренировку. Он подобрал с земли плащ, отряхнул его от хвои и мелких веточек и накинул на плечи.

Вместе они вернулись в лагерь.

Поляна уже почти опустела. Палатки были свернуты и погружены на лошадей. В центре, у догорающего костра, собрались все остальные — Киран, Элио и несколько рыцарей. Они сидели на бревнах и камнях, держа в руках миски с горячей похлебкой. Пар поднимался над мисками и таял в холодном утреннем воздухе.

— Командир, берите, — сказал один рыцарь, когда Зейн приблизился.

Он был в доспехах, но без шлема, что открывало его обветренное лицо с шрамом на скуле, который тянулся от уха до подбородка. Он указывал на котелок, висящий над углями. Внутри лежало жареное мясо. Запах шел такой, что у Зейна свело желудок.

Завтрак прошел быстро. Рыцари привыкли есть на ходу, не тратя лишних минут. Даже вкус толком не чувствовали. Еда была топливом, не больше.

Айлин сидела чуть в стороне, на поваленном стволе, закутавшись в плащ поверх одеяла. Она почти не притронулась к еде. Миска стояла рядом, нетронутая, и похлебка уже остыла, покрывшись тонкой пленкой жира. Лицо ее было бледным, на щеках горел нездоровый румянец. Глаза блестели лихорадочно, и под ними залегли темные круги.

Кай принес ей кружку с отваром, что дал лекарь.

— Выпей, — сказал Кай, присаживаясь рядом на корточки.

— Не хочу, — капризно отозвалась Айлин, морща нос. Запах отвара был резким, травяным, с нотками полыни и чего-то еще горького.

— Я сказал — выпей.

Она взяла кружку обеими руками — они дрожали, и кружка мелко тряслась, расплескивая отвар. Она сделала глоток, скривилась, но допила до дна. Кай забрал кружку и сжал ее холодные пальцы в своих ладонях.

— Умница, — сказал он тихо.

— Не называй меня так, будто я собачка, — огрызнулась Айлин, но в ее глазах мелькнула искра прежней живости.

Через четверть часа последние кострища были залиты водой. Лошади заседланы, солдаты построены. Кто-то перекидывался последними шутками, кто-то молился про себя.

— Двинулись, — скомандовал Зейн, взбираясь на своего коня.

Отряд потянулся к горам.

***

Горный город открылся перед ними во всей своей суровой красоте. Айлин, несмотря на слабость, замерла, глядя по сторонам, и на миг забыла о кашле и головной боли.

Это было невообразимо красиво.

Зеленые горы вздымались к небу, покрытые густыми лесами и изумрудными лугами. На склонах, где деревья расступались, виднелись поляны, усыпанные цветами. Речки и ручьи вились между камнями, сверкая на солнце. Вода в них была прозрачной, как стекло, и Айлин разглядела рыбу. Птицы издавали пронзительные крики — то ли охотились, то ли просто пели, радуясь новому дню.

По склонам бегали животные. Горные козлы с огромными рогами, закрученными в спираль, стояли на выступах, недосягаемые для хищников. Суслики выскакивали из нор, замирали на задних лапках и снова исчезали. Какие-то маленькие пушистые зверьки с длинными хвостами перебегали тропу прямо перед лошадьми, и те испуганно шарахались в сторону.

А на самых больших горах, виднелись снежные вершины. Они сияли белизной на фоне ярко-синего неба, словно шапки великанов, и от них тянуло таким холодом, что Айлин поежилась, даже не чувствуя ветра.

— Никогда не видела ничего подобного, — прошептала она, и в голосе ее прозвучало искреннее восхищение.

— Это только начало, — отозвался Кай. — Дальше будет красивее. И сложнее.

Они двигались друг за другом, узкой цепочкой, потому что тропа была рассчитана только на одного всадника. Слева поднималась каменная стена, поросшая мхом и лишайником, справа — обрыв, на дне которого шумела река. Зейн вел всех, уверенно держа путь по тропе, которая заметно обросла с тех пор, как здесь в последний раз проезжал кто-то живой.

Кусты хлестали по ногам, оставляя царапины на сапогах и штанах. Ветки норовили ударить в лицо и сорвать капюшон. Лошади шли медленно, осторожно, переставляя копыта по каменистой почве, иногда поскальзываясь на мокрых камнях.

День тянулся долго.

Солнце поднималось все выше, но в горах было не жарко, ветер с ледников охлаждал воздух до прохлады ранней весны. Айлин куталась в плащ, но все равно зябла. Кай то и дело поглядывая на нее, проверяя.

Перед ними начал вырисовываться холмик. Тропа вильнула в сторону и поползла вверх по склону, петляя между камнями и корнями деревьев.

— Подъем, — коротко бросил Зейн, и лошади напряглись, набирая высоту.

Как только они начали подниматься наверх, отряд замедлился. Лошади фыркали, втягивая ноздрями холодный воздух, и их дыхание вырывалось белыми облачками пара. Уже вечерело. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Но света было еще достаточно, чтобы видеть далеко вперед. Камни на тропе отбрасывали длинные тени, а горы на западе стали черными силуэтами на фоне заката.

— Смотрите, — сказал Киран, прищурившись.

Он указал рукой вперед и чуть вниз, на следующий склон, где тропа снова выравнивалась и шла почти горизонтально.

Все подняли головы.

Впереди темнели пятна. Несколько. Они двигались медленно, но уверенно. Их силуэты выделялись на фоне закатного неба.

— Кто это? — Киран сощурился, пытаясь разглядеть детали.

— Кажется, они к нам, — хмыкнул Элио, и его рука привычно легла на рукоять меча. Все тело его напряглось, как у зверя перед прыжком. Мышцы перекатывались под кожей, готовые к бою.

Айлин чувствовала себя не очень хорошо. Голова кружилась, в висках стучало, горло саднило при каждом глотке воздуха. Но она заставила себя приглядеться к темным пятнам. Что-то в их очертаниях показалось ей знакомым.

Она вспомнила тот ужасный день, когда Вивиан исчезла. Черные фигуры на фоне голубого неба. Лязг металла. Крик.

И вдруг ее осенило.

— Темные рыцари, — ахнула она, и голос ее сорвался на шепот, такой тихий, что Кай едва расслышал. — Точно такие, как в день пропажи Вивиан. Та же броня. Тот же цвет. И... та же пустота под шлемами.

Парни переглянулись. В их взглядах промелькнуло понимание.

Зейн действовал мгновенно. Он повернулся к отряду и крикнул, чтобы его услышали все, чтобы его голос транслировал в разумах всего войска:

— Готовиться к бою! Мечи наголо! Щиты к бою!

Рыцари зашевелились, доставая оружие.

— Как же не вовремя мы встретились, — сказал Киран, глядя вниз.

Они как раз шли по той части тропы, где нужно было ступать по самому краю обрыва. Метров пятьдесят падения, не больше. Внизу — острые скалы, торчащие из воды, и бешеная горная река, которая бурлила и пенилась, разбиваясь о камни.

— Не хотел бы я упасть туда, — сказал Элио, покосившись вниз, и побледнел.

— Слишком узко, — согласился Зейн, оценивая пространство для маневра. — Здесь не развернуться. Будем биться один на один, как в коридоре. Каждый за себя и за соседа слева.

Темные рыцари приближались. Теперь их можно было разглядеть отчетливо, во всех жутких деталях.

Они влекли за собой смерть и холод. Воздух перед ними словно густел, становился ледяным, у Айлин перехватило дыхание. За ними, словно рваные щупальца, тянулись тени. Они не подчинялись законам света: падали не в ту сторону, куда должен был падать свет заходящего солнца, а куда-то вбок, извиваясь, как змеи.

А кони под ними тоже были не простыми. Черные, с горящими красными глазами, они не шли, а плыли над землей, не касаясь копытами камней. От их ног не было слышно ни стука, ни цокота — только шорох, похожий на шелест крыльев летучих мышей.

— Боги, что это... — прошептал кто-то из рыцарей.

Кай действовал первым. Он спрыгнул с лошади и развернул ее в обратном направлении. Лошадь фыркнула, но послушалась.

— Пробирайся в конец войска, — приказал он Айлин, глядя ей прямо в глаза.

— Но... — попыталась возразить она.

— Иди и жди меня, — крикнул он, не оставляя места для споров.

В его голосе было столько стали, что Айлин не посмела ослушаться. Она сжала поводья побелевшими пальцами и поскакала сквозь строй рыцарей, пробираясь в хвост отряда, туда, где было безопаснее. Лошадь под ней спотыкалась, но держалась.

Кай проводил ее взглядом, убедился, что она ушла, и выхватил меч. Лезвие блеснуло в лучах заходящего солнца.

— За мной! — крикнул он, и бросился вперед.

Темные рыцари атаковали.

Никто из них не видел такого раньше, даже старые вояки, кто пережил осады и штурмы.

Противники не были людьми.

Да, у них были тела, доспехи, оружие. Доспехи черные, матовые, не отражающие света, казалось, они впитывают его, как черная дыра. Да, у них были руки, ноги, головы. Но под шлемами не было лиц. Только пустота, тьма, иногда вспыхивали красные огоньки вместо глаз — два злых уголька, горящих ненавистью.

Они не дышали. Не издавали ни звука, когда клинок встречался с клинком. Ни крика, ни стона, ни хрипа. Только тишина, от которой волосы вставали дыбом.

Темный рыцарь начал атаковать, игнорируя нападки.

— Обычный металл не берет! — крикнул Киран, отступая после того, как его меч с треском сломался о броню врага.

Клинок разлетелся на три куска, и Киран остался с бесполезной рукоятью в руке. Он выругался и отшвырнул ее в пропасть.

— Только зачарованное оружие! — подтвердил Зейн, рубя одного из рыцарей своим клинком — наследным мечом Лунного королевства, который помнил еще магию древних. Лезвие светилось тусклым голубоватым светом, когда касалось врага.

От удара темный рыцарь вздрогнул, по его броне пошли трещины, паутиной расходящиеся во все стороны. А потом он рассыпался в черный пепел, который развеялся на ветру, не долетев до земли.

— У кого есть зачарованное оружие? — крикнул Зейн, отбивая атаку слева.

— У меня! — отозвался один из рыцарей. Он выхватил короткий меч с рубином в рукояти. Камень горел алым.

— И у меня! — крикнул другой, поднимая секиру с серебряной инкрустацией.

Оказалось, что несколько из отряда владели старыми клинками, хранящими магию. Остальные бились обычным железом и проигрывали. Темные рыцари теснили их, шаг за шагом, оттесняя к краю обрыва. Каждый шаг назад приближал их к пропасти.

Элио сражался между Зейном и Кираном, нападая на двух теней рыцарей одновременно. Его клинок был обычным, но он компенсировал это скоростью, яростью и отчаянной храбростью.

Выпад. Меч вошел в плечо врага, не задевая доспехи. Темный рыцарь даже не покачнулся. Еще удар — в печень. Бесполезно. Противник занес руку для ответного удара, и Элио едва успел увернуться — лезвие просвистело у самого виска, срезав несколько волосков.

Элио отступил на шаг. Еще на шаг. Он не видел, что позади него — пустота.

И его правая нога не рассчитала площадь.

Он почувствовал, как земля уходит из-под подошвы. Камни посыпались вниз, застучали по скалам, и их стук затих где-то далеко-далеко, поглощенный шумом реки.

— Твою мать! — выдохнул Элио, теряя равновесие.

Сердце ухнуло в пятки. Желудок подскочил к горлу. Время замедлилось, и он видел, как камешки падают вниз, считая секунды, как исчезают из виду.

— Элио! — крикнул Киран, оглянувшись.

Он увидел, как друг падает за край обрыва, и сердце его пропустило удар.

Но Элио не полетел вниз. Он пытался ухватиться за край обрыва, но земля под пальцами крошилась, осыпалась, не давая опоры. Пальцы скользили по мокрым камням, ноги бились по склону, срывая мелкие камешки и комья земли.

Он уже мысленно попрощался с жизнью, увидел лицо матери, услышал голос отца, почувствовал запах родного дома, когда левая рука наткнулась на что-то твердое. Ветка. Она росла прямо из расщелины в скале, протянувшись горизонтально над пропастью.

Элио вцепился в нее мертвой хваткой. Пальцы сжались так сильно. Ветка прогнулась под его весом, затрещала, но выдержала.

— Милосердные боги, — выругался он, болтая ногами над пропастью. — Я в порядке!

— Можешь подождать? — крикнул Киран, отбиваясь от очередного темного рыцаря. — Я немного занят!

— Да, конечно, я могу ждать! — крикнул Элио с сарказмом, вися на ветке. Голос его срывался на фальцет от напряжения. — У меня тут прекрасный вид на закат, никуда не тороплюсь!

Ветка снова затрещала. Элио замер, перестав дышать. Он смотрел на кору, на маленькую трещину, которая медленно ползла по ней, и молился всем богам, каких знал.

Святая Вестарион, Лириэль и Анима!

И такие же святые Аэрион, Крастор и… Нет.

Святой Морте, не забирай меня.

Прошу.

— Только побыстрее, если можно! — добавил Элио, когда трещина стала больше.

Сражение наверху продолжалось. Зейн и Киран вдвоем теснили последнего темного рыцаря, давая ему подойти к краю. Они били с двух сторон, их клинки сверкали в сумерках. Кай, разобравшись со своим противником, подбежал к обрыву и заглянул вниз.

— Повезло же тебе, — сказал он, протягивая руку. — Сможешь дотянуться?

Элио посмотрел вверх. Рука Кая висела в нескольких локтях от него. Слишком далеко.

Слишком, слишком далеко.

— Постараюсь, — сказал Элио, сжимая челюсти так сильно, что на скулах заходили желваки.

Он отпустил ветку одной рукой. Та закачалась, заскрипела, трещина стала шире, и начал искать опору для ног. Пальцы ног в сапогах шарили по скале, пока не нащупали небольшой выступ. Он перенес на него вес, потом нащупал другой, выше. Камни осыпались, нога соскользнула, но он успел зацепиться.

Элио начал карабкаться, подтягиваясь на одной руке, цепляясь пальцами за каждую трещину в камне. Мышцы горели огнем. Пот заливал глаза, щипал, мешал смотреть. Дыхание вырывалось хрипом, грудная клетка ходила ходуном.

Он весь дрожал.

— Давай, давай, — поддерживал Кай, опускаясь ниже, почти ложась на живот на край обрыва, чтобы сократить расстояние. Камни осыпались у него из-под колен. — Еще немного. Тянись.

Элио прорывал. Его пальцы скользнули по камню, сорвались, и он повис на одной руке, раскачиваясь над пропастью. Ноги болтались в пустоте. Сердце колотилось где-то в горле.

Он собрал последние силы, подтянулся, нашел выступ для ноги и снова потянулся вверх. Еще дюйм. Еще. Рука Кая была уже почти рядом.

— Давай! — крикнул Кай, и в его голосе прозвучало что-то первобытное.

Элио сделал последнее усилие — рывок, от которого чуть не порвались связки. Его пальцы коснулись пальцев Кая. Скользнули. Снова. И наконец — хватка.

Рука Кая сжала его запястье мертвой хваткой.

— Есть! — выдохнул Кай, начиная тянуть.

Он тянул изо всех сил, упершись ногами в землю, напрягая каждую мышцу. Элио помогал, как мог, карабкаясь ногами по склону, оставляя на камнях клочья одежды и кожи. Камни сыпались вниз, ветка, на которой он висел, наконец сломалась и улетела в пропасть, ударившись о скалы через несколько секунд.

Кай вытянул его наверх, перевалил через край, и Элио рухнул на землю, тяжело дыша, раскинув руки в стороны. Он смотрел в небо и не мог поверить, что жив.

— Я чуть не обосрался, — усмехнулся Элио, и его смех был похож на икоту.

— Придурок, — выругался Киран, подходя к ним.

Он был бледен, как смерть, в глазах стоял неподдельный страх, который он пытался спрятать за злостью. Он пихнул Элио ногой, чтобы убедиться, что друг живой, настоящий, а не призрак.

Им с Зейном удалось свалить последнего темного рыцаря. Зейн рубанул его зачарованным мечом, целясь в щель между шлемом и наплечником, и враг расплылся в воздухе черным туманом, оставив после себя только холод и запах гари, от которого першило в горле.

— Кажется, все, — сказал Зейн, оглядывая поле боя.

Темные тела исчезали одно за другим, превращаясь в пепел, который ветер уносил в пропасть. Пепел кружился в воздухе, как черный снег, оседал на лицах и доспехах.

Кай поднял Элио на ноги. Тот тяжело дышал, держался за живот, но улыбался.

— Жить буду, — сказал он, вытирая пот со лба.

— Смотри, — вдруг резко сказал Кай, глядя куда-то за спину Элио.

Глаза его расширились. Зрачки сузились.

Элио не успел обернуться. Он только почувствовал, как воздух справа от него стал холодным.

— Справа! — крикнул Кай, бросаясь вперед.

Элио перевернулся на спину, падая на землю, ударившись затылком о камень. Меч темного рыцаря, который каким-то чудом уцелел и не рассыпался вместе с остальными, пролетел над ним в дюйме от лица. Элио видел черное лезвие с волнистыми зубцами. От него веяло такой древней злобой, что у Элио перехватило дыхание.

Но темный рыцарь не остановился. Другой рукой, свободной, он полоснул Элио по животу.

Элио зарычал.

Клинок разрезал кожу и мышцы как масло. Кровь хлынула ручьем, заливая рубаху, доспехи, землю вокруг. Теплая, она смешивалась с черным пеплом, превращаясь в грязную бурую жижу.