- -
- 100%
- +
— Ты уверен, что это не был просто сон? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты устал. Мы все устали. Мозг играет с нами, когда мы на пределе.
— Может быть, — нехотя согласился Зейн. — А может, и нет.
Он смотрел вперед, только глубже погружаясь в мысли. И Айлин вдруг поняла, что он не шутит. Он действительно верит, что видел Вивиан, что она была там, рядом.
— Какой она была? — спросила Айлин тихо.
Она сама не знала, зачем спрашивает. Может, чтобы отогнать страх. Может, чтобы согреться воспоминаниями о подруге.
Зейн повернулся к ней.
— Как и всегда, — сказал он. — Улыбалась и молчала. Будто знала что-то, чего не знаю я. Будто хотела сказать: «Не волнуйся, все будет хорошо», но не говорила. Просто смотрела.
Айлин не смогла сдержать улыбки. Она представила настоящую Вивиан с ее тихим смехом, с ее умением находить свет даже в самой темной комнате. Это на мгновение согрело Айлин изнутри, отогнало холод, который пробирался под плащ.
— Может, это просто недостаток сна? — снова предположил Кай, но в его голосе уже не было уверенности. — Или… отражение твоих желаний. Ты хочешь ее увидеть, и разум создает картинку.
— Возможно, — Зейн пожал плечами. — Но я не хочу в это верить. Я хочу верить, что она действительно там. Что она не оставила нас. Что она помнит.
Никто не желал это обсуждать дальше. Тишина повисла тяжелая, как свинцовое одеяло. Даже лошади, казалось, притихли, чувствуя настроение всадников.
— Нужно найти место для ночлега перед горами, — сменил тему Кай, и Айлин мысленно поблагодарила его. — Дальше дорога станет сложнее, войску нужен отдых. Уставшими в горы не сунутся.
— Согласен, — кивнул Зейн, снова становясь командиром. Голос его окреп, плечи распрямились. — Вон там, у подножия, есть поляна. Я помню это место, мы проходили здесь когда-то. Ровная земля, есть вода, ветер не достает. Доберемся до нее — и встанем лагерем.
Они свернули с основной дороги на едва заметную тропу. Кусты хлестали по ногам лошадей, ветки норовили ударить в лицо и сорвать капюшон. Айлин пригнулась, прячась за Каем, и чувствовала, как его тело становится щитом.
— Держись крепче, — сказал он, и она послушалась, вцепившись в его плащ обеими руками.
Тропа петляла между деревьями, поднималась вверх, снова опускалась. Айлин потеряла счет времени. Ей казалось, что они едут уже вечность, что конца этому лесу нет, что луна никогда не взойдет из-за туч.
Но лес расступился.
Поляна открылась внезапно, словно кто-то вырвал огромный кусок леса и оставил только ровную землю, покрытую сухой травой и прошлогодними листьями. Со всех сторон ее окружали деревья, создавая естественную стену. В центре виднелось небольшое углубление, возможно, остатки старого кострища.
— Спешиться! — скомандовал Зейн, соскакивая с лошади.
Айлин попыталась слезть сама, но ноги затекли от долгой езды. Она пошевелила пальцами, они почти не слушались. Колени дрожали.
— Давай помогу, — сказал Кай, и прежде чем она успела ответить, его сильные руки подхватили ее за талию.
Он поставил ее на землю, но руки задержал на мгновение дольше, чем требовалось. Пальцы разжались и отпустили.
— Спасибо, — прошептала Айлин, чувствуя, как ее щеки заливает жар.
— Не за что, — ответил он так же тихо.
И только темнота помешала увидеть, покраснел ли он сам. Но Айлин чувствовала, что он смутился.
Рыцари начали расходиться по поляне, выполняя привычные действия. Кто-то разводил костер, кто-то расседлывал лошадей, снимая с них потные попоны. Кто-то уходил в лес выставлять дозорных.
— Кай, — окликнул вдруг Зейн, замирая на месте.
Он стоял у края поляны, вглядываясь в темноту между деревьями. Все тело его было напряжено, как у зверя, почуявшего опасность.
— Там, с южной стороны, — сказал он негромко. — Кто-то есть. Я слышал ветку.
Кай мгновенно напрягся. В одно движение он оказался между Айлин и темной стеной леса, рукой отодвинув ее за спину. Вторая рука легла на рукоять меча.
— Отойди к деревьям, — шепнул он ей. — Не высовывайся.
Айлин послушалась, но не побежала. Она замерла у ближайшего ствола старого дуба, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть то, что заметил Зейн. Сердце колотилось где-то у горла. Холодный пот выступил на спине.
Из-за выступа скалы показались силуэты. Их было трое... четверо... Пятеро? В темноте невозможно было сосчитать. Они двигались осторожно, почти бесшумно, но земля под их ногами все же издавала едва слышный хруст.
— Стоять! — рявкнул Зейн.
Его голос раскатился по поляне, заставив ближайших стражников схватиться за оружие. Мечи со звоном покинули ножны. Кто-то натянул лук.
Силуэты замерли.
Один из силуэтов сделал шаг вперед, и лунный свет, наконец выглянувший из-за туч, упал на знакомое лицо.
— Киран? — не веря своим глазам, выдохнул Кай.
Рука его ослабла на мече, но не ушла совсем.
— А вы потише, — ответил Киран, и в его голосе послышалось огромное облегчение.
Он вышел на поляну, и свет костра осветил его осунувшееся лицо, впалые щеки, темные круги под глазами. Видно было, что он тоже вымотан.
— Мы тут затаились, — продолжил Киран. — Услышали топот, подумали — разбойники. Или, того хуже, королевские стражники. А это вы.
Из темноты вышел и Элио — напряженный, с рукой на кинжале, с диким взглядом, который готов драться до последнего. Он переводил взгляд с Кая на Зейна, с Зейна на Айлин, а потом резко выдохнул и опустил оружие.
— Вы нас до смерти напугали, — сказал он. — Я уже мысленно простился с жизнью.
— Вы должны были идти с разницей в два часа, — напомнил Зейн, расслабляя плечи и убирая руку с меча. — Как вы здесь оказались? Вы должны быть на полдня позади.
— Шли через лес, — пожал плечами Киран, подходя ближе к костру. — Думали, будем держать темп, но заблудились. Потом нашли эту поляну и решили подождать до утра. А вы, выходит, позже нас приехали, хотя должны были быть впереди.
Айлин вышла из-за дерева, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Свои. Это просто свои.
— Дальше пойдем вместе теперь, — сказал Зейн, не понимая, как это могло произойти. — Нет смысла разделяться. В горах каждый меч на счету.
— Согласен, — кивнул Элио, подходя ближе к костру, который уже вовсю разгорался.
Огонь вспыхнул ярче, осветив лица всех собравшихся. Айлин увидела усталость в глазах Кирана и ссадину на скуле Элио и порез на руке.
— Вы как? — спросила она, подходя к ним.
— Живы, — коротко ответил Киран, и на его лице мелькнуло подобие улыбки. — А вы, как я погляжу, неплохо устроились.
Он перевел взгляд на Кая, который встал за спиной Айлин с видом собственника, и многозначительно поднял бровь.
— Не твое дело, — буркнул Кай, но уши его снова покраснели.
— Я ничего и не говорю, — развел руками Киран, но в его глазах плясали искры, несмотря на усталость. — Просто наблюдаю. Делаю выводы.
— Делай свои выводы где-нибудь в другом месте, — отрезал Кай.
Как легко его было смутить.
Айлин опустилась на землю у разгорающегося костра. Тепло ударило в лицо, и она закрыла глаза, вдыхая запах дыма. Где-то внутри снова шевельнулся кашель, но она сдержала его, проглотила и заставила замолчать.
Утром будет новый день. Новый путь. Новые опасности.
А сейчас — просто ночь. Тишина. Треск костра. Тепло огня, от которого хочется закрыть глаза и ни о чем не думать.
Рядом сел Кай. Его плечо коснулось ее плеча. Айлин почувствовала его тепло даже сквозь ткань плаща.
— Поспи, — сказал он тихо, чтобы никто больше не услышал. — Завтра будет трудно. В горах отдыхать не сможем. Только когда пересечем их.
Она кивнула и закрыла глаза, чувствуя, как его рука осторожно обнимает ее за плечи. Как его пальцы перебирают пряди ее волос, случайно выбившиеся из косы. Как его дыхание становится глубже. Он тоже устал, но не хотел показывать.
И пусть весь мир рушится вокруг. Пусть отец ищет Айлин, посылая стражников по всем дорогам. Пусть впереди горы, полные неизвестности. Пусть Зейн видел Вивиан во сне, и это может означать что угодно.
Сейчас, в эту минуту, здесь, в свете костра, под защитой его руки, Айлин было спокойно.
Как никогда прежде.
Глава 20. Осталось 5 дней. Нить
Готовить вместе с Элидой оказалось удивительно легко. Вивиан никогда не думала, что нарезка овощей может приносить столько спокойствия. Нож ритмично стучал по деревянной доске, кусочки моркови и репы складывались в аккуратную горку, и в этом простом действии было что-то почти созерцательное. Запах свежей зелени щипал нос, а тепло от очага грело спину.
Элида рассказывала о том, как проводила детство в королевстве Дождей и Бурь, пока мать была жива. Она говорила неторопливо, и Вивиан чувствовала, как эти истории укутывают ее, словно мягкое одеяло.
— Мне тогда было лет семь, не больше, — Элида чистила картофель, ловко орудуя ножом. — Мы приезжали туда каждое лето. Там всегда пахло мокрой землей и цветами, которых у нас на скалах не растут. А дождь мог начаться в любую минуту, даже когда солнце светит.
— Звучит… необычно, — Вивиан улыбнулась, представляя себе королевство Дождей и Бурь. Она знала о нем только по картам и упоминаниям в учебниках.
— Вот возьми эту, — между слов сказала Элида, протягивая Вивиан глубокую глиняную тару, уже смазанную изнутри маслом.
Вивиан приняла посуду, чувствуя пальцами шероховатость обожженной глины.
— Как долго вы там бывали? — спросила принцесса, перекладывая нарезанные овощи и мясо в горшок. Мясо было темным, жилистым, но пахло аппетитно. Лука забил старого козла еще до завтрака.
— Каждое лето, иногда и зиму захватывали, если мама не хотела уезжать, — улыбнулась Элида, и в ее глазах засветилась теплая грусть. — Моя мама была очень предана своей подруге. Они дружили с детства, и мама говорила, что такая дружба бывает раз в жизни. Они желали поддерживать связь, которая у них была, несмотря на расстояния.
— Что изменилось? — спросила Вивиан, заметив, как настороженность мелькнула на лице Элиды. Женщина чуть замедлила движения, и нож замер на мгновение.
— Она вышла замуж, — тихо сказала Элида. — Из-за этого мы ездили уже не в королевство Дождей и Бурь, а на границу с пустыней, куда переехал ее муж. Он был… не из простых. Его характер был ужасен, а сам он был против любых поездок. Считал, что жена должна сидеть дома и заниматься хозяйством, а не принимать гостей издалека.
Вивиан слушала, не перебивая. В горшке зашипело масло, и она быстро перемешала овощи, чтобы не подгорели.
— А в какой-то момент мы приехали, а он сказал, что Фрея умерла, — голос Элиды дрогнул, хотя событию было уже несколько десятков лет. — Мама тогда так плакала, обвиняла его, кричала, что он не давал ей писать, не пускал к ней лекарей. Но тот был слишком холоден, стоял с каменным лицом и повторял: «Она умерла от лихорадки. Соболезную».
Элида замолчала, разминая в пальцах пучок тимьяна.
— Позже соседи сказали, что слышали крики из их дома. По ночам. Много ночей подряд. Поговаривают, что он забил до смерти.
— Какой ужас, — Вивиан была шокирована, прикрыв рот рукой. Кусочек моркови выпал из пальцев и упал на пол, но она не заметила. — И никто ничего не сделал?
— Да, — согласилась Элида, возвращаясь к нарезке. — Но это встречается часто, к сожалению. Мужчины жестоки, когда чувствуют власть. Даже если эта власть в семье. Это редкость — встретить кого-то, кто будет уважать тебя как равную. Кто не посчитает, что ты его вещь.
— Ваши родители любили друг друга? — спросила Вивиан, чувствуя, что вопрос может быть слишком личным, но была не в силах сдержать любопытство.
— Любили, — улыбнулась Элида, и улыбка ее стала мягче. — Отец, хоть и кажется ворчливым, он обожал маму. Оберегал ее, носил на руках, хотя она была женщиной крепкой и самостоятельной. Он прощал ей все капризы, а она прощала ему его вспыльчивость. Теперь он оберегает меня. Иногда даже слишком.
— Он заботлив, — согласилась Вивиан, вспомнив, как Лука каждое утро проверял, не холодно ли в комнате, достаточно ли еды, не больна ли она. — У каждого свои опасения. Он боится за вас.
Элида кивнула, и в глазах ее блеснула непролитая слеза.
— Мама заболела, — сказала она тихо. — Простудилась как-то, а потом болезнь стала хуже. Отец лечил ее, как умел. Он же лекарь, лучший в этих горах. Но не смог ее вылечить. Она угасала на глазах, а он ничего не мог сделать. Он так страдал по ней. Винил себя, мол, лекарь не смог вылечить собственную жену. До сих пор винит, хотя прошло уже почти триста лет.
Вивиан сочувствовала их горю, но не нашла слов, чтобы поддержать. Что можно сказать фэйри, который потерял того, кого любил больше жизни? Никакие слова не залечат такую рану.
— Как твои родители обращаются с тобой? — Элида перевела тему, не желая грустить дальше. Она вытерла руки о передник и принялась за зелень. — Выглядишь ты ухоженной, но при этом… как бы сказать… не избалованной.
— Папа строг, а мама излишне переживает, — кивнула Вивиан, нарезая томаты тонкими дольками. Сок брызнул на пальцы, и она слизнула его. — Им приходится править королевством и вести сложные дела, будучи королем и королевой, но они хорошие родители. Думаю, моему брату досталось больше. На него всегда давили, что он будущий король. Меня же… ну, меня должны были выгодно выдать замуж.
— И выдали? — Элида изогнула бровь.
— Пока нет, — Вивиан смущенно улыбнулась.
— Вас всего двое в семье? — Элида подбросила в горшок горсть сухих трав.
— Да, — кивнула Вивиан. — Только я и брат. Кай.
— Значит, единственный наследник? — спросила Элида. — Бедный мальчик. Вся тяжесть короны на одних плечах.
— Он не хочет этого, — сказала Вивиан, размешивая овощи. — То есть, он знает, что станет королем, принимает это, но искать королеву и просиживать на троне он не хочет. Говорит, что не создан для церемоний и приемов.
— Чего же тогда он хочет? — Элида с интересом посмотрела на Вивиан.
— Стать командиром армии, — Вивиан пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Они с Зейном любят ходить в походы или ездить на переговоры в другие королевства. Кай говорит, что на лошади, под открытым небом он чувствует себя живым, а в тронном зале — чучелом.
— Кто такой Зейн? — Элида произнесла имя медленно.
— Зейн, — Вивиан смутилась, чувствуя, как щеки начинают розоветь. Она уставилась в горшок, делая вид, что очень занята помешиванием. А потом заметила внимательный взгляд Элиды, которая смотрела на нее с мягкой, понимающей улыбкой. — Он принц Лунного Королевства. Друг детства. И мой жених.
— Тот самый жених, — Элида расплылась в улыбке, и в ее глазах загорелся озорной огонек. — Ты хочешь этого союза? Не родители заставили?
— Да, — кивнула Вивиан на удивление себе. Слова вылетели легко, без сомнений, без той привычной неуверенности, которая мучила ее раньше. Это казалось так неожиданно, говорить об этом вслух, чужой женщине в каменном доме посреди гор. Но сейчас она хотела одного: оказаться рядом с Зейном, прижаться к его груди, закрыть глаза и ни о чем не думать.
— Большая редкость для принцев и принцесс, — подметила Элида, и в голосе ее прозвучало искреннее одобрение. — В нашем мире союзы по любви, как белые цветы среди камней. Редко, но когда встречаются — радуешься.
Они нарезали все овощи и зелень, кидая все в нагревающийся котелок. Мясо уже зарумянилось, и теперь бульон начинал кипеть, пузырясь по краям. Вкус жареного мяса, смешанный с травами и луком, заполнил всю комнату, проникая в каждый угол.
— Виктор часто приезжает к вам? — спросила Вивиан, успокаивая свое смущение.
— Не так часто, как хотелось бы, — вздохнула Элида, и в этом вздохе слышалась вся материнская тоска, какая только может быть. Она помешала варево длинной деревянной ложкой, попробовала на вкус и добавила соли.
— Он слишком занят? При дворе, наверное, много дел?
— Не совсем, — неловко сказала Элида, и Вивиан заметила, как напряглись ее плечи. — Он чувствует себя чужим. Здесь, в этом доме. Вероятно, он не может мириться с тем, что отец думает об этой всей ситуации. Как дедушка, он не одобряет того, что Виктор остается во дворце, служит отцу, которого ненавидит. Они оба упрямые. Я знаю, что отец любит внука, но не показывает это. А Виктор и так изранен душой. Его душа не почернела при жизни во дворце. Он все такой же добрый мальчик, которого я помню. Просто… закрытый.
— Он не жил с вами? — осторожно спросила Вивиан.
— Эпиал забрал его, — голос Элиды дрогнул, но она взяла себя в руки. — Сказал, что будет воспитывать наследника по своему образу и подобию. Что мальчику нужна мужская рука, а не женские сюсюканья. Но разрешил мне навещать его. Раз в месяц, потом раз в полгода, потом — раз в год. А когда Виктор вырос, он сам стал приезжать, когда мог.
Вивиан задумалась. Король Эпиал совсем не похож на порядочного отца. Она видела достаточно, и ошейник на своей шее, и равнодушие в его глазах, чтобы понять: этот монстр не способен любить никого, кроме себя.
— Как так вышло, что вы… — Вивиан запнулась, не зная, как спросить деликатнее. — Как вы стали его женщиной? Не королевой, я имею в виду. Просто…
— Просто матерью его ребенка? — Элида закончила за нее, и в голосе не было обиды. — Отец очень давно был королевским лекарем. Я росла во дворце, играла в тех же коридорах, где теперь ходят темные рыцари. Тогда там было больше жизни — слуги, советники, гости. Я выросла и стала помощницей отца в его мастерской. Эпиал заметил молодую, глупую меня, верящую в красивые слова. Ухаживал, как мог. Дарил цветы, читал стихи. Я даже не знала, что именно происходит. Думала — любовь.
Она помолчала, глядя в огонь очага.
— Что же случилось потом? — спросила Вивиан, но ответа не последовало.
В дом зашел Лука, хлопнув дверью сильнее обычного. Его шапка и плечи были в снегу. Белые хлопья таяли, превращаясь в капли воды. Он стянул шапку, стряхнул снег с накидки, и морозный воздух ворвался в теплое помещение вместе с ним.
— Пахнет вкусно, — сказал старик, глядя на Вивиан и Элиду. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Весь дом пропитался. Даже во дворе чувствуется.
— Ты как раз вовремя, — Элида улыбнулась ему, и напряжение в комнате развеялось. — Садись, сейчас будем накрывать на стол.
Вивиан научилась в этом доме готовить и накрывать на стол. Это получалось легко — расставить тарелки, разложить ложки, поставить в центр миску с хлебом — и приносило принцессе странную, почти забытую радость. Никто не смотрел на нее с осуждением, не поправлял, не говорил, что «принцессе не пристало». Здесь она была просто обычной девушкой.
— У меня есть для тебя кое-что интересное, Вивиан, — сказал Лука, усаживаясь на свое место во главе стола. — Что касается твоих теней.
— Занятие? — воодушевилась Вивиан, отставляя горшок с похлебкой.
Лука кивнул, снимая верхнюю одежду и вешая ее на крючок. Его щеки и нос покраснели от мороза, седые волосы растрепались.
— Я давно позабыл, чему сам учился в молодости, — он почесал бороду, задумавшись. — Но сегодня вспомнил, что интересовало меня, будучи мальчишкой. Про то, как тени могут служить не только оружием, но и… письмом. — Он посмотрел на Вивиан. — Сколько тебе лет?
— Шестнадцать, — ответила Вивиан.
— Совсем юная, — прошептала Элида, глядя на нее и думая, как эта девочка оказалась здесь, в горах, вдали от дома, от семьи, от всего, что знала.
— Я был помладше, когда начал изучать этот вопрос, но это достаточно интересно, даже в твоем возрасте, — сказал Лука, разливая похлебку по тарелкам. — Слышала что-нибудь о невидимых письмах?
Вивиан покачала головой, а Элида улыбнулась, зная, о чем пойдет речь.
— Маги, имеющие теневые способности, придумали это еще в древности, — пояснил Лука, отхлебывая из кружки горячий травяной чай. — Они писали тенями на пергаменте, а затем текст исчезал, оставляя чистый лист. Обычный маг не мог увидеть этого, даже самый сильный. Лишь тот, кто тоже обладал тенями, мог прочитать послание. В итоге получается тайное письмо, которое никто не перехватит и не прочтет.
— Звучит интересно, — обрадовалась Вивиан, чувствуя, как внутри загорается любопытство. — Это сложно?
— Как любое колдовство, требует сосредоточения, — сказал Лука. — Тогда займемся этим после обеда. А сейчас давайте есть, пока еда не остыла.
Они ели молча, наслаждаясь теплом и сытостью. Похлебка была густой, наваристой, с мясом, которое таяло на языке, и овощами, пропитанными соком и травами. Вивиан съела две тарелки.
— Отличный обед, — похвалил Лука, отодвигая пустую тарелку и вытирая усы рукавом. — Вы обе хорошо потрудились.
— Это Вивиан помогала, — сказала Элида, кивая в сторону девушки. — Без нее я бы провозилась до вечера.
Вивиан покраснела от удовольствия. Похвала здесь была редкой и искренней, и она ценила ее больше, чем все комплименты при дворе.
После обеда Элида убрала посуду, а Лука принес с полки кусок грубого пергамента, чернила и перо.
— Садись, — сказал он, указывая на стул у окна, куда падал дневной свет. Снег за стеклом все шел, но небо стало светлее. — Сначала ты должна научиться чувствовать, как тени откликаются на твое желание. Ты не должна им приказывать. Общайся с ними, как с другом, которого просишь помочь. Вы — одно целое.
Вивиан села, положив руки на колени. Лука сел напротив, положил перед ней чистый лист пергамента.
— Закрой глаза, — сказал он. — Вспомни тот сон. Тот лес, где ты была. Вспомни, как тени прикоснулись к тебе. Насколько они были теплыми.
Вивиан закрыла глаза.
Тихий, застывший лес. Тени, кружащие вокруг. А потом — прикосновение.
— Теперь позови их, — голос Луки звучал ровно, убаюкивающе. — Представь, что они рядом. Что они текут по твоим рукам, к пальцам.
Она почувствовала. Сначала легкое покалывание в кончиках пальцев. Потом становилось теплее. Тени откликались неохотно, словно просыпаясь после долгой спячки, но откликались.
— Открой глаза, — сказал Лука. — И напиши что-нибудь. Просто води пальцем по бумаге.
Вивиан открыла глаза, поднесла руку к пергаменту, провела указательным пальцем по поверхности и замерла. За пальцем тянулся тонкий черный след, похожий на тени. Он висел над бумагой, не впитываясь, и через секунду исчез, словно его и не было.
— Получилось? — спросила она с надеждой.
— Получилось, — кивнул Лука, и в его глазах загорелся огонек удовлетворения. — Теперь я напишу тебе фразу. А ты попробуй ее увидеть.
Он взял перо. Вивиан не поняла, как он это сделала, но кончик пера стал черным, почти невидимым на свету. Лука вывел на пергаменте несколько слов, затем отложил перо.
Лист был чистым.
— Смотри, — сказал Лука. — Не напрягай зрение. Расслабься. Представь, что ты смотришь не на бумагу, а сквозь нее. Как в тот лес, где ты была.
Вивиан уставилась на пергамент. Сначала ничего не происходило — просто желтоватая, грубая поверхность. Потом, через несколько секунд, на ней начали проступать буквы — серые, призрачные, словно написанные дымом.
«Ты справишься».
Вивиан прочитала вслух, и улыбка расплылась на ее лице.
— Я вижу! — воскликнула она. — Я правда вижу!
— Конечно, видишь, — усмехнулся Лука, но в усмешке не было насмешки. — Твои тени уже узнали тебя. Теперь дело за малым — научиться писать так, чтобы другие с твоими способностями могли читать.
— А кто еще, кроме меня? — спросила Вивиан.
— Тот, кому ты захочешь отправить послание, — сказал Лука. — Если он обладает тенями — он прочитает. Если нет — увидит только чистый лист.
Вивиан взяла перо и попробовала сама. Получалось не сразу — тени то сбегались слишком густо, оставляя черные кляксы, то исчезали, не успев закончить букву. Но после пятой попытки у нее получилось вывести простое слово: «Солнце».
— Отлично, — сказала Элида, наблюдавшая со стороны. — Ты быстро учишься.
— Это так… волшебно, — выдохнула Вивиан, глядя на свои пальцы. — Я никогда не думала, что тени могут быть не только оружием.
— Все, что есть в мире, может быть и оружием, и инструментом, — сказал Лука, убирая пергамент. — Важно то, как ты это используешь. И зачем.
Вивиан задумалась. Она смотрела на свои руки, на кончики пальцев, где все еще покалывало от недавней магии.
И вдруг ее осенило.
— Лука, — сказала она, поднимая глаза. — А можно использовать ментальную магию, чтобы отправлять такие тайные послания?
Лука задумался и почесал бороду.
— Теоретически — да, — сказал он медленно. — Но это требует огромной силы и концентрации. И связи с тем, кому ты хочешь отправить мысль. Ментальная магия — это не почтовая служба. Это… нить. Ее нужно протянуть от тебя к другому существу. И если он не умеет ее принимать — нить оборвется.
— А если умеет? — спросила Вивиан, думая о Зейне. Он был менталистом и обладал тенями.