Дочь клана призрачных воинов

Глава 13. Между прошлым и будущим

Время, проведенное в Осенней обители, было самым насыщенным событиями временем во всей моей жизни.

Когда-то, до того как я умерла, мне казалось, что дни медленно тянутся неторопливой серой чередой, а здесь они пролетали так быстро и ярко, что я не успевала до конца прочувствовать вкус этой новой жизни.

И только в день отъезда я смогла задуматься обо всем, что происходило со мной и страх полностью овладел мной. Академия? Еще и для элиты? Что мне там делать?

Я боялась не оправдать ожиданий бабушки и клана, моего… жениха. Да, наверное, больше всего я боялась этого.

Даже мысленно мне было сложно называть Кагэхира-доно моим женихом.

С того момента, как бабушка сказала мне об этом, я даже немного радовалась предстоящему отъезду в академию.

Я не хотела знать, что значит стать замужней женщиной… и тем более женой очень-очень старого призрака.

Но теперь… я провела пальцами по черепаховому гребню в своих волосах.

Отъезд ничего не изменит, мой… жених будет видеть и знать все, что я делаю… да, это защита, но это и клетка, в которую меня посадили.

Конечно, в любом случае я собиралась вести себя достойно, даже если бы никто не смотрел… но сейчас я не могла не думать о том, что за каждым моим шагом наблюдают темные призрачные глаза Кагэхира-доно.

– Мы почти на месте, – прервал мои мысли один из приставленных ко мне в дорогу воинов, и я посмотрела в окно.

Машина свернула на широкую дорогу, вымощенную светлым камнем, и впереди показались ворота.

Над главным входом развевались флаги всех великих кланов Империи.

Чёрное солнце клана Хисё, белый журавль Минамото, алый дракон Татибана… И наш призрачный воин на серебряном поле перечёркнутом тенью.

Рендзо остановил машину у ворот.

Я взяла сумку, проверила, что кинжалы надёжно спрятаны за поясом под кимоно, и вышла.

– Иди, – сказал Рендзо. – Я не могу войти дальше. Только учащиеся и мастера, твои вещи заберут служители академии.

Я обернулась.

– Когда ты вернёшься за мной?

– Когда наступит лето, если ты не вылетишь раньше, – уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. – Не опозорь клан.

– Постараюсь.

Я сделала шаг к воротам, потом ещё один и в тот момент, когда тень от ограды академии накрыла меня, я услышала голос «Не бойся, Аями, я присмотрю за тобой».

Я сжала свою сумку крепче и шагнула внутрь. Незнакомые слуги уже несли за мной целую вереницу сундуков с моим багажом.

Дорожка из белого гравия вела вглубь территории, и мои спутники с сундуками ступали по ней так осторожно, будто каждое лишнее движение могло нарушить хрупкое равновесие этого места.

Декабрьский воздух был холодным и прозрачным, как стекло. Моё дыхание вырывалось изо рта белыми клубами пара и я пожалела, что не накинула сверху хаори потеплей.

В Осенней обители был совсем другой климат, магия места согревала все, что находилось внутри, а здесь зима уже вступила в свои права безо всяких уступок.

Я подняла голову, рассматривая главную пагоду Академии.

Она возвышалась в центре кампуса, уходя в небо пятью ярусами, каждый меньше предыдущего. Тёмное дерево, почерневшее от времени и дождей, черепичная крыша с загнутыми краями, на коньках бронзовые драконы, покрытые зеленоватой патиной.

На самом верхнем ярусе, под крышей, тускло мерцал магический шар, разгоняющий туман, такое я видела впервые.

Пагода не была похожа на Осеннюю обитель, та была шире и приземистее. Эта, наоборот, стремилась вверх, будто хотела проткнуть небо своим шпилем.

Величественная и холодная, она смотрела на мир сотнями окон, за которыми угадывалось движение.

– Главный корпус, – сказал один из слуг, заметив мой взгляд. – Там проходят занятия. На первом этаже находятся общие классы, на втором большая библиотека, выше залы для индивидуальных занятий, залы для медитаций и стрелковые галереи.

Я кивнула, делая вид, что меня не пугает эта громадина, но внутри всё сжалось.

А потом я увидела это…

Совсем рядом с пагодой, с другой ее стороны от входа, находилась причальная мачта для дирижаблей и как раз сейчас он медленно подлетал к ней с подветренной стороны.

Я оторопело замерла, о дирижаблях я знала все, но видела их только издалека или на картинках в книгах, которые мне показывал Кацуро!

Моя детская мечта сейчас была прямо передо мной.

Я знала, что на самом верху мачты установлена специальная стыковочная чаша – приемное устройство, внутри которого проложен прочный стальной трос.

На носу дирижабля расположен прочный конусообразный металлический штырь, и когда дирижабль подлетает к мачте, он сбрасывает носовой канат.

Наземная команда крепко соединяет его с тросом, а затем мощная лебедка у подножия башни начинает втягивать трос, буквально затягивая нос дирижабля в стыковочную чашу до щелчка фиксаторов.

Мне показалось, я даже расслышала этот щелчок! Он и привел меня в чувство.

Щеки порозовели и я только понадеялась, что никто, кроме слуг, не видел, как я стояла разинув рот и разглядывала этот дирижабль.

Я стеснялась, что большую часть жизни провела в бедности, почти нищите, и мне не хотелось, чтобы кто-нибудь в Академии знал об этом…

И стеснялась того, что стесняюсь… я знала, что родиться в бедности – это не то, чего стоит стыдиться, но стыдилась…

Мы пошли дальше и пагода осталась слева, а передо мной открылся парк.

Старые деревья стояли голыми, их ветви, покрытые инеем, тянулись к небу, как руки, застывшие в молитве.

Кусты азалии поникли под тяжестью снега, каменные фонари укутаны белыми шапками. Тишина стояла такая, что я слышала, как снежинки ударяются о ткань моей одежды.

И сакура.

Она росла прямо у входа в парк, огромная, раскидистая. Летом, наверное, она была прекрасна, но сейчас её чёрные голые ветви казались мне похожими на переплетение старых костей. Ни одного цветка, ни одного листа. Только иней на коре и снег у корней.

– Чайный домик там, – слуга указал вглубь парка, где между замёрзшими ветвями угадывалась тёмная крыша. – Но сейчас он закрыт. Церемонии проходят только по расписанию, а зимой его и вовсе не отапливают.

Я кивнула, запоминая, азы этикета мне преподавал Кацуро, когда мы были совсем детьми, играли с ним в важных господ.

Бабушка тоже приложила все усилия, но я сомневалась в своих успехах, а здесь, под взглядами невидимых наблюдателей, я чувствовала себя так неуверенно, как никогда раньше.

Мы прошли мимо замерзшего пруда, под тонким льдом угадывались движения сонных карпов, медленно плавающих в холодной глубине.

Наконец мы остановились перед двумя зданиями.

Они стояли друг напротив друга, разделённые широкой аллеей, которую уже расчистили от снега. Над павильонами развевались флаги: золотой ястреб и серебряная ласточка…

Из труб обоих павильонов поднимался дым, наверное, внутри топили печи, потому что я чувствовала как тёплый, живой запах угля смешивался с декабрьским морозцем.

– Павильон «Ласточка», – слуга кивнул на здание. – Здесь живут девушки, а павильон «Ястреб» для юношей.

– Почему их так назвали? – спросила я.

– Ласточка быстрая, но хрупкая, – ответил слуга. – Ястреб сильный, но тяжёлый, зимой ласточки улетают на юг, а ястребы остаются.

Понятней мне не стало, но я кивнула, посмотрела на серое здание, в одном из окон мелькнула светлая тень, но разглядеть лицо я не успела, стекло сразу же запотело изнутри.

Все в этой Академии было таким современным! Настоящие стекла, дирижабль, я не знала, нравится мне это или нет, в Осенней обители все было по-старинке…

– Ваши вещи доставят в комнату, госпожа, – слуга поклонился, и его дыхание облачком растаяло в холодном воздухе. – Вас ждут в главном корпусе для регистрации.

Я вздохнула и пошла к пагоде.

Глава 14. Странности странных людей.

Внутри главного корпуса было тепло, высокие потолки, тёмные деревянные балки, каменный пол, нагретый снизу – я чувствовала тепло, шедшее от него.

По стенам висели огромные вертикальные свитки с каллиграфией, на них кроваво-красной тушью были выведены имена лучших учеников Академии.

Некоторые, немного выцветшие от времени имена, знала даже я, я смотрела на них, испытывая благоговение. Великие люди учились в этом месте.

Яркие электрические лампы освещали все вокруг и я старалась не слишком глазеть на это чудо.

Я вообще старалась не глазеть, но получалось у меня плохо, радовало только то, что коридоры были пусты и никто этого не видел.

Регистрация заняла не больше десяти минут – это была просто формальность.

Женщина в строгой форме, с идеально уложенными волосами и лицом, не выражающим никаких эмоций, пролистала мои документы, сверила фотографию на них и, поставив печать, протянула мне два свёртка.

– Форма, расписание и учебники, – сказала она. – Два комплекта для тренировок и парадная, носите ее с достоинством, на занятия можете приходить в своем.

Я взяла свёрток с вещами, чувствуя, как его грубая ткань царапает пальцы.

Женщина еще раз окинула меня взглядом.

– Ваше имя?

– Сатоми Аями.

– Носите эту форму с достоинством, – повторила она, как заклинание, и махнула рукой в сторону двери. – Ваша комната двадцать семь, ужин у нас в семь вечера. Завтра в шесть утра построение во дворе главного корпуса, не опаздывайте.

Я поклонилась по привычке, хотя здесь это, кажется, не требовалось, и вышла.

В коридоре я остановилась, прижавшись спиной к холодной стене, в этой огромной пагоде, оснащенной по последнему слову техники, я чувствовала себя самозванкой.

Маленькой девочкой из картонной коробки, которую нарядили в чужую одежду и привели в чужой дом с чужими правилами.

Но я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и почувствовала, как на затылке теплеет черепаховый гребень.

– Я не одна, – напомнила я себе. – Я больше никогда не буду одна.

Я выпрямилась и пошла к выходу, на улице всё ещё было серо и холодно, сакура у входа в парк стояла голая, чёрная, присыпанная снегом.

Я смотрела на неё и вдруг поняла, что хочу дожить до весны, до того момента, когда эта сакура зацветёт.

Павильон «Ласточка» встретил меня запахом чая, горячим воздухом из печей и тихими голосами девушек.

Внутри оказалось уютнее, чем я ожидала: деревянные полы, тёплые циновки на них, низкие столики в общей гостиной, несколько девушек повернули ко мне головы, когда я неуверенно вошла.

– Ты новенькая?

Я повернулась, спрашивала девушка, стоявшая в дверях гостиной, волосы собраны в высокий хвост, на поясе висел короткий меч. Она смотрела на меня с любопытством, но без враждебности.

– Сатоми Аями, – представилась я и моё дыхание уже не парило, здесь было очень тепло.

– Ходзё Юки, – ответила девушка. – Из клана Ходзё. Ты та самая таинственная наследница из клана призрачных воинов, появившаяся из ниоткуда?

Я не знала, что ответить на это.

– Кажется, да, – сказала я.

Юки улыбнулась.

– Интересно будет посмотреть, на что ты способна, Сатоми-сан. Добро пожаловать в Академию.

Она развернулась и ушла на улицу, оставив меня стоять посреди гостиной под взглядами остальных.

– Я – Хана, это Мио, Сая и Рей, – представила девушка в богатом наряде своих подруг, – Какую комнату тебе дали? – Поинтересовалась Сая.

– Двадцать семь.

– О, не повезло тебе, будешь жить с нашей Каракури, это в конце коридора на втором этаже, – Хана махнула рукой в сторону лестницы.

Я молча, не меняясь в лице, пошла в том направлении, мне не нравилось, когда люди давали другим прозвища, наверное, потому, что в прошлой жизни мне тоже их давали и ни одно из них не было приятным.

Каракури – механическая кукла… за что они ее так? Я толкнула дверь и та бесшумно скользнула в сторону, открывая большое, но уютное пространство.

Два письменных стола у окна, два шкафа для формы и личных вещей.

Пол был деревянным, тёплым и я с облегчением скинула обувь у порога.

Мои сундуки уже стояли у дальней ширмы, а на соседней кровати, поджав под себя ноги, сидела девушка.

Она не встала при моём появлении, даже не подняла на звук головы, просто сидела, уставившись в одну точку на стене напротив и медленно перебирала пальцами край одеяла.

Длинные чёрные волосы падали на лицо, как занавес.

Я замерла у порога, не зная, что сказать.

– Здравствуйте, – произнесла, наконец, тихо, чтобы не нарушить ее странного состояния.

Может она так медитирует?

Девушка медленно повернула голову, волосы скользнули в сторону, открывая бледное, почти прозрачное лицо, большие тёмные глаза и губы, которые шевелились, будто она разговаривала сама с собой.

– Зима в этом году холодная, – ровно сказала она. – Я видела, как замёрзла птичка у окна столовой, наверное, ей не сказали, что пришла зима.

Я не знала, что ответить и на это, поэтому просто медленно кивнула.

– Я – Сатоми Аями, – представилась я. – Мне сказали, поселиться в твоей комнате.

– Твоя комната, – повторила она, как эхо. – Моя тоже. Теперь она твоя и моя.

Она говорила странно, с паузами, будто слова приходили к ней не сразу или она переводила их с какого-то другого языка.

– Как тебя зовут? – спросила я.

Девушка посмотрела на меня долгим взглядом, разглядывая в упор и в её глазах мелькнуло удивление.

– Касуми Рин, – сказала она. – Но они зовут меня Каракури.

– Каракури? – переспросила я смущенно. – Механическая кукла?

– Да, – она кивнула один раз, резко, будто у неё была сломана шея. – Наверное, потому что думают, что я сломана, но это неправда, я просто не как они.

Она снова уставилась в стену и я поняла, что разговор закончен, по крайней мере, с её стороны.

Я тихо прошла к своей кровати, села, провела ладонью по одеялу.

Касуми Рин смотрела сквозь меня, туда, где стена встречалась с потолком, и её губы снова зашевелились беззвучно, будто она вела разговор с тем, кого я не видела.

Я вспомнила бабушкины слова: «В Академии ты будешь не единственной, кто видит то, чего не видят другие».

Может быть, Касуми Рин тоже видела, только иначе?

Не призраков, а что-то другое, то, что заставляло её уходить в себя и отвечать невпопад.

Я решила не задавать лишних вопросов, вместо этого открыла первый сундук, и начала разбирать вещи, стараясь не шуметь.

Касуми Рин сидела неподвижно, как статуя, и только пальцы её продолжали перебирать край одеяла медленно и ритмично.

– У тебя есть жених, – вдруг сказала она.

Я замерла с кимоно в руках, она не спрашивала меня, а утверждала.

– Что?

– У тебя есть жених, – повторила она. – Он очень старый, зачем ты выходишь замуж за такого старика?

Она повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза.

– Откуда ты знаешь? – спросила я тихо.

Касуми Рин моргнула один раз.

– Я вижу, – сказала она. – Вижу нити, у каждого человека они есть. Они тянутся к прошлому, к будущему, к другим людям, твои нити… чёрные и одна из них уходит туда, куда я не могу смотреть. Там слишком темно, а вторая к тому, кто рядом, но она так тонка, почти порвалась.

– То, куда ты не можешь смотреть – это Призрачная Грань? – выдохнула я удивленно, неужели она видит, что я принадлежу призраку?

Девушка не ответила, только снова уставилась в стену и замолчала, будто у нее просто закончились слова.

Я опустилась на кровать, сжимая в руках кимоно, и почувствовала, как на затылке теплеет гребень. Кагэхира-доно молчал, но я знала, он слышал этот разговор.

Дорогие читатели приглашаю вас в мою новую книгу Любовное зелье для некроманта. Рецепт выживания попаданки. Читать тут: https://litnet.com/shrt/eBpO

Состав рецепта: 1. Убежать от убийц и спрятаться в Академии 2. Опоить некроманта и стать его невестой 3. Держаться от жениха подальше!

Глава 15. Новая встреча.

– Касуми-сан, – позвала я.

Она не отзывалась.

– Рин-сан? – Попробовала я по имени.

Тоже ничего. Совершенно никакой реакции на мои слова.

Я вздохнула, аккуратно сложила кимоно в шкаф и вернулась к своим сундукам. Если моя соседка была странной, это ещё не значило, что она была опасной или плохой.

Бабушка учила меня не судить по первому впечатлению и я решила, что в данной ситуации – это самое правильное.

Какое-то время мы молчали, я разбирала вещи, она сидела на кровати, и тишина между нами была не тяжёлой, а какой-то… задумчивой.

– Я видела твой приезд, – внезапно сказала Касуми Рин. – Ты смотрела на дирижабль с открытым ртом, как ребёнок.

Я почувствовала, как щёки заливает жар.

– Это было так заметно?

– Думаю, заметно было только мне, я смотрела из окна. Я всегда смотрю, когда не занимаюсь, люди делают странные вещи, когда думают, что их никто не видит.

Она замолчала, а потом добавила, чуть тише:

– Но ты не должна стыдиться, дирижабли красивые, восхищаться красивым не стыдно, стыдиться надо только того, что причиняет боль другим, ты никому не причинила боль, глядя на дирижабль.

Я посмотрела на неё с каким-то новым чувством, может, Касуми Рин была не такой уж и странной? Может быть, она просто была честной, честнее, чем могли вынести окружающие.

– Спасибо, – сказала я.

Она кивнула, опять тем же резким, дёрганым движением и тут в дверь постучали.

– Ужин через час, – сказала служанка из-за двери.

– Спасибо, – ответила я, Касуми Рин даже не повернула головы, все еще смотрела в стену.

Я закончила разбирать вещи, достала шкатулку с драгоценностями и поставила её на стол, потом подошла к окну, провела пальцем по замёрзшему стеклу.

За окном был сад, заснеженные деревья, и на их фоне высокая причальная мачта с пришвартованным дирижаблем, увидев который я стояла с открытым ртом, забыв о приличиях, я смотрела на то, какой он большой и красивый и мне больше не было стыдно за себя и свой детский восторг.

Я отошла от окна, потирая заледеневшие пальцы, села на свою кровать и достала из-за оби кинжалы, подаренные бабушкой.

Чёрная сталь блеснула в свете фонаря за окном, мне нравилось прикасаться к нему, это успокаивало.

Касуми – это клан провидцев, бабушка говорила, что они немного похожи на нас, тоже видят то, чего не видят другие и платят за это дорогую цену.

Я посмотрела на Касуми Рин, на её бледное лицо, на шевелящиеся губы, на руки, которые перебирали край одеяла, будто пересчитывали что-то.

Может быть, её странность – это и есть та цена?

– Рин-сан, – позвала я. – Ты сказала, что видишь нити, эти нити… то, что они чёрные – это плохо?

Рин открыла глаза, посмотрела на меня очень пристальным взглядом.

– Чёрный – это не плохо и не хорошо, – сказала она. – Чёрный – это цвет земли, в которую сажают семена, всё рождается из темноты.

– Спасибо, – сказала я.

Внезапно что-то изменилось, девушка словно очнулась ото сна, посмотрела на меня немного удивленно, – Извини, на меня часто находит, хочешь, я покажу тебе, где общая столовая? Гребень на затылке потеплел.

«Провидцы, – прошептал голос Кагэхира-доно у меня в голове, – с ними трудно, Аями, они всегда говорят правду, даже когда ты не хочешь её услышать, но понять эту правду не каждому дано».

За окном темнело, нам пора было идти, мы накинули тёплые хаори и пошли ужинать.

Общая столовая находилась на первом этаже главной пагоды, верхнюю одежду мы оставили в специальном помещении, рядом со входом, и пошли по коридору.

Я шла вслед за остальными, неуверенно посматривая по сторонам.

Здесь были и девушки и парни, только сейчас я поняла, что ужинать мы будем все вместе и это заставляло меня чувствовать себя очень неловко.

– Мы ужинаем вместе? – на всякий случай уточнила я.

Рин улыбнулась, – Да, здесь стараются, чтобы мы привыкли быть на равных.

Я не могла представить, как совместные ужины могли в этом помочь, но, наверное, наставникам в этой Академии виднее…

А потом…

Все мысли вылетели из моей головы, я увидела группу парней.

Они стояли посередине коридора, не обращая внимания на то, что мешают входящим в столовую, но другие ученики, казалось, принимали это как должное, они просто обтекали эту группу, входя в раздвинутые двери столовой за их спинами.

Парни весело обсуждали что-то, приближаясь к ним, я слышала, как их смех вспыхивал время от времени, но не это меня ошеломило.

Я смотрела не на них, а на одного единственного парня, стоявшего чуть в стороне перед ними.

Увидев его, я словно на невидимую стену наткнулась, замерла внезапно посередине коридора, так что девушка, шедшая за мной, наткнулась на меня.

Она что-то буркнула недовольно, но я не слышала, мое бешено бьющееся сердце заглушало все голоса вокруг.

Кацуро.

Он вернулся! Снова появился, после стольких лет, он пришел ко мне, стоял посередине коридора и я видела его так же отчетливо, как и учеников Академии.

Мой вымышленный друг снова пришел в трудный для меня момент.

Слезы благодарности выступили у меня на глазах, но я усилием воли заставила себя сделать вид, что не вижу его, что его здесь нет.

Я знала, никто кроме меня его не видит, он не материален, и я не должна бросаться к нему, как в детстве, глупо пытаясь заключить его в объятья.

Я шла, по инерции переставляя ноги, намереваясь пройти сквозь него, чтобы не вызвать насмешек окружающих, обходя пустое место…

В прошлом мне слишком часто доставалось за разговоры с ним, за то, что вела себя так, словно он действительно существует, и я не хотела, чтобы в новом месте, среди новых людей, за мной закрепилась слава странной девушки.

Я шла, смотря сквозь Кацуро, словно его там нет, пока не уткнулась лицом в твердую, теплую грудь парня.

Замерла.

Неверяще подняла на него глаза и словно во сне, медленно подняв руку, положила ее на его грудь.

Под рукой ровно билось живое сердце…

– Одзё-сама, мы с вами не знакомы, не могли бы вы не прикасаться ко мне? – Холодный голос Кацуро медленно проникал в меня, а смысл его слов доходил еще медленнее.

Одзё-сама?

Он назвал меня «уважаемая госпожа»? Он? Кому я рассказывала все свои секреты, кто утешал меня после побоев мачехи, кто учил меня первым иероглифам, обратился ко мне, как к незнакомке?

Уважаемые читатели!!! Приглашаю Вас в мою недавно законченую книгу!!! Романтическая эротика о ведьме и оборотне. Милая героиня и Х.Э в наличии!

ВЕДЬМИНО СЧАСТЬЕ или ПОДСТАВА ДЛЯ ОБОРОТНЯ

Читать тут:

https://litnet.com/shrt/yM-5

Аннотация:В то, что человеческую девушку сватает за своего наследника сам глава Черных Волков, возвращая долг жизни, еще как-то поверить можно.

Но, если он сватает такую, как я – жительницу самого нищего района столицы нашего королевства, без гроша в кармане, без связей, влиятельных родственников – да еще и про долг этот никто, кроме него не знал… наводит на подозрения!

Да и сын у него – тот еще озабоченный хам! И лапы свои наглые вечно распускает. Только вот они не знали, кого в свое логово привели. Самую настоящую ведьму! То самое, абсолютное Зло, которое уничтожить по всему королевству пытаются.