Разбитые клятвы

Глава 4

Глава 4. Айла

Что этот самодовольный индюк о себе возомнил?

Если он директор, значит, ему всё можно? Можно разговаривать с людьми так, будто они — его личная собственность? Можно смотреть на всех свысока и заставлять подчинённых бегать по первому щелчку пальцев?

Как же я зла.

Я спускаюсь по лестнице до тридцать пятого этажа, потому что личный кабинет нашего «господина» находится на сорок пятом, а на тридцать пятом есть общедоступный лифт, которым могут пользоваться все сотрудники.

Амир прекрасно знает, что я избегаю его личного лифта. Хотя, если быть честной, я боюсь не самого лифта, а того, что он снова окажется рядом. В замкнутом пространстве. Слишком близко. С его тяжёлым взглядом и вечным выражением лица, будто весь мир существует исключительно для того, чтобы раздражать его.

Я резко толкаю дверь на лестничную площадку. Стефани идёт за мной, придерживая сумку на плече. Она едва успевает за моим шагом.

— Этот мудак думает, что может контролировать меня, — бросаю я, не оборачиваясь.

— Он всё-таки генеральный директор, — осторожно напоминает Стефани.

— Да пошёл он, Стеф.

Стефани оглядывается по сторонам и нервно прикладывает палец к губам.

— Тише ты.

— А что? Пусть услышит. Может, впервые задумается о том, что он не единственный человек в этой компании.

— Айла, ты специально его провоцируешь.

— Нет. Я просто разговариваю с ним как с обычным человеком. Это он привык, что вокруг него все молчат и кивают.

Стефани ничего не отвечает. Она знает, что спорить со мной, когда я в таком состоянии, бесполезно.

Наконец мы доходим до тридцать пятого этажа. Я толкаю дверь и выхожу в коридор. Здесь намного оживлённее, чем на верхних этажах. Сотрудники спешат по своим кабинетам, воздух наполнен запахом кофе, дорогих духов и раздражения.

Я делаю несколько шагов и случайно сталкиваюсь с какой-то девушкой. Врезаюсь плечом в её руку. Папка, которую она держала, едва не падает на пол.

— Прошу прощения, — говорю я, даже не останавливаясь.

— Тварь! Смотри, куда идёшь!

Я замираю. Зря она это сказала. Я и так не в лучшем настроении.

Медленно разворачиваюсь. Передо мной стоит девушка в безупречно уложенном платье, с длинными чёрными волосами и лицом, на котором каждая деталь явно подвергалась вмешательству косметологов. От неё прямо душно. Аж тошнит.

— Лучше помолчи, — говорю я. — Я и так не в лучшем состоянии.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?

— А как мне с тобой разговаривать? На коленях?

У девушки дёргается уголок губ.

— Ты хоть представляешь, кто я?

— И кто же ты, принцесса? — спрашиваю я язвительно.

Стефани тихо произносит:

— Айла…

Но я не отвожу взгляда от незнакомки.

— Зря ты так говоришь, — продолжает та. — Я сделаю так, чтобы тебя уволили. Немедленно. Кто ты такая?

— А ты у нас теперь ещё и отдел кадров?

— Я задала вопрос.

— А я не обязана на него отвечать.

— Ты явно не понимаешь, с кем разговариваешь.

— Нет, это ты явно не понимаешь, с кем решила связаться.

Девушка делает шаг ко мне.

— Ты думаешь, если тебя взяли работать в компанию, то теперь тебе всё позволено?

Я чуть прищуриваюсь.

— Во-первых, я не просила брать меня никуда. Во-вторых, даже если бы я работала в кабинете самого президента, это не дало бы тебе права называть меня тварью.

— Ты слишком много на себя берёшь.

— А ты, походу, слишком привыкла, что люди боятся твоей фамилии.

На лице девушки появляется злобная улыбка.

— Ты понятия не имеешь, кто я.

— Тогда представься. Очень хочется понять, из-за чего весь этот спектакль.

Она открывает рот, но Мира, которая всё это время стояла чуть поодаль, неожиданно вмешивается:

— Это Айла Сайдаева, — говорит она. — Она новый ассистент директора.

Девушка переводит взгляд на Миру.

— Амир что, взял эту дрянь на работу?

Стефани вздрагивает. Я медленно поворачиваюсь к наглой девице.

— Следи за языком, куколка, — произношу я. — По тебе и так всё видно: явно многое в себе увеличила, но мозг почему-то забыла.

— Айла! — испуганно восклицает Мира.

В коридоре становится тихо. Несколько сотрудников замедляют шаг. Девушка краснеет от ярости.

— Ты сейчас пожалеешь о своих словах.

— Уже жалею.

— О чём?

— О том, что вообще остановилась.

Она резко подходит ко мне. Слишком близко. Я тоже делаю шаг навстречу.

— Айла, не надо, — Стефани тянет меня за рукав. — Пойдём.

Я не двигаюсь.

— Убери руку.

— Айла…

— Стефани, я сказала, убери.

Она медленно отпускает меня. Я вижу, как дрожат её пальцы. Девушка замечает её страх и усмехается.

— Ты ещё и защитницу себе нашла?

— Не трогай её, — говорю я.

— А что ты сделаешь?

— Могу показать.

— Слушай сюда, — говорит она во весь голос. — Ты не представляешь, где работаешь и с кем связалась. Один звонок — и тебя не будет в этой компании. Люди вроде тебя должны знать своё место.

— Люди вроде меня?

— Да. Девушки, которые приходят неизвестно откуда, цепляются за влиятельных мужчин и думают, что теперь могут командовать.

Стефани бледнеет. Я остаюсь спокойной. Даже слишком.

— Ты закончила?

— Я ещё не начинала.

— Тогда начни с того, чтобы научиться говорить без истерики.

— Ты мне указываешь?

— Да.

— Кто ты такая?

— Та, кто сейчас стоит перед тобой и не собирается отступать.

Девушка резко замахивается рукой. Я успеваю перехватить её запястье. На этот раз вздрагивает она.

— Не смей, — произношу я тихо.

— Отпусти меня!

— Сначала извинись.

— Ты с ума сошла?

— Возможно.

Я сжимаю её запястье чуть сильнее, но не причиняю боли. Просто даю понять, что она не сможет ударить меня безнаказанно.

— Айла, отпусти её, — шепчет Стефани.

— Она хотела меня ударить.

— Я ничего не хотела!

— Конечно. Рука сама поднялась.

В этот момент из другого конца коридора раздаётся мужской голос:

— Что здесь происходит?

Все оборачиваются. К нам подходит мужчина лет двадцати восьми. Высокий, в светлом костюме, с холодным, но внимательным взглядом. В нём нет той ледяной тяжести, которая ощущается рядом с Амиром.

— Господин Габриэль, — быстро говорит Мира. — Тут недоразумение случилось. Всё уже решают.

Габриэль смотрит не на Марию, а на Стефани. Я замечаю, как его взгляд задерживается на её дрожащих руках.

— Вызвать службу безопасности?

— Не надо, — отвечает Мария. — Я сама разберусь.

— Вот именно это меня и беспокоит, — произносит Габриэль. — Ты всегда «разбираешься» так, что потом приходится объяснять последствия.

Мария отдёргивает руку, и я отпускаю её. Она тут же поправляет рукав и бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Она на меня напала.

— Неправда, — говорит Мира.

Мария резко поворачивается к ней.

— Ты тоже хочешь потерять работу?

Мира замолкает. Я делаю шаг вперёд.

— Не смей ей угрожать.

— Тебя никто не просил вмешиваться.

— Ты угрожала мне, потом попыталась ударить, а теперь давишь на свидетелей. Очень достойно.

Мария смотрит на меня так, будто впервые видит человека, который не собирается склоняться перед ней.

— Ты ещё узнаешь, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу.

— Я уже знаю. Вы плачете, звоните папочке, и он заставляет кого-то уволить.

Габриэль проводит рукой по лицу.

— Вам не стыдно орать на всю компанию? — говорит он, обращаясь ко мне. — Ладно она, но вы-то… Зачем опускаться до её уровня?

— Прошу прощения? — Мария поворачивается к нему. — Что вы сказали? Что значит «до моего уровня»?

— Вы прекрасно всё услышали.

— Вы сейчас меня унижаете?

— Нет. Я констатирую факт.

Мария открывает рот, но Габриэль поднимает ладонь.

— Достаточно.

Затем он смотрит на меня и едва заметно подмигивает, будто просит не продолжать. Я скрещиваю руки на груди.

— Ты прав, — говорю я Марии. — Зачем опускаться так низко?

Мария застывает. Я прохожу мимо неё, намеренно задевая плечом её плечо.

— Прости, куколка.

И ухожу с улыбкой на лице. Стефани бежит за мной. Мира — тоже, постоянно оглядываясь. Когда мы заходим в лифт, Мира закрывает двери и тут же начинает смеяться.

— Как же ты её уделала! — говорит она. — Я думала, ты там испугаешься.

— С чего бы мне её бояться?

— Это Мария Ибрагимова.

— И?

— Она дочь Мустафы. Он директор «Turpaş».

Я на минуту застываю, но затем пожимаю плечами.

— Это не значит, что она должна быть такой сукой.

— Айла, — Стефани осторожно произносит моё имя.

— Что? Это правда.

— От неё прямо веет монстром, — говорит Стефани.

— Она тебя напугала? — спрашиваю я.

— Немного.

— Больше она к тебе не подойдёт.

— Ты не можешь этого обещать.

— Могу.

Мира прислоняется к стене лифта.

— Ты не представляешь, сколько людей она уже довела.

— Например?

— Она вывела из себя всех на этаже. Сегодня утром из-за неё Лейла чуть не лишилась проекта. Мария украла её данные, а потом сделала вид, будто Лейла ничего не понимает. А кто осмелится обвинить дочку директора?

Я грустно улыбаюсь.

— Прекрасная компания.

— Не вся компания, — возражает парень, который до этого молчал, стоя в углу лифта. — Просто некоторые люди здесь чувствуют себя неприкасаемыми.

Я поворачиваюсь к нему.

— А ты давно здесь работаешь?

— Достаточно, чтобы понимать, когда лучше молчать.

— Сегодня ты не молчал.

— Сегодня я решил рискнуть.

Он улыбается, и я впервые замечаю, что это тот парень, который находился в кабинете Амира.

— Кстати, меня зовут Джангир.

Я улыбаюсь ему и протягиваю руку.

— Простите, что пришлось грубить вам, — говорит Джангир. — К сожалению, господин Амир бы меня не пощадил.

— Всё в порядке, — отвечаю я.

— А что ты сказал? — спрашивает Мира.

— Что Айла была права.

— Ты сказал, что она новая сотрудница и что господин Амир её не пощадит.

— Я сказал правду.

Двери лифта открываются. Мы выходим, и к нам сразу подходят Лиана и Аким.

— Это было так здорово! — восклицает Лиана.

— Да-да, я прямо обалдел от того, как ты её уделала, — добавляет Аким.

Я замираю.

— Как вы узнали?

Аким разводит руками.

— Не глупи. Здесь свои люди, которые доносят сплетни.

Я ухмыляюсь. Да уж. Без сплетен всем было бы скучно.

— Я твой поклонник! — говорит Джангир.

— Вы слишком быстро принимаете чью-то сторону, — замечаю я.

— Я принимаю сторону того, кто не начал первым.

— Тогда тебе лучше не становиться моим поклонником. Это опасно.

— Поздно.

Спустя неделю. Шесть утра.

Я слышу, как звонит мой телефон. Сначала думаю, что мне снится. Потом телефон звонит снова, и я, раздражённо вытянув руку, нащупываю его на тумбочке. Мира.

Я отвечаю, протирая глаза.

— Алло.

— Айла! Беги на работу!

Я резко сажусь на кровати.

— Что это значит?

— А то, что господин Амир хочет тебя видеть.

— А господин в курсе, что компания открывается в восемь?

— Ну, я тут ни при чём. У него нет твоего номера, и он приказал мне позвонить тебе.

— Господи, спасибо, что не он позвонил. А то я бы точно к утру оказалась в психушке.

Мира смеётся.

— Ладно, скоро буду, — говорю я и отключаюсь.

Рядом что-то недовольно мычит Стефани.

— Кто звонил?

— Мира.

— Который час?

— Шесть.

Стефани открывает один глаз.

— Он ненормальный.

— Наконец-то ты сказала что-то правильное.

Я умываюсь и быстро собираюсь. Сегодня надеваю чёрную короткую юбку и белую блузку. Вызываю такси и быстро сажусь в машину. За десять минут доезжаю до компании. Выбегаю из автомобиля и почти бегу к входу.

Мира, увидев меня, вздыхает с облегчением.

— Вот твой бейджик.

— Ты успела?

— Если бы я пришла на минуту позже, он бы, наверное, лично приехал ко мне домой.

Мира бледнеет.

— Не шути так.

— Почему?

— Потому что я уже представляю, как он стоит у твоей двери.

— И требует отчёт о моём сне?

— Не смешно.

— Мне смешно, иначе я начну плакать.

Я прикрепляю бейджик и иду к лифту. Несколько секунд смотрю на обычный лифт. Потом вспоминаю лестницу и мысленно ругаюсь. Двери личного лифта Амира открываются прямо передо мной. Оглядываюсь. Вокруг никого.

— Может, он и не заметит, — говорю я сама себе.

Захожу внутрь. Лифт поднимает меня наверх почти бесшумно. Когда двери открываются, я захожу в кабинет. Амир сидит за своим столом и листает какие-то документы. Увидев меня, поднимает глаза и ухмыляется.

— Тебя что, торнадо встретило?

— Нет, — отвечаю я.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто только что сбежала от полиции?

— Потому что меня вызвали на работу в шесть утра.

— Я тебя не просил бежать.

— Конечно. Я могла спокойно идти пешком.

— Могла.

Я осматриваю кабинет и вижу, что возле окна установили стол со стулом.

— Это что?

— Твоё рабочее место.

Я иду и сажусь.

— Я разрешил тебе сесть? — говорит Амир.

Чёрт бы его побрал. Я медленно поднимаюсь.

— Слушаю ваше величество. Что вы хотите?

— Осторожнее со словами.

— Конечно.

Он берёт огромную папку и грубо бросает её на край моего стола. Папка с глухим ударом раскрывается. Несколько листов выскальзывают наружу.

— Разбери архивы.

— Вы вызвали меня сюда в шесть утра ради этого?

— Да.

— А нельзя было попросить кого-нибудь другого?

— Можно.

— Но вы выбрали меня.

— Именно.

— Почему?

— Потому что ты умеешь спорить. Значит, у тебя достаточно энергии, чтобы разбираться с документами.

— Это комплимент?

— Нет.

Он резко встаёт и подходит ко мне. Его глаза пылают раздражением. Я не отступаю.

— У тебя слишком длинный язык стал.

Я ухмыляюсь.

— Вам ли не знать, какая я на деле.

— Верно, — говорит он. — Маленькая пугливая девочка.

— Не называй меня так.

— А как мне тебя звать?

— Никак. Мы никто друг другу.

Его лицо меняется. Совсем немного, но я замечаю, как напрягается челюсть.

— Точно, — произносит он. — А я и забыл. Если бы ты не порвала помолвку, была бы женой генерального директора.

Сейчас мне не до смеха.

— Ты никогда в жизни не хотел жениться. Не понимаю, что изменилось в тебе за четыре года, что тебе стали противны прикосновения людей.

Он молчит. Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулак.

— Мы никто, — холодно говорит он. — И я не обязан тебе ничего рассказывать о своей жизни.

— Всё верно, господин. Продолжим работу? И я надеюсь, вы больше не будете вспоминать прошлое, если ваше эго так задело, что я расторгла нашу помолвку.

Я прохожу мимо него. Он хватает меня за локоть и приближает к себе.

— Отпустите.

Амир смотрит на меня сверху вниз.

— Не слишком ли ты себя возвысила, голубка?

— Не называйте меня так. Это неуместно.

— Буду. Поверь, чем больше тебе это не нравится, тем чаще я буду так говорить.

— Вы ведёте себя как ребёнок.

— А ты ведёшь себя так, будто тебе всё позволено, голубка.

— Я хотя бы не заставляю людей приходить на работу в шесть утра ради папки.

Он отпускает мой локоть. Я потираю место, где он держал меня.

— У тебя есть час, — говорит он. — Перепроверь всё. Потом пойдёшь со мной на собрание.

— А если не успею?

— Успеешь.

— А если нет?

— Тогда останешься здесь до тех пор, пока не закончишь.

Я просто киваю и сажусь за свой стол. В этот момент мне звонит Узай. По привычке нажимаю на громкую связь, даже не думая.

— Милая, ну как ты там? Тебя там не убивают?

— Знал бы ты, Узай…

Я замолкаю. До меня доходит, что Амир не вышел из кабинета. Он стоит возле окна и смотрит на меня.

— Я перезвоню, — быстро говорю я и отключаюсь.

Амир не двигается. Его лицо совершенно спокойно, но взгляд становится тяжёлым.

— Никакого общения со своим парнем во время работы, — говорит он яростно.

— Это был звонок на несколько секунд.

— Мне всё равно.

— Тогда почему вы обращаете на это внимание?

— Потому что я не люблю, когда люди отвлекаются.

— Вы только что десять минут обсуждали мою помолвку.

Он ничего не отвечает. Просто разворачивается, выходит из кабинета и закрывает дверь. Я смотрю ему вслед. Чем я на этот раз его разозлила?

Я поворачиваюсь к папке и начинаю изучать документы, но цифры перед глазами не складываются. Свой парень… Почему его это вообще волнует? Амир сам сказал, что мы никто друг другу.

Через десять минут дверь открывается. Амир входит с чашкой кофе и кладёт её на свой стол. Затем замечает, что я не притронулась к своему.

— Ты не выпила свой кофе.

— Я работаю.

— Ты всегда была такой?

— Какой?

— Упрямой.

— А вы всегда были таким властным?

— Да.

— Значит, ничего не изменилось.

Амир подходит к моему столу и смотрит на разложенные документы.

— Ты неправильно сортируешь.

— Нет.

— Да. Этот архив относится к предыдущему кварталу.

— Я заметила.

— Тогда почему он лежит здесь?

— Потому что я сравниваю его с отчётом за текущий период.

Несколько секунд мы молчим. Затем он резко отходит.

— Через сорок минут собрание.

— Я помню.

— Надень пиджак.

— В компании сказали, что достаточно белой блузки.

— На собрании будут партнёры.

— И что?

— Ты пойдёшь со мной.

— Я поняла.

— Тогда выгляди соответственно.

— Я выгляжу нормально.

— Я не сказал, что ты выглядишь плохо.

— Но прозвучало именно так.

— Ты слышишь только то, что хочешь услышать.

— А вы говорите только то, что считаете нужным.

Он смотрит на мою одежду снова, и на этот раз я замечаю, как его взгляд задерживается на моих ногах.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Вы так смотрите, будто обнаружили ошибку в отчёте.

— Я сказал, что ничего.

— Тогда перестаньте.

— Я сам решу, куда мне смотреть.

— Конечно. Вы же генеральный директор.

Его губы сжимаются. Он поворачивается и идёт к двери.

— Собрание через сорок минут. Не опаздывай.

— Не переживайте. Я не собираюсь заставлять вас ждать.

— Я и не переживаю.

— Тогда почему вы стоите и смотрите на меня?

Амир замирает. Я замечаю, как его взгляд снова скользит к моему телефону. Экран загорается от нового сообщения. Узай: «Ты точно в порядке? Перезвони, как сможешь». Амир смотрит на имя. Его лицо темнеет.

— Это он?

— Кто?

— Твой парень.

— Да.

— Он часто тебе пишет?

— А это уже не ваше дело.

— Я просто спросил.

— Вы редко задаёте вопросы просто так.

Он ничего не отвечает. Я беру телефон и отвечаю Узаю: «Я в порядке. Позвоню позже». Амир отворачивается к окну.

— На собрании телефон будет выключен.

— Хорошо.

— Полностью.

— Я услышала.

— И не разговаривай с ним в коридорах.

— Вы теперь контролируете, с кем мне разговаривать?

— Я контролирую работу своих сотрудников.

— Узай не работает на этом этаже.

— Именно поэтому он не должен отвлекать тебя.

— Почему вы так злитесь?

Он подходит почти вплотную, но останавливается. Между нами остаётся несколько сантиметров.

— Я не злюсь, — отрезал он, но его голос прозвучал как рык загнанного в угол зверя.

— Конечно, — я позволила себе лёгкую, почти насмешливую улыбку, наблюдая за тем, как на его скулах заходили желваки.

— Не улыбайся, — его тон стал опасным, почти вкрадчивым. Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь я чувствовала исходящий от него аромат дорогого парфюма с нотками древесины и чего-то холодного, металлического.

— А что мне делать? — я вызывающе вскинула подбородок, хотя внутри всё сжалось от странного, пугающего электричества, пробежавшего между нами.

— Слушать, — коротко бросил он.

— Я слушаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ты будешь соблюдать мои правила.

— В рабочее время — да, — я не собиралась сдаваться без боя.

— Всегда, пока находишься в этой компании, — его взгляд, тяжёлый и пронзительный, казалось, пытался прожечь во мне дыру.

— У вас нет права решать, с кем я встречаюсь, — я сделала шаг назад, упираясь бедром в край стола, чтобы хоть как-то восстановить физическую дистанцию.

— Я не решаю, — он подался вперёд, нависая надо мной. Его присутствие было подавляющим, как надвигающаяся гроза.

— Но пытаетесь, — парировала я, чувствуя, как моё сердце начинает биться в ритме бешеного галопа.

— Я пытаюсь сохранить порядок, — его голос стал тише, почти шёпотом, от которого по спине пробежал холодок.