Разбитые клятвы

Глава 6

Глава 6. Айла

Я открываю дверь квартиры и с такой силой захлопываю её за собой, что дрожит даже маленькая настенная полка в прихожей.

На ней стоят фотографии, несколько свечей и керамическая фигурка кота, которую Стефани привезла из поездки. Фигурка качнулась, но каким-то чудом не упала.

— Прекрасно, — пробормотала я, бросая сумку на тумбу. — Ещё этого мне не хватало.

Я снимаю туфли, даже не пытаясь поставить их аккуратно, и прохожу в гостиную. Но, сделав всего несколько шагов, останавливаюсь.

В комнате явно происходит что-то совершенно неожиданное.

На журнальном столике стоят коробки с пиццей, пластиковые стаканы с напитками и несколько мисок с закусками. На диване расположились Стефани, Джангир, Мира, Аким и Лиана. Кто-то включил музыку, и в гостиной звучала лёгкая поп-композиция, под которую Лиана пыталась одновременно откупорить бутылку газированной воды и отбивать ритм ногой.

Стефани первой замечает меня. Она сидит на полу, прислонившись спиной к дивану, и держит в руках кусок пиццы. На её коленях лежит открытая коробка с соусами.

— Айла! — визжит Джангир, поднимая руку так резко, будто приветствует меня на собрании. — Присаживайся! Мы тут на всех заказали.

— Я вижу, — медленно отвечаю я, оглядывая комнату. — Но, извините за такой грубый вопрос… что вы тут делаете?

Все на несколько секунд замолкают.

Лиана перестаёт возиться с бутылкой. Аким осторожно ставит стакан на подлокотник дивана. Мира поднимает брови, словно только сейчас понимает, насколько странно выглядит эта сцена со стороны.

Стефани виновато разводит руками.

— Я тут ни при чём, — говорит она, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Они сами пришли.

— Мы не сами, — возражает Джангир. — Нас пригласили.

— Я пригласила только Миру, — уточняет Стефани.

— А я пригласила Акима, — добавляет Мира.

— А я пришёл с Акимом, потому что он сказал, что здесь будет еда, — объясняет Джангир.

— А Лиана?

Все поворачиваются к Лиане.

Та пожимает плечами и, наконец, открывает бутылку. Газированный напиток выплёскивается на её пальцы.

— Я была рядом, — спокойно отвечает она, облизывая каплю с большого пальца. — А рядом с пиццей я оказываюсь довольно часто.

Джангир кивает с серьёзным видом.

— Это её жизненная философия.

Я смотрю на них и не понимаю, смеяться мне или плакать. Внутри всё ещё гремит недавняя ссора, перед глазами стоит треснувшее стекло автомобиля Амира, а мои ладони до сих пор помнят напряжение, с которым я сжимала камень

— Мы просто решили все вместе отдохнуть, — говорит Мира, пытаясь разрядить обстановку. — Ты в последнее время почти не появляешься дома в нормальном настроении. Вот мы и подумали, что тебе нужно отвлечься.

Она говорит это мягко, однако её взгляд внимательно скользит по моему лицу. Мира умеет замечать то, что другие стараются скрыть. Даже если человек улыбается, она сразу видит, насколько эта улыбка настоящая.

Я прохожу к дивану и опускаюсь на свободное место.

— Да уж, — вздыхаю я. — Неудачное время вы выбрали, конечно.

— А что случилось? — спрашивает Аким.

Он сидит в кресле, закинув одну руку на подлокотник. В отличие от Джангира, который постоянно двигался и жестикулировал, Аким сохранял спокойствие даже тогда, когда вокруг него происходил настоящий хаос.

Я смотрю на коробки с пиццей. На яркую упаковку с напитками. На улыбающиеся лица коллег. Они пришли сюда, чтобы провести спокойный вечер, посмеяться, поговорить о чём-нибудь не связанном с работой.

Но у меня не получилось оставить рабочие проблемы за дверью.

— Ничего особенного, — отвечаю я.

Джангир прищуривается.

— Когда человек говорит «ничего особенного» с таким выражением лица, обычно выясняется, что он либо подрался, либо уволился, либо случайно поджёг офис.

— Ничего я не поджигала.

— Уже хорошо, — облегчённо произносит он.

Я беру стакан с водой и делаю небольшой глоток. В горле всё пересохло, но вода не помогает избавиться от неприятного комка.

— Ничего, кроме того, что я вашему директору разбила машину.

Кусок пиццы, который Лиана держала в руке, падает на пол сыром вниз.

На несколько мгновений в комнате воцаряется абсолютная тишина. Музыка продолжает играть, но теперь она кажется слишком громкой и нелепо весёлой.

Стефани медленно опускает коробку с соусом.

— Ты сделала что?!

— Я услышала, — тихо говорит Мира. — Но, кажется, мой мозг отказывается это принимать.

Аким выпрямляется в кресле.

— Машину Амира?

— Другого директора в нашей жизни вроде бы нет, — отвечаю я.

Джангир закрывает лицо ладонями и несколько секунд молчит. Потом медленно проводит руками по волосам.

— Айла, — произносит он трагическим тоном, — ты меня подставила.

— Каким образом?

— Он завтра точно на мне сорвётся. Я сижу ближе всех к его кабинету. Если он начнёт искать виноватого, то первым увидит меня.

— Ты ни при чём.

— Для Амира это никогда не было препятствием.

Лиана тем временем смотрит на кусок пиццы на полу, словно тот стал символом внезапного разрушения всей их беззаботной жизни.

— Ты хотя бы объяснишь, как именно ты сломала ему машину? — спрашивает она.

Я сжимаю стакан в руках.

Перед глазами снова возникает дорога, тёмное стекло автомобиля, напряжённое лицо Амира и его голос, от которого внутри всё сжималось. Я помню, как он наклонился ко мне. Помню неожиданное прикосновение его губ. Помню, как мгновенно вспыхнула злость — такая сильная, что я даже не успела испугаться.

И камень в моей руке.

Я отвожу взгляд.

— Всё произошло случайно.

Джангир приподнимает голову.

— случайно разбила его машину?

— Я была зла.

— Это уже больше похоже на правду.

Стефани пододвигается ко мне и внимательно вглядывается в лицо.

— О боже мой, что с тобой сделал Амир?

— Ничего.

— Айла.

В её голосе появляется настойчивость. Стефани знала меня слишком хорошо, чтобы поверить в это короткое «ничего».

Я ставлю стакан на столик и откидываюсь на спинку дивана.

— Я честно не поняла, он уволил меня или превратит мою работу в ад.

— Уволил? — переспрашивает Мира. — За машину?

— Наверное.

— За разбитое стекло? — уточняет Аким.

— Оно было не разбито полностью. Только треснуло.

— Это очень утешает, — сухо замечает Лиана.

Стефани бросает на неё возмущённый взгляд.

— Лиана!

— Я просто пытаюсь оценить масштаб разрушений.

Джангир берёт ещё один кусок пиццы, но теперь ест его медленнее. Видимо, он пытался одновременно жевать и осмысливать мои слова.

— Ты хоть день можешь прожить без приключений, подруга? — ахает он. — Один день. Всего один. Я ведь просил тебя не связываться с начальством.

— Я не связывалась.

— Ты разбила ему машину.

— Он сам начал.

Это вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Все снова смотрят на меня.

— В каком смысле «сам начал»? — осторожно спрашивает Аким.

Я отвожу взгляд к окну. За стеклом темнел город. Огни домов отражались в окне, и казалось, будто за пределами квартиры существует другая жизнь — спокойная, обычная, без угроз увольнения и взглядов человека, которого я никак не могла понять.

Он не должен был меня целовать.

Но я не собираюсь говорить об этом никому.

Им незачем знать, что произошло в машине. Не хочу, чтобы они обсуждали это. Не хочу видеть жалость в глазах Стефани или услышать бесконечные шутки Джангира. Не хочу, чтобы кто-то решил, будто я сама спровоцировала Амира.

— Он сказал что-то неприятное, — объясняю я после паузы. — Мы поссорились. Я вышла из себя.

— А машина чем провинилась? — спрашивает Джангир.

— Она была рядом.

Лиана тихо фыркает. Мира прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться. Даже Аким улыбается, хотя пытается это скрыть.

Стефани качает головой.

— Ты понимаешь, что это не смешно?

— Понимаю.

— Ты понимаешь, что он может вызвать тебя завтра к себе?

— Понимаю.

— И что он может уволить тебя?

— Это я тоже понимаю.

— Тогда почему ты так спокойно сидишь?

Я беру кусок пиццы и пожимаю плечами.

— Потому что если я начну думать обо всём сразу, то, скорее всего, расплачусь.

После этих слов никто не шутит.

Мира придвигается ближе и касается моего плеча, но я едва заметно напрягаюсь. Она сразу убирает руку, не задавая вопросов.

— Ты не одна, —говорит она. — Что бы ни случилось, мы тебя не бросим.

— Только не втягивайте меня в это, — тут же вставляет Джангир. — Я поддержу морально, но если Амир начнёт кричать, я спрячусь за Акимом.

— Почему за мной?

— Потому что ты выше и выглядишь так, будто умеешь драться.

— Я не умею драться.

— Тогда просто стой впереди и создавай впечатление.

Лиана громко смеётся, и напряжение понемногу ослабевает. Джангир, довольный произведённым эффектом, берёт салфетку и торжественно вытирает пятно соуса с края коробки.

Вечер постепенно возвращается к прежнему настроению.

Мира включает другую музыку — более ритмичную. Лиана пытается выбрать фильм, но Джангир постоянно меняет варианты, потому что утверждает, что «никто не имеет права добровольно смотреть настолько скучное кино». Аким организует на столе импровизированную игру: каждый должен назвать самый нелепый случай, произошедший с ним на работе.

Первой начинает Лиана.

Она рассказывает, как однажды перепутала два отчёта и отправила директору документ с названием «Финальная версия — точно последняя — исправленная — настоящая». Джангир смеётся так громко, что едва не проливает напиток на себя.

— Ты смеёшься, — замечает Лиана, — но именно ты однажды отправил письмо клиенту с обращением «Уважаемый господин, чьё имя я забыл».

— Это была дипломатическая формулировка.

— Ты написал это в теме письма.

— Чтобы он сразу понял, что я честный человек.

Аким вспоминает, как во время важного совещания у него зазвонил телефон, а вместо стандартной мелодии включилась детская песня. Он пытался выключить звук, но случайно сделал его громче. Мира изображает его растерянное лицо, и все снова начинают смеяться.

Я слушаю их и постепенно чувствую, как напряжение немного отступает. Не исчезает полностью, но становится тише. Стефани подаёт мне салфетку, когда соус падает мне на рукав. Джангир требует, чтобы я рассказала свою «самую безумную офисную историю», но я отказываюсь, заявляя, что сегодняшний случай уже занял первое место.

— Тебе нужно придумать ему прозвище, — говорит Лиана.

— Кому?

— Амиру. Чтобы мы могли обсуждать его без лишнего напряжения.

— Например, «Разбитое стекло», — предлагает Джангир.

— Слишком очевидно, — возражает Мира.

— «Господин холостяк », — говорит Стефани.

Я поворачиваюсь к ней.

— Ты всё запомнила?

— Конечно.

— Он действительно заявил, что не хочет жениться в ближайшие семь или восемь лет.

— Восемь лет? — Джангир округляет глаза. — Он планирует вступить в брак после выхода на пенсию?

— Может, он просто боится женщин, — предполагает Лиана.

— Или конкретно одной женщины, — тихо замечает Мира.

Её слова заставляют меня замереть.

Я не отвечаю. Стефани переводит взгляд с меня на Миру, но ничего не говорит.

Разговор снова меняется. Коллеги начинают обсуждать планы на выходные, спорят о ресторанах и выясняют, кто лучше готовит. Джангир уверяет всех, что способен приготовить полноценный ужин из трёх блюд, но Мира напоминает ему, как месяц назад он сжёг даже замороженную пиццу.

— Это был эксперимент, — защищается он.

— Ты оставил её в духовке на час.

— Я хотел проверить её на прочность.

— Она прошла проверку лучше тебя, — говорит Аким.

Стефани смеётся, а я впервые за весь вечер улыбаюсь по-настоящему.

Несмотря на все шутки, страх никуда не исчезает. Завтра мне всё равно придётся приехать в офис. Возможно, Амир уже решил, что я уволена. Возможно, он заставит меня написать объяснительную. Возможно, его молчание окажется хуже любого крика.

Я стараюсь не думать о том, что произошло между нами.

Особенно о поцелуе.

***

Утро наступает слишком быстро.

Я почти не спала. Несколько раз просыпалась среди ночи и долго смотрела в потолок, пытаясь убедить себя, что сегодняшний день не станет катастрофой. Но чем ближе подходило время выхода, тем сильнее сжимался живот.

Теперь я стою перед зеркалом и в который раз осматриваю себя.

На мне чёрное платье. Оно немного короче тех, что я обычно надеваю на работу, но всё ещё выглядит достаточно сдержанно. Поверх я надела лёгкий жакет, а на ноги — туфли на небольшом каблуке. Благодаря им я стала казаться чуть выше.

Сумка стоит рядом с дверью. Телефон лежит на туалетном столике.

Я беру его и проверяю сообщения.

Ни одного сообщения от Миры.

Она обычно писала мне, если Амир кого-то вызывал или если в офисе происходило что-то необычное. Я ждала хотя бы короткой фразы: «Он тебя ждёт» или «Лучше сегодня не опаздывай».

Но экран оставался пустым.

Я обновляю мессенджер, хотя прекрасно понимаю, что это бессмысленно.

— Айла, ты в порядке? — спрашивает Стефани из дверного проёма.

Она уже готова к выходу. Её волосы собраны в аккуратный хвост, в руке она держит чашку кофе. На лице нет привычной улыбки — только беспокойство.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

Стефани входит в комнату и ставит чашку на комод.

— Ты выглядишь так, будто собираешься не на работу, а на судебное заседание.

— В некотором смысле это одно и то же.

— Не драматизируй.

— Я разбила машину директора.

— Ты повредила стекло.

— Стефани.

— Хорошо. Ты повредила стекло машины директора. Но это ещё не означает, что сегодня тебя публично казнят в холле.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Зато знаю тебя. И знаю, что ты сейчас сама себя пугаешь сильнее, чем Амир.

Я поворачиваюсь к зеркалу и поправляю воротник жакета.

— Я не знаю, что он собирается делать.

— Я знаю, что между тобой и Амиром что-то произошло, — говорит Стефани уже тише. — Ты сама не своя с тех пор, как вернулась.

Мои пальцы замирают на ткани.

— Ничего не произошло.

— Айла.

Она произносит моё имя так мягко, что сопротивляться становится трудно.

Я закрываю глаза. Потом сажусь на край кровати и опускаю руки на колени.

— Ладно.

Стефани садится рядом.

Я начинаю рассказывать. Сначала медленно, с паузами, будто каждое слово нужно вытаскивать из себя. Рассказываю, как поехала к Амиру, чтобы отдать документы. Как он встретил меня в плохом настроении. Как между нами вспыхнула ссора в гостиной. Как он требовал объяснений, а я не хотела снова оправдываться.

Я рассказываю о поездке в машине, но пропускаю некоторые детали. О том, как его голос стал ниже. Как он остановил автомобиль. Как внезапно наклонился ко мне.

А затем произношу:

— Он меня поцеловал.

Стефани смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Он тебя поцеловал?

Я киваю.

— Без предупреждения?

Я снова киваю.

— А потом ты разбила ему машину?

— Я была в шоке.

— Конечно, была в шоке, — быстро отвечает она. — Я не понимаю, почему ты вообще должна чувствовать себя виноватой.

— Я всё равно бросила камень.

— Потому что он перешёл границу.

Я смотрю на свои руки.

— Я не знаю, что делать дальше.

— Ты можешь начать с того, чтобы не обвинять себя во всём подряд.

Я горько улыбаюсь.

— Легко сказать.

— Айла, ты сама говорила, что он в прошлом даже не смотрел на тебя.

— Так и было, Стеф. Он никогда не хотел меня видеть. Он даже моему брату сказал, что не желает жениться в течение семи-восьми лет.

Стефани некоторое время молчит, пытаясь подобрать подходящую реакцию.

— Ужас.

— Да. Представь, какой навязчивой я себя чувствовала.

— Ты не была навязчивой, — возражает она. — Это называется симпатией, Айла. Это нормально.

Я отвожу взгляд.

— Но он так себя вёл, будто я мешала ему одним своим присутствием.

— Некоторые люди специально отталкивают других, когда не хотят показывать собственные чувства.

— Не думаю, что Амир вообще способен на чувства.

— Все способны.

— Он способен только увольнять людей, запрещать им смотреть на него и говорить так, будто весь мир обязан перед ним отчитываться.

Стефани невольно улыбается.

— Ты очень много о нём знаешь для человека, которому он безразличен.

— Он мой начальник. Приходится знать.

— Конечно.

Я бросаю на неё предупреждающий взгляд.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Но подумала.

— Это не преступление.

— В нашем офисе — вполне возможно.

Стефани смеётся, но быстро становится серьёзной.

— Что ты будешь делать, если он вызовет тебя к себе?

Я не отвечаю сразу.

— Скажу правду.

— Какую именно?

Я поднимаю голову.

— Что он не имел права меня целовать.

Стефани кивает.

— Правильно.

— А если он скажет, что я всё неправильно поняла?

— Тогда повторишь ещё раз.

— А если уволит?

— Найдём другую работу.

Я смотрю на неё.

— Ты говоришь так, будто это легко.

— Нет, не легко. Но легче, чем всю жизнь бояться человека, который привык, что все вокруг молчат.

Эти слова остаются между нами.

Я снова беру телефон. Экран по-прежнему пуст.

— Может, он действительно меня уволил, — говорю я.

— Тогда почему тебе никто не сообщил?

— Может, он хочет сказать это лично.

— Амир слишком занят, чтобы устраивать драматичные сцены.

— Вчера он нашёл время для поцелуя.

Слова вылетают сами собой.

Стефани медленно поворачивает голову.

— Ты сейчас сама дала мне новый повод для разговора.

— Забудь.

— Не могу.

— Стефани.

— Хорошо, забуду. На ближайшие пять минут.