Настоящий....

***

Следующее утро началось с имитации бурной деятельности, под знаменем всеобщего «ЧП». Сосновский прибыл на цокольный этаж служебного корпуса уже в семь утра. И первым делом сунулся в лабораторию. Его конечно там ждали, напряжённые лица и фигуры в составе из четырёх сотрудников. Вторым делом стало обозрение уникума, который, не поменяв положения, сидел в своём джинсовом «гнезде». С нейтральным выражением лица, как забальзамированный. Да ещё и с приоткрытыми «оловянными» глазами.

Борщ с озадаченным видом занял позицию в дверном проёме, почти по центру, сбоку пристроился Плещеев Пал Саныч, остальные просто ждали дальнейших указаний.

— Ты уверяешь, это безобразие без чьей-либо помощи? — Борщ покосился на доктора.

— Клянусь, Руслан Григорьевич, — вновь утвердил эксперт, — не успел приступить. Только постфактум кое-что попробовал, скажем так, не безобидное. Но в меру. В общем, без толку.

— А вы что скажете? — руководитель запросил комментарий у остальных, само собой разумеется, тоном, дескать, «только попробуйте не откровенно».

— Добавить нечего, — Прозоров, на правах старшего опергруппы, решил отвечать за всех. — Гиз… Виноват, капитан Байрамов с лейтенантом Старчаком его пальцем не трогали. Есть видео по всему маршруту следования. И дальше без инцидентов, проверил лично.

— Так-так, Роман Сергеич, значит лично. Уверены?

— Так точно. Можете убедиться, отчёт для вас подготовлен. С подробными рапортами от каждого сотрудника.

— Тогда диспозиция следующая, — принялся оглашать краткий вердикт Борщ, — капитан Прозоров…!

Сосновский оперативно раскидал поручения, после чего остался в обществе приятеля и заговорил по-свойски:

— Паш, не в курсе, может, Меркурий нынче в ретрограде…? Чтобы вот так вот, без причинно-следственной связи и такой трюк.

— Пересматривал миллион раз. Покадрово, Русь. Закрыли дверь, стянул штаны, принял позу, частично окоченел. Всё. По энцефалограмме, без активности. По кардиограмме, преимущественно фибрилляция, противоестественная. Периодически асистолия.

— А глаза?

— Очередной нонсенс, — доктор, по совместительству эксперт-криминалист, прикрыл изваянию глаза, через секунду те вновь приоткрылись. — Не понимаю ни хера, — медик коснулся плеча собеседника. — Пойдём в мои владения, перекусим.

Положение складывалось ахово-патовое. Пока суд, да дело, за приёмом пищи и последующими размышлениями, Борщ пришёл к единственному выводу. Громова ведь чему-то обучали в его закрытом альма-матер. Он может владеть спецтехниками, позволяющими погружать организм в подобное состояние, чтобы избежать опасности вербовки и прочих неприятностей. Только это обстоятельство ничего продуктивного не предлагает. Кроме проблем. Доложи он сейчас о подобной ситуации наверх, по головке не погладят. А к обеду необходим первичный результат, в управлении в курсе дела. То есть, на их взгляд, успешного развития. По факту, проваленной разработки. А у Борща неофициальный статус кризис-менеджера. Ещё и Овчаров прицепится. Не понятно как к нему информация просочилась. Угораздило же на ровном месте так в лужу сесть. Вчерашнее предчувствие, как знамение надвигающегося катаклизма, не обмануло.

На данный момент в распоряжении Сосновского тень Громова, которая хранится в боксе. В качестве экспоната. Утверждающего, пока не стал подсолнухом на грядке, мол, вы меня с кем-то путаете. Если не блеф, то существует ещё и подставной Громов. Который из них дип фейк, здесь без сюрпризов. Пальцы коматозника идентичны образцам из личного дела.

Откуда и для чего Корнеев, исчезнувший по причине не подлежащей огласке, приволок фальшивого двойника? Из-за комбинаций с которым, Мякишев и Мамедов с невестой, как в воду канули. И куда все потерялись? До сих пор не известно. Троекратный трындец. По показаниям сотрудников, приближённых и причастных к этим странным поездкам и сопутствующим событиям, полная несуразица. И, кроме показаний, никаких документальных подтверждений. Все цифровые данные, связанные с текущим делом, были удалены с серверов конторы Корнеева, бесследно. Ни Третьяков, ни Трофимов к этому руку не прикладывали. Их отработали и просветили со всех сторон, да им и не выгодно кого-то выгораживать. Постращали для порядка.

А дальше и вовсе фантастический триллер. За парковкой автопоездов, куда предположительно скрылись все фигуранты расследования, действительно начинался тракт. Только не корыто. А утрамбованная лесная дорога, которая упиралась в болото. Бессмыслица. Авиаразведку начали проводить, тщательно, по квадратам. И несколько раз пилоты то теряли концентрацию, чуть ли не до крушения доходило, то отказ электроники, то сваливало. Беспилотники, те просто пропадали с радаров. Айтишники со спутника пробовали вычислить, не вышло. Ко всему прочему, что ищем, никто толком не понимал. Какой-то фрактал. Руководство в итоге зарубило операцию, поиски свернули, стало жалко средств. Бюджет не резиновый.

Точные координаты объекта, если тот существовал, также канули в Лету. По показаниям Трофимова отправной точкой можно считать Артёма Агеева, таинственной фигуры, что пропала незадолго до событий. Геопозиция прислана через него, впрочем, задание установить этот факт, штатный айтишник получил от Корнеева. А был ли мальчик? Тут следовало обмозговать версию, хоть на первый взгляд и притянутую за уши, «а были ли мальчики?». Если допустить, что фирма – ширма. Можно и допустить сговор, с целью свалить на левых персонажей все закулисные игры, дабы всё сошлось на актёре, которого позднее просто грохнули и похоронили. Как и смысл самих операций. Таким образом, на псевдо-Агееве с псевдо-Громовым замыкается круг загадок, и концы в воду.

Единственный, кто остался, Еремеев. Однако, кроме косвенных данных, которые не пролили свет на всю эту историю, ничего полезного из него также не выудили. Нашли лишь машину Корнеева без бампера: на огороженной территории; в гаражном боксе, с пустующим подвалом и каморкой с голыми стенами. А что до здания в Зеленограде, по странной причине приказали не соваться. Интересы какой-то именитой семьи были важнее государственных. Причём гораздо, ибо близких Корнеева отдали практически на растерзание, несмотря на весомый статус тестя. И судя по материалам разработки, ни семья супруги, ни родители самого Корнеева к мутным делишкам были непричастны. Слишком пострадали, такое не наиграешь.

Оставалась текучка, сбор информации, проверка невероятного, как и все события, алиби. А там, как говорится, будем посмотреть. В крайнем случае, придётся состряпать липовый план мероприятий и подменить провал успешным докладом. И склонить к сотрудничеству Трофимова с Третьяковым на предмет версии «а были ли мальчики?», заморозив дело, на неопределённое время. На тормозах многое спускалось. И способность маневрировать в сложных условиях, выручающая по жизни, не раз это подтверждала. Если в группу не внедрили стукача, не всё потеряно.

И Сосновский, располагаясь уже на втором этаже, после дежурных набросков изучал и сверял по новой, что стыкуется, а что не стыкуется в сложившихся обстоятельствах. «А это кстати», — он поглядел на экран смартфона, что отобразил входящий вызов от гонцов; двух капитанов, Прозорова с Байрамовым, которые были отправлены на разведку.

— Докладываю, товарищ подполковник, — начал старший, — съехали с трассы на ответвление. И через километр упёрлись в КПП. Тут появились два тяжёлых… Виноват, пехотинцы в броне, экипированные. Без знаков различия, только шевроны с эмблемой, раньше не встречал. Пробовал вылезти, объяснить. Ничего не вышло, те встали наизготовку, в приказном тоне потребовали сесть в машину. Сфотографировали номера. Какие наши действия?

— Вы донесли, с кем имеют дело?

— В этом-то и суть. Им, похоже, без разницы. Здесь ещё и коптер над нами завис… Виноват, — докладчик взял паузу секунд на десять, а затем выдал: — Сигналят, мол, разворачивайтесь и, скатертью дорога.

— Координаты?

— Старчак по геолокации и видео нас ведёт.

— Поблизости где-нибудь припаркуйтесь. Конец связи.

«Чудны дела твои, Господи», — поразился Борщ и вызвал Старчака.

Через минуту тот уже прибыл и вытянулся по стойке смирно.

— Сергей, вольно. Адрес пробивали?

— Так точно. Частное владение, принадлежит юридическому лицу. Но не самостоятельному, на балансе другого юрика, если точнее. Следы ведут в структуру крупного холдинга, не напрямую. Мутная история. В базе очень скудная информация. Причину не устанавливал, решили, на месте все детали выяснять, коллегиально.

— Чего-чего, коллегиально? Да вы сговорились, что ли, тупить тут у меня, коллегиально?! — Сосновский привстал. — Ты, техническое сопровождение, обо всех особенностях и странностях обязан докладывать. Почему в коллегии руководитель отсутствует?

— Виноват. Не придал значения, — прозвучало покорно.

— Конгениально! — Борщ присел. — Свободен. Висишь на волоске от выговора с занесением в личное дело.

Когда молодой и нерадивый подчинённый вышел за дверь, раздосадованный потерей времени на ровном месте начальник сразу же связался с вышестоящим руководством. Теперь уже точно понимая, требуется срочно отмазаться от визита в управление. Дескать, непредвиденные трудности. Кредит доверия позволял некоторые вольности. И, отец-командир, генерал Лазарев, поначалу особо не вникая в суть, отстранённо поинтересовался, может, чем помочь. Сосновский уцепился, сам бы о двух одолжениях кряду просить не осмелился. И поделился камнем преткновения: «Не пускают на место оперативно-розыскных мероприятий, невежи, какие-то барыги под названием «Альянс плюс». Распоясались совсем. Может, их стоит приструнить?»

Лазарев чуть не поперхнулся, после чего резко сменил тон. Мол, ты неразумный не понимаешь, с кем собрался конфликтовать, и близко не подходи. Однако после аргументации, дескать, напрямую связано с разработкой Громова, намекнул: «Альянс, которая лишь видимая часть айсберга, интересы небезызвестных бонз Амирхановых». Следующее звено в цепи, стоящее за ними, в представлении не нуждалось. Беспределом, только легализованным, пахнуло сразу. В итоге, Лазарев приказал не дёргаться, попробует договориться о содействии. Оставалось только ждать.

Благородное семейство или клан Амирхановых также в представлении не нуждались. Область их интересов была настолько разнообразной, что затрагивала не только верхние слои бенефициаров, из числа госструктур и элиты. Коими являлись и сами. Словно щупальца гидры, их влияние проникало во многие сферы и закоулки формальной и теневой экономик. Включая «контрабанду», поскольку позиции на международной арене были подкреплены родственными связями. А их генеалогическое древо распустило листики на всех континентах, и во власть имущих кругах соответственно. Разумеется, фамилия Амирхановых не представляла собой весь исполинский баобаб, а удачно привилась, по пути. Не особо давно, по временным меркам. Но тесно. И сам род, не только Амирхановых и не только княжеский, древний в своей родословной, разбавляли ветви высшей европейской аристократии. Можно только представить, какой банк голубых кровей хранила история, если учесть истоки, со времени сотворения первенцев: праотцами и праматерями, в брачных узах преданий старины глубокой.

Авторитет и поддержка таким образом имели убойный рейтинг по эффективности. И в неофициальных кругах. К ним обращались, бывало, даже в случаях затруднений при урегулировании межэтнических конфликтов между диаспорами, коих расплодилось приличное количество. Включая тюремные джамааты. Переоценить вес семейства, проросшего и имеющего своих представителей практически везде, было сложно. А недооценивать опасно. И Сосновский терпеливо ждал весточки от Игоря Анатольевича, который слыл неплохим дипломатом. И носил прозвище «переводчик», поскольку «стрелочник», которое больше соответствовало, было оскорбительным. И не прижилось. Не то чтобы подобный моветон в высшем руководстве спецслужб не приветствовался. Всякое случалось. Однако Лазарев, хоть и генерал структур собственной безопасности, по характеру не был подлецом. И в стратегии лавирования обходился без гнильцы. Во всяком случае, старался.

В результате ждать пришлось всего полчаса. Браво! И Сосновский, которому благосклонно предоставили связь в виде телефонного номера, передал данные своих опричников анонимному абоненту. После чего преспокойно уехал, заниматься текущим делопроизводством. Ведь такими темпами, сегодняшнего, во всех отношениях двуликого, ануса, скоро ещё с десяток висяков начнёт корячиться. Если запустить.

А незадачливые два капитана меж тем двигались утолять нервный голод. Чувствуя себя не представителями власти, а словно зондеркоманда, которую засекли пограничники и пинками выпроводили вон. Это нисколько не сгущая краски. Поскольку, как только они отъехали от КПП и решили дислоцироваться поблизости, их настигла группа быстрого реагирования. Увидев машину службистов на обочине, джип охраны остановился сзади. Затем оттуда выскочили двое киборгов и недвусмысленно дали понять: либо подобру-поздорову, либо без оных, но в том же самом направлении. Пришлось подчиниться.

И вот капитан Байрамов, не соответствуя присказке про идеал, «горячее сердце, но холодная голова», тихонько бранился по-басурмански: «Уууу, шайтан…»

— Гиз, мы их всё равно не ушатали бы. Четыре бойца, — охлаждая боевой пыл, приговаривал партнёр по унижению чести и достоинства. — Сейчас заправимся, а там и Борщ что-нибудь придумает. Накажем.

— Мы при исполнении, копать мою тюбетейку, — пробухтел Тенгиз сквозь зубы.

— Тюрбан тебе больше подойдёт, — Роман ткнул товарища в плечо. — Тут по карте кебаб халяльный неподалёку. Заедем, заедим. Бараньи яйца там, конечно не подают, но курицу надыбать, думаю, легко…

Тот с угрюмым видом никак не отреагировал. Но по дороге немного отошёл и принялся предварительно изучать меню точки питания, на сайте, где предстояло заедать оскорбления. И опять не судьба. Вернее, такова офицерская доля: приказали, полетел. А поводом послужило сообщение в мессенджер, от тирана не менее могущественного, чем те, кто их выдворил. И, судя по содержанию, вопрос решён.

«Борщ к нам в поддержку эксперта направил. Так что Борменталь тоже скоро присоединится», — Прозоров заложил разворот и помчался обратно.

Раздавать вторые имена было принято в том числе для разнообразия. Так веселее. Но основная причина безусловно в другом. Псевдоним практически всегда отражал суть, так сказать, характерные черты сотрудника. Борменталем, разумеется, называли Павла Александровича Плещеева, потомственного эскулапа, а по совместительству ещё и биоинженера. К Прозорову, из-за жёсткой позиции в служебных расследованиях, прицепилось прозвище «Инквизитор». А вот Байрамов являлся исключением, на первый взгляд, получив национальный идентификатор «Кочевник». Если бы ни его постоянная неусидчивость. Про таких говорят шебутной. Впрочем, эта черта играла часто положительную роль, поскольку использовалась применительно к рабочим моментам. Оказалось, Кочевник не знает значения слова «переутомиться» – полезное качество, когда требуется переутомить противника. А в данной ситуации, которая сложилась буквально минуты назад, неутомимое желание поквитаться разгорелось с новой силой. Байрамов начал улыбаться. Так с улыбкой и доехал. До новой порции испытания на терпение, с разочарованием. А когда на КПП они вновь очутились под стволами, противник, поскольку именно такое отношение укоренилось в сердцах контрразведчиков, не прекратил быковать.

Оперативникам предложили прикинуться ветошью и не отсвечивать, в небольшом закутке рядом с дорогой, где ждать дальнейших распоряжений. Когда же к ним присоединилось неприметное авто Плещеева, всех попросили проследовать в дежурку, с вещами необходимыми для плана мероприятий. А там опять, продолжение испытания: сдача оружия, средств связи, досмотр под видео и прочие прелести, как при переходе государственной границы.

Вскоре трио оскорблённых, но не сломленных товарища уже грузилось в казённый джип охраны. Кочевник, насупившись, плюхнулся на переднее сиденье и уставился в окно. Двое других сели сзади и всю дорогу перешёптывались о чём-то.

По итогу, команда, укатив так далеко, что лишилась понимания, куда их везут, поинтересовалась о расстоянии. В ответ прозвучало: «Скоро будем». И они действительно скоро прибыли. И провели незабываемое время, в причудливом заповедном уголке, без буераков, созданном в такой Тмутаракани не понятно для чего.

***

Свёрстанный предварительно, план ОРМ4, как водится, пошёл по одному месту. На саму территорию, где предположительно проводил время объект разработки, группу не пустили. Однако, не солоно хлебавши, оперативников тоже не оставили, предложив достаточное количество информации для анализа и последующих мероприятий.

Худшая доля досталось Борменталю, который несколько часов ковырялся в мусорных контейнерах, как помойный кот. Поскольку служба клининга провела полную уборку помещений сегодня утром. Повезло или нет, что мусор ещё не вывезли, вопрос спорный. К тому же ничего толком не отсортировано. И Плещеев было попытался приобщить кого-нибудь из товарищей, в помощь. Но Байрамов с прозорливым Прозоровым, заблаговременно просчитали этот момент. И рассредоточились по территории, под благовидными предлогами – оперативная необходимость. Следовало многое разузнать, осмотреться и опросить персонал. Кто на что учился, мол, «давай, Пал Саныч! Своих дел по горло. Местных на подмогу приваживай».

Провозились примерно полдня: пока выяснили все доступные нюансы на прилегающей территории; пока всю ватагу доставили обратно на КПП, вместе с пакетами для различного рода экспертиз; пока вернулись на базу. Справедливости ради, стоит добавить, не в плохом настроении. Природные красоты и красотки, к которым Инквизитор проявил, навскидку, исключительно профессиональный интерес, сделали своё дело.

Группу, естественно, ожидало строгое начальство, в лице Сосновского, с которым связались сразу же, при первой возможности. И теперь Борщ смолил самокрутку, стоя на крыльце рядом с парковкой, нетерпеливо поглядывая на офицеров. А разговор начался ещё у входа в корпус, с делового вопроса:

— Роман Сергеич, докладывай, что не удалось? — Борщ попутно наблюдал, как эксперт возится с мусорными пакетами, в одиночестве. — Нет, отставить! Пал Саныч у нас изгой, что ли, не пойму?

— Никак нет! — Прозоров глянул на товарища и тот, резко развернувшись, как на плацу, отправился обратно к машине.

— Излагай, — кивнул командир. — Я так понял, не текучка.

— Ни одной видео-фиксации, ни одного аудио. Только письменные отчёты.

— Резюме, кратко и по существу.

— Руслан Григорьевич… — подчинённый обескуражено замер, — разрешите вопрос?

Командир кивнул, а Роман, с несвойственной экспрессией, выпалил:

— Почему мы с ними так цацкаемся?! О нас ноги практически вытерли.

— Ты меня знаешь, Роман Сергеич, если бы можно было не церемониться… — Сосновский замолчал, пристально рассматривая подчинённого, а затем развернулся к двери. — Ко мне поднимемся. И давай соберись, начинай с чего-нибудь.

И они отправились на второй этаж, попутно переваривая событийный конгломерат, который в Прозоровской голове пока полностью не укладывался. И тем не менее тот принялся озвучивать:

«Там закрытая территория со своим КПП. За ним трасса, точно длиннее пятидесяти километров, ведёт к частному владению. Где ещё один КПП, на подступах к самой фазенде, прямо у ворот ограждения. Видеонаблюдение пишет всё, что происходит в доме и на участке, двадцать четыре на семь. В закрытом от просмотра режиме. И передаётся по проводному каналу до планеты интернета, а дальше в головной офис безопасников и не только. Где и хранится, в зашифрованном виде. Думаю, последние недели три-четыре, как минимум, на носителях или в облаке зафиксирован каждый шаг нашего фигуранта. При условии правдивости показаний. А поскольку охрана, причём серьёзно вооружённая и с серьёзными псами, а не с дворнягами, к нему ни разу не заявилась, значит была предупреждена о наличии гостей. Он с ними вчера первый раз увиделся, с их слов, когда такси вызывал. Им запрещено появляться на придомовой территории, без веской причины. Строжайше, под угрозой моментально вылететь с работы. А своим местом, которое их мягкое место сытно кормит, они, ох как дорожат.

Там не совсем хижина, а частное представительство. Принадлежит какой-то шишке, без шишки. И её хай-тек резиденцию обходят стороной, и исключительно с внешней стороны, по команде извне, на пульт. То есть по виртуальному графику, который постоянно изменяется, бессистемно. Кстати ограду, чтобы преодолеть живым, надо ещё изловчиться. Трупы мелкой животины ребята утилизируют регулярно. Есть всё-таки грешок у них, кое-что разболтали. Профессиональный интерес хоть как-то удовлетворили. С уборкой, доставкой продуктов, такая же ситуация, за всё время с Громовым ни один из трудяг не пересёкся. Там, недалеко от границ, за забором, в полукилометре, для обслуги целый особняк отгрохали, где те и живут. Трудятся вахтовым методом.

Теперь на закусь, не забудем конечно же, дактилоскопию, волосы и потожировые следы, для ДНК-теста. Если бы пошевелились, успели бы до клининга, хотя на территорию нас всё равно бы не пустили. Впрочем, материал наскребли. Наследил ведь, заходил к тамошней обслуге. Можно ещё такси вычислить, если постараться. А так, комплект пальчиков сняли с трубки стационарного телефона и с дверных сенсоров, и с автоматической калитки, в лес. Без отпечатка ни одна дверь не откроется. А его пальцы, судя по данным их сервера, почти месяц как добавлены в пользовательскую базу…»

Тем временем пара служак добралась до кабинета, разместилась, и Сосновский решил уточнить:

— Так кому принадлежит латифундия? Не верю, что ты со своим обаянием не сумел ничего вытащить из персонала. Там наверняка среди девиц какую-нибудь разговорил.

— Вы прямо провидец, Руслан Григорьевич, — Роман улыбнулся. — Кому принадлежит документально, Старчак вам уже доложил. А вот про хозяйку… вы правы, хоть обслуга там и довольно скупая на комментарии, удалось…

— Давай суть. Проблем с лапидарностью у контрразведчика быть не должно, — перебил намечающийся пространный панегирик Борщ.

— Виноват. Тогда лаконично: её имя Жанна де Рё, рыжая, лет двадцати пяти, выше ста семидесяти. Предположительно европейского знатного рода, сказали, графиня.

Информация неприятно стукнула в висок, а следом раздался стук в дверь. И в кабинет, после одобрения, нагрянули остальные члены группы. Первым делом Сосновский поинтересовался:

— Пал Саныч, как там наше бесполезное ископаемое?

— Да как сфинкс, без изменений.

Переварив и сопоставив комплекс информации, начальник внутренне выругался. Опять в тупике. И опять придётся отправиться на поклон к Лазареву. Никакой перспективы, в плане добыть что-либо полезное своими силами, не представлялось возможным.

«На сегодня, Байрамов, Прозоров, свободны! — объявил Сосновский и поглядел на эксперта. — Уж извини, сам понимаешь. Да ты и не заскучаешь, есть чем озаботиться, — затем он смерил взглядом жалкого Старчака, — Сергею отдельное поручение, для профилактики, нароешь всё, что сможешь, на гражданок де Рё. Думаю, таких типажей наберётся немного».

***

Следующим утром рутина целиком и полностью поглотила Сосновского. Поскольку в управлении, куда он прибыл лично, ибо пикантность ситуации требовала тет-а-тет, генерал Лазарев отреагировал на обстоятельства неоднозначно. Без энтузиазма и настороженно. Пришлось всё-таки выложить в приватной беседе: Громов благодаря приобретённым навыкам не позволил осуществить разработку в кратчайшие сроки; очень нужна доказательная база по его причастности, либо непричастности, чтобы развязать руки следствию, хотя бы морально. Лазарев задумчиво вздохнул и до обеда попросил его не беспокоить.

В процессе ожидания и делопроизводства также пришли первые данные от Борменталя. Усугубляя положение. Никакой сенсации: все отобранные на объекте образцы либо соответствовали физическим параметрам узника, либо не имели к делу никакого отношения. Сосновский старался не погружаться в пропащую ситуацию, работал и ждал чуда, от шефа. И чудо-таки случилось: к полудню видеоархив, доставленный курьером из охранной структуры, да ещё и с общей информацией по интересующей особе оказались на столе. Правда за этим тотчас последовали и проблемы. Поскольку Лазарев передал, что девица, весьма влиятельная, через адвоката запросила комментарий, «что случилось с гостем?». И требует ответа, аргументировав, что пошла навстречу только при условии обоюдного сотрудничества. Времени на официальный ответ, до завтра. У Сосновского создалось в итоге впечатление, что расследование движется не вперёд, а катится вспять.

Чтобы сократить время, экспертизу взвалили на плечи дежурных спецов. На качество данное обстоятельство всё равно не влияло. Попутно Борщ знакомился с дополнительными материалами. И они привели к выводу, что выкрутиться на этот раз будет крайне сложно. Подложные реляции, волокита и отписки, на отшибись, не спасут.