Настоящий....

Сводка состояла из двух частей: первая, данные по недвижимости; вторая, данные по самой фигуре, что благосклонно предоставила весь этот материал. И вытекало из всего этого винегрета, что Громова прикрывают чуть ли не ядерным зонтиком. Сама резиденция оказалась, каким-то образом легальным, представительством стран Бенилюкса. С нейтральным статусом этих стран большой вопрос, но, похоже, постарались неведомые покровители.

А фигура самого амбассадора доброй воли была не менее примечательной. Жанна де Рё графиня де Лаваль, бретонская аристократка с дипломатическим паспортом имела несколько гражданств, включая Люксембург, что давало ей право официально представлять триаду европейских государств. При отказе попахивало международным скандалом, если не будет железобетонных улик.

«Послал же бог клиента, — Борщ массировал виски, абсолютно не понимая, как вернуть контроль над плёвым делом, которое поначалу казалось лёгкой прогулкой. — А если дама присовокупит Амирхановых, и те впишутся, на выходе получится капитальный пистохен шванц».

Неожиданно заверещал служебный телефон. Резко сменив внутреннюю тревогу на внешнюю. Обнаружив, что переместился во времени, шёл седьмой час вечера, чекист снял трубку и сипло произнёс: «Сосновский, — затем кашлянул и отчеканил: — у аппарата».

После короткого диалога первым делом Борщ наведался к технарям. Его вызывал Лазарев, но ждал только через полчаса. Наверняка не с гостинцами. Очень требовалась хоть какая-то опора, хоть для какой-нибудь, пусть и паршивой, версии. Но предчувствие, которое редко диссонировало с реальностью, твердило раз за разом: «Кина не будет», — пока Сосновский сосредоточенно шагал по коридору. И эксперты не обрадовали, забили последний гвоздь в крышку гроба, упокоив версию, по которой дежурного подопечного можно подвести под госизмену. А на вопрос о возможности монтажа или фабрикации посмотрели на заказчика круглыми пуговицами глаз, и отвесили убийственный комментарий: «Если все Нобелевские лауреаты по точным наукам и физике соберутся и придумают станцию, способную оперировать числами Райо5, это будет легче реализовать, чем сгенерировать предъявленный видеоряд. Такого объёма материал и со стольких ракурсов, без малейших намёков на рассинхрон или сбой изображения при раскадровке, им анализировать ещё не доводилось». На прощание спецы распечатали копию отчёта, торжественно вручили прямо в руки и потеряли к посетителю всякий интерес.

С незнакомым чувством подгорающего блюда у пятой точки, Борщ поднялся на начальственный этаж. Не столько страшен гнев командования, сколько отсутствие сиюминутной перспективы для оправдания. Ко всему прочему в кабинете генерала Лазарева подчинённого ожидал следующий сюрприз. И, после одобрения секретаря, Сосновский вскоре предстал пред ясны очи. Аж двоих генералов, судя по лампасам второго персонажа, который сидел вполоборота за длинным столом, что стоял перпендикулярно председательскому бюро.

— А вот и наш ответственный за недоразумение, подполковник Сосновский, — первым заговорил Переводчик, представляя вошедшего, вытянутого в струнку. — Который нам сейчас подробным образом, в деталях, доложит о текущем положении дел. Так, Руслан Григорьевич?

— Так точно. Разрешите приступать?

И, с немого согласия, Борщ начал излагать краткий пресс-релиз. Чётко, внятно, последовательно и без прикрас, как перед высшим судом. Но рапортичка, несмотря на её правдивость, а иногда, как известно, лучше солгать, не устроила второго слушателя. Тот, похожий телосложением на Геркулеса, резко поднялся с места и ледяным сверлящим взором уставился на докладчика:

— Шаромыжникам у подворотни очки будешь втирать, Сосновский, — Овчаров, а это оказался именно он, отвесив одними губами ещё пару ласковых, поднял руку и, указывая пальцем на виновника событий, предупредил: — Думаешь, я не навёл справки? Мне хорошо известны твоя репутация и методы работы. И на этот раз тебе твой цирк с конями даром с рук не сойдёт. Так что давай, выкладывай чистуху. Как на духу.

— Товарищ генерал, — началось спокойно, но чуть упавшим голосом, — слово офицера.

— Чего-чего? — Овчаров поморщился. — Это ты мне про честь, что ли, современного офицера? Откуда у тебя такой дефицит, из-под полы? Или у коммерсантов разжился, которых ты крышуешь?

— Михалыч, — встрял Лазарев, — не тот случай, — а когда Овчаров переключил внимание на него, продолжил полушёпотом: — Выгораживать не в моих правилах. Уверен, ты в курсе, так скажем, моих симпатий. И многие считают Сосновского моим преемником. А знаешь почему? Да потому что он один из немногих, кто не станет заниматься сумасбродством. И если где и перегибает, кто из нас без греха, отрицать факты или снимать с себя ответственности не будет. Во всяком случае, по моим сведениям, за подобным не замечен. А ты знаешь, какое у нас решето, и как сифонит, слухами и кривотолками.

— Допустим, — Овчаров присел в кресло и вновь обратился к Сосновскому: — У вас, товарищ подполковник, есть на Громова хоть что-нибудь? Кроме подозрений и домыслов?

Борщ хотел было выдвинуть версию по поводу странного прикрытия и второго Громова, но передумал. Или на смех поднимут, или обвинят в непредвзятости, с такой теорией заговора.

— Честно признаться, нет, — Сосновский решил расписываться в собственном бессилии, другого выхода не осталось. — Толковых улик или прямых фактов, противоречащих первичным показаниям, пока не обнаружили.

— Тогда, завтра утром, в девять ноль-ноль, — Овчаров пододвинул к себе отрывной директорский календарь, перевернул страничку и оставил пометку, — Громов должен быть доставлен в это лечебное учреждение, — он обвёл тяжёлым взором присутствующих, по очереди, начиная со старшего по званию. — Если этого не произойдёт…

— А ты не допускаешь мысли, что Громов не тот за кого себя выдаёт? — решил уточнить оппонент.

— Как ты выразился, не тот случай, — гость вздохнул и поднялся: — Короче, завтра в полдень ждите межведомственную проверку. Комиссия уже на низком старте. Проверка это как минимум. Вынудите дёрнуть за ниточки, всей команде твоих сорванцов не позавидую, — напоследок гость, на выходе из кабинета, хлопнул скисшего служаку по плечу и попрощался: — Честь имею! — а затем гулко прикрыл за собой дверь.

После прожарки от смежного начальства, по ощущениям неотличимо от родного, Борщ ожидал следующую волну государева гнева. Попахивало не только выволочкой, но и выговором. Однако Лазарев, судя по задумчивому виду, распекать горемыку не собирался, а спокойно спросил:

— Откуда протекло, как считаешь? — командир жестом предложил подчинённому занять нагретое генералом место. — Откуда руководство девятки пронюхало?

— Ума не приложу, Игорь Анатольевич. Да ещё и на конфликт… — рассуждения вдруг прервала вибрация личного телефона, Сосновский достал трубу из кармана и обомлел.

— Может, на сегодня достаточно? — оценивая физиономию напротив, пошутил командир.

— Громов в себя пришёл, — вылетело на выдохе. — Всё понимаю, прошу дать мне полчаса, час, прежде чем сообщите…

— Полчаса форы, — подытожил Лазарев. — Работай.

Когда за деревьями не видно леса.

Спокойно служа отечеству, по профилю и в интересах цифровой безопасности, Сергей Старчак привычно прихлёбывал какао, которое просто обожал. Крайнее поручение пришлось ему по вкусу. Сексапильная леди, информацию по которой удалось выловить рыская по правильной сети интернета, немного разбавила неприятный осадок, от взбучки. Рыжая графиня и теперь красовалась на рабочем столе ноутбука, радуя глаз и… остальное лишь в мечтах и только в мечтах. Как вдруг периферическое зрение отправило сигнал мозгу, и в следующий миг оперативник вскочил на ноги и выскочил в коридор. На мониторе, закреплённом на стене чуть сбоку от стола, спокойно натягивал джинсы Илья Андреевич Громов: пока ещё в каземате, но с настежь открытой дверью.

Встретились два нечаянных соседа практически на пороге тюремного пенала. Собираясь реабилитироваться за недавний промах, спринтер-лейтенант с необычайным проворством прибыл к месту возможного побега. И замер, перед также замершим в дверном проёме Ильёй. Будучи спортсменом, но ни ухом, ни рылом не понимающий, кто перед ним, службист грозно приказал: «Зайдите вовнутрь и повернитесь лицом к стене!»

Диверсантов готовят совершенно иначе, чем спортсменов. Молниеносно сблизившись с боком неприятеля, Илья схватил того за кисть, смяв пальцы в трубочку, согнул противнику запястье и слегка надавил ему в локтевую ямку своим локтем. Этим приёмом роняется любой шкаф. И здесь выполненный за доли секунды манёвр сначала усадил спортсмена на пятую точку, после чего другим отточенным тычком, с удержанием, отправил в страну грёз. Затем Старчак с нежностью был уложен спать, в закутке, куда изначально хотел загнать арестанта. Реабилитация, как и провал номер два, его больше не заботили. А Илья, сам того не планируя, поставил знак препинания в карьере молодого контрразведчика. Вернее, начал ставить, Старчаку просто повезло дебютировать.

Антракт был недолгим. Последовал пронзительный свист, напоминая дельфиний. Охотник таким образом решил заманить очередного селезня в заводь, оставаясь в компании оформленного надсмотрщика. И вскоре отметил групповой топот. Прикидывая тактику.

Ставка на элемент неожиданности, с его навыками, нивелировала численное превосходство. И, улучив момент, он резко вынырнул из засады и громко скомандовал: «Смирно!!». «Вожатый удивился, трамвай остановился». Первым в шоковое состояние угодил Байрамов. Частично защитив собой от ступора капитана Прозорова, который просто пока не вник в суть происходящего, находясь в паре-тройке метров за спиной коллеги. Следом Илья, вновь как пружина, резко сблизился с Кочевником, подхватил того под ногу и распрямил конечность, задрав чуть выше точки комфорта. Заставив балансировать на одной ноге, он слегка разогнал первого, вынуждая вприпрыжку двигаться назад. А в критический момент, сильно толкнул свою «вагонетку». Всё это случилось настолько быстро, что манекены послушно подчинились руководящей силе, неосознанно. И беспрекословно. И полетели, как кегли в боулинге. Страйк!

Прозоров на ногах не удержался, затылок коллеги угодил в лицо, чуть поправив внешность. Шрамы только на пользу. А Илья, тем временем, уставился на копошащегося Байрамова и рявкнул, с улыбкой: «Отставить!! — а когда обескураженные оперативники поднялись на ноги, миролюбиво поставил точку: — Мужики, при всём уважении, вы мне не соперники. Да и я для вас не противник. Хоп?» — и протянул руку.

Борменталь неподвижно стоял поодаль, метрах в пяти, пассивно наблюдая за потасовкой. Лезть не решился. Выгодная и мудрая позиция. А по окончании, в процессе заключения мирового соглашения, просто поинтересовался, где Старчак. И, выяснив обстоятельства, убеждаясь по ходу осмотра пациента, что тот лишь ненадолго уснул, доктор преспокойно удалился. А Илья, ещё раз искренне уверяя, что не шпион, предложил выпить чайку, пока местный управдом добирается до базы. Он был уверен, тому уже доложили об инциденте.

Вскоре группа собралась в столовой. И пришедший в себя злополучный Старчак, и отремонтированный Прозоров, активно участвовали в дискуссии, с предполагаемым врагом народа. Лёд растопили искренняя подача и харизма Ильи. А также обещание накрыть поляну, при случае, в ответ на гостеприимство, когда круговерть закончится.

Темы за чайной церемонией затрагивались разные. Иногда вроде и не стоило некоторые вещи озвучивать, но, тем не менее, разговор принял задушевный характер. Разумеется, без конкретики, в общих чертах, без имён, званий и регалий. И вполне закономерно не удержались от критики. Завуалировано, все соображали, чем может обернуться даже намёк на дискредитацию и неуважение.

— А с грамотеями, которые новое поколение дебилов пестуют? — Илья улыбался, обсасывая гениальные идеи правящего класса. — Мне из штаба армии подруга-секретчица как-то отписывает: Семена вчера посадили. Я ей в шутку: поздравляю, заеду в гости в конце сезона. В смысле, когда урожай созреет. И на этом всё. А семена, если нормально написать, это Семёна. Её брат, оказывается. Обиделась, ёшкин матрёшкин.

— Во всём так. А если ещё и пассионарии, — подтвердил Борменталь, — непременно праздника хочется. А когда его не хватает, начинаем дурковать. Либо буквы изымать, кресты… либо подвижничество очередной безумной идее или фигуре приписывать. Превратить норму в издевательство это норма. Нет середины, не наше это. Не одна крайность, так другая.

— Согласен, именно до издевательства, — подключился Старчак. — Сейчас во всех фильмах, в угоду цензуре, неугодную атрибутику спецом размывают или коверкают, ретушируют. Вот картинку мне прислали. Там Мюллер обращается к Штирлицу: «Жалуются на вас, Штирлиц. Курите невидимые сигареты, нашивок не разберёшь. Непорядок». Тот в ответ: «Скажите, спасибо, что всякий раз упоминая Абвер, я не поясняю: организация, запрещённая на территории Российской федерации». Симулякры на ровном месте штампуют.

— Умеем в мирном русле захлебнуться, от собственных идей, — Прозоров потрогал пластырь на лбу. — Возьмём финансистов наших. Вот ведь мастера, на выдумки и халяву падкие. К примеру, вели мы недавно одного «спонсора», — он многозначительно изобразил кавычки, намекая спонсора чего, — а у того сеть ломбардов и микрофинансовых организаций. И вот прикиньте, через знакомых, за откат естественно, в службе безопасности одной крупной банковской структуры, на паспорта своих клиентов начал кредитки оформлять. Условия ведь сто дней без процентов. То есть, можно снять лимит, а затем через сто дней погасить. Той же суммой, что и брал. Удобно? Конечно. А почему из этого бизнес-модель не сделать? И почему этими деньгами этих же лохов-клиентов не кредитовать, под бешеный процент? На ровном месте, без затрат. Взял на три месяца, прокрутил, и вернул. А себе любимому, сто процентов выхлоп, с оборота. Ну не Кулибин разве, от мошны, а? Выдоили мы его, в итоге, по всем параметрам. Сейчас спонсирует кого надо, неформально, но исправно, по согласованной схеме. Пятьдесят на пятьдесят, ему и без того жирно…

Внезапно в комнату, без стука, пожаловал хозяин. Сходу оценив ситуацию и оглядев застолье, а также мирно беседующие довольные рожи, Борщ закипел.

«Товарищи офицеры!» — прозвучало меж тем торжественно. Все вскочили, и Илья за компанию. Просверливая глазами каждого, в случайном или только ему ведомом порядке, Сосновский жёстко заявил:

— Что происходит?! Что за откровенные посиделки тут? Вы здесь ещё не побратались, нет? — взгляд упёрся в Прозорова. — Рапорта?

— В электронном виде у вас, товарищ подполковник, письменные в лаборатории, у Плещеева, — отчеканил тот.

— И Громова?

— Так точно, — подтвердил Илья. — Не стал выбиваться из коллектива.

— Так-так. Из коллектива… — Борщ пробуравил Прозорова злющими глазами. — Это профессионально? Ладно, позже, — затем развернулся и отправился на выход, попутно кинув: — Громов, за мной!

Судя по сопящим звукам и раздувающимся ноздрям, вороной конь по кличке Борщ продолжал внутренне бурлить. И чтобы разрядить обстановку, пока пара шагала до кабинета на второй этаж, Илья решил погасить интенсивность флуктуаций:

— Руслан Григорьевич, разрешите вас так называть?

— Попробуйте, Илья Андреевич, — тот покосился на попутчика. — Только проясните момент для начала, Прозоров, ваша работа?

— Там обоюдка, без взаимных претензий. Лёгкий экспромт. И убедительная просьба, не карать ребят и не отправлять на живодёрню за наш междусобойчик. Говорили ни о чём, просто время коротали.

— Ну-ну, для сексота всегда всё просто. И измена, за чайком с пряниками. — съязвил Сосновский. — Или с рыжей профурсеткой, которая по всем флангам прикрывает. Вместе с патроном вашим. Тоже станете отнекиваться? Не причастны?

Меж тем они зашли в кабинет, разместились, и Сосновский, на правах гегемона, продолжил:

— Безусловно, вы всё отлично рассчитали. С таким щитом мне бодаться безвыигрышно. Плетью обуха не перешибёшь, — он замолчал и вопросительно уставился на собеседника.

— Откровенно признаться, пусть я и дока, в некотором отношении, но для самого загадка. Специальных усилий не прикладывал.

— Ну это понятно, что не прикладывал. Только вот у боевого офицера Громова татуировка на запястье, — Сосновский осклабился, — и на плече. Станете утверждать, что свели. Бесследно?

— Не самая сложная процедура, — спокойно ответил Илья и улыбнулся.

— Недооценил я вас, вынужден признать. Но я умею ждать и делать выводы, — Сосновский поднялся и с расстановкой заговорил: — Последний шанс. Упустите, обратной дороги не будет. А будете сотрудничать, сумею позаботиться и о законности, в нужном русле. И правильное правоприменение гарантирую. Без нужды дышло в вашу сторону не повернётся. Заметьте, такими щедрыми предложениями не привык разбрасываться. Не пренебрегайте.

В ответ Илья лишь пожал плечами: «Добавить нечего».

«Раз добавить нечего, пеняйте на себя. Через пятнадцать минут за вами, вероятно, придёт машина. Поскучайте пока на крылечке, — Сосновский жестом указал на дверь. — Больше не задерживаю».

Когда Громов покинул кабинет, Борщ первым делом изучил рапорты и ознакомился с видеозаписями, с камер наблюдения. Отмечая, как задержанный лихо владеет рукопашным боем. Также отмечая, что в наследство достались одни информационные загадки и нестыковки. Внезапно в дверь постучали, и в проёме возник Плещеев: «Русь, есть разговор. Тебе будет любопытно».

После разговора, который добавил ещё пищи для размышления, приятели спустились вниз, где начальник сурово огласил приговор: «Хоть ваш кент, Громов, с которым вы успели скорешиться, и просил никого не казнить, вы меня крайне разочаровали. Старчак, выговор, как и обещал, завтра утром явишься в управление. Прозоров, Байрамов, с удовольствием отправил бы вас на утилизацию, в профессиональном качестве. И в дальнейшем цена вашей ошибки будет сопоставима. Назавтра: Третьякова, Трофимова доставить ко мне, к двенадцати ноль-ноль. Все свободны».

***

Транспорт для Ильи подали действительно через пятнадцать минут. Прямо к крыльцу подлетела иномарка, в тонировке, с чёрными номерными знаками, что означало принадлежность к Министерству Обороны. И Илья с прискорбием отметил, эпопея с его участием не закончилась, а перетекает в иную фазу.

Ехали минут сорок, а поскольку в данном регионе ничего не было знакомым, оставалось расслабиться и спокойно смотреть в окошко. Так и докатили, в тишине, до очередного закрытого посёлка, с внушительными земными наделами и богатой инфраструктурой. А когда машина плавно зарулила через открытые заранее автоматические ворота и неторопливо покатила по ухоженной парковой зоне, стало понятно, вряд ли очередной зиндан. Вскоре Илья точно удостоверился, неприятности не угрожают, и с удивлением принялся осматривать роскошные обводы особняка. Трёхэтажный шедевр, с портиком, с открытой колонной галереей выглядел потрясающе.

Автомобиль тем временем остановился у парадного входа крытой колоннады, и водитель первый раз за всё время вымолвил: «Прибыли на место». А Илья, покинув салон и подойдя к двери, замер. Не то чтобы не решался войти, скорее озадачился происходящим. Дверь отворилась сама. И следом глубокий бас весело вымолвил:

— Ты чего так вырядился, пижон? Для форсу?

Оглядев здоровяка, самую малость обрюзгшего, Илья улыбнулся:

— Да сам не знаю, Вадим Михалыч. В спешке собирался, да и гардероб дома своеобразный. Пришлось ковбойский прикид напялить.

— Рад тебя видеть, — Овчаров протянул руку.

— Неожиданно, — Илья поздоровался, — удивили, в хорошем смысле.

— Это только начало. Ты голоден?

Илья отрицательно покачал головой.

— Тогда попаримся и поговорим заодно. Прошу.

Интерьер внутри имел соответствующий шик, как и фасад. А прямо в зале, за дверями, пара радушных знакомых вдруг наткнулась на экстравагантно одетую молодую девицу.

— Лика, поздоровайся с гостем, — пробасил хозяин.

— Здрасьте, гость, — девица криво улыбнулась.

— Хай, — Илья бегло оценил, кричаще безвкусный, аляповатый образ и хмыкнул.

— Повежливей, дочь, — Овчаров нахмурился и потянул Илью за локоть, проследовать дальше, без комментариев.

Вскоре, будучи в парилке, несколько разомлев, наполовину старые, но не дряхлые сослуживцы продолжили разговоры по душам. Овчаров, в будёновке, выглядел чуть комично и вызывал невольную улыбку. И Илья старался поменьше заострять на нём внимание, сидел с полуприкрытыми глазами и кайфовал.

— Буду краток, — по-деловому заговорил хозяин, сменив тему воспоминаний о былом, — я хочу, чтобы ты служил в моём аппарате. Сразу получишь капитана, через год майора и на полковничью должность. Об академии позабочусь, это пустяки. Хоть завтра всё решим.

— Эх, товарищ генерал, — Илья благодушно вздохнул, удивляясь, как настойчиво пытаются загарпунить его свободу. — Как представлю снова эту кухню, возню, конъюнктуру и прочее… Даже сейчас, мы с вами сидим, как люди, пусть и не обычные. А надену погоны, совсем другое дело: субординация, подспудно сдерживаться, уже не пооткровенничаешь. Устал я.

— Да брось. Где ты, а где – устал?

— Это не физическое, а критическое восприятие. Без куража и отдачи, какой из меня сотрудник?

— Всё равно подумай. Не забудь, то что ты сейчас на свободе, счастливое совпадение. А вольёшься в контору, все вопросы отпадут. Сосновский тот ещё фрукт, жди подляны, как пить дать.

— Разберусь. Кстати, а откуда к вам информация обо мне просочилась?

— На почту сообщение пришло, анонимно. Проверили, адрес левый. Однако там моё армейское прозвище было указано, поэтому и запросил данные. Как вы меня тогда припечатали! — Овчаров засмеялся.

— Дураки молодые, вы не серчайте уж. Но раз на то пошло, наверняка и повод для моего задержания вам известен. Не поделитесь?

— Дочку мою видел? — неожиданно сменил тему генерал.

— Обычная девчонка, со своими загонами. Повзрослеет, устаканится, со временем.

— Баш на баш. Ты помогаешь решить проблему мне, я тебе. Чем смогу. У меня всё-таки, ФСО, девятое управление, а дело в контрразведке ФСБ.

— Слушаю внимательно.

— Анжелика, моя младшая. Пока супруга была жива, никаких проблем, — Овчаров вздохнул. — Зелёный змий, падла. Мы-то с ним ещё справляемся, а у женщин… сгорела за год… у меня ведь служба, сам понимаешь. Сдал её один раз, второй, в лечебницу. А потом, наглоталась таблеток, откачать не успели. И с тех пор дочь как подменили. Мстит мне, наверное. Считает, я ничего не сделал, чтобы мать спасти. Шляется где попало, с мутными типами, влипает в неприятности, как назло. Натуральная оторва: эпатирует, провоцирует. Знает, я всё сделаю, чтобы вытащить из любой передряги. Если так пойдёт дальше, скатится по наклонной, и я и её потеряю. Если уже не потерял, — генерал тяжело глянул на Илью и замолчал.

— Исправление всегда сопряжено с жёсткими и кардинальными мерами, Вам ли не знать. Не сладко придётся: ни ей, ни Вам, чисто как отцу. Жалко не станет? А результат не гарантирован.

— Илья, несмотря на ваши кадетские впечатления обо мне, вы и понятия не имели, кто я и что. Уверен, ты не подведёшь. А гарантии оставь мастерам по ремонту чайников.

— По рукам. Теперь ваша очередь, раз такой кредит доверия ко мне.

— Разрабатывали тебя, на предмет шпионажа в пользу иностранной агентуры или вербовки противником. Из-за Корнеева. Считай, подставил он тебя.

— Корнеев – майор ФСО, с положением и целой когортой влиятельных родственников. Что за чушь? Да я его с детства знаю.

— Да предатель твой Корнеев. Это совершенно точно. А родственники, судя по всему, не в курсе дела. Тесть сейчас с инфарктом, в оборот сразу же взяли, несмотря на вес в госструктурах. А что до твоего, знаю с детства, это смешно. Ты сколько раз за последнее время того Корнеева видел? — поглядев на задумчивого собеседника, Овчаров кивнул. — То-то и оно.

— Тогда мне надо срочно действовать, — Илья соскочил с полока. — Извините, Вадим Михайлович.

— Кто понял жизнь, тот не спешит, — генерал солидно, как подобает по чину, поднялся на ноги. — Откушать со мной не побрезгуй. А потом тебя доставят, куда скажешь.

***

Решение вернуться в представительский лофт, который любезно предоставила Жанночка более месяца назад, являлось единственно верным и логичным. Только в нём, дотянуться до Ильи у спецслужб не получится, руки коротки. И это самый лучший выбор для организации штаба группировки намечающейся операции.

На внешний КПП, своей фазенды, так нескромно считал постоялец, доставили глубоко за полночь. Как обычно, тяжеловооружённые бойцы охраны сперва встали в стойку. Но когда идентифицировали незнакомца, сразу потеплели во всех отношениях и тотчас вызвали патрульный экипаж. А потом, уже будучи в салоне авто, пока ехал до резиденции, Илья прикидывал в уме стратегию дальнейших действий: «Задач на повестке две: перцовый пластырь Сосновский и дочка генерала. Вроде никак не пересекаются. А если попробовать совместить?»