Исекай

Задание второе убить короля скардрека

Рэн сидел в кресле, вжавшись в спинку так, будто это кресло — последний оплот комфорта. Голова запрокинута, глаза закатаны под веки. Перед ним на столе стояла наполовину пустая банка. Вязкий осадок на дне напоминал тошнотворное зелье. Из окна пробивался первый утренний свет — серо-жёлтый, пыльный. В нём было что-то безнадёжное, как в похмельном взгляде на пустую бутылку. Зрачки вернулись на место. Рэн фыркнул и протёр глаза.

— Зачем он смотрит Боруто… — пробормотал он, глядя в пустоту. — Хоть кому-то он вообще нравится?

Рэн закрутил крышку на банке, бросил её в угол и вышел. На улице его уже ждал Бескостный — как всегда, с пустым взглядом. Они направились в гильдию. Здание гильдии ещё не проснулось. В коридорах пахло влажным деревом, пылью и потом. Они шли по длинному коридору, освещённому масляными лампами, и звук их шагов отдавался в пустоте. Кабинет был просторным: книжные полки, сундук-сейф в углу, тяжёлый стол, заваленный бумагами. За столом сидел мужчина средних лет в очках, одетый в слишком чистую рубашку для этой клоаки, его звали Нак он был главой гильдии. Он считал монеты и не оторвал взгляд, когда те вошли.

— Привет, парни, — сказал он почти машинально. — Вам пришли деньги за головы. Оказывается, тех, кого вы грохнули, искали не только у нас, но и в соседних странах.

Он подвинул два столбика монет к краю стола. Рэн усмехнулся, подхватил один и перебрал пальцами.

— Что-то маловато, — пробормотал он. — За такую работу должны платить больше.

— Я вычел ваш ежемесячный взнос, — деловито сказал мужик, скользя пальцем по пергаменту. — Аренда, паек, услуги, мелкие расходы.

— Услуги? — Рэн прищурился.

— Твой молчаливый друг перетрахал весь бордель в Корнаре. Одну из девок чуть не разорвал, если верить их матушке.

Рэн повернулся к Бескостному. Тот опустил голову, пряча глаза.

— В смысле? — хмыкнул Рэн.

— В прямом, чуть пополам не порвал. — буркнул глав.

— Ладно, — Рэн забрал деньги

Они уже собирались уйти, когда голос за их спинами остановил:

— Подождите. Это ещё не всё.

Рэн обернулся. Мужик уже поднялся, нагнулся к нижнему ящику стола и вытащил оттуда свёрток — тяжёлый, перевязанный красной лентой, с жирной сургучной печатью, на которой отпечатан королевский герб. Он положил его на стол с видимым весом.

— У нас есть заказ. Особый. Надо убить скардрека. Знаешь, кто это?

— Огромная змея. Обычно от пяти до семи метров, — ответил Рэн, усевшись на стул.

— Правильно, но не все так просто, — покачал головой мужик. — Это не обычный скардрек. Его прозвали королём. В длину — двадцать метров. Чешуя плотная, как сталь. Сожрал больше десятка охотников.

— И почему, мы? — Рэн поднял бровь. — Полно отморозков, кому скучно жить.

— Сам король попросил, Гас Пятый. Услышал о том, как вы разобрались с «Прахом» и по рекомендации от герцога Карста. Король захотел голову монстра себе на стену.

Рэн потёр висок.

— Блядь… Ладно. Где эта тварь водится?

— Терроризирует небольшой город Крест. В королевстве Хикст.

— Подожди, Хикст? — перебил Рэн. — Это же другой материк. Мне туда год топать, если не сдохну по дороге.

— Не перебивай, — раздражённо бросил Нак. — Король отправит с вами своего рыцаря — заклинателя птиц. Он вызовет вам перевозчиков, огромных небесных правителей. На них и доберётесь. Когда прикончите скардрека, птицы отвезут тушу обратно, а вы — возвращайтесь как хотите. Верхом на лошади, вплавь, хоть на своих двоих.

Рэн скривил лицо от недовольства криво улыбнувшись:

— Великолепно. Люблю, когда обо мне заботятся. Так может, я откажусь? — Рэн встал.

Вена на лбу у мужика вздулась.

— Нет. Король хочет голову змея, и это политический ход. Хикст — потенциальный союзник. Если ты справишься, там откроется отделение гильдии. Не обосри нам шанс. У тебя, Рэн, нет вариантов.

Бескостный всё это время молчал, стоя в углу как статуя. Даже не шевельнулся. Они вышли из здания, солнце било по глазам, как пощёчина. Рэн вдохнул, задержал дыхание, выдохнул и пробормотал:

— Блядь.

Вы думаете, почему я так реагирую? Потому что Королевство Валэнтар — как ни крути — стало мне домом. Не родным, нет. Но привычным. Я знаю здесь каждый шорох, понимаю, как всё устроено, знаю, куда можно ступить, а где земля под ногами взорвётся. И я знаю, какие опасности преследуют меня на каждом, шагу. Валэнтар раскинулся на материке Аранс — месте, которое официально величают «благословлённым», а в тавернах шепчут «долиной жадности». Земля здесь жирная, солнце ровное, климат мягкий. Всё растёт как на дрожжах: урожаи… амбиции… ложь.

Валэнтар — будто глянцевый фасад, за которым прячется гниль. Лоск цивилизации, магические академии, ремесленные ярмарки, парады. А за углом — сделки, в которых людей меняют, как старые сапоги. Магию тут не просто уважают — её упорядочили, расписали по полкам, продают весами, меряют налогами. Валэнтарцы способны любое дерьмо превратить в артефакт и продать втридорога, лишь бы сверкало и внушало доверие.

Власть держит Король Гас Пятый — капризный павлин в золотой клетке. Ходит в тканях, которые стоят, как дом, говорит, как актёр из плохого театра: громко, с пафосом и ноль смысла. Обожает коллекционировать «трофеи»: магических зверей, редкие черепа, головы врагов… настоящих или выдуманных. Меч в руках держал только тогда, когда художник просил «для позы». Королевство держится на трёх герцогах — и каждый сжимает Валэнтар так крепко, что земля трещит по швам.

Герцог Карст — живот страны. Бескрайние поля, мельницы, зернохранилища, караваны. Без его запасов Валэнтар сдох бы голодной смертью за месяц. Герцог Монаган — кровь страны. Металл, кристаллы, алхимические ингредиенты. Всё, что блестит, светится, горит, режет или отравляет — скорее всего, добыто в его шахтах. Герцог Лотар — язык страны. Он торгует всем этим добром, заключает договоры, миры, перемирия, и если надо — подсыпает яд в кубки. Так же в его владениях бескрайние леса и запасы древесины.

До Хикста — десять тысяч километров. И это не путешествие на самолёте за три часа, не прогулка автостопом, где тебе максимум попадается странный водитель. Там — дикие земли, где кажется, что всё, что движется, хочет тебя убить: звери, люди, болезни. Болезни, от которых нет антибиотиков, врачей. Ближайший город может быть в неделе пути, и никто тебя не подвезёт, не приютит, не напоит. А мне ещё придётся пройти через два королевства. Хорошо хоть на птицах.

Пять держав делят материк. Никто особо не скрывает, что мир держится на страхе и выгоде, а не на дружбе. Каждый занимается своим, и каждому плевать на остальных, пока его часть земли остаётся под контролем.

На юге — Лес Дарн. Сплошная чаща, где даже днём темно. Дриады там живут, хотя «жить» — громкое слово. Они не строят городов, не занимаются землёй, почти не общаются с другими расами. Просто держатся своей территории и смотрят на всех, как на дураков, которые сами выбрали себе короткую жизнь. С ними лучше не связываться.

На севере — Медный Хребет. Там гномы. Горы, скалы, каменные шахты и бесконечный лязг металла. Они работают почти без остановки, и их города похожи на большие механизмы, где каждый знает свое место. Гномы не любят перемены и не вмешиваются в чужие дела, но их оружие знает весь материк — надёжнее просто нет.

На западе — это дыхание огня. Королевство Меркель, самое большое государство. Там не рожают детей — там выращивают солдат. Любой разговор с их королями — это просто способ определить расстояние, на котором удобно будет отрубить тебе голову. Они живут войной, питаются войной, спят с войной под одной крышей. Дипломатия у них — это такой ритуальный танец вокруг будущего трупа собеседника.

На востоке двое. Священная держава Хорон — государство религиозных фанатиков. У них всё решает церковь, и у церкви длинные руки. Одна ошибка, слово не туда, взгляд не тот — и ты уже в списках «очищенных». Там никто не улыбается без разрешения. И Валэнтар королевство магии, золота и интриг. И вот теперь мне надо идти через Хорон, где каждый встречный будет смотреть на меня как на еретика. Потом мимо Леса Дарн, где одно неверное слово или жест может закончиться стрелой. Вот поэтому я и не рад этому заданию.

Рэн вернулся в комнату. Тусклый свет лампы едва разгонял полумрак. На кровати лежал потрёпанный рюкзак, а по полу были разбросаны вещи. Комната была съёмной, грязной, неуютной, но за последние месяцы стала почти домом. Почти. У него вообще никогда не было настоящего дома — только временные убежища, ночлеги, комнаты с облезшими стенами. Но сейчас было ощущение, будто он оставляет что-то важное, часть себя. «Уезжать с материка… не зная, вернусь ли вообще», — подумал он и начал закидывать вещи в рюкзак. Всё по минимуму — нож, зелья, пара флаконов с ядом, кольчужная рубаха, сигары, тряпьё на смену, немного еды.

Утро встретило его туманом и тяжестью в груди. Рэн шагал по пустынным улицам Ронгстрока, плотно затянув ремни рюкзака. Где-то в переулке спал нищий, пахло навозом и вчерашним жареным мясом. По пути он встретил Бескостного — тот шёл налегке, как всегда, будто просто вышел на прогулку.

— Даже еды не взял? — спросил Рэн.

Бескостный лишь пожал плечами. На заднем дворе гильдии уже собралось несколько людей. Стоял Нак — глава гильдии, и рядом несколько королевских рыцарей в тёмных доспехах.

— Пришли… Я думал, вы убежите, — сказал Нак, даже не глядя на них.

Рэн скривился.

— А куда мы денемся? — буркнул он и сплюнул на камни.

От рыцарей отделился один. Высокий, жилистый, лицо вытянутое, суровое, с узкими скулами — без намёка на благородство. Глаза серые, скучные, усталые, как у человека, который давно понял: все вокруг — расходники, включая его самого. Доспехи начищены не до блеска, а до рабочих царапин — видно, что он их не для красоты носит, а потому что приказано. Ни пафоса, ни театральности — просто солдат, который делает то, что должен, и испытывает к этому ровно ноль эмоций.

— Это вы авантюристы, которым дали задание? — его голос звучал хрипло, будто он каждое утро кашляет кровью.

— Да, — ответил Рэн.

— Вы полетите с сэром Матисом, — он показал на рыцаря, стоящего чуть позади. Тот кивнул. — Во всём слушайтесь его. Надеюсь, вы не будете создавать проблем. На этом я откланяюсь. Он развернулся и спокойно ушёл. Матис подошёл ближе. Короткие тёмные волосы, загорелое лицо, руки, покрытые мозолями. Держался настороженно, но без высокомерия.

— Матис, — представился он, протягивая руку авантюристам.

Рэн крепко пожал её. Бескостный пожал осторожно, как будто проверял — не сломается ли человек. Матис это заметил, но ничего не сказал — только чуть дёрнул бровью. Он достал из-за пояса серебряный манок — маленький, круглый, с тонкой прорезью. Свистнул в него коротко. Звук был тихим, высоким, почти неуловимым, но воздух сразу будто натянулся.

Через минуту над двором пронёсся резкий свист ветра. Сверху, пробивая туман, спикировали три огромные птицы. Они не были похожи ни на величественных орлов, ни на каких-либо благородных небесных созданий. Перед Рэном предстали настоящие хищники. Чёткие, стремительные линии тела. Узкие крылья, выгнутые назад. Мускулистые лапы с длинными загнутыми когтями. Головы покрывал чёрный окрас, словно плотный капюшон, скрывавший область вокруг глаз. Клювы — короткие, мощные, изогнутые крючком, словно созданные, чтобы ломать шеи добыче. Плотное тёмно-серое оперение отливало холодным металлическим блеском, а грудь пересекала светлая полоса. Всё в них создавало ощущение, будто этих птиц не вырастила природа, а выковал искусный мастер из живого металла. Они пахли не конюшней, как лошади, а резкой смесью сырости, ветра и крови. Настоящие охотники, способные подхватить человека когтями, унести высоко в небо и сбросить вниз.

Но больше всего внимание притягивала оснастка. На каждой птице было лётное седло — лёгкое, тонкое, подогнанное под спину хищника, будто второй слой перьев. На боках располагались крепления для поводьев и тросов. Под ступнями всадников виднелись педали — левая и правая, соединённые тросами с сигнальными зонами на теле птицы. Эти зоны представляли собой специально выделенные участки, при воздействии на которые птица выполняла заранее заданную команду. При каждом нажатии трос чуть дёргался, передавая сигнал — не мешающий, но ощутимый.

Одна из птиц наклонила голову и уставилась на Рэна. Глаза у неё были чёрные, блестящие, пустые — как у хищника, которому без разницы, человек перед ним или что-то съедобнее. Она щёлкнула клювом в паре сантиметров от его уха — резкий, сухой звук, будто нож по кости. Рэн дёрнулся назад и выкрикнул:

— Долбанная курица!

Птица распахнула крылья чуть шире, как будто тоже решила высказать своё «пошёл ты». Он перевёл взгляд и увидел Бескостного. Тот и его птица уже несколько секунд просто пялились друг на друга. Два существа примерно одинакового уровня непредсказуемости. Птица резко метнулась вперёд — Рэн уже приготовился собирать Бескостного по клочкам. Но вместо этого гигантская тварь просто ткнулась лбом ему в грудь, хрипло выдохнула и замерла. Бескостный, как будто, так и надо, поднял руку и осторожно погладил её по голове.

— Ты серьёзно? — выдохнул Рэн.

Бескостный только пожал плечами, не отрываясь от птицы, будто она была его старым другом. К ним подошёл Матис.

— Ладно, — сказал он, даже не пытаясь скрыть усталость. — Раз вы уже нашли общий язык… хоть кто-то из вас. Сейчас быстро объясню, как управлять этими тварями.

Он постучал ладонью по седлу по спине ближайшей птицы. Матис заговорил так, словно читает инструкцию к смертельно опасному устройству:

— Значит так. Управление простое, если не выпендриваться. Седло лётное, держится крепко. Педали под ногами, поводья — на шлейке. Поворот влево — дёргаешь левый повод. Поворот вправо — правый. Взлёт — оба поводья коротко дёрнуть. Посадка — обе педали вниз. Подъём, снижение, ускорение — всё интуитивно. Удар пятками — ускорение. Натяжение назад — торможение.

Он посмотрел на Рэна с выражением человека, который заранее знает, что тот обязательно сделает что-нибудь тупое.

— Но. — Матис поднял палец. — Мы не делаем сложных манёвров. Летаем ровно. Взлёт — посадка — и по прямой. Я веду, вы за мной. Всё остальное птицы сделают сами. И если кто-то из вас свалится — я не разворачиваюсь. Поняли?

Птицы за его спиной хрипло встряхнули крыльями. Эти вибрации чувствовались даже в земле под ногами.

— Мы будем лететь в среднем десять часов, — начал Матис. Голос у него был сухой, будто он брифинги читает чаще, чем дышит. — Первая остановка — столица Хорона. Потом уходим в Лес Дарн. Следующая точка — необитаемый остров Мерк, между материками Аранс и Пиреном. Это будет самый сложный участок пути, так что держитесь. После острова — сразу в Хикст. Вопросы?

Он смотрел так, словно заранее надеялся, что вопросов не будет. Парни просто кивнули. Матис легко, одним движением, забрался в седло своей птицы. Она прыгнула, распахнула крылья, и они взлетели так быстро, будто их ветром вырвало вверх. За ним — Бескостный. У того получалось чуть хуже: сперва его мотнуло вбок, потом птица резко рванула вверх, и секунду казалось, что она пытается его скинуть. Но каким-то чудом они нашли баланс и набрали высоту. Настала очередь Рэна.

Он положил руку на кожаный ремень, ступил в стремено — и сразу понял, что эта птица не хочет, чтобы на неё садились. Она дернулась, будто пытаясь стряхнуть муху. Рэн чуть не грохнулся, выровнялся, попробовал снова. Нога соскальзывала, седло плясало под ним, птица раздражённо щёлкала клювом.

— Да что ты такая нервная… — выдохнул он, вцепившись в повод.

На третьей попытке ему всё же удалось забраться в седло. Не уверенно — скорее, он просто вцепился намертво, как утопающий за доску. Птица, похоже, решила, что сопротивление не стоит усилий, рванула вперёд и почти сразу взлетела. Живот у Рэна ушёл куда-то в грудину, мир качнулся, воздух ударил в лицо. Его мотало так, будто это не птица, а бешеная волна на море, и он пытался удержаться на самом скользком месте.

Матис и Бескостный уже кружили выше, ожидая его. Бескостный держался уверенно и спокойно. Когда Рэн наконец подлетел на нужную высоту, Матис тяжело выдохнул и покачал головой. И вот они выстроились в линию. Матис впереди. Бескостный — чуть сбоку. Рэн — чуть позади, пытаясь не вылететь из седла. Птицы разом взмахнули крыльями — мощно, синхронно — и рванули в даль, в холодный воздух, над которым тянулись бледные полосы облаков.

Полет до Хорона оказался не увлекательным путешествием над небесами, а долгой, изматывающей пыткой, ради которой Рэн бы с удовольствием прибил того, кто придумал ездить верхом на гигантских птицах. Сначала его птица решила, что он лишний. Едва они набрали высоту, как она резко качнулась вбок, словно её ударил порыв ветра — только ветра не было. Рэна швыряла из стороны в сторону. В глазах потемнело, сердце ухнуло в пятки.

— Сука пернатая, — процедил он сквозь зубы, вцепившись в повод.

Птица громко фыркнула, словно понимала каждое слово. Минут через двадцать начался настоящий ветер. Сильный, рваный, с ледяными иглами, которые били по лицу. Дышать стало трудно. Воздух был как нож — холодный, острый, режущий щеки. Матис впереди не оборачивался. Он сидел в седле как влитой, будто родился в небе. Бескостного швыряло поменьше — его птица слушалась лучше. А вот Рэна мотало, как тряпку на колышке. Каждый порыв ветра подбрасывал его вверх, и ремни больно впивались в бёдра. Руки он почти перестал чувствовать — пальцы онемели, хотя он пытался шевелить ими, чтобы не потерять хватку.

Потом пошёл холод. Не тот, что просто мороз. Нет — тот, который лезет под одежду, под кожу, будто пытается добраться до костей. Колючий, мерзкий. Рэн уже не чувствовал кончиков ушей и начал подозревать, что пальцы на ногах он потерял где-то на пятом часу полёта. Птица время от времени пыталась выйти на более выгодный поток, и каждый раз делала это резко, без предупреждения, отчего у Рэна подкашивало дыхание. Несколько раз его рвануло вперёд и вниз так, что он вжимал голову в перья, чтобы не сломать шею. Но хуже всего было то, что у птицы оказался мерзкий характер. Каждые полчаса она демонстративно щёлкала клювом рядом с его ногой, будто проверяя — а не ослабил ли он хватку? Не пора ли его сбросить? Один раз даже прижала крыло так резко, что он едва не соскользнул.

— Ещё раз так сделаешь — я тебя потом пожарю, — пробормотал он, хотя понимал, что она не слышит. Или слышит, но ей плевать.

Часов через восемь у Рэна начала кружиться голова. Небо и земля сливались в размазанную серую полосу. Он был уверен, что вот-вот блеванёт — и крепко надеялся, что ветер не швырнёт эту блевотину ему же в лицо. Матис наконец поднял руку — знак, что они приближаются. Снизу уже тянуло дымом, запахом благовоний и каменной пыли — воздух Хорона. Мрачного, набожного, всегда напряжённого королевства. Рэн едва не завыл от облегчения.

Они приземлились на окраине столицы Хорона, прямо у длинных каменных конюшен, пахнущих сеном, навозом и чем-то едко-святым — здесь даже воздух будто был под присмотром церкви. Земля под ногами дрожала, когда птицы складывали крылья. Рэн, едва коснувшись грунта, попытался спрыгнуть, но ноги под ним предательски подломились. Он ухватился за ремень седла, чтобы не грохнуться лицом в пыль. Ноги полностью затекли, жопа превратилась в камень, а спина казалась чужой. Он сделал шаг. Второй. На третьем понял, что стоять — уже достижение. Остальные тоже выглядели вымотанными, но держались куда лучше него. Матис сошёл с птицы так, будто всего пару часов покатался по парку — только уголки губ дрогнули, выдавая усталость. Бескостный вообще спрыгнул легко, мягко, как будто летел не десять часов, а десять минут.