- -
- 100%
- +
Глава 2
05:30 Главное следственное управление
Олег вынырнул из тяжелого забытья от звонка будильника — так, словно его с размаху ударили по затылку тяжелым тупым предметом.
Тело казалось чужим, собранным из бракованных, заклинивших деталей. Шею стянуло спазмом, между лопатками пульсировала тупая, горячая боль. Спина и ноги гудели с такой силой, словно ночью он не провалился в спасительный сон, а часами таскал тяжести. Какое-то время он неподвижно лежал, глядя в потолок, и мозг, как перегруженный процессор, медленно подгружал координаты реальности.
Управление. Желтые, похожие на химические ожоги разводы на побелке. Продавленный дерматин старого дивана, впитавший в себя запах табака, пыльных уголовных дел и чужого пота. В отделе этот диван давно официально именовался «местом для хранения архивных материалов», а неофициально — «койкой майора Волчанова».
За последние четыре месяца этот кусок поролона заменял Олегу дом чаще, чем собственная кровать.
Телефон на полу продолжал истерично вибрировать и кричать. Олег со скрежетом зубов перекатился на бок, нащупал мобильный и смахнул экран.
Два часа. Ровно столько он позволил себе побыть в отключке. Это был не сон. Это была жесткая, принудительная перезагрузка системы, после которой организм гудел от ярости. Ночью, когда он закончил оформлять постановление на обыск дома Сафиной, на которое ушел еще почти час бессмысленной бумажной работы, сил хватило только на то, чтобы провернуть ключ в замке изнутри и бросить под голову скомканную куртку.
Олег сел. Позвонки хрустнули с сухим, царапающим звуком.
За окном, сквозь приоткрытые жалюзи, сочился больной, свинцовый рассвет. В коридоре кто-то из поднятой по тревоге ночной смены громко и грязно матерился на зажевавший бумагу принтер. Где-то хлопнула тяжелая дверь. Улей просыпался.
На столе, среди стопок бумаг, застыл бумажный стаканчик с остатками кофе на дне. Рядом — идеально выровненная по краям стола папка с фамилией «Сафина».
Олег уставился на нее. В голове, вытесняя остатки тяжелого сна, кристаллизовалась картинка из допросной. Бледная кожа, тонкие вздрагивающие пальцы, глаза, в которых не было ни капли раскаяния.
Телефон в руке снова коротко завибрировал. Вознесенский.
— Не сдох? — хрипло, с характерным сигаретным придыханием спросил капитан.
— Не дождешься.
— Замечательно. Собирай кости. Через сорок минут выезжаем к нашей химичке. Я уже пнул криминалистов, они грузят чемоданы. Дежурный нашел понятых через участкового. Мужика и женщину из местной управляющей компании.
— Кофе купишь?
— Я тебе не жена.
— Тогда энергетик.
— Уже лучше.
Олег сбросил вызов. Умывание ледяной, жесткой водой в служебном туалете немного сбило температурный фон в тяжелой голове. Через полчаса он толкнул дверь и вышел во внутренний двор Управления.
Улица встретила его пробирающим до костей холодом. Влажный утренний воздух оседал на коже тяжелой водяной взвесью, пахнущей тиной и стылым асфальтом.
Сергей стоял у своего черного «Форда». Он подпирал плечом водительскую дверь и жадно курил. Сигарета не успевала догореть до фильтра — он сразу тянулся за следующей. Пальцы двигались быстрее, чем обычно, зажигалка щелкала без пауз, будто он сбивал внутренний ритм.
Лицо — уставшее.
Глаза — слишком живые.
Невыспавшийся человек так не выглядит. Так выглядит человек, который не совпал с ночью.
Олег это отметил сразу. Как и влажные волосы — помыться все же успел.
Заметив напарника, Сергей выдохнул струйку дыма и криво ухмыльнулся.
— Ну и рожа у тебя, Волчара. Краше в гроб кладут.
— На себя посмотри.
— Я смотрел, — Сергей щелчком отправил окурок в лужу у поребрика и тут же выбил из пачки новую сигарету. — Чуть не ослеп от собственной неотразимости.
— Ты где был? — хмуро спросил Олег, сбрасывая остатки сна. — Я сказал отбой на два часа.
— Я спал. Минут сорок. Или меньше.
— От тебя фонит так, будто ты грамм стимуляторов сожрал. Остынь.
Сергей коротко, лающим звуком рассмеялся, обнажая зубы:
— Какое «остынь», Олежек? Мы на финишной прямой. Если у этой девчонки в шкафу реально лежат маки и трехгранный клинок, нам обоим до конца года такие звезды на погоны прилетят — устанем обмывать.
Олег дернул ручку пассажирской двери.
— Поехали уже, охотник за звездами. Как будто я не знаю, что тебе нравится быть капитаном — ответственности меньше.
Сергей сел, захлопнул дверь и повернул ключ зажигания. Двигатель недовольно зарычал, разрезая утреннюю тишину. Он выехал через арку на дорогу. Город за лобовым стеклом проступал из свинцового сумрака, холодный и равнодушный.
Впереди их ждал дом Аланы Сафиной.
Свет все выше поднимающегося солнца раздражал уставшие глаза. Голова гудела. Мысли растекались. И болтовня Вознесенского никак не помогала собраться в кучку.
— Знаешь, что меня бесит? — в голосе Сергея Олег уловил ворчливый тон.
— Что?
Сергей побарабанил пальцами по рулю, явно копя обиду.
— Она на меня даже не посмотрела.
— Тебя это удивляет? — хмыкнул Олег.
— Вообще-то я обаятельный, — Сергей раздраженно фыркнул и щелкнул поворотником чуть резче, чем требовалось.
— Поворот не пропусти.
На несколько минут воцарилось молчание, и Олег наконец смог погрузиться в свои мысли, в очередной раз прокручивая в голове диалог в допросной.
Олег месяцами гонялся за Садовником, и эта охота стала смыслом его жизни. Когда подозреваемая наконец нашлась, она заполнила собой все пространство мыслей. Олег не мог перестать думать о Лане, потому что она была ключом к его главной загадке.
Он взял в руки тонкую папку с ее личным делом.
— Слушай...
— М? — без особого энтузиазма поинтересовался Олег.
— Тебе не показалось, что она вообще не испугалась?
— Испугалась.
— Не допроса.
— Тогда чего?
Сергей пожал плечами. Он благородно сделал музыку потише, когда Олег взялся за чтение.
— Не знаю. Но на тебя она смотрела как-то... странно, — короткая пауза, и Сергей весело хмыкнул. — Так, будто уже выбрала имена детям.
— Фантазер, — качнул головой Олег. Но отрицать очевидное не мог. Взгляд у нее был гипнотический.
Сергей плавно повернул руль, объезжая выбоину на набережной, и покосился на напарника.
— Нет, я действительно не понимаю, как это работает.
Олег молча, не отрывая взгляда от бумаг, протянул ему банку энергетика, которую успел открыть и сделать несколько глотков. Холодный напиток особо не бодрил.
— Что именно?
— Да про баб твоих.
— Пошел нахер.
— Нет, правда. Что ни поехавшая — обязательно на тебя западет.
— Очень лестно.
Серега тихо рассмеялся. Вставив банку в подстаканник, он потянулся за сигаретой.
— Помнишь девицу по делу расчленителя с Обводного? Которая тебе потом месяц в три часа ночи звонила и просто дышала в трубку? Тебя же от нее всем отделом прятали. И вот опять. Наша химичка. Девчонке реальный срок корячится, а она на допросе на твои губы пялится так, будто ты ей сейчас не права зачитывать будешь, а кольцо из кармана достанешь и замуж позовешь.
Олег промолчал. В его картине мира все выглядело совершенно иначе. Но переубеждать напарника сил не осталось.
— Серьезно, Волчара. Ты же ходячая депрессия. Рожа кирпичом, борода, взгляд как у могильщика, от тебя за версту веет глухим конвоем. Нормальные бабы от такого взгляда сумочку к себе прижимают и на другую сторону улицы переходят. А этих... альтернативных на тебя как мух на мед тянет. Они сразу такие: «О, вот этот мрачный шкаф — мой выбор».
Сергей щелкнул зажигалкой.
Огонек даже не успел лизнуть кончик сигареты, как Олег двумя пальцами спокойно вытащил сигарету у Сергея изо рта. Движение получилось настолько быстрым и привычным, будто они репетировали его годами.
— Завидуешь?
Сигарета описала короткую дугу и приземлилась в нишу под магнитолой среди чеков, мелочи и смятых парковочных талонов.
Сергей даже не возмутился. Иногда ему действительно нужен был стопор.
— Немножко.
— Лечится.
— Чем?
— Попробуй иногда закрывать рот.
— Ну-ну. Зато ты за нас обоих молчишь.
Олег поморщился, скрыв это за взглядом в папку. Сергей, как назло, опять ткнул в старую и совершенно бессмысленную тему. Но да. Нормальные женщины его обычно сторонились. Не сразу — со временем. Когда за спокойным лицом начинало проступать что-то жесткое, неправильное. А вот всяких сломанных судьбой женщин, наоборот, тянуло. Свидетельницы. Потерпевшие с потухшими глазами и привычкой вздрагивать от резких звуков. Они цеплялись за него взглядом, искали защиты, доверяли слишком быстро.
Словно принимали хищника за сторожевого пса.
Когда-то это удивляло. Потом начало раздражать. А потом стало совершенно безразлично. Весь набор нормального человеческого счастья интересовал Олега примерно так же, как разведение комнатных цветов. Он никогда не видел себя ни мужем, ни отцом. Ему хватало работы. Хватало города. Хватало Сережи, который болтался рядом уже почти двадцать лет и воспринимался не отдельным человеком, а чем-то вроде постоянной величины. Как собственная тень или правая рука.
Остальное было несущественно.
Поэтому все эти разговоры про женщин неизменно казались ему пустой тратой времени.
И все же, сейчас было иначе. Потому что речь шла не о женщине. Речь шла о Садовнике.
Олег чувствовал зудящий интерес, он ждал ее следующей реплики и не мог остановиться. Это была не симпатия — это был азарт, перешедший границы допустимого. Азарт охотника, который наконец увидел след.
Бодрый голос навигатора сообщил, что пункт назначения через километр.
— А ты, кстати, держался как скала. Признайся, внутри… кайфанул?
Олег не ответил сразу. Он был слишком занят внутренней борьбой. Слова Сергея ударили прямо в цель. «Кайфанул» — это было слишком точно.
Друг не мог не знать, как Олег относится к этому маньяку. Желание поймать? Разумеется. Тихий внутренний восторг? О, да…
За время ведения дела Садовника Олег действительно начал чувствовать нечто, что выходило за рамки обычного профессионального интереса. Это было странное, почти извращенное восхищение. Садовник был дерзким, публичным, его методы впечатляли. Он убивал с таким размахом, с таким вызовом, что порой это было сродни художественному акту.
Олег понимал, что Сергей видел его насквозь и знал про эту одержимость, хоть и не мог понять ее истоков.
И теперь перед Олегом была женщина, которая, возможно, была этим самым Садовником.
Он лишь слегка повел плечом.
— Мой восторг будет, Серый, когда мы найдем доказательства.
06:33 Озерки
Частный сектор Озерков встретил их сыростью, тянущейся от Суздальских озер. Узкая асфальтированная улица вдоль глухих заборов еще тонула в сизой дымке рассвета. Все выглядело спокойно и почти уютно.
Еще двадцать минут назад напарники ползли вдоль одинаковых панельных коробок, а теперь казалось, будто город остался в нескольких километрах позади. Старые липы нависали над дорогой темными силуэтами, скрывая за собой крыши домов.
— Надо же, прямо посреди города — и как в лесу. Как ты тут одна не боишься, Алана?.. — Сергей припарковался и заглушил двигатель.
Олег закрыл папку, содержимое которой изучил вдоль и поперек уже несколько раз. Сухой отчет о чужой жизни, поместившийся на одну страницу. Сафина Алана, двадцать восемь лет. Место рождения: Казань. Переезд в детстве, и почти через месяц трагедия. Родители: отсутствуют. Детский дом «Заря». Химический факультет в СПБГУ, красный диплом. Работа в военной лаборатории.
Олег так долго разглядывал ее фото, что, казалось, выучил расположение каждой веснушки на щеках.
Он бросил папку на приборную панель, и поднял взгляд. Дом выглядел обманчиво скромным. Один этаж, небольшая площадь, низкий деревянный заборчик. Но достаточно было присмотреться внимательнее: свежая отделка, дорогие стеклопакеты, ухоженный участок, новая крыша. Все было сделано без показухи, но качественно и явно за хорошие деньги.
«Откуда у молодой сироты-ученой миллионы на такую недвижимость? Район не из дешевых. Военным химикам не настолько хорошо платят».
Хлопнули дверцы машины. Сергей зябко повел плечами, поднял воротник коричневой ветровки и привычным жестом выудил из кармана мятую пачку сигарет.
В этот момент из-за поворота, мерно шурша по гравию кроссовками, вынырнула грузная женщина в спортивном костюме. На коротком, натянутом как струна поводке она вела крупного кобеля овчарки. Пес шел тяжело, пружинисто, сканируя пространство янтарными глазами.
Олег уловил, как Сергей внезапно замер. Щелчок зажигалки так и не раздался. Капитан инстинктивно втянул голову в плечи и напрягся, словно готовясь к удару. Олег прекрасно знал эту реакцию: шрам на икре от нападения бродячей собаки в глубоком детстве не лечился ни временем, ни службой в органах. Для Вознесенского любая собака крупнее терьера автоматически становилась триггером.
Олег качнулся влево — не думая, на автомате — и плечом оттеснил Сергея ближе к припаркованным машинам. Просто шагнул чуть наперерез. Ничего особенного.
Овчарка поравнялась с ними и утробно рыкнула. Олег не замедлил шаг, просто опустил взгляд на пса — тяжело, в упор. Пес запнулся, отвел глаза первым и торопливо потянул хозяйку вперед по улице.
— Дом тридцать два, нам сюда, — ровно произнес Олег, кивнув на нужный участок, словно вообще не заметил инцидента.
Он услышал за спиной тихий, рваный выдох. Сергей наконец звонко щелкнул крышкой Zippo, чиркнул колесиком, глубоко затянулся и, поравнявшись с Олегом, бросил на него короткий взгляд. Не было ни слов, ни комментариев — только глухая, мужская признательность за то, что напарник снова прикрыл его слабость, не сделав из этого проблемы.
— Ну, погнали, — хрипловато отозвался Сергей, выдыхая дым в утреннее небо. — Посмотрим, как живут скромные химики Минобороны.
В это же время подтянулись криминалисты, оператор с камерой и двое понятых: пожилой мужчина в потертой куртке и женщина лет пятидесяти с недовольным лицом человека, которого выдернули из дома.
На крыльце уже стояла участковая, вызванная заранее.
Олег поднялся по трем ступенькам.
— Начинаем.
Оператор включил запись.
Олег представился на камеру, назвал адрес, дату и время. Затем зачитал постановление на проведение обыска.
Понятые слушали.
Сергей тем временем уже разглядывал окна дома.
— Симпатично устроилась, — негромко заметил он, бросая бычок.
— Работай.
— Работаю.
Замок открыли ключами, изъятыми у Ланы.
Дверь распахнулась. Дом встретил их тишиной.
Олег вытащил из кармана пару нитриловых перчаток. Одну пачку бросил Сергею. Натянул свои.
Эксперты в комбинезонах и бахилах начали свою работу.
Первый взгляд Олега был быстрым, профессиональным, сканирующим. Одноэтажный, уютный, но без излишеств. Типичный деревянный домик. Запах апельсина, который он учуял в допросной, здесь был более насыщенным, смешиваясь с ароматом старых книг и какой-то неуловимой химической ноткой.
— Ладно, Волчара, — Сергей похлопал его по плечу. — Давай тоже посмотрим, что наш химик творит в своих «творческих порывах».
Большая гостиная плавно переходила в кухню. Пространство было организовано аккуратно, но без показной стерильности. На диване лежал плед. На журнальном столике стояла кружка с засохшим чайным следом на дне.
Жилой дом. Настоящий, не декорация.
Именно такие дома всегда заставляли Олега нервничать больше всего: слишком легко было забыть, что за обычными вещами иногда скрываются самые страшные тайны.
Криминалисты начали работу, и уютный дом мгновенно лишился всякой интимности. Чужие люди методично потрошили жизнь Ланы. Тишину разорвал звук отрываемого скотча. Один из экспертов уже стоял на коленях на кухне, просвечивая ультрафиолетом швы между плитками и стыки труб под раковиной. Другой вскрывал вентиляционную решетку под потолком.
Два высоких, от пола до потолка, стеллажа разделяли пространство на отдельные зоны кухни и гостиной.
Сергей подошел к одному из них.
— Ого.
— Что там?
— Наша химик любит читать, — он не просто стал разглядывать — он начал брать книги, переворачивал и жестко тряс, проверяя, не выпадет ли флешка или записка. На пол летела книжная пыль
Олег подошел к нему, пробежал взглядом по корешкам.
Фэнтези. История науки. Программирование. Органическая химия.
Книга по программированию выглядела почти новой — раскрытая один раз, с короткой, обрывочной вмятиной на первых страницах. Дальше — чистота бумаги, как у вещи, к которой быстро потеряли интерес. Зато учебники по химии и токсикологии были изношены, с заломанными углами и выцветшими пометками на полях.
— Я половину слов тут прочитать не могу, — Сергей потянулся к верхним полкам, на которых обнаружилось несколько специализированных учебников такого уровня, что даже названия звучали угрожающе.
— И это твоя проблема.
— Я знаю. О! Ядерная химия, прикинь? Наша Лана — вундеркинд.
Олег внимательнее посмотрел на книги.
Сами по себе они ничего не значили. Умный человек имеет право быть умным. Но кое-что он все же отметил про себя. Токсикология, фармакология, яды. Интересное сочетание.
Они двинулись дальше.
На кухне не обнаружилось ничего интересного. Только эксперты поржали над банкой с сахаром с наклейкой C₁₂H₂₂O₁₁.
Потом была спальня, которая оказалась неожиданно просторной.
Здесь процесс пошел еще жестче. Участковая вместе с криминалистом и понятыми помогала осматривать шкаф, методично прощупывая подкладки курток и пальто. Массивный матрас с двуспальной кровати уже сбросили набок, обнажив деревянные ламели.
На письменном столе у окна в своем особом творческом беспорядке стояли стеклянные баночки, пробирки и лабораторные принадлежности, а на самом дереве тут и там виднелись пятнышки и прожженные участки. Вместо обычных полок — полки с реактивами, где соседствовали безобидные колбы и что-то, вызывающее оторопь.
Олег подошел к столу, рассматривая каждую мелочь. В беспорядке был свой порядок. Ничего не бросалось в глаза, но он искал детали. Необычные инструменты? Следы специфических веществ? Любую зацепку, что могла бы связать этот «творческий порыв» с аккуратным отверстием в груди жертвы.
— Экспертов сюда, — голос Олега был чуть напряжен. — Пусть оформят все. Каждую склянку. Каждое пятнышко. И снимите смывы с прожженных участков на столешнице. Мне нужен будет полный анализ того, что она тут варила.
Один из криминалистов сразу подошел ближе. Началась отдельная фиксация, фотографии, маркировка, упаковка образцов.
Сергей, зевая в кулак, тем временем открыл комод. Он не рылся и не переворачивал вещи. Просто последовательно осматривал содержимое ящиков в присутствии понятых и под запись.
На секунду он замер. Потом усмехнулся.
— Что? — напрягся Олег.
— Ничего.
— Серый.
— Да все нормально.
Олег подошел к нему, и Сергей чуть отодвинулся, давая посмотреть. В ящике лежало аккуратно сложенное женское белье.
Олег перевел убийственный взгляд на Сергея.
Тот уже улыбался.
— Просто напоминаю, что подозреваемая все еще обычная женщина.
— Спасибо за ценное замечание.
— Всегда пожалуйста.
Олег закатил глаза.
Осмотр продолжался — тягучая, рутинная работа. Каждый сантиметр дома фиксировался, фотографировался, описывался. Длинный процесс, который Олег не любил, но понимал его необходимость. Особенно сейчас, когда Алана Сафина была единственной нитью в четырехмесячном тупике.
Дом, который еще недавно казался уютным гнездом, методично все больше превращался в анатомический театр: вывернутое белье, зияющие пустотой ящики комода, разбросанные листы.
Олег чувствовал, как становится все тяжелее просто стоять на ногах. Сергей рядом тоже клевал носом и тер глаза.
Сосредоточенную тишину разорвала трель сотового.
— Вознесенский.
Сергей отошел к окну. С каждым словом мужского голоса из телефона выражение его лица становилось все серьезнее.
Олег почувствовал это раньше, чем разговор закончился.
Что-то случилось.
Сергей опустил телефон и несколько секунд смотрел в пустоту. Затем поднял взгляд на Олега.
— Новое тело.
Олег на секунду перестал слышать криминалистов за спиной. Или они действительно замолчали — он не был уверен.
— Когда нашли?
— Минут двадцать назад.
— Давность смерти?
— Неизвестно, — Сергей нервно провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него что-то невидимое.
— Почерк?
— Маки.
Алана Сафина сидит в изоляторе. Под камерами. Это факт.
У Олега внутри все неприятно сдвинулось — не паника, нет, он давно разучился паниковать. Что-то хуже. Тихое, ползучее ощущение, что земля под ногами только что стала чуть менее твердой.
Потом мозг включился: значит, либо труп старый, либо у Садовника есть сообщник. А может, кто-то копирует его почерк.
Или они только что арестовали не того человека.
Последняя мысль показалась настолько неприятной, что Олег почти сразу ее отбросил. Его уже начинала согревать мысль о том, что Садовник — Лана, и вдруг все пошло трещинами.
— Координаты? — голос Олега прозвучал мгновенно отточенным, командным.
Он выпрямился, стер эмоции с лица. Ему нужны были цифры. Точка на карте. Новый вызов. Новая охота. И новый труп.
Но сорваться прямо сейчас они не имели права — если сейчас сорвать обыск, оставить дом не зафиксированным и уехать, защита потом получит прекрасную возможность бить по процедуре и полноте фиксации.
Внешне — абсолютный, зеркальный штиль, но внутри, под ребрами, лавой закипала ярость. Олег сунул руку в карман, выудил сразу три кофейных зерна и забросил в рот. Хруст. Горечь обожгла горло, силой возвращая контроль. Повезло — бешено, слепо повезло, — что этот адский обыск уже подходил к концу, а не только начался. Еще пару часов кружения по дому с сознанием того, что где-то в сыром переулке его ждет тело от Садовника, внутренний Звереныш бы просто не выдержал.
— Литейный.
— Продолжаем, — хлестко бросил Волчанов.
Эта комната, к счастью, была последней. Эксперты работали на пределе возможностей, и Олег буравил их спины острым взглядом льдисто-голубых глаз. Он не стал ждать, пока криминалист допишет свою часть. Он сам рванул к себе планшет, взял ручку и начал строчить протокол обыска с бешеной скоростью, но идеальным каллиграфическим почерком. Его голос, диктующий понятым, где именно поставить подписи, звучал как автоматная очередь. Личные вещи Ланы без церемоний полетели в картонные коробки, зашуршал скотч, замелькали бумажные ленты с печатями.
Размеренная, душная атмосфера обыска в секунду взорвалась панической нехваткой времени.
Олег не терял ни мгновения. Сунув исписанный протокол в папку, он уже развернулся к выходу. Шаг — быстрый, целеустремленный. На пороге он притормозил, бросив последний, скользящий взгляд на стеллажи с книгами по органической химии. Навязчивая мысль о Лане, о ее странной, пугающей связи со всей этой чертовщиной, не исчезла. Она просто послушно отошла на второй план, вытесненная новой, бьющей по нервам реальностью.
Садовник снова вышел на связь.
Глава 3
09:24 Литейный проспект
— Приехали, — Сергей заглушил двигатель и потер лицо руками. — Литейный, мать его. Совсем страх потерял.
Вокруг уже мигали синие и красные огни. Полицейские ленты отсекали арку от проспекта, за ними плотно топтались зеваки. Журналисты с камерами, как всегда, успели раньше некоторых патрульных.
Олег вышел из машины. Прохладный воздух города наполнил легкие.
Литейный проспект задыхался от пробок и гудков, но стоило шагнуть под облупившиеся своды арки, как городская суета отрезалась глухой стеной.
Рано утром над Питером прошел плотный ливень. Разбитый асфальт двора-колодца блестел черным зеркалом, в воздухе висела тяжелая сырость, смешанная с запахом мокрого гранита и подвальной плесени.
Олег отшвырнул с пути красно-белую ленту оцепления и шагнул на территорию. Для него в эту секунду перестало существовать все: вспышки камер журналистов за воротами, хмурые патрульные, суета криминалистов с их желтыми номерками. Зрение его схлопнулось до одной-единственной точки.
Труп.
Он лежал прямо на мокром асфальте у мусорных баков. Олег сделал несколько быстрых, хищных шагов вперед, не замечая никого вокруг, и замер, вглядываясь в запрокинутое восковое лицо.
Он узнал эту мерзкую физиономию. Скользкий оптовик по прозвищу Гвоздь, раскидывавший синтетику по местным клубам и вовлекавший в оборот несовершеннолетних. Полгода назад Олег лично разрабатывал его, но ублюдок сорвался с крючка. А теперь Гвоздь лежал здесь, распластавшись в расстегнутой кожаной куртке.