- -
- 100%
- +
-Не всех, - напомнил Шрам.
-Я знаю, вождь, Таб не дурак.
-Конечно, не дурак, глупец бы не стал командиром, - Шрам оскалился обезображенным ртом и хлопнул негра по плечу.
-Теперь ты, Горст. На тебе и твоих людях поместье, вы должны окружить его, чтобы ни одна муха не проскочила. Они наверняка пошлют за подмогой в ближайший городской гарнизон.
-Они не ждут нашего удара здесь, вождь. Мы никогда не атаковали их западное побережье, всегда нападая с востока.
-Да это так, но надо быть осторожными и после налета сразу уходить с добычей на юг на соединение с основными силами эскадры. Эти воды для нас чужие.
-Можно подумать, что где то есть свои, - вздохнул Хельб.
Шрам бросил на него недовольный взгляд, но промолчал.
Пиратская флотилия из пяти кораблей во главе с двумя большими триерами «Нимезидой» и «Симургом» под командованием Мардана и Шрама отделилась от основных сил пиратского флота шахиншаха и пошла вдоль западного румелийского побережья. Это был новый маршрут ассанидских корсаров на службе царя царей.
После восстания и побега из порта Астрии Мардан - ассанидский аристократ и имперский офицер по особым поручениям - привел к присяге шахиншаху толпу беглецов. Военнопленные и каторжники стали в одночасье пиратской братией на службе царя царей. Те, кому нечего было терять, вдруг получили шанс обрести славу и богатства под знаменами империи. От них требовалось лишь соблюдение дисциплины и безумная удаль.
Последней у этой вольницы было хоть отбавляй. Страха не было - отбоялись. Впереди их ждала смерть в бою, в волнах или на кресте. Поэтому всё награбленное спускалось в портовых тавернах на выпивку, девок и игру в кости. Жили одним днем, от добычи до добычи.
Что же касалось дисциплины на пиратской эскадре, то она была как на военном флоте. Конечно, не сразу, но с помощью своих помощников, Шакира , Бакра и особенно капитана Азада, Мардан навел ее железной рукой, повесив полсотни бунтарей. Шрам не возражал, скорей наоборот: он - в прошлом бывший румелийский наемник, приговоренный к смерти, бывший галерный раб и главарь бунтовщиков -хорошо знал, что такое дисциплина. Но еще лучше усвоил истину - кто платит, тот и заказывает музыку. Ассаниды не платили, но они укрывали пиратов в своих гаванях, скупали награбленное, поставляли оружие и предоставляли защиту. Без всего этого затея Мардана с морскими набегами была бы обречена на провал.
Шахиншаху это тоже было выгодно: потерпев тяжелейшие поражения на суше от румелийской армии, вооруженной страшным громовым оружием, он заключил с республикой невыгодный «вечный мир» и стал готовился к новой войне.
Мир был холодным и формальным, с постоянными провокациями на границе, налетами на купеческие караваны и пиратскими рейдами подкупленных или нанятых моряков удачи.
Одним козырем в этой негласной войне стал флот Мардана.
-Всё. Вон сигнал с «Симурга», готовьте лодки начинаем высадку, - отдал команду Шрам.
На «Немезиде», как и на «Симурге», было по две большие лодки, вмещавшие в себя по десять воинов. Их экипажам предстояло пресекать попытки побега или прорыва, блокируя селение. Сразу после высадки они должны были подать световой сигнал.
По их знаку основной десант не таясь войдет в гавань рыбацкой деревни и начнет атаку. Сопротивления не предполагалось.
Спланированную операцию разыграли, как по нотам. Увидав сигналы с берега, две остроносые триеры, вспенив прибрежную полосу, уткнулись своими носами в желтый песок рыбачьего пляжа.
Ночь огласилась жуткими боевыми кличами нападавших.
-Марга, убивай!
Воинский клич ассанидской империи был продублирован боевым рогом, вселившим ужас в мирно спящий поселок.
Атака была стремительной, большинство жителей ничего и не успели понять. Люди выбегали из своих жилищ, ища спасение или укрытия, но спасения не было. Бессмысленное метание полуголых, напуганных селян быстро пресекалось налетчиками. Пираты с факелами поджигали хижины рыбаков, их снасти и лодки. Это еще больше усилило смятение.
Те немногие «счастливчики», кому удалось вырваться из охваченного паникой и огнем поселения, устремились к поросшим лесом холмам, где их уже ждали люди Таба.
Уйти удалось единицам.
Почти все уцелевшие жители рыбацкой деревушки оказались согнанными на поселковую площадь перед алтарем богам моря. Увы, боги морской стихии, обычно щедро делящиеся уловом с рыбаками, сегодня были глухи к их мольбам.
За двумя боевыми триерами пиратов следовало три транспортных парусника. Именно их командам предстояло заняться пленниками: произвести сортировку и отбраковку живого товара, отобранных к продаже загнать в трюмы, а остальных пустить под нож. Таков был приказ Мардана.
Пока ассанидский аристократ, а ныне командующий пиратского флота, распоряжался в обреченном поселке, Шрам продолжил атаку.
Под его командой, налетчики направились в сторону имения.
***
Горст занял выгодную позицию на дороге, ведущей от виллы Аврелиев в сторону ближайшего города.
-Смотри, они услышали крики в поселке и всполошились, - показывая пальцем в сторону поместья, сказал Бык (крепкий парень, но изрядный выпивоха и бабник), - сейчас пошлют за подмогой.
-Всем приготовиться. Бык, натягивай веревку, да выше натягивай, чтобы на уровне груди, а то весь удар на лошадь придет.
Пираты привязали тонкий прочный канат к одному из деревьев на обочине и протянули его через дорогу, набросив другой конец веревки на противоположное дерево.
-Готово, Горст, теперь никто не проскочит, может оставим здесь пару- тройку парней, а сами пойдем по поместью погуляем, развлечься больно охота.
-Сиди - жди, перехватим гонца и развлечешься, - отрезал Горст.
Бык вздохнул и уставился в темноту ночи.
Впрочем, ждать долго не пришлось: на дороге раздался топот копыт и из-за поворота показался одинокий всадник, явно спешивший с тревожной вестью.
-Натягивай веревку, - скомандовал Горст.
Канат натянулся, как струна, и гонец пробкой вылетел из седла, сломав себе шею. Испуганного конька подхватили под уздцы чьи-то сильные руки, остановив его бег.
-Ну, а теперь можно и погулять, - усмехнувшись, произнес Горст. – Веселей, ребята!
Они прибыли на виллу в числе первых и сразу вломились в хозяйские покои, слабое сопротивление нескольких деморализованных охранников и слуг было сломлено в считаные минуты.
Миновав залитый кровью атриум, Горст с товарищами молнией влетел в триклиний и под истошные визги служанок сорвал со стола шелковую скатерть, сделав из нее подобие узла.
-Все серебро сюда, парни! Веселее! Бык, да оставь ты девку , никуда она не денется, связал и пусть лежит, канделябры забирай! Что ты стоишь?!
Бык отодрал от лепнины серебряный подсвечник, потом еще один и принялся выковыривать самоцветные глаза какой-то мраморной статуе, изображавшей то ли богиню, то ли нимфу.
-Ты бы остерегся, - со страхом в голосе произнес один из налетчиков, хватаясь за оберег, - а то навлечешь на себя гнев… - он кивнул на статую, но Бык лишь скривился:
-Я в нее не верю, у меня собственные боги.
-Ну, как знаешь, - пожал плечами его напарник и боязливо отошел в сторону.
Вскоре с триклинием было покончено, и Горст приказал двигаться дальше.
По дому уже вовсю сновали вооруженные пираты, то тут то там слышалась брань, женский визг и крики, чей-то плач и проклятия.
Под дикое гикание и гогот четверо парней из команды Шрама вышибали скамьей крепкую дверь, окованную медью. При каждом ударе импровизированного тарана слышался мелодичный звон металла и потрескивание дерева.
-Горст, помоги нам, там, похоже, хозяева закрылись! Не поддаётся проклятая дверь!
-Да, похоже скамьей ее не взять, - скривил рот Горст.
-Зачем скамьей, там же статуя есть каменная, - напомнил всем Бык, - ну та, что я зенки выковырял, давай ее попробуем.
Идею поддержали, и вскоре каменное изваяние неведомой богини превратилось в таран.
С ним дело пошло веселее. После пятого удара створки, наконец, поддались и, видимо, треснул запорный брус.
-Наддай, ребята, еще немного и всё.
***
Аврелия с Квинтилией, кормилица и домашние рабыни во главе с толстой ключницей заложили запорным брусом дверь в хозяйские покои, рассчитывая отсидеться до прихода помощи.
-Стаскивайте всю мебель к дверям, быстрее, шевелитесь, мерзавки, или хотите,чтобы вас поимела толпа грязных варваров, - кричала Аврелия на служанок.
Только сейчас ее ругань и крики были неуместны, потому что всё, что можно было сдвинуть или подтащить к дверям слабыми женскими руками, было уже придвинуто и подтащено к проходу. В результате их усилий створки были надежно забаррикадированы.
Оглядевшись вокруг, Аврелия поняла, что большего сделать невозможно и, развернувшись, кинулась в таблиниум отца. Сенатор был страстным охотником, и стены его кабинета украшали головы и шкуры зверей, но сейчас Аврелию меньше всего занимали охотничьи трофеи родителя. Она сорвала закрепленные на стене охотничьи дротики и длинный кинжал с ухватистой рукояткой.
С этим оружием дочь сенатора и встретила разъяренную толпу пиратов, вломившихся в ее покои.
Аврелия, конечно, не была воином, но она росла в семье румелийского патриция, где отец и два старших брата командовали легионами. К тому же братья иногда брали ее с собой, на охоту. Поэтому первый бросок легкого охотничьего дротика пришелся точно в цель: здоровенный пират, вооруженный длинным топором, упал с пробитым горлом, захлебываясь кровью. Однако второй бросок был менее удачен, дротик лишь оцарапал руку одного из нападавших.
-Румелийская сучка, - раненый пират взревел от ярости и метнул свое копье в ответ.
В ту же секунду в грудь Аврелии вонзился тяжелый длинный наконечник, она вскрикнула, но ее крик перешел в предсмертный хрип, и свет померк в глазах дочери сенатора.
Озлобленные потерей товарища налетчики походя закололи толстую ключницу и старую кормилицу Квинтилии. Вслед за ними в загробный мир отправилась и одна из служанок.
Самой Квинтилии и одной из рабынь повезло больше: еще перед тем, как рухнула баррикада, они забились под огромную широченную кровать в хозяйской спальне и затаились под ней.
-Сиди тихо, может, нас не заметят, - прошептала Квинтилия служанке и сама от страха зажала себе рот ладонью.
Они хорошо слышали, как разговаривали мужчины, как зазвенела опрокинутая ваза и как кололся бесценный синский фарфор.
-Варвары, - подумала Квинтилия, - грязные варвары.
Но ее возмущение ушло на второй план перед страхом, когда в комнату, где они прятались, вломилось несколько налетчиков.
-Здесь, похоже, никого нет, - произнес один из них на ломаном греческом, точнее на койне-суржике этого языка, понятном многим торговцам, морякам и, как выяснилось, пиратам. Серидиноморский суржик - адская смесь румелийских, финикийских слов и выражений, положенная на базовую основу греческого, - был прост, примитивен, но понятен народам Внутреннего моря.
-Нет, так нет, - ответил второй голос, - но эта кровать подойдет для погребального костра.
***
Убитым пиратом оказался Бык. Видно, не зря его предупреждали о мести богини, над чьей статуей он изощренно поглумился.
Бык был уважаемым бойцом и командиром десятка, поэтому пираты постановили воздать ему почести в виде погребальной кремации.
С этой просьбой пиратская «братва» обратилась к Шраму. Предводитель не возражал, лишь потребовал, чтобы всё было быстро, без излишних ритуалов.
Соратники убиенного решили соорудить костер из мебели, водрузив на его вершину хозяйское ложе.
-Хорошая мысль, лучше и не придумаешь: Бык уйдет к своим предкам ,как царь, возлежа на сенаторской кровати, - сказал один из пиратов.
Остальные подхватили идею и пошли разламывать мебель для церемонии.
-Надо бы еще жертвы принести и покамлать перед богами. Кто знает, в каких богов верил Бык? - спросил кто-то.
-Бык верил в собственную удачу и боевой топор, - глухо ответил Горст, - а жертвы, жертвы будут. Там управляющий и пара надсмотрщиков, тащите их сюда.
-Так еще бы девку какую, чтобы Быку слаще было на небесах среди предков… - не унимался один из пиратов, - давайте еще девку…
Неизвестно, чем бы всё закончилось, но в дело вмешался Шрам. Вождь налетчиков никогда не отличался гуманизмом, но имел рациональное мышление и всегда был противником бессмысленного забоя «живого товара». Он считал, что за румелийцев можно и нужно было бы получить выкуп, в отличии от Мардана, у которого уничтожение румелийской верхушки и ее приспешников вошло в своеобразный религиозный культ. Шрам подходил к таким вопросам с гибкостью и расчетом, когда мог себе это позволить. Увы, в большинстве случаев такого не происходило, Мардан был главным навархом флота и последнее слово всегда оставалось за ним.
-Всё, хватит с него жертв, вон патрицианка, та что его убила, ее тело на костер вместе с Быком возложите, она ему послужит как наложница и рабыня в загробном мире.
-Точно, - заревели пираты, -пусть отправляется с Быком в загробный мир и служит ему там!
-Вождь, ты мудр, лучше и не придумать. Тащите сюда кровать!
Четверо пиратов вошли в сенаторскую спальню и, бесцеремонно сорвав балдахин, подхватили широченное ложе хозяина, потащив его к выходу. Каково же было их удивление увидеть под кроватью еще и двух насмерть перепуганных девушек.
-Ой, смотрите кто здесь спрятался, - с деланной издевкой воскликнул бородатый детина, пнув ногой Квинтилию, - на выход, красавицы, прятки закончились, сейчас будем играть в другие игры.
Шутка вызвала смех. Девушки растерянно смотрели на налетчиков, не зная, что от них ждать.
-Поднимайтесь, - приказал бородатый и схватил девушек за волосы, заставив встать на ноги, потом грубо подтолкнул их в спину.
-На выход, быстрее , а то отведаете моих кулаков.
Квинтилия и служанка не сопротивлялись, страх давно подавил их волю, и они послушно двинулись к двери.
Выйдя во двор, Квинтилия стала свидетельницей ужасной сцены: к погребальному костру пираты притащили избитого и упирающегося управляющего имением, а вслед за ним еще двух слуг. В них она едва узнала надсмотрщиков, у одного вместо лица была кровавая маска, другой из них был ранен.
Всех троих поставили на колени перед грудой мебели, водрузив сверху сенаторскую кровать, на которой покоилось два тела : пирата огромного роста, держащего в мертвых руках боевой топор, и… ее убитой кузины.
Тело Аврелии положили в ногах погибшего, как бы символизируя ее зависимое положение от мертвого воина в предстоящем «путешествии» в загробный мир.
-Хорошо смотрится поверженная румелийская аристократка в ногах Быка… - заявил Горст и, кивнув на стоящего на коленях поместного администратора и его помощников, скомандовал:
-Приступайте!
В тот же миг все трое, подобно жертвенным животным, были заколоты под дружные крики, прославляющие разноплемённых неведомых богов.
Гора ломаной мебели и кровать, превратившаяся в одночасье в погребальное ложе, были обильно политы маслом, и когда их подожгли - занялись быстро. Огонь, лизнув пропитанную древесину, вмиг превратил все в горящий факел.
Впрочем, Квинтилия и ее подруга по несчастью этого не увидели - их погнали к толпе связанных пленниц.
По дороге Квинтилия упала и измазалась в грязи. Возможно, это обстоятельство, да и еще то, что она была в домашней тунике и босиком, спасло ей жизнь. Именно в таком виде она прошла мимо самого страшного для нее человека - наварха пиратского флота Мардана.
Она с ужасом услышала его приказ:
-Всех румелийских господ, кого найдете, распять или сжечь живьем.
-Наварх, румелийцев в живых не осталось. В имении была только дочь хозяина, но она погибла… - доложил один из помощников главаря пиратов.
-Жаль, ну что же, для устрашения у нас, хвала богам, остался староста деревни и его сыновья. Распните их.
-Сделаем, наварх, а что делать с остальными деревенскими?
-Молодых присоедини к рабам с виллы и гоните на корабли, а остальных… - Мардан сделал жест, не оставляющий сомнений. Потом повернулся к толпе служанок, пригнанных из господского дома, и девушек-рабынь с хозяйственного двора. Он хотел их рассмотреть поближе, но что-то отвлекло его внимание.
Квинтилия сжалась от страха, внутри ее всё похолодело, внезапно на ее плечо легла чья-то рука и дернула ее в глубь толпы пленниц.
-Стой тихо и молчи, - произнес над ухом знакомый голос.
Она узнала девушку у позорного столба.
Квинтилия замерла от ужаса, впав в оцепенение.
-Не бойся, - прошептала рабыня, - я тебя не выдам, просто слушайся меня и останешься жить. Когда будет сортировка, скажи, что ты домашняя служанка и занимаешься косметикой. Разбираешься в косметике?
-Да, немного, - тихо ответила Квинтилия.
-Вот и хорошо, - проведя ей рукой по волосам, ответила рабыня.
-Словно ребенка, - подумала Квинтилия. Наверняка, она была бы готова обидеться от такой фамильярности от столь низкого существа, но сейчас предпочла промолчать.
Раздались отрывистые команды и свист бича, погнавшие сбившееся в кучу людское стадо к берегу.
Пленницы думали, что их будут сортировать , но они ошиблись: их просто разбили на десятки и, наспех сковав друг с другом, загнали в трюм грузового корабля.
Так у Квинтилии началась новая жизнь.
Глава первая
Вынужденное решение
Совет заседал уже второй час. Гней Порций за сегодняшний день подписал уже кипу документов, в основном касающихся неотложных дел по выделению средств на ремонт дорог и акведука, реконструкции портовых сооружений и расширению сети светового телеграфа-гелиографа.
О последнем старый сенатор пекся особо - благодаря разветвленной системе гелиографических башен правительство в столице могло получать сведения из самых отдаленных уголков государства максимум за три дня. Ну, если, конечно, позволяла погода. Световые сигналы и специально придуманная к ним азбука доставляли послание в десятки раз быстрей любого гонца.
-Нам надо открыть еще две школы гелиографистов в провинциях, специалистов катастрофически не хватает, - высказал свое мнение Головачев .
-Ну, мы предприняли ряд мер по улучшению связи и обучению персонала, открыв в каждом легионе курсы по гелиографии … - начал было бывший лейтенант-танкист, а ныне префект транспорта и связи Смирнов. Его вызвали на совещание Высшего Верховного совета с докладом о развитии коммуникаций и механизации транспорта.
Ну, если с первым Сергей Смирнов еще как-то справлялся, то со вторым - проблемы росли подобно снежному кому, и это была не его вина. Прежде всего, упор делался на речной транспорт, как наиболее дешевый и доступный с точки зрения механизации. «Промышленность» в виде производственных эргастериев и фабрик давала по шесть слабеньких паровых двигателей в год, а установка их на речные барки была делом сложным и не быстрым. Сейчас по рекам и в каботажном плавании бегало восемь небольших пароходов, таскающих за собой баржи, еще два стояло в ремонтных доках.
Смирнов жаловался, что последнее время все имеющиеся запчасти к паровым двигателям, особенно клапана, уходят в горнорудную промышленность для насосов по откачке воды из шахт.
-Ой, опять плач Ярославны, - по-русски сказал Головачев и, перейдя на румелийский, добавил, - нам известно об этих проблемах, но ни лишних клапанов, ни цилиндров я тебе не рожу, ты лучше экономней используй ресурс. Там где можно по течению - своим ходом или на парусах, а уж против течения - на двигателе.
-Мы и так экономим, мне в прошлом месяце пришлось купить пять сотен бурлаков из числа военнопленных, но легче от этого не стало. К ним еще конвой нужен, да и дохнут они быстро…
Кириллов, слушавший их диалог, поймал себя на мысли о том, как они изменились. Вот Сергей Смирнов, вчерашний комсорг, почти политрук, еще недавно призывавший к отмене рабства, по прошествии трех лет цинично рассуждает о местных как о тягловых животных, словно они скотина. Да, «бытие определяет сознание», поистине лучше не скажешь.
-Ты бурлаками не прикрывайся, - перебил его Головачев, - я сам видел, как два капитана устроили гонки по реке на вверенных им пароходах, так никакого ресурса не хватит.
-Они уже наказаны, и такое больше не повторится, Виктор Сергеевич… - ответил Смирнов.
-Не повторится, посмотрим, - буркнул бывший кавторанг, а ныне сенатор и член верховного совета.
-А что если вместо бурлаков использовать «водоходы» Кулибина, самоходные баржи, они против течения и ветра по реке идти могут,- предложил Кириллов, - у нас на Волге до изобретения пароходов такие ходили, я в детстве о них читал.
Гней Порций не понял почти ничего из сказанного зятем, потому как ни о замечательном русском механике –самоучке, ни тем более о Волге румелийский аристократ знать не мог, но самоходные баржи его заинтересовали.
Началось обсуждение. Кирилов вчерне набросал чертеж «водохода», однако пыл присутствующих охладил Головачев.
-Не получится, - отрезал он.
-Почему? - спросил Кириллов.
-Сэкономить не получится, Женя, там слишком сложный и ненадежный механизм у Кулибина был, плюс на каждую баржу нужен механик. Рабский труд бурлаков дешевле, но я подумаю о разработке «коноводных» судов, может, чего и выйдет.
-«Коноводных»?- переспросил Кириллов.
-Да, в 19 веке русский крепостной крестьянин Сутырин изобрел коноводную машину, ворот приводится мускульной силой лошадей или волов, вот ее-то мы попробуем повторить. Думаю, может получиться. Принцип-то примерно такой же как у Кулибина, но эффективнее и проще. На коннной тяге груженая баржа может пройти сто пятьдесят стадий в день, считай, тридцать километров против течения. Не пароход, конечно, но раза в два быстрее бурлаков.
-Ну, ты у нас инженер, да еще и моряк, так что и карты в руки, а мы тебе поможем, чем можем, - заключил Кириллов.
Он хотел перейти к следующему вопросу, но на пороге зала заседаний в подобострастной позе возникла фигура старшего секретаря Гестия.
Обычно никто не смел тревожить членов совета во время их работы, секретари и служки лишь подносили документы на подпись, вели протоколы заседаний и были не заметны, как тени.
Сейчас же Гестий демонстративно, хотя и с должным почтением, обозначил своё присутствие.
Гней Порций кивнул на стоящую в дверях фигуру и сделал знак приблизится.
Гестий с поклоном подошел к столу членов Верховного совета и, раскрыв папку, с которой по обыкновению не расставался, вкрадчиво произнес, обращаясь к председателю:
-Сиятельный диктатор и вы господа Верховный Совет, простите мою дерзость, но дело не терпит отлагательств, поэтому я решился побеспокоить вас…- начал Гестий.
-Покороче, словоблуд, что там у тебя, - оборвал его Гней Порций.
-По гелиографу прибыла весть с Западного побережья с тревожными новостями. Только что расшифровали.
-Короче…- раздражаясь, бросил сенатор.
-Набег, господа. Серия пиратских набегов флотилии Мардана. Разорены и разграблены с десяток прибрежных деревень, поселков, и три виллы. Одна из них…
Гестий со страхом покосился на сидящего рядом с Кирилловым сенатора Гая Квинтилия Цетега: - одна из них … вилла, принадлежащая Аврелиям, дочь сенатора Авреллия Постума злодейски убита налетчиками , а имение сожжено.
-В имении Аврелиев гостила моя племянница, -дрогнувшим голосом произнес Квинтилий Цетег.
Все присутствующие знали, что у Гая Квинтилия не осталось законных детей, его сыновья погибли во время мора несколько лет назад. Так что потеря дочери брата стало для него ударом.
Гестий робко приблизился к Гнею Порцию и положил на стол послание претора провинции Мегания, подтверждающее его слова.
-Иди, - махнув рукой, бросил Гней Порций, углубившись в послание главы провинции.
Через минуту, оторвавшись от чтения, он произнес:
-Не хочу обнадеживать тебя, Гай, - обратился он к Квинтилию, - но тела твоей племянницы найдено не было в отличии от Аврелии, которую сожгли на костре вместе с трупом какого-то подонка. Тому есть случайно уцелевшие свидетели из числа слуг.
-Слабое утешение, - закусив губу, произнес Гай Квинтилий, - всем известно, этот мерзавец Мардан не берет в плен аристократов ни в обмен, ни за выкуп…
-Ее могли по случайности принять за служанку, - предположил Кириллов.
-Такое возможно, но какая судьба ее в этом случае ожидает…
-Как бы там ни было, пусть это слабый, но шанс: из плена иногда возвращаются ,а из царства мертвых никогда, -заключил Головачев.
Гай Квинтилий лишь помотал головой и тяжело вздохнул.
-Мы сочувствуем твоему горю, Гай, но нам сейчас надо решить вопрос, как перехватить налетчиков и уничтожить эту пиратскую шайку,- с жестью в голосе произнес Гней Порций.
-Легко сказать - уничтожить, у нас на Западном побережье меньше тридцати вымпелов, включая вооруженные транспортники, а у Мардана не менее восьмидесяти, - напомнил Головачев.