- -
- 100%
- +
-Почему?- спросил со злобной ноткой в голосе Гай Цетег, - Почему?
-Да потому что мы не придавали этому участку обороны должного значения из-за удаленности и растянутости коммуникаций…- начал было Головачев.
-Почему именно ее, немилосердные боги, сначала сыновей…- произносил Цетег.
Виктор Сергеевич понял, что сенатор обращается с риторическим вопросом не к присутствующим, а к кому-то за пределами человеческого понимания.
-Лишь бы умом не тронулся,- тихо по-русски произнес Головачев,- может за Вяземским послать?
-Не надо, доктор тут бессилен, даже наш профессор.
Их негромкую речь, к тому же произнесенную на русском , как ни странно понял сидевший во главе угла Гней Порций. По крайней мере ее смысл.
Он недовольно кивнул и обратился к Головачеву и сидевшему напротив него Тиберию:
- Виктор Сергий, и ты, Тиберий, попробуйте перехватить у южного мыса пиратскую эскадру, они не могут двигаться плотной массой с большой скоростью.
Тиберий посмотрел на Головачев , но тот только мотнул головой.
-Мы, конечно, попробуем, но боюсь, это невозможно. Наш флот размазан вдоль восточного побережья, а часть вообще на севере. В лучшем случае уйдет неделя, а то и две, чтобы собрать силы.
-Значит, ничего сделать нельзя?- спросил Гней Порций.
-Можно попытаться с силами, базирующимися в Астрии, перехватить их арьергард. Это может получиться, но не более, - ответил Головачев. - Однако у меня есть встречное предложение: необходимо срочно связаться с Окиносом, он сейчас по нашим данным разбойничает в районе северо-восточной части Внутреннего моря, а если мы соединимся с его силами, то скорей всего заставим Мардана укрыться в союзных ему портах.
Кириллов слушал их эмоциональный диалог и понимал, на море они пока слабы. Разгромив шахиншаха в всех сухопутных битвах, они не смогли задавить морскую составляющую ассанидского флота и разбойную вольницу, присягнувшую царю царей.
Да, «Береговое братство» и пиратский наварх Окинос стали их союзниками, но уж больно своенравными и, мягко говоря, ненадежными. Бывали случаи, когда румелийский флот в союзе с моряками «братства» запирали пиратов в узких изрезанных бухтах восточной части Внутреннего моря. Однако Мардан золотом покупал себе проход через боевые порядки «братства» и уходил в открытое море.
На протесты румелийцев и обвинения в предательстве всегда следовал ответ от Окиноса, что он не контролирует всех лидеров «братства». Каждый «член совета капитанов» проводит свою политику, руководствуясь собственной выгодой. В общем, бардак среди союзных пиратов иногда был хуже измены.
-На Окиноса надежды нет, - скривился Гней Порций, - разбойник - он и есть разбойник, пусть грабит ассанидов там, где может, с паршивой овцы, как говорится, хоть бы шерсти клок получить - и то прибыток. Действуйте своими силами, если сможете перехватить их отставшие транспорты, то хотя бы это можно будет выдать за нашу победу.
Глава вторая
Перехват
Головачев понимал тщетность их усилий и не верил в успех погони, но, как говорится, нужен был «гол престижа», и в надежде на удачу десять быстроходных триер и легких бирем утром второго дня, готовились выйти на перехват кораблей Мардана.
Флагманом эскадры была триера «Хитроумный Улисс» во главе со старым триерархом по имени Одиссей. Этот каламбур был притчей в языцех у всех румелийских моряков Астрии и округи.
Улисс и Одиссей были тезками, и если корабль носил эпитет «хитроумный», то у его капитана было другое прозвище «хитрозадый». Триерарх Одиссей и в самом деле был хитрющим человеком, сочетавшим, казалось бы, не сочетаемые вещи - службу на военном флоте и контрабанду. Ко всему прочему этот морской волк участвовал в стольких сражениях на море, абордажах и морских десантах, что потерял им счет. Под стать ему была и команда.
С раннего утра, приняв на свой борт командующего и почти полную центурию морской пехоты, Одиссей готов был отваливать, но Головачев приказал задержать отправку эскадры. Он ждал расчеты новейших морских огнеметов и фальконетов . К тому же вторым навархом эскадры ему навязали Тиберия, а он по обыкновению запаздывал:
-Ну что с него взять?! Их «светлость» почивать изволит, - Головачев вспомнил язвительные реплики Кириллова в адрес аристократа. Тиберий парень был неплохой, но сибарит, игрок, выпивоха и бабник, впрочем, все мы не без недостатков…
Кроме команд и отрядов морпехов, имевших на своем вооружение дульнозарядные штуцеры, на борту больших триер имелась и артиллерия: одна пушка и два малых фальконета на судно. Кроме этого, каждый корабль эскадры должен был получить по расчету с ручным пулеметом.
А еще, местные умельцы под руководством земных химиков создали несколько стационарных дальнобойных огнеметов или, как их тут называли, «сифонов», отличавшихся большим напором струи, что позволяло метать огнесмесь на расстояние почти пятьдесят- шестьдесят шагов. Хотя результативность во многом зависела от ветра и погоды.
Когда огнеметное оборудование было доставлено и закреплено на специальной боевой платформе, к Головачеву подошёл Одиссей и, почесав затылок, с интересом уставился на ранее не виданый агрегат, не решаясь спросить, как он устроен.
-Интересуешься? – усмехнувшись, спросил Головачев.
-Ну да, он отличается от обычного сифона с огненной смесью.
-Отличается по дистанции боя, но главное - по скорострельности. Старые сифоны плюются огнем шагов на тридцать, при попутном ветре на пятьдесят, раз в полчаса. Испытания этого агрегата дают уверенные пятьдесят шагов, при скорострельности в пять раз выше за счет насосов нагнетания и сжатия воздуха, вон в этом баллоне.
Баллон больше походил на огромный чугунный горшок со шлангами и трубками, чем на изделие, известное современникам Головачева. Для переноски по краям горшка были приварены ручки, его передвигали два крепких воина, еще двое нагнетали в баллон воздух с помощью насоса, особый специалист отвечал за вентиль и огнесмесь. Ну и, наконец, сам стрелок-огнеметчик с помощником наводил трубу этого диковинного агрегата на цель.
Конструкция получилась несколько громоздкая , и Виктор Сергеевич собирался ее сделать компактнее, заменив примитивный насос на баллоны с углекислотой, как в обычных ранцевых огнеметах его эпохи. Будь у него время, он бы занялся этим вопросом и ранее, но не разорваться же.
-Это чего же за полчаса пять раз выстрелить может? - в голосе Одиссея прозвучало сомнение.
Не то , что бы капитан «Улисса» сомневался, он и ранее видел чудеса техники «пришельцев с севера» и даже самолично применил их в бою, снеся картечью фальконета вражеский такелаж. Тогда этот выстрел произвел «неизгладимое впечатление» на его противника, заставив отказаться от схватки.
-Эх, если бы построить сотни три больших кораблей, мы бы захватили с таким оружием всё Внутреннее море… И о чем там думают господа из Верховного совета и сената? - часто задавал себе вопрос Одиссей.- Всё средства экономят, флот у них по остаточному принципу.
Увы, это была румелийская традиция: при сильной сухопутной армии военно-морским силам уделялось мало внимания. Правда, за последние три года усилиями землян флот увеличили в полтора раза и оснастили «новейшими» разработками местной промышленности. Это позволило уверенно контролировать перевозку хлеба, защитив караваны судов от пиратов, но совсем не гарантировало побережье от набегов.
Ассанидские эскадры и флотилии корсаров Мардана безраздельно господствовали в восточной части моря, опираясь на союзные им города, напуганные внезапным усилением Румелии.
По числу вымпелов ассаниды и их сателлиты раз в пять превосходили румелийцев, к тому же пираты «жили морем» и, уступая военному флоту республики в вооружении, превосходили их в мореходстве, уходя от прямых схваток.
Головачев и Одиссей понимали это.
Капитан « Хитроумного Улисса» посмотрел в лицо Виктора Сергеевича и решился задать долго мучавший его вопрос.
-Превосходнейший, ведь ты сенатор и член Высшего Верховного совета, могу я спросить тебя?
-Спрашивай, отвечу, как моряк моряка.
Одиссей, несколько смутившись, задал вопрос:
-Ты в самом деле моряк, господин? Нет, я понимаю, ты - великий изобретатель, а теперь еще наварх-адмирал флота…
-Наварх в данном случае - политическая должность, - уточнил Головачев, - а я имею в виду свой немалый жизненный опыт.
-О, о тебе ходит много слухов, ты был моряком? - удивленно спросил Одиссей.
-Да, и начинал с младшего помощника триерарха на большом корабле.
Как можно по другому было объяснить этому античному капитану, что такое молодой лейтенант на атомной подводной лодке, пожалуй, в данном случае, это была самая доступная аналогия.
-Как, - вскинув брови, воскликнул Одиссей, - ты же аристократ, как младшим помощником?
-Если хочешь освоить профессию моряка, чтобы морские боги видели в тебе сына , а не чужеродное тело, начинать надо с низов.
-Ты хорошо сказал, это мудрые слова,- было видно,что Одиссей впечатлен.
-Так, о чем ты хотел спросить, капитан, думаю не о моем прошлом или происхождении?
-Да, господин. У меня сердце болит, когда слышу, что эти ассанидские собаки и их прихвостни грабят побережье, убивают и насилуют, а мы при всей нашей огневой мощи даже охвостье обрубить им не можем. Почему правительство не строит корабли?
-Ты не прав Одиссей, мы делаем всё, что можем, на следующий год запланирован спуск на воду пятидесяти вымпелов. К тому же нескольких морских транспортов будут переделаны в самоходные суда с паровой машиной. Мощные вооруженные пароходы, скоростные и не зависящие от ветра. Дай срок.
Они бы и дальше обсуждали вопросы кораблестроения и политики, но на пирсе показался конный отряд.
-Ну вот и Тиберий пожаловал, распорядись о приеме, Одиссей.
Кавалькада светлейшего сенатора Тиберия Бальбина поражала своей роскошью и богатством. Не а бы кто, а племянник самого Гнея Порция и претор столичной гвардии, понимать должны.
С Тиберием прибыло пятьдесят воинов, разодетых как павлины. В блестящих кирасах- лориках мускулата, в кольчугах с серебряной насечкой и богато украшенных шлемах. Правда, не все выглядели петухами. Были люди и попроще, совсем не румелйской внешности, по виду наемники, но даже они выглядели франтами в сравнении с морскими пехотинцами из команды «Хитроумного Улисса».
-Цирк уехал, клоуны остались,- произнес Головачев и сплюнул за борт, наблюдая попугайскую роскошь местных аристократов и их свиты.
Нет, он хорошо относился к Тиберию, но его безумные и неизживаемые понты, тяга к шику и аристократическая надменность у многих вызывала раздражение и ,наверное, чувство зависти.
Ведь весь его наряд, начиная от сапог из кожи болотного ящера, которого Головачев не без основания считал крокодилом-переростком, до страусовых перьев на плюмаже, покрашенных в ярко-синий цвет, стоил таких денег, которые превышали жалование центуриона–морпеха за несколько лет безупречной службы.
-Надеюсь, они элитный бордель с собой в поход не захватили,- хмыкнул Одиссей,- на парад что ли собрались, - он, как и Головачев, смачно сплюнул за борт и скомандовал.- Спустить дополнительные грузовые сходни!
Трудно сказать, кому из аристократов пригодились широкие сходни, но точно не Тиберию и сопровождавшим его офицерам. Сенатор взошел на корабль уверенно и величаво, по-царски поприветствовав присутствующих мановением руки. Рукопожатия удостоился только Головачев, как равный по положению. Одиссея аристократ покровительственно хлопнул по плечу, а центурион морпехов не удостоился даже кивка.
-Ну что, старина, догоним супостатов? - в деланно развязанном тоне спросил Тиберий.
-Догоним, сиятельный,- заверил Одиссей.
-Догоним и развесим для просушки,- добавил центурион.
Только тут Тиберий, наконец, удостоил морпеха вниманием, ткнув в его сторону серебряным жезлом.
-Вот сразу видно, бывалого человека , как твое имя воин?
-Муций Авл, центурион отдельной когорты морской стражи.
-Хорошо, я кажется слышал о тебе, ты тот, кто командовал обороной «Соляной биржи» во время подавления бунта.
-Так точно, господин, было дело.
Что-что, а память на имена и лица у Тиберия была феноменальная.
-Ну так, значит, мы поплывем навстречу с твоими старыми знакомыми,- усмехнулся Тиберий.
-Да, господин , я их должник, уж больно хочется расплатится.
-Расплатимся, а Одиссей обеспечит нам встречу с ними.
-Обеспечу, если на то будет воля богов,- ответил триерарх.
Пока Тиберий произносил бравурные речи перед своей свитой, на носу корабля шла работа. Бывший сержант РККА Николай Лещов, а ныне помощник префекта артиллерийского арсенала, проверял установку морской пушки - единственного приличного орудия на корабле. Увы, сама конструкция триеры не предполагала размещения на ней ничего тяжелее фальконета. С большим трудом на специально оборудованных площадках четырех самых больших кораблей сумели разместить по одному орудию.
Когда Лещов закончил, он поднялся к командующим доложить о готовности.
-Наша арта не впечатляет,- прокомментировал Виктор Сергеевич по-русски.
-Во всяком случае лучше, чем метательные машины на здешних кораблях,- парировал Лещов.
-Ну, это бесспорно. Ты с нами пойдешь, Николай, или на «Любимце Фортуны»?- спросил Головачев уже на местном диалекте, видя недовольный взгляд Тиберия.
-Лучше на «Любимце», там расчет неопытный, префект просил подстраховать.
-Добро, а остальные расчеты как?
-Ну как сказать, стрелять умеют. Надеюсь, не подведут.
-Ясно, ну давай. Удачи.
Расчеты орудий были смешанные: командир обязательно землянин, остальные три воина - подготовленные в арсенале туземцы. Для этого были открыты специальные курсы морских артиллеристов. Вскоре им предстояло продемонстрировать свои навыки в деле.
Осеннее море встретило эскадру неприветливо - серым до горизонта пейзажем и периодическими порывами ветра. Пока не наступил период штормов, но чувствовалось его неминуемое приближение.
-Еще недели две- три и Посейдон покажет свою ярость,- проворчал Одиссей, триерарх упрямо называл бога моря на греческий манер в отличие от румелийцев, как бы подчеркивая свое эллинское происхождение.
-А мы успеем до штормов перехватить хотя бы их арьергард,- спросил стоящий рядом невысокий крепыш в форме центуриона гвардии.
Он прибыл с Тиберием, но держался особняком и не принимал участия в разговорах и забавах аристократов.
Одиссей оценивающе посмотрел на него, отметив, что перед ним не избалованный столичный хлыщ, а бывалый солдат, слишком уж загорелый, с мозолью под подбородком от постоянного ношения шлема и явно провинциальным выговором.
-Должны успеть и вернуться до сезона бурь, иначе сам понимаешь…
-Куда уж яснее,- усмехнулся центурион.
-Ты, я смотрю, раньше на кораблях-то ходил, «прикаченный», и не мутит тебя, как их, - Одиссей кивнул на двух штабных трибунов, перевалившихся через борт и изрыгающих в море содержимое своих желудков.
-Привыкнут. Пару дней рыб покормят и тоже «прикачаются»,- пожав плечами, ответил крепыш.
-Как твое имя?- спросил Одиссей.
-Тит, Тит Лупо.
-Ну, тогда ты точно не аристократ,- улыбнулся триерарх,- как в гвардии оказался, да еще офицером. Смотрю, сам Тиберий Бальбин к тебе благоволит. Давно его знаешь?
-Долгая история, воевали вместе,- нехотя ответил центурион.
-Ну, тогда понятно,- перестал лезть с расспросами Одиссей.
Они оба уставились на море и пролетающих мимо птиц.
Буревестники и чайки безмолвно кружили над плывущими на юг кораблями, иногда пикируя в морскую бездну в поисках зазевавшейся рыбы.
Пока еще высокое небо дарило ощущение простора, но в нем уже не чувствовалось прозрачности и яркости лета. Окружающие воды были пустынны. Лишь иногда на горизонте появлялся одинокий парус, но, заметив эскадру, тут же скрывался из виду.
-Боятся,- прокомментировал Тит.
-Само собой, опасаются.
Одиссей снял с шеи кожаный футляр и очень бережно извлек из него медную подзорную трубу. Это трехкратное чудо оптики производства мастерской Соломона Моисеевича Штокмана было предметом зависти, многих капитанов эскадры. Одиссей приобрел ее за баснословные деньги, потратив на нее двухмесячное жалование.
Оптическая мастерская Штокмана, открытая им с «благословения» Кириллова, была завалена заказами на год вперед. Румелийские аристократы и купцы заказывали очки, лупы, ну и, конечно, зрительные трубы. Плюс к этому сам Соломон бен Моше, как теперь все называли бывшего киевского ювелира и банковского оценщика, за последние три года открыл торговлю огранёнными цветными драгоценными камнями. И не какими-то «кабашонами», как было принято у местных, а с фасетной и ступенчатой огранкой, не ведомой в этом мире. Всё это приносило бешеную прибыль.
Кроме зрительных приборов, Штокман под руководством бывшего капитана РККА Денисова год назад начал экспериментировать с оптическими прицелами, но, увы, пока без особого успеха. Кратность его оптики никак не могла превысить х-3, а обычно была 2 или 2,5. Подводило качество стекла и несовершенство технологии.
Видя интерес к подзорной трубе, Одиссей сказал Титу:
-Это сложная оптика, хочешь посмотреть?
Каково же было его разочарование, когда центурион, приложив зрительный прибор к глазу и поведя им по линии горизонта, пожав плечами, вернул трубу хозяину, с равнодушным видом.
-Хорошая штука, но слабовата, у Тиберия есть подобная, только сразу для двух глаз. Говорит, что шестикратный, как его, бинокль, кажется…
-Шестикратный, не может быть!- воскликнул Одиссей, пока не увижу - не поверю.
-Ну, за что купил, за то и продал,- ответил центурион.
Тит не хотел влезать в дискуссию об оптике, потому что сам мало что в ней смыслил. Только в том, что Тиберий говорил правду, он не сомневался. Ведь самолично, с разрешения хозяина, наблюдал в бинокль корабли на рейде, различая всё до мельчайших подробностей.
Бинокль командира РККА гвардейскому претору подарил сам Кириллов. Кроме полевой оптики Тиберий получил и пару единиц огнестрела: револьвер системы «наган» и винтовку Мосина образца 1891 года. Трехлинейку Тиберий возил с собой не часто, только в военные походы или экспедиции типа этой, а вот револьвер…
Это его оружие стало для многих объектом слухов и домыслов. Начиная с того дня, когда Тиберий устроил бойню в сенате во время захвата власти Бальбинами, до банальных хулиганских выходок взбалмошного аристократа на симпозиуме у гетеры Калипсо.
В тот вечер он не поделил хозяйку торжества с каким-то провинциальным богатеем и, угрожая убийством, вместе с дружками оседлал незадачливого конкурента. Начал учить несчастного правильной верховой выездке, при этом паля в воздух. Увы, «лошадь» под сенатором пала на третьем круге от разрыва сердца.
К чести Тиберия он, протрезвев, искренне сокрушался о своем поступке и предложил вдове покойного оплатить его похороны по высшему разряду, с поминальным пиром и боем трех пар гладиаторов насмерть.
В общем, широкой души человек.
Столь «веселое» торжество с «конной» выездкой Тит не застал, но револьвер на поясе своего друга и патрона наблюдал воочию. Тиберий заменил стандартную кобуру на точно такую же но из кожи болотного ящера, простые деревянные накладки - на накладки из слоновой кости с золотом, но само вороненое изделие тульских мастеров благоразумно трогать не стал. Так и ходил с ним, не расставаясь. Слева - богатая кавалерийский меч-спата, а справа - кобура из крокодила.
Стоило лишь вспомнить о Тиберии, как он показался из адмиральской каюты и, с усмешкой окинув страдающих от морской болезни офицеров, прошествовал на мостик.
-Ну что, капитан, мы, похоже, поймали попутный ветер?
-Так и есть, господин, если будет угодно богам, то на месте будем через четыре дня.
Наспех разработанная операция включала в себя быстрый переход на юг, до оконечности румелийского полуострова, и засаду в узком проливе между материком и островным архипелагом.
Кроме десяти имеющихся в их распоряжении кораблей, флотилия должна была пополниться легкой эскадрой охраны берегового района, базировавшейся в Никополе - самом южном городе побережья.
Сил там было мало: всего около пятнадцати легких бирем и либурн да торговые транспортники, кое-как вооруженные для морского боя. Ну, хоть что-то.
Ставка на успех базировалась на логическом заключении - противник растянется вдоль западного побережья, и кто-то из пиратов попадется в расставленную ловушку.
Еще на совещании совета Головачев расстелил на столе подробную карту Внутреннего моря и ткнул пальцем в один из островов.
-Они, наверняка, назначили общее рандеву где-нибудь на востоке от румелийского полуострова, скорей всего здесь.
-Деспотитос,- проговорил Гней Порций, скривившись как от боли.
Это был удобный порт. Самый ближайший из так называемых вольных морских городов, стоящий костью в горле у соседей. Его несколько раз пытались прибрать к рукам многие окрестные правители, но всякий раз ломали зубы об скальные бастионы островной крепости. Для румелийцев он был пока выгоден. Правитель острова разрешал иметь на своей территории торговую факторию, служившую перевалочной базой купческих караванов, идущих с востока. Это было важно, особенно в морских хлебных поставках .
Однако пользуясь своим географическим положением, Деспотитос давал прибежище не только румелийцам, а всем, кто готов был заплатить. Так что на его улицах можно было встретить непримиримых врагов или представителей мало кому известных стран и народов.
-Скорее всего общий сбор этих подонков намечен именно на Деспотитосе, они сбросят здесь часть награбленного и продадут пленников, а сами налегке уйдут на восток, прикрывшись от бурь архипелагом Ганимеда, ищи их там свищи,- заключил Головачев.
-Ты прав, Виктор Сергий, - согласился Гней Порций, - я бы так и сделал.
-Значит, будем исходить из твоего плана, Сергеич, других всё одно нет,- резюмировал Кириллов. - Остается только уповать на наших небесных покровителей и удачу.
-Да, на все воля богов, - кивнул Тиберий.
И вот, согласно плану и под покровительством богов этого мира, эскадра третий день шла на юг, навстречу своей судьбе.
Одиссей и другие триерархи, хорошо знали эти воды и были уверены в своих силах. Да только своенравная богиня Фортуна в своей капризной и ветреной манере решила скрасить себе унылый осенний денек, убыстряя бег событий.
Поздним вечером третьего дня небо покрылось темными низкими тучами и зарядил дождь. Ветер начал крепчать и усиливаться с каждой минутой.
-Убрать паруса, горнистам приготовиться подавать сигналы, - раздалась команда Одиссея, - все лишние в трюм, проверить, как закреплены груз и оружие на палубе!
-Капитан, что - шторм?- спросил Тиберий, перекрикивая порыв ветра.
-Иди внутрь, господин, эта моя работа, я заберусь мористие и попробую обогнуть бурю с востока. Сигнальщик, труби команду «Делай как я».
Всю ночь корабли боролись с непогодой, ветром и волнами. В этой борьбе опыта и удачи с морской стихией всё же победила последняя. Эскадру разбросало и сильно потрепало.
Когда наступило утро, они к своему ужасу обнаружили, что от десятка вымпелов вышедших из Астрии в строю остались только три. Вместе с «Хитроумным Улиссом» и «Любимцем Фортуны» в небольшом отдалении шла маленькая посыльная бирема - и всё.
Судьба остальных кораблей была неизвестна.
Всё случившееся резко меняло их планы.
Нужно было срочно что-то решать. Однако все решили за них. То ли стечение обстоятельств , то ли провидение неведомых сил вынесли свой вердикт.
-Вижу паруса!- крик марсового матроса в вороньем гнезде на мачте ознаменовал начало последующих событий.- Восемь кораблей!
-Похоже, мы встретили того, кого искали, вот только …,- с горечью произнес один из военных трибунов.
Он не договорил.
-Не раскисать, приготовиться к бою! Зарядить пушку и фальконеты. Огнеметчикам - давление в баллоне до предельного уровня. Мы атакуем!- раздался приказ Головачева.
Тиберий подошел к бывшему кавторрангу и так, чтобы никто не слышал, спросил:
-Ты уверен, Виктор Сергий?
Головачев дернул краешком рта и, кивнув, ответил:
-Уверен, таких действий они от нас не ждут. Посмотри сам, - он направил свой бинокль на корабли противника, то же сделал и Тиберий.
-Восемь вымпелов, из них только два боевых корабля, посыльное судно , а остальные транспортные гаулы хотя и большие. Они изрядно потрепаны штормом, состояние парусов и такелажа на первых двух просто плачевно, остальные получше , но, наверняка, в море не первый месяц и давно нуждаются в килевании. Ракушками обросли, это помешает их маневру.
-Значит, решено - трубим атаку,- выдохнул из себя Тиберий и приказал слуге принести винтовку.