"Сумрачный Пояс"

Немного полюбовавшись своим творением, профессор повернулся к аудитории.

- А вот теперь представьте, - в голосе Синявского появились нотки мечтательности, - вот изобретаете вы жидкокристаллические индикаторы, ночами не спите, работаете, а в конечном итоге приходите к другому, более качественному открытию. И это самое открытие нивелирует ценность вашей первоначальной цели.

По лицам студентов было понятно, что далеко не все понимают, к чему клонит профессор.

- Поясню, - смилостивился Альберт Юрьевич, - вы пытались создать эти индикаторы, но изобрели что-то лучшее. И после этого сама необходимость в жидкокристаллических индикаторах отпала. В этом и есть одно из важнейших предназначений «Истории технологий». У вас впереди еще целый семестр, чтобы понять всю ее суть.

Профессор нарочно сделал паузу, дав студентам возможность переварить эту мысль.

- А что вы в итоге изобрели вместо жидкокристаллических индикаторов? – риторически спросил Синявский. - А не важно, это может быть что угодно …

- Голографические экраны, – снова с галерки послышался все тот же голос.

- Ого! – профессор от радости даже хлопнул в ладоши. – Смотрю, кто-то опережает нашу университетскую программу. Это похвально. Агнесса, кажется, у вас появился достойный конкурент.

Девушка вместо ответа лишь еле заметно вздернула носик. Где-то позади нее по аудитории поползли тихие перешептывания.

- Благодарю вас, мосье профессор! – весело отозвался неизвестный нарушитель дисциплины. – Я много чего интересного могу рассказать. И показать.

Эта вальяжность граничила с дерзостью.

Агнешка даже не могла понять, кто позволяет себе так развязно разговаривать с преподавателем. Все, кто мог похвастаться своими знаниями, сидели впереди.

- Как я погляжу, кто-то тут уже метит на мое место, - Синявский наконец-то поднял голову, чтобы получше рассмотреть наглеца.

- Ни в коем случае. Меня вполне устраивает мое.

Лицо профессора расползлось в улыбке.

- Жаль, молодой человек, что я вас давно не видел на своих лекциях.

- Простите, дела. Сами понимаете.

От таких слов Агнешку даже немного покоробило. Занятия для нее были превыше всего.

- Охотно верю, - а вот профессор не был столь категоричен. – Скажите, а вы здесь с самого начала?

- Увы, опоздал.

А между тем перешептывания нарастали.

- Будьте так любезны, встаньте, - неожиданно попросил Синявский, - чтобы все вас могли видеть.

Аудитория загудела.

Похоже, лекция была окончательно сорвана.

Не выдержав, Агнешка повернулась.

Стоящий наверху лощенный мужчина в дорогом васильковом пиджаке мало походил на студента.

Тоненькие усики, широкое лицо с мощным подбородком, слегка вьющиеся песочные волосы – все это сложно было не узнать.

- Дамы и господа, я не знаю, как так получилось, - изрек профессор, - но имею честь представить вам…

Кто-то преждевременно зааплодировал.

- Юлиус Вернер!

*****

Разместиться в узком лифте вместе с бессознательным Яновским не представлялось возможным. Поэтому пришлось спускать его по лестнице, используя вместо носилок старое покрывало.

Медицинская карета уже ждала у входа.

- Могли бы и сами за ним сходить, - проворчал Клевец, глядя как два дюжих санитара вытаскивают кресло-каталку.

Если сержант и высказывал свои недовольства, то делал это очень осторожно. Недавнее общение с доктором Белоффым послужило хорошим уроком.

- Вы вовремя. Я думал, что вас еще придется ждать, - отдал должное Рубик.

Один из санитаров вместо ответа лишь неопределенно пожал плечами.

- А это не слишком? – поинтересовался лейтенант, глядя на то, как руки Яновского ремнями пристегивают к подлокотникам.

- Инструкция, - буркнул санитар из-под марлевой повязки.

Хотя ничего подобного лейтенант раньше не видел, в этом был смысл. От гипномана можно было ожидать чего угодно.

- Вы же из госпиталя? – на всякий случай решил удостовериться Рубик.

- Угу.

Санитары явно торопились, в их движениях была излишняя суета.

Кресло с пациентом никак не хотело проходить в двери стоящей под парами кареты.

Схватив гаечный ключ и приспустив повязку, санитар принялся что-то подкручивать у каталки.

Со стороны это смотрелось странно.

- Сержант, - спокойно, чтобы не привлекать внимания, Рубик обратился к подчиненному.

Договорить лейтенант не успел.

С гулким тарахтением возле дома затормозил еще один экипаж.

- Кто тут лейтенант Рубик? - из паромобиля выскочил мужчина в белом халате. – Я за пациентом.

Лейтенанту уже приходилось раньше видеть этого молодого фельдшера.

Тут все и сложилось.

К чему эти медицинские маски? Санитары казались слишком чистыми и опрятными для такой работы, а их выправка напоминала армейскую. Не могут люди, работающие в госпитале, быть настолько сосредоточенными и вышколенными. В этих двоих не чувствовался тот самый цинизм, который помогает не свихнуться на такой службе. А еще они не источали каких-либо запахов. Совсем.

Теперь даже медицинская карета выглядела подозрительно. Она явно была новой, а Городской Собор с большой неохотой шел на подобные траты.

- Документы! – рявкнул на лжесанитаров Рубик и тут же ему в лоб прилетел гаечный ключ.

Лейтенант покачнулся и упал на колени.

По лицу покатились струйки горячей крови.

- Руки вверх! – заверещал Клевец, судорожно схватившись за кобуру.

Стоявший у парадного входа жандарм вскинул винтовку, но сидевший в кабине шофер, до этого не обозначавший своего присутствия, оказался быстрее.

Раздался выстрел.

Увальня в разорванной кирасе откинуло к стене.

Удивительно, но самым расторопным оказался тот самый фельдшер, успевший юркнуть за свой паромобиль.

- На землю! – заорал один из санитаров.

Каким-то непостижимым образом в одной его руке оказался револьвер, а во второй что-то очень похожее на гранату.

- Умоляю! Не стреляйте! – взмолился сержант.

- Быстро! На землю! Все! – снова потребовал бандит.

Жандармы повиновались.

А тем временем сообщник, навалившись всем телом, все же втолкнул кресло-каталку в карету.

- Гони! – закричал санитар, запрыгивая на подножку.

Паровая карета одним рывком сорвалась с места.

На мостовую полетела граната.

Раздался резкий свист.

Улицу тут же заволокло густым удушающим туманом.

Лежащие на земле жандармы стали заходиться в истошном кашле, их глаза начали нестерпимо слезиться.

Кое-как Рубик встал на четвереньки. На губах чувствовался солоноватый привкус. В ушах саднило.

- Помогите! Охрана! – где-то наверху послышался истошный женский визг.

Лейтенант попробовал что-то сказать, но вместо этого получилось лишь сдавленное бульканье.

Чьи-то сильные руки подхватили Рубика и потащили в сторону.

- Брось…Мои люди…, - через силу пробормотал лейтенант.

Невидимый благодетель то ли не слушал, то ли не хотел слушать.

Протащив Рубика пару десятков метров, спаситель быстро и умело принялся перебинтовывать пострадавшему голову.

- В кого-то попали? – лейтенанта это сейчас волновала больше всего.

- Керамика. Не опасно.

Это был все тот же молодой фельдшер. Не поддавшись панике, он снова сориентировался самым первым.

- Не дергайтесь, - предупредил медик. – Череп у вас крепкий. Поздравляю.

Рубик нервно улыбнулся.

Горло нестерпимо першило, но дым уже начинал рассеиваться.

Сквозь серую пелену можно было рассмотреть сгорбленные силуэты других жандармов.

И вот тут-то и начало доходить понимание произошедшего.

Это был провал. Катастрофа.

Винить в этом Рубик мог только себя. Ведь именно он позволил себе расслабиться.

Матерый служака не просто мог, он был обязан сразу же рассмотреть, что с этими санитарами не все так просто. В итоге пострадали люди. Его люди!

За эту преступную небрежность обязательно спросят. Лейтенант не боялся ответственности, куда тяжелей ему было переносить собственные терзания. Его обманули, обвели вокруг пальца как сопливого стажера. И для этого не потребовалось особых усилий. Эта показательная простота угнетала больше всего.

- Куда?.. Куда они поехали?

Рубик и сам понимал, что вопрос прозвучал глупо, но ничего с собой поделать не мог. Мысли путались, подкатывал приступ тошноты.

- Туда, - неопределенно ответил фельдшер, затягивая тугой узел. – Голова пока поболит. Глотайте.

Без всякого стеснения молодой человек сунул лейтенанту в рот пару таблеток. Рубик и не думал сопротивляться.

К месту событий начали стягиваться зеваки.

Надо было поскорее с этим заканчивать, пока не приехали репортеры и не стали задавать ненужные вопросы. История в любом случае просочится в газеты, но пока еще можно было избежать всех подробностей.

- Помоги встать, - хрипло попросил лейтенант.

О погоне не могло быть и речи.

Глава 4

Глава, в которой доктор отправляется гулять по городу,

но попадает в ловушку

«…в Городском Соборе заявили, что не пойдут на поводу у смутьянов, которые подталкивают профсоюзы к стачке. Имена этих проходимцев хорошо известны, и можно не сомневаться, что в скором времени их ждет наказание. За все нужно отвечать. Новая станция метрополитена будет достроена, хотя сроки существенно сдвинулись. Это будет односводчатая кирпичная станция мелкого заложения. Благодаря ей жители дальних предместий Большого Заозерья смогут за каких-то полчаса добраться до центра…»

«Первый паровой», Гаврила Баль

Уже на выходе Отто приподнял котелок, чтобы попрощаться с профессором Михайловским. Так было принято, если ты надолго собирался покинуть это место.

Позеленевший от времени бронзовый памятник профессору много лет занимал вымощенный пятачок у дверей госпиталя. Скульптор почему-то захотел запечатлеть Михайловского еще вполне молодым человеком. В учебниках отца современной сомнологии куда чаще изображали умудренным старцем.

Отлитый в полный рост профессор задумчиво смотрел куда-то вдаль, слегка ссутулившись и заложив руки за спину. Рядом с его левым ботинком лежала горстка разноцветных леденцов. Так студенты расположенной неподалеку медицинской академии пытались задобрить Михайловского в расчете на удачную сессию.

А еще студенты на праздники подрисовывали памятнику торчащую из кармана халата бутылку. Если к конфетам на постаменте госпитальное начальство относилось благодушно, с этой традицией нещадно боролось. Впрочем, безуспешно. Из года в год ситуация повторялась, бутылка появлялась снова и снова.

Любил ли профессор Михайловский в то смутное время залить за воротник или нет - вопрос десятый. Но сорвиголовы считали делом чести выполнить этот ритуал.

Отойдя на полсотни метров, Отто остановился и окинул взглядом фасад госпиталя.

Сложно было отнести его к шедеврам архитектуры, но своя прелесть в нем была. Массивные стены и стрельчатые окна делали госпиталь похожим на древнюю крепость. Все три этажа казались монолитом, словно они были не сложены из камня, а вырублены в скале. Никаких барельефов, портиков или колоннад – лишь скупой матовый блеск.

Щемящих чувств Белофф не испытывал.

- Мое почтение! – прощание и так затянулось.

Развернувшись, доктор быстрый шагом направился прочь.

Шофер в очередной раз отпросился по своим делам, поэтому Отто решил добираться пешком. Приличное расстояние не пугало, наоборот, давало возможность еще раз все обдумать.

Нововаршавский академический госпиталь имени Михайловского располагался в глубине административных кварталов. Поэтому сначала нужно было выйти ко Второй Механической, пройти немного в сторону центра, а уже потом свернуть на тихую и уютную Флюгерную.

Так Отто и сделал.

Вторая Механическая привычно встретила пылью и шумом. В этом она была неотличима и от Первой Механической, и от Четвертой Механической. А вот Третьей Механической по какой-то причине в городе не было. Вот такая нелепица.

- Садитесь - вмиг домчу! – водитель стоявшей на обочине трехколесной велоколяски сделал приглашающий жест.

Отто промолчал, ясно давая понять, что ему это неинтересно.

Натужно сопя, словно на последнем издыхании, мимо прополз паровой трамвай, ведомый огромной колесной парой. А через несколько секунд семафор выбросил белый флажок для пешеходов.

Белофф не стал торопиться, благоразумно пропустив вперед небольшую процессию кришнаитов, на ходу певших и стучавших в барабаны.

И только оказавшись на противоположной стороне, Отто, наконец-то, прочувствовал, что теперь сам будет распоряжаться своим временем. Это еще не означало полной и безоговорочной свободы, но руки развязывало.

- Небось, Шлычков к себе в частную клинику сманил? – спросил на прощание Щавель, подписывая бумаги о временной приостановке контракта.

- Нет.

Такой ответ вполне устроил патрона. Гипнотический и Антигипнотический Контроль всегда славился своей закрытостью. Даже внутри ГАКа излишнее любопытство не одобрялось. Если Белофф принял такое решение, то, значит, у него были на то веские основания.

Пройдя еще пару сотен метров, Отто вывернул на Флюгерную улицу.

Разительные отличия чувствовались сразу. Брусчатка уже не выглядела такой разбитой и пошарпанной, самодельные вывески а-ля «Почин печатных машин» не резали глаз, исчезли назойливые уличные торговцы. Здесь вместо однообразных коробок из бурого кирпича стояли вполне симпатичные модерновые домики. Эта длинная изогнутая улица, оторванная от окружающей суеты, сама собой располагала к праздным прогулкам. А еще было сразу заметно, что Флюгерную метут куда чаще и усерднее, чем ту же Вторую Механическую.

Отто сбавил шаг.

Впереди показался Архиерейский пруд.

Когда-то сквер, обрамлявший этот почти квадратный водоем, пользовался огромной популярностью у молодежи. Темная аура этого места и многочисленные демонические истории манили юнцов. В любое время здесь можно было встретить развеселые компании.

А потом это место облюбовали состоятельные горожане, принявшиеся скупать все окрестные дома. Буквально за пару лет Архиерейский пруд превратился в респектабельный район, а новые хозяева принялись устанавливать свои порядки.

С тех пор тут поселилась скука.

Острые языки даже предлагали переименовать улицу в Бульвар Пенсионеров.

- А господин не угостит сигареткой? – с ближайшей лавочки соскочили две размалеванные девицы.

- Не угостит, - флегматично ответил Отто. – Но может рассказать про асупрахиазматию.

- Что? - растерянно спросила одна из девушек.

- Патология, - объяснил доктор, - у младенцев. Она случается, когда беременная барышня принимает синтетические антигипнотики. Ребенок дольше трех дней не живет. Умирает, так ни разу не уснув.

- Ой! – ужаснулась вторая подружка.

- Ой, - подтвердил Отто.

Белофф и не думал кого-то запугивать. Это было предупреждение. Девушки явно были в группе риска. А судя по их обескураженным лицам, юные особы поняли, кто именно перед ним стоит.

В Новой Варшаве сомнологов боялись и уважали одновременно.

Задерживаться Отто не стал. Просветительская работа никогда его не прельщала. Пищу для размышлений он и так дал, теперь можно было озаботиться и о собственном ужине.

Хотя Белофф давненько не был на Флюгерной, но воспоминания подсказывали, что где-то впереди располагалась вполне приличная таверна. Приличная – это значило, что там можно было без опасений заказать похлебку из рубцов и выпить кружку пива.

В большинстве своем нововаршавяне предпочитали простую, но сытную пищу. Местные гурманы вынуждены были либо довольствоваться несколькими ресторанами в центре, либо ехать ради изысканной кухни в соседний Белград. И то и другое стоило весьма недешево.

Отто же был непритязателен. Для него еда никогда не служила поводом для наслаждения. Любую трапезу доктор воспринимал всего лишь как восполнение жизненных потребностей.

Невесть откуда взявшийся порыв ветра чуть не сорвал с головы котелок. Лишь в последний момент Белофф успел свободной рукой перехватить головной убор, чтобы потом не гнаться за ним по всей улице.

Единственное, о чем сейчас жалел доктор, так это о том, что не догадался отправить свой саквояж домой вместе с посыльным. Эта ноша уже оттягивала плечо.

В это время дорога была почти пустой, а пешеходы попадались лишь изредка.

Поэтому выскочивший из-за спины Белоффа паромобиль сразу же привлек к себе внимание.

Проехав чуть вперед, серый поблескивающий фургон остановился.

Хлопнули дверцы. Из паромобиля торопливо выбрались двое.

Чутье настойчиво подсказывало, что это неспроста. И с каждым шагом это ощущение только усиливалось. Можно было, конечно, развернуться и броситься наутек, но Белофф сразу же отверг такую идею. Если захотят догнать – догонят. Да и не любил Отто бегать.

- Господин доктор Отто Белофф? – с ходу начал один из мужчин.

Из-за черных бушлатов этих двоих можно было бы принять за обычных матросов, но никаких опознавательных знаков у них не было.

- Ошибаетесь, - холодно ответил Отто, намереваясь пройти мимо.

Лысый здоровяк тут же преградил доктору дорогу:

- А мне кажется, что вы именно Белофф.

Бросалось в глаза то, что у этого матроса вместо руки была механическая клешня.

- Пропустите, - Отто пристально посмотрел в глаза здоровяку.

- С вами хотят поговорить, - поспешил вмешаться первый мужчина.

- Мне это неинтересно.

Внутри фургона послышалось какое-то шевеление. Там определенно был кто-то еще.

- Мы ж по-хорошему просим, - угрожающе сказал лысый, - а можем и по-плохому. Давайте не будем до этого доводить.

Эти парни явно знали, что такое хорошая потасовка.

- Пожалуйста, не упрямьтесь, - первый матрос попробовал смягчить тон разговора, - вам ничего не угрожает. Просто садитесь в фургон. Обещаем, что потом отвезем вас, куда скажете.

- До свидания, - Отто ясно давал понять, что разговор окончен.

Доктор не привык терпеть подобное отношение к собственной персоне. Если он действительно кому-то нужен, то с ним могли связаться каким-то другим способом, а не подсылать костоломов.

- Послушай сюда! Ты! – лысый начинал терять терпение. – Ты поедешь с нами и сделаешь то, что тебя попросят!

- Не уверен, - покачал головой Белофф.

- Последний раз говорю, поехали с нами! – лысый угрожающе сжал клешню.

Чего-то подобного Отто и ожидал.

Лишь далекий от жестокой реальности человек мог полагать, что работа сомнолога безопасна и безмятежна. Служебная необходимость приводила Белоффа не только в респектабельные дома, периодически приходилось спускать на самое дно Новой Варшавы. И далеко не всегда была возможность спрятаться за широкими спинами жандармов.

Сделав шаг назад, Отто молниеносно выхватил пистолет из внутреннего кармана пальто.

- Эй, ты чего? – оторопевший лысый уставился на оружие, направленное ему в грудь. – Не дури, убери пушку.

До матросов начало доходить, что стоящий перед ними человек не будет долго сомневаться перед тем, как спустить крючок.

- До свидания, - повторил Белофф.

Четырехствольный «Хорек» был прелюбопытнейшей вещицей. Мастера прославленной артели Д`Ожено иногда удивляли чем-то этаким, но здесь они даже чуточку перестарались. Укороченный, несоразмерный, угловатый – «Хорек» больше походил на неказистую игрушку.

Вот только этот маленький хищник мог в ком угодно за одну секунду наделать сразу несколько одинаковых отверстий. Знатоки ценили «Хорька» за его надежность и компактность. Некоторые коллекционеры готовы были отвалить кругленькую сумму за эту редкую штуку.

- Не надо горячиться, - медленно проговорил напарник лысого. - Мы все вам объясним.

- Это лишнее, - Отто искоса поглядывал на фургон, чтобы ненароком не пропустить появления новых действующих лиц.

Матросы и не думали отступать. Их даже не смущало то, что эту сцену, сначала напоминавшую банальное ограбление, может кто-то увидеть.

- Доктор, нам сказали, что это важно, - первый матрос говорил так, словно боялся наболтать лишнего. – Дело касается бледной лихорадки.

Эти слова заставили Отто опустить пистолет.

*****

- Тут лет двадцать никого не было, - Игла встряхнула очередную папку.

В свете стоящего на полке стеклянного фонаря можно было увидеть поднявшееся облачко пыли.

- Надо поторапливаться, - высокий мужчина в шапокляке деловито перебирал соседний стеллаж.

- Я говорила, что нужно ночью идти, - капризно проговорила девушка.

Воодушевление уже сошло на нет. Вся затея казалась скучной и бесполезной. К тому же, этот спертый воздух вызывал отвращение.

- Ночью мы бы сюда не попали, - возразил Валет. – Все двери запираются, а распорядок сторожей мы не знаем.

А ведь изначально план казался простым и элегантным. Нужно было раствориться среди посетителей, найти малоприметную дверь, а уж потом по заброшенным коридорам добраться до архива.

За последние десятилетия здание главной библиотеки неоднократно перестраивалось. Что-то сносилось, что-то возводилось, а что-то из-за ненадобности просто запечатывалось. И если с верхними этажами все было более-менее понятно, то подвалы представляли собой один сплошной лабиринт.

- Может, тут и нет того, что мы ищем? – Игла решилась высказать свои сомнения.

- Это исключено. Люди надежные, - мотнул головой Валет. – Как бы мы вообще сюда попали?

Этот довод показался девушке вполне убедительным. Если в точности не знать дороги, то эту комнату точно не найти.

- Валет! Валет, глянь, что я нашел! – в проходе между стеллажами показался Домкрат.

Особой надобности в кличках не было, но Валет настоял на том, чтобы сегодня все друг к другу обращались именно так. Темная одежда и плащи тоже были его идеей, а когда спускались в подвал Валет даже нацепил на себя черную полумаску.

- Что там у тебя? – оживился предводитель.

- Вот, - довольный собой Домкрат протянул амбарную книгу.

Сжимая в кулаке динамо-фонарь, Валет принялся свободной рукой листать страницы.

- Протокол…Ага... Виктор Грачев повешен за участие в мятеже. Антон Юшко повешен за участие в мятеже и мародерство. Юрий Поппель…, - начал торопливо читать вслух Валет. – Повешен. Повешен. Оправдан. Повешен…

Осторожно заглянув через плечо товарища, Игла попробовала разобрать выведенные кем-то аккуратные строчки.

- Что там? – спросила девушка.

- Это про торфяной бунт, - Валет захлопнул книгу.

- Торфяной? – удивился Домкрат.

- Да, потом объясню, - Валет не стал тратить время на исторический экскурс.

- Это оно? – с надеждой спросила Игла.

- Не совсем, но мы на правильном пути, - Валет отложил книгу в сторону. – Заберем с собой.

Слова предводителя приободрили Иглу и Домкрата.

- Люди достойны знать правду! Все поймут, что столько лет жили во лжи, - Валет заговорил так, словно снова председательствовал на собрании их тайного кружка. – Народ сметет нечестивцев. Истинные герои обретут величие. Все узнают, какие преступления скрывались за Ледяным походом и Союзом Одиннадцати…

Разглагольствовать Валет мог еще долго, но его прервали.

- Там еще один проход!

Юркий коротышка появился словно из ниоткуда.

- За шкафом! – радостно объявил Болт.

От неожиданности Валет и Игла вздрогнули.

Даже в потемках было видно, что у предводителя появилось жгучее желание отвесить хорошую оплеуху самому юному члену их четверки.