Пленник Ее Величества

Время текло медленно, отмеряемое редкими всплесками воды о сваи и далёкими боями городских часов. Полночь была уже близка. В порту стало ещё тише. Даже чайки угомонились.

И тогда он услышал шаги. Лёгкие, быстрые. Одинокий человек, идущий по каменной набережной по направлению к пирсу.

Он притаился ещё глубже в тени, глаза впились в темноту. Фигура вышла из мрака между складами. Невысокая, в тёмном, просторном плаще с капюшоном, наброшенным на голову. Но походка... Элдар узнал бы эту походку среди тысячи. Ту самую лёгкость, почти невесомость, которую он чувствовал, ведя её в танце.

Реми.

Она остановилась у начала пирса, огляделась. Капюшон слегка сдвинулся, и лунный свет, пробившийся сквозь редкие облака, упал на её лицо. Она нервно окинула пирс взглядом, очевидно ища его. И он не мог больше ждать.

Элдар вышел из тени. Медленно, дав ей время увидеть, привыкнуть. Не испугать.

Они снова смотрели друг на друга через пространство, но теперь не было ни толпы, ни бегства. Была только ночь и тишина, готовая взорваться от напряжения.

Он снял капюшон. Она тоже.

— Вы пришли, — сказала она. Её голос был тихим, но чётким, без колебаний.

— Вы позвали, — ответил он, делая несколько шагов навстречу, но останавливаясь на почтительной дистанции. Несмотря ни на что, она была королевой. — Ваше Величество.

Она поморщилась.

— Пожалуйста, не зови меня так. Вдруг кто услышит!

— Тут никого нет. Но хорошо. Прогуляемся?

Он галантно предложил ей локоть. Реми замешкалась на секунду, её пальцы слегка дрогнули в воздухе, прежде чем она приняла предложение и её рука легла на его руку. Тактильный контакт, первый после той ночи, ударил током по его коже даже сквозь ткань рубахи.

Они двинулись вперёд по краю причала, шагая в ногу с тихим плеском волн. Вначале молчание было тяжёлым, наполненным невысказанным. Элдар ждал, давая ей собраться с мыслями. Дракон внутри него довольно урчал, учуяв близость желанной женщины.

Наконец, он не выдержал.

— Зачем? — спросил он, и его голос прозвучал в тишине громче, чем он ожидал.

Реми вздрогнула, но не отняла руку.

— Что зачем?

— Зачем вы меня позвали? — Он остановился, заставив её тоже остановиться, и повернулся к ней. Лунный свет теперь падал прямо на её лицо, и он видел, как её черты напряглись. — Вы испугались, увидев меня. Испугались так, что побежали. И вот теперь… эта тайная встреча. Зачем?

Реми закусила губу, отводя взгляд в сторону чёрной воды. Её пальцы слегка сжали его руку.

— Потому что о том, что было между нами никто не знает. И я бы предпочла, чтобы все так и осталось. У меня итак из-за вас хватает проблем с министрами. И ваша реакция на нашу встречу была несколько… странной. Поэтому полагаю, лучше мне самой объясниться, чем вы будете пытаться вновь со мной встретиться.

— Почему ты тогда ушла?

Реми выдержала паузу. Её взгляд всё ещё был прикован к воде, но теперь в нём читалась горькая ирония, смешанная с усталостью.

— Как ты себе это вообще представлял? — тихо спросила она, наконец, глядя на него. Лунный свет играл в её тёмных глазах. — Я была в чужой стране под чужим именем. На балу, где никто не должен был знать, кто я на самом деле. Если бы осталась, то пришлось бы соврать. Говорить тебе вымышленное имя, придумывать историю, впутывать тебя в паутину обмана, которая рано или поздно… — она резко оборвала себя, снова закусив губу. — Я не хотела врать тебе. И правду сказать не могла. Я думала, что это будет просто мимолётная ночь с красивым и сильным мужчиной, который видел во мне не более, чем хорошенькую женщину.

Элдар слушал, не перебивая, не отводя взгляд от её лица. И в каждом её слове он слышал не только сказанное, но и недоговорённое. Дракон внутри успокоился, уловив искренность в её голосе. Но генерал в нём, тот самый, что годами учился читать между строк докладов и донесений, уже складывал разрозненные кусочки в подозрительную картину.

— Я понимаю, — наконец сказал он, и голос его был тихим, но твёрдым. — Но тогда возникает другой вопрос. Что ты вообще делала в Эльхарии?

Реми нахмурилась.

— Что?

— Ты сказала, что была там под чужим именем. Ты королева Интеррегнума. Зачем тебе было тайком ехать в соседнее королевство? Да ещё и за два месяца до того, как твоя страна и моя сошлись в войне. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Довольно странное совпадение, не находишь?

Глаза Реми вспыхнули. Она выдернула руку из-под его локтя и отступила на шаг, будто её ошпарили.

— В чём ты пытаешься меня сейчас обвинить? — её голос, до этого тихий и сдержанный, зазвенел от возмущения. — Это не мы напали на Эльхарию! Это ваш король, твой король, вероломно пересёк нашу границу! Мы оборонялись! Или ты уже забыл?

Обида и горечь, долго копившиеся за месяцы войны и её последствий, хлынули наружу. Она резко развернулась, тёмный плащ взметнулся вокруг неё, и она сдеала шаг, чтобы уйти.

— Реми, подожди.

Он шагнул вперёд, рука инстинктивно протянулась, чтобы удержать её. Пальцы сомкнулись на её предплечье, сквозь тонкую ткань платья он почувствовал напряжение её мышц, дрожь, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Пусти! — её крик разорвал ночную тишину порта, эхо отскочило от стен складов. Она рванулась, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной. — Оставь меня! Или ты решил, что раз я пришла, значит…

— Я ничего не решил, — перебил он, но не отпускал. — Я только хочу понять. Я должен понять.

Она снова рванулась, пытаясь высвободиться. Отчаяние и злость придали ей сил, и она ударила его кулаком в грудь, как загнанный в угол зверь.

— Пусти, я сказала!

Второй удар, третий. Небольшие, сжатые кулачки отскакивали от его грудины, словно от каменной стены. Элдар даже не дрогнул. Он просто стоял, принимая эти беспомощные удары, чувствуя, как с каждым из них в нём рушится та стена недоверия и подозрений, которую он сам же и возвёл.

— Реми… прости. — слова вырвались у него тихо, сквозь стиснутые зубы. — Я не хотел… Я не то…

— Что ты не хотел?! — она выпалила, наконец, прекратив бить его, и замерла, вся дрожа. Глаза её в лунном свете блестели влагой, но слёзы не текли. Она не позволяла им течь. — Обвинить меня в шпионаже? Что я в твою постель легла ради сведений? В том, что я каким-то образом сама навлекла на свою страну войну? Ты действительно так обо мне думаешь?

Он отпустил её руку, как будто обжёгся. Она тут же отпрянула, обхватив себя за плечи, будто внезапно продрогла.

— Нет, — сказал он глухо, опуская голову. Чувство стыда, острое и жгучее, накрыло его с головой.

«Что со мной стало?» — пронеслось в голове. Полгода плена, полурабского существования, постоянного ощущения своей уязвимости сделали его подозрительным, озлобленным, готовым видеть козни даже там, где их не было.

— Нет, Реми. Я не думаю так. Просто… я не понимаю. Я не хотел обвинять. Просто… это правда странно. Ты должна понять, что мы тоже не знали, почему всё началось. Никто в Эльхарии не понимал, почему Хтар решил напасть на вас. Слишком удобное совпадение. Ты должна это понимать.

Он поднял на неё взгляд. Она всё ещё стояла, сжавшись, но теперь в её позе читалась не только обида, но и усталое ожидание.

— Вы не знали, а мы знать должны! Потрясающая логика! — прошептала она, а потом вздохнула, успокаиваясь. — В Интеррегнуме есть традиция. Наследник престола, прежде чем принять корону, должен отправиться в путешествие инкогнито. Посмотреть, как живут люди в других королевствах. Увидеть их обычаи, их законы, их достижения. Перенять что-то полезное для своего народа. Увидеть ошибки, которых стоит избежать. — Она смерила его тяжёлым взглядом. — Этим я и занималась. Путешествовала, наблюдала и училась. А совсем не тем, о чём ты, видимо, подумал.

Элдар молча смотрел на неё, переваривая её слова. В его мире ничего подобного не было. Наследников оберегали как зеницу ока, выпуская разве что на парады под усиленной охраной. Идея отправить будущего правителя в чужие земли без свиты и охраны, под чужим именем, казалась немыслимой, почти безрассудной. Но, вспоминая то, что он видел здесь за полгода, он начинал верить. Только такому обществу могла прийти в голову подобная традиция.

— Но год тому назад ты уже не была принцессой.

— Не была. — Реми горько усмехнулась. — Отцу было уже за шестьдесят, когда я родилась. Поздний ребёнок, нежданное чудо, как говорили. И потому меня оберегали пуще прежнего. В традиционное, для наследников путешествие меня и не собирались отпускать. Слишком велика была вероятность, что я не успею даже до границ доехать, как отец... — Она откинула прядь волос, упавшую на лицо, и её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела не на него, а в ту самую прошлую жизнь. — А когда я взошла на престол, главы аристократических родов принялись с особым рвением знакомить меня со своими сыновьями и племянниками. Балы, пикники, охоты… Полтора года тому назад мне все окончательно надоело и я взбунтовалась.

Она замолчала, и в этой паузе Элдар услышал отголоски знакомого ему чувства удушающей несвободы, когда твоя жизнь перестаёт принадлежать тебе, превращаясь в инструмент в чужих руках.

— И тогда, — продолжила Реми, и в её голосе появилась та самая упрямая, острая нотка, которую он уловил ещё в бальном зале, — я сбежала. Под благовидным предлогом, что традиции необходимо соблюдать, взяла пару верных людей, немного вещей и уехала на несколько месяцев. Была в Эльхарии, была ещё в двух королевствах.

Он смотрел на нее, стараясь прочесть в ее глазах правду или ложь. Лунный свет серебрил ее ресницы, делая взгляд еще более глубоким и неуловимым.

— Ты не знала, кто я? — спросил он, наконец, и голос его прозвучал тише, чем он ожидал. — На балу. Ты не знала, что я генерал? Что я дракон?

Реми покачала головой. Неспешно, почти устало.

— Нет. Я видела перед собой красивого, сильного мужчину. Ты держался как военный, это было заметно. Но имени твоего я не знала, титулов тоже. Ты был незнакомцем, который пригласил меня на танец, и смотрел так, как никто до этого. С вожделением.

Он почувствовал, как в груди сжимается то ли облегчение, то ли разочарование. Она не искала его специально. Не высматривала в толпе генерала-дракона, чтобы выведать тайны. Это была всего лишь случайная встреча

— Почему именно я? — спросил он, уже без прежней жесткости, почти смиренно. — В том зале было много мужчин. Знатных, богатых, красивых. Почему ты кивнула именно мне?

Реми отвела взгляд, устремив его в темную воду у причала. Пальцы ее снова нашли его рукав, легкое прикосновение, почти невесомое, от которого его бросало в дрожь.

— Через два дня мы должны были уезжать, — сказала она тихо. — Возвращаться в Аэлиндор. Я чувствовала себя словно в клетке, которую сама же и захлопнула за собой. И в тот вечер... Мне захотелось быть просто женщиной. Желанной. Не из-за короны, не из-за титула, не из-за выгоды, которую я могла бы принести. А просто так. Потому что я нравлюсь. А ты смотрел на меня так, будто я единственная женщина в зале, — продолжила она, и в голосе ее прозвучала легкая, горьковатая усмешка. — Ты видел только меня. И я... я позволила себе поверить в эту иллюзию. Хотя бы на одну ночь.

Элдар закрыл глаза. Дракон внутри затих, прислушиваясь к биению ее сердца, к дрожи в ее голосе. Он понял ее. На том балу, в тот миг, они оба украли у судьбы несколько часов свободы.

— И ты не пожалела? — прошептал он, не открывая глаз. — Что отдалась незнакомцу?

Он почувствовал, как ее пальцы слегка сжали его рукав.

— Пожалела ли я о той ночи? Нет. Ни на секунду. — Голос ее окреп, в нем зазвучала та самая сталь, что пряталась под мягкостью.

Элдар открыл глаза. Луна вышла из-за облаков, залив её лицо холодным серебром. В её глазах он видел ту же прямоту, что и тогда, в бальном зале — нежелание лгать ни себе, ни ему.

— Ты поэтому отменила мою казнь? Из-за того, что между нами было?

Реми отвела руку от его рукава, будто отгораживаясь от вопроса невидимой стеной. Её взгляд стал отстранённым, деловым. Взглядом королевы, взвешивающей последствия слов.

— До вчерашнего дня, Элдар, я даже не подозревала, что ты и есть тот самый мужчина, — сказала она ровно. — На балу ты не представился. Я ушла до рассвета. Когда тебя привезли в лагерь, я видела тебя лишь издалека, в толпе пленных. Герцог Ашвинг, генерал-дракон. Но лицо под слоем пыли и усталости, под прищуром от солнца… Оно было другим. Я не узнала тебя.

Она сделала паузу, её взгляд скользнул по кожаным наручам на его запястьях.

— Узнала я тебя только вчера. А потом их. — Она едва заметно кивнула на браслеты. — Тот же узор, что и у всех магических затворов моего королевства. Тогда всё сложилось. Герцог Ашвинг, скованный моим же заклятьем, и мужчина с того бала — один и тот же человек. Судьба, должно быть, обладает извращённым чувством юмора.

Элдар молчал, впитывая её слова. Случайность, наложившаяся на расчёт.

— И все таки. — настаивал он. — Почему ты отменила казнь, если не знала, кто я?

— Потому что это было бы глупо, — ответила Реми без колебаний. — Уж прости, но ты моя козырная карта в отношениях с твоим родом. Твоя семья одна из древнейших и могущественных среди драконьих родов. Они связали себя клятвой не поднимать оружие против Интеррегнума, пока ты жив и сдерживают Хтара, который рвётся к реваншу. Убью тебя и получу вечную войну с твоими сородичами. В то время как живой ты становишься гарантией и щитом. Это был простой расчёт, Элдар. Холодный и практичный. Никаких личных чувств.

Она произнесла это с такой откровенностью, что ему стало почти больно. Да, это была правда. Правда власти, которой он и сам когда-то руководствовался. Но теперь, стоя так близко, чувствуя её запах, он не хотел верить только в расчёт.

— И никакого другого? — тихо спросил он. — Неужели ты не разу не вспомнила обо мне за этот год? Я вот тебя помнил. - Он шагнул к ней, сократив расстояние до нуля. Теперь их разделял лишь лунный свет и прохладный ночной воздух. – Ты стала моим спасением тогда, когда казалось все кончено. Благодаря тебе я держался. Я не могу тебя забыть. Не могу забыть твои поцелуи, твою кожу под моими ладонями. Твой запах.

Реми отвернулась. Её плечи под тонкой тканью плаща напряглись.

- И теперь? — прошептал он так близко, что её дыхание коснулось его губ. — Теперь, когда ты знаешь, кто я? Когда личное и государственное переплелись в один неразрешимый узел? Что говорит тебе твоё сердце, Реми?

Она подняла на него взгляд. В её тёмных глазах бушевала буря из страха, гнева, растерянности и влечения.

— Оно говорит, — выдохнула она, почти беззвучно, — что это катастрофа. Что мы оба сошли с ума.

Он медленно, давая ей время отстраниться, поднял руку и коснулся её щеки. Кожа под его пальцами была прохладной и невероятно мягкой. Она замерла, не отодвигаясь, лишь её глаза стали ещё шире.

Дракон внутри него зашевелился с тихим, глубоким гулом удовлетворения. Моя, — пронеслось в сознании.

— Значит, мы оба сошли с ума, — сказал он, и его большой палец провёл по её скуле. — И, возможно, это единственное разумное, что с нами случилось за все эти месяцы.

Реми закрыла глаза, будто сила воли, державшая её, наконец иссякла. Она прижалась щекой к его ладони.

— Что нам теперь делать? — прошептала она.

— Я не знаю, — честно признался Элдар. — Но я знаю, что не позволю тебе снова исчезнуть. Не во второй раз.

Элдар почувствовал, как дыхание Реми стало неровным. Её щека всё ещё лежала в его ладони, и это прикосновение грозило растопить все оставшиеся преграды между ними.

— Реми, — голос его прозвучал хрипло, почти моляще. — Позволь мне один поцелуй. Только один.

Она медленно открыла глаза, и в них отразился целый мир сомнений, тревоги и того же неукротимого магнита, что тянул её к нему. Её губы, такие знакомые и такие недоступные, слегка приоткрылись.

— Один поцелуй, — повторила она. — А что потом, Элдар? Если позволить раз, то захочется ещё. Это как разжечь огонь в сухом лесу. Остановить его будет уже не в наших силах.

Он видел, как по её лицу пробегают тени борьбы. Королева в ней уже строила баррикады, возводила стены из долга и разума. Но женщина… женщина тянулась к нему.

— Пусть горит, — прошептал он, наклоняясь ближе, чувствуя, как её дыхание смешивается с его. — Мы уже оба в огне с того самого бала.

Их губы почти соприкоснулись. Оставался лишь мучительный, невыносимый миллиметр. Он уже чувствовал её тепло, её дрожь. Но именно в этот миг она выскользнула из-под его ладони, как тень, отступив на шаг в прохладную ночную мглу.

— Именно поэтому — нет», — сказала она, и её голос снова обрёл ту самую стальную уверенность, которая заставляла министров склонять головы. Она поправила плащ, снова натягивая на себя невидимую, но прочную мантию власти. — Этот огонь сожжёт не только нас.

Он не стал преследовать её, не стал умолять. Просто стоял, чувствуя, как ледяная пустота заполняет то место, где секунду назад было её тепло.

— Значит, это конец? — спросил он, и даже сам удивился спокойствию в своём голосе. — Мы обменялись признаниями и разойдёмся, как корабли в ночи?

Реми уже повернулась, чтобы уйти, но на полпути остановилась. Не оглядываясь, она слегка пожала плечами. Жест был настолько непринуждённым, таким обыденным, что он показался Элдару насмешкой над всей его болью.

— Кто знает, — сказала она, и в её голосе снова мелькнула та самая неуловимая, загадочная нотка, которая сводила его с ума тогда, на балу. — Всё возможно. Кстати, для всех остальных, ты вчера меня нагнал, чтобы спросить разрешения на переписку с твоей семьей.

И, не добавив больше ни слова, она растворилась в тени между складами, оставив его одного с гудящим в ушах обещанием, которое было тоньше паутины и острее стали.

«Всё возможно…» — повторил он шёпотом, глядя в темноту, куда она скрылась. Дракон внутри глухо зарычал. Она снова ушла. Но на этот раз она оставила дверь приоткрытой.