Киллер для Белой ведьмы

Ей было трудно дышать. И дело было не в бредятине, которую нес спившийся эксперт. Она в его горячечной сумбурной речи чувствовала что-то, от чего так просто не могла отмахнуться, сославшись на полный идиотизм сказанного.

— По той же причине. Из милосердия. Анечка, прости старика, что втравил тебя в этот кошмар. Послушай меня, запасись серебром. Обещаешь? Баширов- мужик настоящий, а не пожалел. Есть у него какой-то свой, непонятный мне интерес в этом деле. Анна, ты здесь чужая, смотри, чтобы не оказаться крайней.

— Какая я чужая, я выросла здесь, — возразила Анна Сергеевна, чувствуя в словах старика какую-то пугающую правду.

— Нет, ты чужая, иначе думаешь, иначе живешь, ценности у тебя другие, мораль не наша. Поостерегись. Нехорошее это дело.

— Ладно, — усмехнулась она, — Куплю чеснок, серебряный крестик, закажу осиновый кол, не боись, не пропаду!

— Не смейся, — строго сказал Карамышев, — не знаешь, над чем смеешься! И еще. Я давно хотел тебе сказать. Ты на Васильева внимание обрати. Хорошо?

Она погладила старика по седой взлохмаченной голове и тихонько вышла.

— Зря Карамышев о ней беспокоится, сумеет за себя постоять, иначе и в органы идти не стоит. Это работа для мужиков, и законы здесь тоже мужицкие. Значит, и играть с нею будут по этим законам, без ссылки на слабый пол и критические дни. Потому плакать и размазывать сопли не будем, про красавчика тоже не забудем. Поостережемся. Как бабе справиться с мужиком богатым, умным, красивым? Есть несколько путей. Постель, например. В принципе, почему бы и нет? Мужик красивый, и в сексе наверняка хорош. И ее он тоже зря недооценивает, но, увы. Он же презирает всех своих любовниц. Так за каким же чертом она полезет к нему в брюки? Для нее это не вариант. Тошнит от него. И в успехе она не очень уверена, да и зачем это ей? — Анна Сергеевна неторопливо шла по коридору с ядовито зелеными обоями, слова старика не шли из головы. — Заметил что-то, старичок, раз так ее предупредил. Зуб, значит, вылез и торчит на нее у коллеги. И чего им неймется? Можно влиять через другую бабу. Только где ее взять, если для урода этого они все на одно лицо? Второй путь стар, как мир. Обыкновенный шантаж. Найти слабое место и надавить. Какое слабое место у Васильева? Карьеру ему не испортишь. Чихать он на нее хотел. Жены любимой нет, чтобы в неверности обвинить. Взятки его тоже только насмешат. Убийство не пришьешь. Специалист он классный, голыми руками не возьмешь. Он в восторге от своих мужских достоинств? Надо на мальчика нашего накопать компромат или, если его нет, то состряпать. И такой это должен быть позорный материальчик, чтобы у него отпало желание гадить ей. Не хочешь ли получить копии документов, что ты, например, голубой или с нестандартной сексуальной ориентацией? И фото красивые, глянцевые, цветные, чтобы всю ночь блевал от избытка чувств. Я тебя, голубчик, за одну ночь на всю Вальцовку прославлю, если будешь дергаться на меня. На все столбы лично сама навешаю. Доказывай потом, что ты не рыжий.

Анна Сергеевна хихикнула, представив выражение лица Васильева — С ее связями в определенных кругах можно такой фокус состряпать. Да не собирается она его позорить, если вести себя прилично будет. А как бедной слабой женщине защищаться в этой жестокой жизни, где уверенно хозяйничают мужики? Особенно если она не хочет спать с каждым ничтожеством. Сейчас с упырями разберется и займется самообороной.

Врач ждал ее в заново отделанном сверкающем полированной мебелью кабинете. И компьютер здесь тоже имелся, а лопочем про бедную медицину. На дорогую машину с плоским монитором деньги нашлись. В карты он здесь играет на компьютере? Пыль на мониторе в два пальца. Молодой доктор, видно, недавно из университета, вальяжно развалился на кожаном диване и лениво смотрел на нее, небрежно постукивая отмытыми пальцами по крышке стола. Факт, продукт платного образования. Пристроился на теплом местечке. Ясно всем, что психов не вылечить, это не ангина, значит, можно и в карты на работе играть.

— Карамышев? Он тихий, вы не беспокойтесь, нас предупредили, мы о нем хорошо заботимся.

— Что с ним? — зло глянула на самодовольного розовощекого лекаря Анна Сергеевна. — Поросенок откормленный.

— Просто и понятно объясните, без медицинских терминов и выкрутасов.

Он поднял брови, хотел что-то сказать, но под ее немигающим ледяным взглядом заметно стушевался, занервничал.

— Шизофрения. Имеет место постепенная дегенерация личности. Полного умственного вырождения пока не наступило, но налицо нарастающее умственное оскудение, бредовые идеи, галлюцинации. Роковой исход, боюсь, неизбежен. Непрерывно прогрессирующее расстройство мышления кончается полным безумием. Мания преследования, галлюцинации, мучают страхи, он боится. Мы помогаем, даем успокаивающие. За него внесли очень приличные деньги. Кто-то из родных.

Не было у него никаких родных. Подозрительный благодетель.

— Чего он боится? — перебила она доктора, — Он говорит, чего он боится?

Тот замялся:

— Его страхи несколько необычны. Видите ли, больной считает, что среди нас гуляет вампир. Вы знаете, что это?

— В общих чертах, — буркнула Анна Сергеевна, — А поподробнее нельзя?

— Вадим Петрович пугается луны, воя собак, не хочет, чтобы к нему входили ночью, плачет. Вы же знаете, что он натворил в морге, — все больше нервничал доктор, — И здесь все время просит принести ему связку чеснока, чертит вокруг кровати мелом круг, без лекарств не может уснуть.

— Вы ему дали? — рявкнула майор Дрободенкова.

— Что дали? Да что же вы так орете, господи, нагнали на меня страху! Валерьянку пейте на голодный желудок утром и вечером, — попыталось сопротивляться светило Вальцовской медицины.

— Вы дали ему чеснок? — медленно растягивая слова, прищурила зло глаза Анна Сергеевна.

— Зачем? Здесь все чего-то просят. То на прогулку, то мороженое, то кино им подавай. Это просто ни к чему. Поймите, это психически больные люди, ненормальные они.

— Если, доктор, я приду завтра, и у Вадима Петровича не будет над кроватью висеть связка чеснока, то обеспечу Вам коечку рядом с ним. Я очень, очень постараюсь. И не будет вам ни прогулок, ни кино, ни мороженого. Ясно?

Она пнула стул и вышла, с удовольствием хлопнув дверью.

Доктор вытер пот со лба, с ужасом глядя вслед ушедшей сумасшедшей бабе и, подумав, велел завхозу купить и принести больному из шестой палаты связку чеснока.

— Так базар уже не работает, и зачем психам чеснок? Я как списывать-то буду? — бойко и шустро начала спорить разбитная и вороватая до крайности завхозиха.

— Давайте завтра! — глянув на злющего начальника, сбавила тон и льстиво заулыбалась. Место было хлебное.

— Сегодня, сегодня, сейчас! — совсем неинтеллигентно заорал на нее молодой врач, — Иначе завтра Вас здесь уже не будет. Туалеты чистить и пол мыть!

Ее как ветром сдуло. Любопытные медсестры и нянечки, слушавшие с удовольствием и злорадством грозный крик молодого доктора, видели, как она выскочила из больницы и припустила на всех парах домой, откуда с торжествующим видом приперла в палату и бросила на кровать к Вадиму Петровичу большую связку чеснока. Когда любопытный санитар заглянул в палату сумасшедшего мента, Вадим Петрович, повесив неожиданный дар на спинку койки, со счастливой и спокойной улыбкой спал сном невинного младенца, сладко посапывая в серую больничную подушку.

Анна Сергеевна уже выходила из ворот больницы, когда на нее буквально налетела торопливо бегущая в диспансер медсестра.

— Галина Сергеевна! Вы здесь, что ли работаете?

Маленькая и злая, похожая на осу женщина была очень опытной медсестрой, работала в хирургии и была одной из немногих, кто, помня мать, хорошо к ней относился.

— Ушла я, Анечка, из хирургии. Ты туда и не думай ходить. Если тебе надо будет что-то отрезать, сразу в область езжай. Врач новый у нас. Квартиру себе в элитке купил, машина у него лучше, чем у главврача, а зрение минус семь. Ты себе хирурга представляешь со зрением таким? Разрез сделает и, не поверишь — смотрит туда, смотрит. Я и не выдержала:

— Ты, — говорю, — что там такое высматриваешь? Когда аппендицит вырезаешь, мозги не видно. Они у человека в другом месте находятся.

А он после операции к главврачу жаловаться. Не соблюдаю субординацию. Я и плюнула. Пусть эта субординация ему и ассистирует на операциях. Вот теперь психических колю. Ты к Карамышеву приходила? Он мужик хороший, хоть и чокнутый. От водки это у него. Белая горячка. Допился. Черти мерещатся. Дело знакомое. А доктор у него, Валерий Александрович, даром что молодой, специалист хороший. Вежливый, умный и холостой, кстати. Замуж тебе пора. Ребенка когда рожать будешь? На пенсии? Вовремя такие дела делать надо. Мужика нет — для себя роди. Бродишь пустоцветом, гоняешь на машине как мужик, куришь, поди? Мать бы посмотрела!

— Галина Сергеевна, а с рукой у него что? Рука перевязана.

— Так собака укусила, соседская. Обнаглели люди, скотина скоро по улицам ходить будет, куда только власти смотрят.

Галина Сергеевна бдительно оглянулась и, наклонившись к Аннушке, горячо зашептала.

— Слышала, маньяк в городе объявился. Уже скольких людей сгубил. Говорят, что варит снадобье из крови колдунов. Ты по ночам не шляйся!

— Что варит?

— Снадобье. Эликсир молодости. Выпьешь такой- и до смерти ни одной морщинки. Скоро в аптеках продавать будут. Не знаешь? А еще в милиции работаешь. Все говорят. Ладно уж, иди!

И, уверенная в своей правоте, шмыгнула за плотный забор психушки, оставив соседку в полном остолбенении обдумывать мнение народное.

Ничего себе версия! Жить становится все интереснее. Люди зря не скажут. Значит, что-то есть. А что, вполне в духе времени. В больших городах давно добились больших успехов в освоении потустороннего мира. Сатанисты, дьяволисты, из мертвых воскрешают, связь давно наладили. Вот и в Вальцовск чудеса науки добрались. Скоро все вознесемся на небеса обетованные. То-то в аду рады будут свежатине. Черти лапы потирают, хвосты расчесали и сковородки надраили.

Визит к нечисти

Оставив своим коллегам черновую работу по поиску и допросам свидетелей, выяснению связей убитых шарлатанок, Анна Сергеевна занялась творческой стороной проблемы и самым трудным делом. Она думала. Итак, это не ограбление. Эту версию она отмела сразу. Убитые бабы были не бедными, видно дураков, желающих отдать деньги за снятие порчи, сглаза, за гадание на кофейной гуще и подозрительные предсказания, было предостаточно. Денежки держали дома, банкам не доверяли. Читая список вещей, принадлежавших жертвам, только диву давалась. Все было на месте, во всяком случае, на первый взгляд. Убийцу, видимо не интересовали пачки долларов и евро, очень недурные камешки и золото, антиквариат тоже не прельстил. Она потерла переносицу и устало вздохнула. Такое ощущение, что главное, за чем пришел- это свести счеты с колдуньями. Убил одну, откушал крови, пошел к другой, третьей. Он что, решил перекусать всех вальцовских ведьм? Анна Сергеевна была уверена, что убийца — один и тот же человек. Мысль о сверхъестественном существе пока отложила. Жертвы убиты обычным проверенным способом- бритвой. О высосанной крови она тоже запретила себе думать. Скажи она об этой гениальной версии прокурору, только намекни, сразу обеспечат комфортабельную палатку с окошками в клеточку рядом с Карамышевым. А что? Будут лежать под защитой толстых решеток и могучих санитаров, нюхать на пару чеснок и общаться с очаровательным синеглазым мальчиком — доктором. То-то он будет рад, она по глазам его, ошалевшим от ласкового обращения, это поняла.

Убийца- человек, который мстит? Например, очень верующий, фанатик. Меч святой инквизиции. Костерок для ведьм организовать слабо, пытки тоже ни к чему: бабенки и не думали скрывать свой прибыльный бизнес и даже пытались организовать себе рекламу. Она сама читала: Снимаю, мол, порчу, сглаз и прочее. Опять же можно все это, порчу то есть, и организовать любимым родственникам, зловредной соседке, несговорчивому партнеру по бизнесу, сопернице. Да мало ли кто не нравится в нашей сумасшедшей жизни. Нет, мысль ей не нравилась, душа не лежала к мстителю. Может, он ищет? Что ищет? У одной пошарил — не нашел, отправился к другой. Но ведь не искал ничего, только куснул. Ага, куснул — вкус не тот! Обозлился- чирк по горлышку! Пошел к следующей — опять не то. И что же ему надо, гурману нашему? Градус не устраивает?

Не поговорить ли с какой–нибудь, пока еще живой, подружкой сатаны? Они все должны знать, что случилось с товарками. Вальцовск — городок немаленький, но ведьмы не в каждой подворотне летают.

Поразмыслив над проблемкой, Анна Сергеевна решила, что срочно нуждается в консультанте. Мужики из отдела, которые боялись только пули и СПИДа, не годились. И она отправилась в кадры. Худенькая, черная и пронырливая Вера Олеговна Багринцева, а проще Верка, была вовсе не рада ее видеть. Кадровичка лихорадочно перебирала в уме, где перешла дорогу этой змее из убойного отдела, и что ей теперь за это будет. Мстительный и злобный характер Дрободенковой знали в милиции все. Веерка очень нервничала, комкала бумажки на столе и ломала карандаши. Незваная посетительница села на стул напротив Веркиного стола, грустно вздохнув, подперла подбородок пухлой рукой и смахнула со щеки невидимую слезу. Верка была заинтригована. Такой Дрободенкову она еще не видела.

— Верочка, — задушевно и тепло сказала Анна Сергеевна, — Мне некому довериться. Ты моя последняя надежда.

Кадровичка слегка воспрянула духом.

— Да я, Анна Сергеевна, — радостно и облегченно заквохтала она, — Я со всей душой! Что делать то?

— Мне нужен твой совет, — стыдливо потупилась майор Дрободенкова, — Мы, девочки, должны держаться вместе и помогать друг другу в трудную минуту. Вера, мне нужна колдунья!

Верка остолбенела. Ей показалось, что она ослышалась.

— Верочка, — душевно продолжала между тем Анна Сергеевна, — Это зачем же ты, змея подколодная, колешь иголкой мою фотографию в столе? И про сердечко с моими инициалами, в которое иголки вставляешь, тоже знаю. И про фигурку, что ты заказала дяде Мише, нарядила в мой носовой платок, тоже в курсе. Ты, ведь, деточка, сожгла чучело на костерке?

Верка с ужасом глядела на майора Дрободенкову, глаза ее медленно вылезали из орбит, весь макияж, метровым слоем наложенный на рябую физиономию, полез клочьями. Анна Сергеевна испугалась, что бабенку хватит удар, прежде чем даст нужные показания.

— Говори! — зло и холодно рявкнула на готовую грохнуться замертво Верку, — Кто тебя этим премудростям научил? К кому ходила? И про то, что волосы мои сожгла, шкура, тоже знаю!

— Быстро колись! Адрес! — прошипела она.

Дрожащими руками Верка чиркнула что-то на листке и без слов протянула ей, с ужасом глядя на Анну Сергеевну.

— ТО-то же! — удовлетворенно кивнула Дрободенкова и подумала, как полезно иногда поболтать с уборщицами. Столько нового и интересного можно узнать. Глядишь, и пригодится. Как сейчас. Она бережно спрятала адрес в карман и вышла, осторожно прикрыв дверь.

Верка, хватая воздух пересохшим ртом, отодвинула нижний ящик стола, достала облезлое исколотое фото, изорвала на мелкие кусочки, выбросила в мусорку и только тогда громко с визгом заголосила:

— Ведьма ей нужна! В зеркало почаще гляди, — выла она. — Далеко ходить не надо! И как тебя земля носит, тебе самой на метле летать надо!

Она вначале твердо решила пойти в церковь и поставить свечку за упокой души майора Дрободенковой, но вспомнила ледяной взгляд, способный видеть через дверцу шкафа, сквозь толстые стены кабинета, и передумала. Гораздо больше подходила свечка за ее, Веркино, здравие. Потому как еще один такой задушевный разговор, и надо будет самой за упокой души своей собственной молебен заказывать.

Аннушка разговором осталась очень довольна и решила визит к нечистой силе не откладывать. Она внимательно изучила показавшийся ей чем-то знакомым адрес на скомканной бумажке и набрала номер сотового телефона. Нечистая сила тоже не чуралась благ цивилизации.

— Это госпожа Бауэр? — пискнула в трубку Анна Сергеевна, — Мне нужна Ваша помощь. Я в беде и хорошо заплачу.

Сквозь молчание трубки она вдруг услышала протяжный мучительный вздох, похожий на стон, затем глухой заунывный голос как из бочки провыл, что ее будут ждать на закате солнца.

— До Этого, — продолжал завывать голос, — Вам нельзя ни с кем разговаривать, есть и смотреть в зеркало.

— Иначе черные силы отвернутся и не покажут свое личико из мест, увы, отдаленных, — продолжила мысленно потенциальная клиентка сатаны.

Майор милиции долго выбирала наряд, подходящий для такого случая, колеблясь между парадной милицейской формой со всеми регалиями и значками об отличной службе и черным кружевным платьем, подаренным любимым батюшкой и ни разу не надетым. Выбрав всё-таки траур, долго репетировала перед зеркалом скорбное и покорное судьбе лицо, натянула платьице, жалко затрещавшее на груди, и, подумав, нацепила на пальцы все имевшееся в наличии золото, густо накрасила губы. В завершение макияжа сунула в черную лакированную сумочку служебное удостоверение и пистолет.

Она долго блуждала по ободранной подворотне, пока, не потеряв всякое терпение, не спросила уныло сидящего на сломанной скамейке парнишку с торчащими большими ушами и хитрыми плутоватыми глазками, где живет госпожа Бауэр-специалист по черной магии.

— А, Дарья Алексеевна! — воспрянул духом парнишка, — Дай доллар, отведу!

— За что доллар! А меньше? — начала торговаться Анна Сергеевна.

Паренек сразу потерял к ней интерес и снова уныло опустился на проломленную доску в скамейке.

— Если нету денег, так тебе не к Дарье Алексеевне, она много денег берет. К ней нищие не ходят! — поучительно сказал он и звучно плюнул на и без того не сверкающий чистотой асфальт.

Анна Сергеевна загрустила.

— Ну и молодежь пошла, ни стыда, ни совести!

Очень велик был соблазн вместо денежки достать удостоверение или что еще лучше, пистолет. Но удерет ведь!

И прикинув свои возможности в случае погони по дворам и крышам, она с сожалением сунула ему доллар.

— Ладно, бери, вымогатель!

— Жизнь стала дорогой, а услуги всегда высоко ценились! — философски заметил он. Парнишка сразу повеселел и повел ее дворами и двориками через какие-то подвалы, мусорные кучи, мимо заросших пыльной крапивой гаражей.

Наконец, остановились около железной двери хорошо ухоженного дома. Паренек нажал кнопку домофона:

— Дарья Алексеевна, к вам клиентка! — и растворился в густом вечернем воздухе. Дверь распахнулась, впустив в чистенький, выкрашенный свежей краской подъезд. На окошке стояли горшочки с цветами, лестница была чисто вымыта, панели оббиты отделочной плиткой. Она сверила номер квартиры и нажала кнопку звонка.

— Кто? — провыл за дверью тот же голос.

— Мы договаривались после восьми, — пискнула Анна Сергеевна.

Ее долго изучали в круглый глазок, наконец, впустили. И здесь в просторной темной прихожей чуть не грохнулась прямо на пороге. В углу, хищно выставив белые жуткие клыки, сверкая страшными кровавыми глазами, скалился на нее мерзкий зверь со светящейся шерстью.

— Заходите, — прогнусавил голос, — снимите обувь, вымойте руки, чтобы не напугать духов.

— Где мыть-то? — не поняла Анна Сергеевна, озираясь.

— Чаша ЗУО около Черного, — загадочно сказал голос.

Черный — это кошмар в углу, — поняла гостья, — А чаша?

И тут она увидела на низкой подставке, удачно имитировавшей огромную руку с длинными синими ногтями, деревянную чашу с густой красной жидкостью.

— Окуните пальцы, — снова провыл голос, — прикоснитесь к миру мертвых!

Анна Сергеевна брезгливо сунула пальцы в воду, еле сдерживаясь, чтобы не вытереть их тут же о черную морду чучела.

Зазвучала странная музыка. Сквозь далекий рокот барабанов слышался то ли плач, то ли стон, прерываемый тонкими вскриками скрипки. Музыка, если честно, была жуткая, звук мощный, усиленный, наверняка, стереосистемой. Анна Сергеевна почувствовав как по спине пополз ледяной холодок, потрогала сумку — привычная тяжесть пистолета успокаивала.

Дверь в комнату беззвучно распахнулась. Картина, представшая перед ней, впечатление производила потрясающее.

В полной темноте вспыхивали и трепетали огни невидимого пламени, под ледяным дыханием невесть откуда взявшегося ветра, дрожали язычки многочисленных свечей. В неверном дрожащем свете корчились со стен страшные рожи. Посередине помещения, приспособленного под колдовские обряды, застыла обвитая гигантской змеей фигура, закутанная в черный плащ. Горели огненные глаза, жутко скалились в жуткой гримасе толстые уродливые губы. В кроваво красных руках фигура держала старый бубен, похожий на изношенный пионерский барабан, в который она ритмично ударяла деревянной колотушкой. Змея вытянула голову в сторону Анны Сергеевны и зашипела ей прямо в очи:

— Зачем пришли? Ваше время пошло! — гнусавый голос шел прямо из пасти чудовища.

— На меня охотится вампир, — сразу взяла быка за рога Анна Сергеевна, — Он уже убил мою бабушку, теперь очередь за мной.

— Ты всегда была лгуньей! — проникновенно сказала змея, — Я всегда говорила твоей матери, чтобы драла тебя ремнем!

У лгуньи подогнулись колени, и она затряслась как осиновый лист.

— Это ты украла немецкую ручку у своей лучшей подруги и подсунула директору школы в сумку дохлую крысу! — продолжала обличать ее ясновидящая гадюка, — Ты поставила на стол своей классной череп скелета и завывала в шкафу на святой День Учителя! Было?

— Было! — побелевшими губами выдавила из себя потрясенная Анна Сергеевна, — Было!

Она судорожно вспоминала, какой рукой надо креститься и пыталась прочитать хоть какую-нибудь молитву. Но кроме «Боже царя храни!» на ум ничего не шло.

— То-то же! — удовлетворенно сказала гадина и будничным, удивительно знакомым голосом спросила: «Чего приперлась?»

Ведьма сняла голову, поставила на столик рядом со свечами, и безголовая фигура неторопливо направилась туда, где у нормальных людей была кухня, — Чай пить будешь, Аннушка?

— Господи, Дарья Алексеевна, — ахнула Анна Сергеевна, — Это Вы! Ну и нагнали же на меня страху!

— Тем и живем! — довольно рассмеялась, включая свет и задувая свечи, веселая добродушная старушка с седым перманентом на голове. — Люди деньги платят, надо соответствовать!

Они прошли в чистенькую кухоньку, уставленную цветущей геранью. На столе весело шумел электрический самовар.

— А я тебя сразу узнала! — веселилась Дарья Алексеевна, — Ну, думаю, мир сошел с ума, если Анька к колдунье пришла.

Анна Сергеевна на слабеющих ногах проковыляла к резной табуретке и усевшись за застеленный синенькой в цветочек скатертью столик, удивленно смотрела на свою бывшую учительницу русского языка и литературы Дарью Алексеевну Коркину.

— Значит, это вы госпожа Бауэр, специалист по черной магии?

— Я, милая моя, я! А что делать? Как жить и на что? На пенсию педагога, пусть и отличника народного образования, можно только прилично умирать. А мне внука надо учить. Вот и пригодились способности. Помнишь, какие мы в школе спектакли закатывали? Ты так классно выла тогда в шкафу! Вот теперь я и режиссер, и главная актриса. А что ты там, детка о вампирах толковала? Ты ведь в милиции работаешь! Большой начальник. С каких это пор людей в погонах с холодной головой и горячим сердцем интересует всякая потусторонняя нечисть? — Дарья Алексеевна весело щурила выцветшие глаза, улыбалась ямочками на морщинистых щеках, но пальцы, держащие чашку, дрожали вовсе не старческой дрожью. И Анна Сергеевна вдруг поняла, что ее учительница насторожена и напугана.

Поколебавшись, она всё-таки рассказала старушке и про смерть шарлатанок, и про пятна на шее, и про сошедшего с ума Кудряшова, и про свои подозрения. В прошлом эта бабулька была очень даже не глупа и совсем не похожа на скучных до зубовного скрежета учителей.

— Мне кажется, Дарья Алексеевна, он ищет кого-то, только кого, не пойму. Ну, знаете, одна не та, другая не та.

Бывшая учительница, а теперь специалист по черной магии молчала.

— А ведь знает, знает что-то! — вдруг поняла Анна Сергеевна, — И надо же как боится! Правда что ли, вампир по Вальцовке шастает? Или просто в очередной раз у кого-то крыша поехала?

— Он был здесь! — вдруг сказала старушка, как-то сразу растеряв свое веселье и беззаботность. — Человек этот здесь был.

Руки ее, морщинистые и худые, судорожно задергались. Мельхиоровая ложечка дрожала в скрюченных артритом пальцах. Она тыкала ею мимо чашки и смотрела на гостью пустыми и страшными глазами. В предчувствии удачи у Анны Сергеевны екнуло сердце. Неужели хоть что-то? Она еле сдерживалась, чтобы не сплюнуть через левое плечо, лишь бы не сглазить неожиданную удачу в лице лицедействующей отличницы народного образования, ветерана педагогического труда и ведьмы по совместительству.