Эффект шальной бабочки

Глава 8. Жила-была Рита

— Рита, если ты сольёшься, я больше никогда никуда тебя не позову! — возопила Ксюша, угрожающе размахивая расчёской.

Мы сидели у меня в комнате после тяжёлого учебного дня, точнее недели, которая казалась воистину бесконечной. Сегодня была суббота, а завтра – единственный свободный день, который я хотела провести в горизонтальной плоскости. И это ещё сессия не началась, просто на третьем курсе преподы одномоментно решили, что пора нам хлебнуть взрослых нагрузок.

Не сказать, чтобы до этого нам особо легко жилось.

Лекции, семинары, коллоквиумы, конспекты и прочее, и прочее. Если честно, мне так надоела маркетинговая статистика, хоть вой. Но я же послушная дочь, раз уж начала учиться, надо закончить образование. Приобрести профессию.

Так любит говорить моя мама.

Мнение папы спросить не могу – он погиб еще два года назад. С тех пор стало совсем тяжело, приходится подрабатывать парикмахером на дому. Самое забавное, что я нигде этому не училась, просто крепкая рука, сметливый взгляд и терпение. Видеоуроки опять же. А ещё сарафанное радио соседей и их друзей, ведь получалось у меня очень даже неплохо, а брала я меньше, чем в салонах.

— У меня сегодня еще два клиента, — тяжело вздохнула я, поправляя выбившуюся из хвоста прядь.

С одной стороны, густые, длинные волосы – это красиво, с другой – такая морока. Всё подумываю обстричь их покороче, да мама против. Говорит, жалко такую гриву терять. А это действительно грива каштановых волос, которая после последнего подравнивания уже снова отросла ниже лопаток.

— Сегодня – не завтра, — продолжала продавливать свою тему Ксюша.

Эта длинноногая егоза, несмотря на усталость, подскочила и тряхнула своей куда более короткой шевелюрой с красными прядями, которые я ей лично делала, между прочим. Хорошо получилось, может, и себе так сделаю, когда настроение найдёт.

— Завтра я никого не брала, так как дико устала за эту неделю, — пришлось признаться, ибо врать не хорошо.

Да и всё равно она бы узнала, не от меня, так от мамы. Мы дружим с ней с четырёх лет, как только моя семья переехала в этот дом. Мы поселились на третьем этаже, а Ксюша жила на первом. Разница у нас совсем небольшая – полтора года. Ксюша младше, но гораздо бойчее меня. Она уже не только целовалась с парнями, но даже занималась сексом. Причём не один раз! Я в этом плане более осторожная, но дело не только в этом – я бываю слишком ехидной. Как что сказану, так парни почему-то обижаются. Поэтому по большей части стараюсь молчать, комментирую происходящее про себя, но люди умудряются уловить мой сарказм даже без слов. Видимо, меня выдаёт мимика.

— Ну вот, до обеда выспишься, потом наведём марафет, приоденемся и поедем в кафешку, — бодро тараторила Ксюха.

Словесный гейзер прервал звонок в дверь.

— О, тётя Маша пришла! — от радости, что можно сбежать от её неуёмного энтузиазма, я вполне бодро подскочила, хотя секунду назад казалось, что с места меня сдвинет только бульдозер.

Ксюха в таком контексте тянула максимум на самокат. Местами электросамокат.

— Корчагина, не думай, что ты отмазалась! — крикнула мне во след неугомонная подруга. — А то так и помрешь девственницей!

О, Боже, надеюсь, это не слышали за дверью! Как хорошо, что мама ещё с работы не пришла, а то она у меня строгая. Она и Ксюшу не сказать, чтобы сильно любит, всё боится, что она меня плохому научит. Но дружить не запрещает, видит, что у меня своя голова на плечах имеется, к тому же Ксюша тоже учится, причём очень даже неплохо. Просто она безбашенная.

Порой я ей даже завидую.

— Добрый вечер, Риточка, — поздоровалась бодрая старушка с пятого этажа.

Моя постоянная клиентка, а ещё очень заводная бабулька. Нашла себе какого-то дедка, крутит перед ним хвостом, каждый месяц седину закрашивает.

— Добрый вечер, Мария Степановна, — я посторонилась, пропуская её в коридор. — Что сегодня будем делать?

— Я тут подумала, — энергичная бабулечка озорно блеснула взглядом. — Давай сделаем мелирование. Рыжее!

Я чуть не упала. Не то, чтобы я не умела, делала и не один раз, но чтобы Мария Степановна такое отмочила! Несмотря на общую бодрость и ухоженность, на столь радикальный шаг она раньше не решалась.

— Ну, вы даёте! — я развела руками, показывая, насколько сильно она меня впечатлила, после чего мы прошли с ней в комнату (самую маленькую в нашей квартире), где всё было оборудовано под работу.

Большое кресло, зеркало и прочее нам досталось от маминой подруги, которая в своё время переехала вИталию. Нашла по переписке какого-то мужичка, съездила туда пару раз, а потом решила перебраться с концами. Свой салон красоты расформировала, а часть оборудования, которое не успела до отлёта продать, попросила временно подержать у нас, благо, есть свободная комната.

Ничто в нашем мире так не постоянно, как временное.

Она даже обрадовалась, что оборудование пригодилось лично мне, денег брать за него не стала, лишь благословила на заработки. Собственно, именно благодаря тому, что у нас уже всё это было, я и рискнула попробовать себя в парикмахерском деле. Как показало время, у меня к этому талант, что не могло не радовать.

С бабой Машей я провозилась довольно долго, но результат того стоил. Благодаря рыжим прядкам она приобрела практически гламурный вид. Подумаешь, ей слегка за шестьдесят, сейчас она выглядела максимум на пятьдесят! А уж когда глаза подкрасит и новое платье наденет…

— Всё, Мария Степановна у меня уже следующий клиент заждался, — я провела говорливую старушку в коридор, правда, она почему-то рванула назад, едва увидела, кто именно там сидел в ожидании своей очереди.

— Петенька! — воскликнула она неожиданно тонким голосом. — Не смотри!

Она юркнула обратно в комнату, словно только что не жаловалась на побаливающее колено.

— Машенька, что случилось? — недоумённо вытаращил глаза «Петенька» годков семидесяти или около того.

Так вот кого подцепила Мария Степановна! Надо же, как тесен мир, и тот, и другая – мои клиенты. И, похоже, оба решили причесать пёрышки перед ответственным свиданием. Навести лоска, так сказать.

— Всё хорошо, просто я не хочу, чтобы ты увидел мой сюрприз раньше времени! — взволнованный голос соседки звучал с очень даже молодыми интонациями.

Почти как у Ксюхи, когда она разговаривает со своим хахалем. К слову, подружайка моя слиняла, как только я приступила к работе. Оно и понятно, ей тоже надо готовиться ко дню рождения, вот только одно понять не могу – где она взяла денег на тусовку в кафе? Раньше мы отмечали сей знаменательный день дома, потом шли гулять по набережной, если, конечно, не было дождя. Вообще, в конце октября погода особо не балует, но зато ещё не ложится снег. А если он и идёт, то быстро тает.

— Машенька, я всё понимаю, но как меня будут подстригать, если ты засела в приёмном кабинете? — резонно отметил Пётр Олегович.

Он так забавно растягивал слова и вместо е говорил э, что я почти хихикнула.

Такие забавные старички. И в то же время очень трогательные.

— Тогда, Петенька, закрой глаза, я проскользну, а ты пойдёшь красоту наводить, — предложила Мария Степановна.

Разумеется, её ухажёр согласился и честно прикрыл веки. Я было тоже повторила за ним, но быстро опомнилась – мне-то ни к чему соблюдать конспирацию. Соседка осторожно выглянула из комнаты, убедилась, что дедок соблюдает правила договора, и пришаркивающей кошечкой выскользнула из квартиры.

Да, больная коленка – это вам не шутки.

Я думала, что с Петром Олеговичем много времени не понадобится, как и с любым другим мужчиной, но не тут-то было! То там ему надо было волосок подравнять, то сям. Шею (изрядно волосатую) пришлось тоже слегка облагородить, а потом и вовсе перейти на уши, для чего пришлось доставать машинку со специальными насадками. Благо, и такая у меня имелась. И всё это время он исподтишка пытался выведать, как же на самом деле относится к нему Мария Степановна.

— Прекрасно относится, — в очередной раз повторила я, утирая трудовой пот. — Завтра увидите, какую красоту мы ей навели. Всё для вас!

Дедуля довольно качнул головой и попросил заняться… носом. Блин, да что ж такое! Это сколько же у него волос? Тестостерон так и прёт, несмотря на возраст. На бровях кстати, тоже.

В итоге я неплохо на нём заработала, учитывая о-очень широкий спектр услуг. Устала, как собака, зато денежка приятно хрустела в кармане, надо будет не забыть переложить её в кошелёк.

— Хорошая ты девочка, — выдал мне на прощание Пётр Олегович. — Мужика тебе надо стоящего, чтобы на руках носил.

Я привычно отмахнулась. Мужик мужику рознь. Я всё смотрю на ксюхиных ухажёров и понимаю, что ни на кого бы из них не клюнула. С другой стороны, через месяц мне исполнится двадцать один, а у меня никого нет. И дело не только в моем внутреннем ехидстве. Учёба, подработка и домашние хлопоты съедают практически все силы и время. Единственная отдушина – это Ксюша, которая всегда знает, как меня поддержать. Вот и сейчас она совершенно права – нельзя пропускать такое событие, как бы ни хотелось проваляться всё воскресенье в горизонтальном положении.

— Ладно, твоя взяла, — выдала я ей в трубку после того, как прибралась после клиентов и открыла окно на проветривание.

—Ура!— возликовала эта егоза. — Можешь даже подарок не дарить!

— Нет уж, я давно всё купила, — я с любовью погладила бантик на коробочке.

Внутри лежал набор лаков, на которые Ксюша сильно падка. Стоили они немало, но я умудрилась заказать на ВБ с хорошей скидкой.

***

— А следующий тост мы поднимаем за левую пятку именинницы! – радостно провозгласил какой-то дредастый мужик, чье тело практически полностью покрывали татуировки.

Конечно, я могла видеть только то, что выглядывало из-под одежды, но выглядывало, несмотря на конец октября, много, ибо парень завалился на праздник в футболке и шортах до колен. Вдобавок ко всему в брови, в языке и, Бог знает, где ещё у него сверкал пирсинг.

Где его откопала Ксюха – понятия не имею. В какой момент он присоединился к нашей компании – не помню. Просто очередной тост сказал он, и понеслось… То пятка, то ухо, то глаз, а потом и нижние девяносто потребовали срочной обмывки.

Иначе плохо работать будут.

Глянув на часы, я с ужасом обнаружила, что уже десять вечера. Ёпрст! А ведь ещё надо добраться до дома, привести себя в порядок, собрать сумку на завтра и подготовить одежду. Утром я плохо соображаю и двигаюсь по квартире, как сонная муха. Оперативной памяти хватает только на умывание, завтрак и одевание. Потом в автобусе я досыпаю, до университета вообще иду на автопилоте. Взбадривает меня только шум студентов и грозный вид преподавателя. А если преподаватель не очень грозный, то я, каюсь, могу на первой паре догнать неоконченный сон.

Одевшись, я вышла из кафе, вот только потом, сама не знаю почему, вместо того, чтобы пойти на остановку, я села в машину с Ксюхой, её парнем и тем дредастым татуированным пирсингистом.

— А куда мы едем? — весело спросила я, позабыв о том, что вообще-то собиралась домой.

— В мой тату-салон, — растягивая слова, выдал странный типчик. — Можешь называть меня Гуру.

Я не выдержала и хихикнула.

— А что мы там будем делать, Гуря? — меня отчего-то так и распирало веселье.

Словно мне вовсе некуда спешить, словно впереди меня ждёт классное приключение.

— Посмотрим по ходу дела, — хитро подмигнул мне Гуру.

А дело пошло совсем не так, как я даже подумать могла. Вообще, судя по щебету Ксюхи, Гуру обещал ей деньрожденскую татуировку. Меня взяли в качестве эстет-эксперта ну и для моральной поддержки. Собственно, тут ничего удивительного, мы всегда друг другу помогали. Но когда мы добрались до его логова, весьма стильно оформленного, стоит отметить, татуировку стали делать… мне.

Ксюха долго не могла определиться с рисунком – слишком придирчиво искала бабочку своей мечты, дабы набить её внизу живота. А вот мне довольно быстро глянулась одна картинка, которую я даже сохранила себе на телефон. Не спрашивайте зачем, сама не знаю.

— Давай, красотка, не бойся, тебе понравится, — приговаривал Гуру, протирая спиртом мою оголенную спину.

Когда я успела спустить платье до пояса – в упор не помню. Похоже, сегодня было слишком много тостов, к тому же Гуря поджёг курительные палочки, которые от которых пошёл слишком тяжёлый запах. Голова кружилась от недостатка кислорода, а я всё пыталась понять, какие благовония в палочках. В своё время я много чего перенюхала, ибо мы с Ксюхой периодически делали набеги на индийский магазинчик, поэтому в теме более-менее разбиралась. Я даже сари пару раз померяла, но на покупку так и не решилась.

— Можно открыть форточку? — попросила я, с мольбой глядя на окна.

Они располагались практически под потолком, так как сам салон находился в подвальном помещении. Как я уже говорила, оформлен он был стильно: на кирпичных стенах висели графические монохромные рисунки, причём не в рамках, а просто натянутые на каркасы. Вся мебель была лаконичной, в стиле хай-тек, единственное, что слегка смягчало брутальную обстановку – это мягкие тапочки, которые надел Гуру, едва вошёл внутрь.

Я едва не рассмеялась от сочетания. Представьте себе мужика в наколках и пирсинге, в чёрных шортах с белыми черепами, чёрной же футболке и… белых пушистых тапочках с заячьими ушками. Бруталити-фаталити. Впрочем, как выяснилось, мастером он был отменным, поэтому я плюнула на внешность и расслабилась. К тому же он открыл форточку, отчего голова стала кружиться чуть меньше.

Сам процесс набивки тату оказался не таким страшным, как я всегда представляла. Иногда пощипывало, а то и вовсе простреливало, но руки у Гуру были просто волшебные – стоило им коснуться моей кожи, как боль тут же уходила, а по спине пробегала приятная волна.

— Всё, первое время не мыть, не мочить, плёнку не снимать. — Гуру ловко натянул моё платье обратно на плечи. – Ксюха, ты определилась?

Подруга, наконец, выбрала свою бабочку и оголила требуемое для процесса место. А вот я… мне стало ещё веселее, чем было ранее, и я принялась ловить бабочек.

Сначала появилась одна – крупная, зелёная с черно-белыми разводами. Она прилетела ко мне откуда-то с потолка, уселась на плечо и защекотала усиками прямо по уху. Я, естественно, взвизгнула, подпрыгнула, отчего бабочка сорвалась и заметалась по комнате. Следом за ней появились менее крупные бабочки – белые с красивыми цветными вкраплениями. У кого-то они были голубыми, у кого-то зелёными, а у кого-то серыми. И только у одной из них «глазки́» отливали янтарём.

Именно за этой бабочкой я и погналась. В процессе чего я только не творила: залезла на стол, скакала по стульям, отчего моё элегантное чёрное платье частично прорвалось по боковым швам, а колготки прорезали стрелки. Всё это безобразие закончилось тем, что я рухнула на пол, стукнулась головой и потеряла сознание. Последнее, что я видела – это тот самый мотылёк, к которому подлетели его собратья и… оторвали ему крылышки.

«Вот гады!» — подумала я и отключилась.

И только белый мотылёк с оторванными крылышками, на которых словно сияли янтарные крапинки, занозой засел в сердце.

Глава 9. Соединить реальности

Открыв глаза, я всё ещё продолжала переживать за того мотылька и его крылышки, поэтому не сразу поняла, что на меня смотрят. Янтарные глаза эльфа, сидевшего на краю кровати, глядели с лёгкой грустью.

— Проснулась? — качнул он головой.

Я лишь кивнула в ответ, внутренне переваривая то ли сон, то ли бред.

— Скажи мне, как ты умудрилась украсть у белой кобры яйца и при этом избежать смерти от её яда? — Для лучшего понимания вопроса, Эндариэль предъявил мне розовые скорлупки от разбитых яиц.

— Кобры? — я потерла нос, стараясь собрать мысли в кучку. — А разве змеи не откладывают яйца в песок?

— Обычные – да, — иронично хмыкнул эльф, — но белая кобра – особая.

— Только не говори, что и она у вас священная, я ещё от птички не отошла. — Напоминать о казни и изгнании за нечаянное убийство чивиль я не стала.

Эндариэль и без меня всё прекрасно помнит. Надеюсь, он достаточно восстановился после отрубания волос. Знать бы ещё, почему в принципе на них так сильно действует эта процедура.

— Не священная, но очень редкая и уважаемая. — Эльф аккуратно потрогал обрезанный кончик волос и болезненно поморщился.

— Змея уважаемая? — Я еле сдержалась, чтобы не повторить его движение. Всё-таки мы не настолько близко знакомы, чтобы вторгаться в личное пространство. — За какие такие достижения?

— Она разумная, много знает, у них сильная родовая память. — Эльф так горестно вздохнул, словно и её убил.

— Я не знала, у нас такие не водятся, — пожала плечами, мол, не виноватая я. — У нас в принципе разумных животных нет. Точнее, у них у всех есть разум, но до человеческого не дотягивает. С ними уж точно не поговоришь, если только в форме монолога.

И тут я вспомнила, как на мои вопли отмявкивается кошка и поняла, что лукавлю. Судя по некоторым интонациям, иногда она меня явно посылает.

— У вас – это у кого? — осторожно спросил эльф.

— Да кто б знал, — вздохнула я и рассказала ему о странном сне.

В процессе пришлось пояснять практически всё: и что такое кафе, и кто такие машины, и прочее, и прочее. Под конец у меня так пересохло в горле, что я прервалась на попить. Разумеется, к остаткам чая я не притронулась, а то мало ли, вдруг опять накроет?

— Слушай, а почему тебя мой чай не взял? — Я с подозрением уставилась на остроухого.

— Потому что я – эльф, на меня травы по-другому действуют. Хотя я тоже неплохо вздремнул, пока меня кобра не разбудила.

— Кобра? Она здесь была?

— Конечно, ты ведь украла её детей.

Я смущённо потупила глаза, вспоминая, какой вкусной была яичница.

— Ну, что поделать? Новые яйца отложит.

— Эта точно нет, — так грустно вздохнул эльф, что теперь я окончательно насторожилась. — Пришлось её убить.

Час от часу не легче!

— Надеюсь, тебе за это ничего не грозит? — Не хватало ему ещё и из-за моих необдуманных действий влететь в новую передрягу.

— Я и так изгнанник, терять уже нечего.

Эльф говорил спокойно, без надрыва, но была в его словах такая тяжесть, которая даже на меня давила. Хотя, казалось бы, причём тут я?

— А жизнь? — в конце концов, жить можно не только в Великом Лесу.

Умный, умелый человек, даже если он эльф, много где может пригодиться.

— Жизнь моя уже никогда не будет полноценной, я – калека. — Эндариэль поморщился и досадливо тряхнул обрезанной шевелюрой.

— Из-за волос? — Так, кажется, мы подобрались к самому интересному.

— Да, без них я не чувствую течение Силы, не могу ощутить энергию леса. Я теперь навсегда отрезан от Великого Древа и Источника.

Ё-моё, как у них всё сложно! Я задумалась. Крепко. Это что получается, они никогда не подстригаются? А если надоело или кончики секутся?

— Слушай, а если кто-то отрезал волосы случайно или вынужденно? Мало ли, какая ситуация, может, репьи намертво застряли в волосах или ещё какая беда.

Я чуть про жвачку в волосах не ляпнула, но вовремя спохватилась, что тут такого добра вряд ли найдёшь.

— Да, иногда и такое случается, тогда эльф временно теряет связь, но восстанавливает её с помощью Источника и специальных процедур.

— Которых тебя лишили, изгнав из Леса, — поняла, наконец, я.

— Да. — Эндариэль поджал губы, явно тяготясь разговором, но меня было уже не остановить.

Слишком необычно всё это, а ещё несправедливо. По моему скромному мнению.

— Но когда-то волосы всё равно отрастут?

— Как раньше уже не будет. Волосы начали темнеть. Сила уходит, они перестали быть проводниками.

Засада, конечно, но с другой стороны…

— То есть скоро ты станешь брюнетом? — Если честно, блондины мне не очень, а вот темноволосые мужчины кажутся более привлекательными.

Хотя, это, конечно, глупость. Главное, что у человека внутри. В данной ситуации – у эльфа.

— Скоро я стану обычным человеком. Уже им стал. — Короткое пожатие плечами, пустой взгляд перед собой, и я понимаю, что цвет волос как таковой волнует его в последнюю очередь. — Да, ловкость, воинское мастерство, знания – это со мной навсегда, если себя не заброшу, но…

Он прервался, с тоской взглянув в окно.

— Но ты больше никогда не увидишь радугу, — прошептала я, еле сдерживая наворачивающиеся слезы. — Образно выражаясь.

— Если упрощённо, то да. Но на самом деле, это как лишиться рук или ног.

Или глаз…

Нет, этого я вслух говорить не буду, пора отстать от эльфа, сижу, ковыряясь в его ране, а он ведь только-только в себя пришёл. Поел, попил, разговаривать начал.