Влесова книга: что дальше? Феномен, текст, миф

Если Сергей Лесной был тем, кто открыл «Влесову книгу» для узкого круга эмигрантских энтузиастов, а советские академики — теми, кто вынес ей суровый приговор, то Александр Асов стал человеком, подарившим этот текст миллионам. Именно благодаря ему «Влесова книга» из маргинальной гипотезы, обсуждаемой лишь в специализированных изданиях и самиздате, превратилась в феномен массовой культуры, в краеугольный камень мировоззрения тысяч людей и — что, возможно, самое важное — в сакральный текст зарождающегося русского неоязычества.

История Асова — это история о том, как на руинах советской идеологии, в вакууме веры и национальной идентичности, появился человек, предложивший целостную, стройную и невероятно привлекательную картину славянского прошлого. Картину, где нашлось место и древним богам, и мудрым волхвам, и великим предкам, и тайному знанию, веками скрываемому от народа. И эту картину приняли — приняли с благодарностью, с восторгом, с верой.

4.1. Личность и мировоззрение А. И. Асова

Александр Игоревич Асов (фамилия при рождении — Барашков) родился 29 июня 1964 года в поселке Сокольское Ивановской области (ныне — в Нижегородской области) в семье учителей. Детство его прошло в старинном городе Гороховце Владимирской области, где он окончил среднюю школу и, по некоторым сведениям, был директором краеведческого музея. Уже в ранние годы проявился интерес к истории и древностям — интерес, которому суждено было стать делом всей жизни.

Однако путь Асова к историческим штудиям не был прямым. В 1987 году он окончил физический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова по кафедре физики моря и вод суши. Затем, с 1989 по 1992 год, учился в аспирантуре при Институте водных проблем АН СССР. Перед нами — классическая карьера советского научного работника, физика-естественника, далекого, казалось бы, от гуманитарных изысканий.

Но в этой биографии есть важный нюанс, перекликающийся с судьбой Сергея Лесного. Как и Лесной, как и многие другие энтузиасты «Влесовой книги», Асов пришел в историю из точных наук. И как у Лесного, у него сформировалась уверенность, что математический склад ума, привычка к систематизации и анализу данных вполне достаточны для того, чтобы судить о древних текстах и языках, — уверенность, которую профессиональные филологи и историки считают глубоким заблуждением.

Переломный момент в жизни Асова наступил на рубеже 1980-х и 1990-х годов. В 1991—1998 годах он стал литературным сотрудником, а впоследствии и редактором отдела истории славянства в журнале «Наука и религия». Этот журнал, в советское время специализировавшийся на научно-атеистической пропаганде, в годы перестройки и после распада СССР резко сменил направление, открыв свои страницы для самых разных эзотерических, мистических и альтернативно-исторических концепций. Именно здесь, в «Науке и религии», Асов нашел свою трибуну.

В 1992 году, тогда еще под фамилией Барашков, он опубликовал в журнале свою первую крупную работу — «Русские Веды». Книга, вышедшая специальным выпуском тиражом 50 000 экземпляров, включала два главных текста: «Песни птицы Гамаюн» и «Велесову книгу». С этого момента и началась новая эра в истории загадочного памятника.

Интересно, что в том же 1992 году Асов, по собственному утверждению, сыграл роль волхва Буса Кресеня в фильме об узелковом письме «Внуки Дажьбога», снятом режиссером А. Д. Сарандуком на киностудии «Центрнаучфильм». После этого за ним закрепилось «именование» Бус Кресень, под которым он также выступал как автор и переводчик. Само это именование — отсылка к одному из центральных персонажей асовской мифологии, легендарному князю Бусу Белояру, якобы жившему в IV веке и распятому готами (явная параллель с распятием Христа, что сам Асов подчеркивает).

В том же 1992 году Асов сменил фамилию с Барашкова на Асов. Псевдоним был взят в честь «асских» — так, по его версии, именовали себя древние славяне-арии. Этот шаг глубоко символичен: человек не просто пишет о древней истории, он символически соединяет себя с ней, принимает имя предков, становится частью той реальности, которую описывает.

В последующие годы Асов упрочил свой статус. Он стал членом Союза журналистов Москвы (1995), членом Союза писателей России (1998). Его книги выходили огромными тиражами в ведущих издательствах — «Наука и религия», «Менеджер», «ФАИР-ПРЕСС», «Вече». К 2007 году, по некоторым подсчетам, насчитывалось более десяти различных редакций его перевода «Велесовой книги».

Мировоззрение Асова заслуживает отдельного анализа. Это целостная, тщательно продуманная и последовательно проводимая система взглядов, которую можно охарактеризовать как славянское неоязычество, обогащенное элементами «арийского мифа» и теософии.

Ключевые положения этой системы таковы:

1. Древность и величие славян. История славянского народа насчитывает не одно тысячелетие. «Велесова книга» в интерпретации Асова является «кладезем памяти, охватывающим события последних 20 тысяч лет, происходившие на пространствах между Китаем и Северной Африкой». Славяне — один из древнейших народов земли, наследники великой працивилизации.

2. Арийская идентичность. Асов последовательно отождествляет славян с «белой расой» и с «ариями» («арийцами»). По его версии, в глубокой древности арии вышли с Севера (из Гипербореи, которую он также связывает со славянами) и заселили огромные территории, создав великие культуры и цивилизации. «Все древнейшие культуры и цивилизации, согласно Асову, являются творением „славян-ариев“».

3. Концепция «Русколани». Асов разработал развернутую историю «Русколани» — древней славянской державы, существовавшей, по его версии, в Причерноморье и на Северном Кавказе в первые века нашей эры. Центральной фигурой этой истории является князь Бус Белояр, распятый готами в 368 году. Этой теме посвящены отдельные книги Асова, например, «Русколань: Древняя Русь».

4. Подлинность «Велесовой книги». Асов не просто признает подлинность «Велесовой книги» — он строит на ней всю свою историческую и религиозную концепцию. Для него это не подделка и не мистификация, а подлинная летопись, составленная новгородскими волхвами в IX веке и отражающая события глубочайшей древности. При этом, как отмечают исследователи, для Асова «лингвистические или исторические аргументы в оценке подлинности „Велесовой книги“ второстепенны, „главное же подтверждение подлинности… исходит из личного духовного опыта. О подлинности говорит сам дух „Велесовой книги“. Ее мистериальная тайна, великая магия слова“».

5. Реконструкция славянского пантеона. На основе «Велесовой книги» и других источников (включая откровенно фальсифицированные тексты Сулакадзева) Асов создает развернутую картину славянской мифологии. В его книгах появляются боги, неизвестные другим источникам: Крышень, Вышень, Числобог и многие другие. Он подробно описывает их функции, атрибуты, генеалогию.

6. Приоритет духовного опыта над научным знанием. Это, пожалуй, самый важный пункт. Асов последовательно проводит мысль, что подлинность древних текстов познается не через скучный анализ языковых форм и исторических реалий, а через непосредственное духовное переживание, через «магию слова». Эта установка делает его концепцию практически неуязвимой для научной критики: любые аргументы лингвистов и историков объявляются несущественными по сравнению с «духом» текста.

Таким образом, Асов предстает перед нами не просто как публикатор и переводчик, а как создатель целостного мифа — мифа, который оказался удивительно созвучен духовным исканиям постсоветского человека.

4.2. Первые издания в постсоветской России (1990-е годы)

Начало 1990-х годов было временем уникальным. Советский Союз рухнул, прежняя идеология рассыпалась в прах, привычные жизненные ориентиры исчезли. Люди оказались в состоянии мучительного поиска новых смыслов, новой идентичности, новой веры. В этот вакуум хлынул мощный поток самого разного содержания: западная массовая культура, оккультизм, эзотерика, «альтернативная история».

Именно в этот момент и появились книги Асова.

Первым и, пожалуй, самым важным изданием стал специальный выпуск журнала «Наука и религия» за 1992 год под названием «Русские Веды». Книга вышла тиражом 50 000 экземпляров — по тем временам огромным, но явно недостаточным, потому что спрос намного превышал предложение.

Содержание «Русских Вед» было тщательно продумано. Книга открывалась «Песнями птицы Гамаюн» — поэтическим переложением славянских мифов о сотворении мира, выполненным самим Асовым. Затем следовала «Велесова книга» в его переводе и компоновке. Завершалось издание обширными комментариями, словарем и приложениями.

Важно отметить, что «Песни птицы Гамаюн» были представлены не как авторское сочинение, а как «реконструкция» древнего текста, записанного в «узелковом письме». На самом деле, как отмечают исследователи, это «своеобразная авторская стилизация, в основу которой положена псевдореконструкция гипотетического „узелкового письма“ древних славян, отождествляемого составителями сборника с легендарными „чертами и резами“». Но для массового читателя эта тонкость была незаметна: он получал целостную, стройную и красивую книгу, которая давала ответы на самые сокровенные вопросы — кто мы, откуда, во что верили наши предки.

Успех был ошеломительный. За первым изданием последовали новые. В 1994 году в издательстве «Менеджер» вышла «Велесова книга» объемом 318 страниц, где, как утверждал автор, «объём книги по сравнению с изданием 1992 г. увеличен вдвое на основе новых архивных материалов».

В 1996 году Асов публикует «Звёздную Книгу Коляды», продолжая реконструкцию славянской мифологии. В 1997 году в журнале «Наука и религия» выходит «Книга Велеса» с новой композицией глав.

В 1998 году появляются «Мифы и легенды древних славян» из серии «Златая цепь». Затем следуют «Атланты, арии, славяне: История и вера» (1999), «Славянские руны и „Боянов гимн“» (2000), «Тайны „Книги Велеса“» (2001) и многие другие.

Каждая новая книга расширяла и дополняла создаваемую Асовым картину мира. Читатель погружался в огромный, детально проработанный мир славянской древности, где были свои боги и герои, свои священные тексты, свои великие империи (Русколань), свои трагические страницы (распятие Буса Белояра) и свои надежды на возрождение.

К концу 1990-х годов Асов стал, без преувеличения, самым известным и читаемым автором по славянской мифологии в России. Его книги продавались миллионными тиражами, стояли на полках в каждом книжном магазине, передавались из рук в руки. Они оказали колоссальное влияние на массовое сознание, сформировав у целого поколения читателей представления о древней истории и вере славян.

4.3. Эволюция переводов: от «Влесовой» к «Велесовой» книге

Одним из важнейших нововведений Асова стало изменение самого названия памятника. Сергей Лесной, исходя из многократных упоминаний в тексте бога Велеса (в его транскрипции — Влеса), предложил именовать его «Влесовой книгой». Это название и закрепилось в историографии.

Асов пошел дальше. В своих изданиях он последовательно использовал полногласную форму — «Велесова книга». Это изменение не было случайным или незначительным. «Велесова» звучало более благозвучно, более «по-славянски», более привычно для русского уха. Это была своего рода «русификация» названия, приближение его к массовому восприятию.

Но дело было не только в названии. Асов провел масштабную работу по «улучшению» и «приближению» самого текста к праславянским и ранневосточнославянским реалиям. Что конкретно он делал?

1. Вводил полногласие. Там, где в оригинале (в копиях Миролюбова) были формы типа «власы», Асов писал «волосы»; вместо «врата» — «ворота» и т. д. Это делало текст более узнаваемым для современного читателя.

2. Устранял некоторые фонетические полонизмы и поздние украинизмы. Язык «Влесовой книги» в версии Миролюбова содержал множество черт, характерных для польского и украинского языков, что было одним из главных аргументов скептиков. Асов последовательно «исправлял» эти черты, приближая язык к тому, что читатель ожидал бы от древнерусского текста.

3. Вводил юсы (древние носовые гласные) вместо сочетаний типа «ен». Это придавало тексту более архаичный, «древний» вид. Правда, как с иронией отмечали филологи, в издании 1995 года некомпетентно введённые Асовым в текст «юс большой» и «юс малый» отличались только размерами (в соответствии с названием букв), что выдавало полное непонимание автором фонетической природы этих знаков.

4. Обсуждал сходство некоторых особенностей текста с языком берестяных грамот. Это должно было создать у читателя впечатление научной обоснованности, связать «Велесову книгу» с подлинными древнерусскими памятниками.

Таким образом, Асов создал не столько перевод, сколько новую редакцию текста — отредактированную, «причесанную», адаптированную для массового читателя. К 2007 году насчитывалось более десяти различных редакций его перевода. Каждое новое издание чем-то отличалось от предыдущего — Асов продолжал «совершенствовать» текст, вносить уточнения, дополнять комментарии.

Для профессиональных филологов такая практика была неприемлема. Как отмечал О. В. Творогов, один из ведущих исследователей «Влесовой книги», переводы Асова отличаются произволом, неоговоренными изменениями текста, некомпетентностью в славянской грамматике. Но для миллионов читателей эти тонкости были неважны. Они получали текст, который можно было читать, понимать и — главное — любить.

4.4. Формирование «канонического» корпуса текстов

Работа Асова не ограничилась «Велесовой книгой». Он создал целую библиотеку «славянских вед», включив в нее множество других текстов.

Во многих изданиях текст «Велесовой книги» сопровождался «Славяно-русскими Ведами» — «реконструируемыми» Асовым «Песнями птицы Гамаюн» и «Книгой Коляды». Кроме того, он активно использовал наследие знаменитого мистификатора начала XIX века Александра Ивановича Сулакадзева.

Сулакадзев — личность легендарная. В 1800—1810-х годах он создал (или, как он сам утверждал, нашел) множество якобы древних текстов: «Боянов гимн», «Ярилину книгу», «Перуницу» и другие. Уже современники Сулакадзева, включая митрополита Евгения (Болховитинова), разоблачили его как фальсификатора. В XIX—XX веках в науке утвердилось однозначное мнение: все тексты Сулакадзева — подделки.

Асов пошел против этого консенсуса. Он объявил тексты Сулакадзева подлинными, включил их в свои издания, предложил собственное чтение и разбиение на слова. «Ярилина книга», «Тризны Бояновы» предстали в его публикациях как полноправные части древнеславянского наследия. «Речения волхвов» Сулакадзева Асов назвал «Перуницей».

Таким образом, сформировался «канонический» корпус текстов, который миллионы читателей воспринимали как подлинную священную литературу древних славян. В него вошли:

— «Велесова книга» (в редакции Асова);

— «Песни птицы Гамаюн» (мифы о сотворении мира);

— «Книга Коляды» (мифы о рождении и деяниях богов);

— «Боянов гимн» (текст, посвященный древнему певцу);

— «Ярилина книга» (тексты о славянских праздниках);

— и другие сочинения.

Все это подавалось под единой обложкой, в едином оформлении, с едиными комментариями. У читателя создавалось целостное впечатление: да, существовала великая древняя славянская цивилизация, у нее были свои священные книги, и теперь, благодаря подвижническому труду Асова, эти книги стали доступны народу.

Важно отметить и роль визуального оформления. Книги Асова издавались с использованием «древнерусских рисунков VI—XIII вв. н.э.», как указывалось в выходных данных. Шрифт «велесовой грамоты» специально разрабатывался для этих изданий. Все это создавало атмосферу подлинности, погружало читателя в мир древности.

4.5. Коммерческий успех и влияние на массовое сознание

Коммерческий успех книг Асова был феноменален. Точные данные о тиражах отсутствуют, но, по оценкам, они исчислялись миллионами экземпляров. Книги постоянно переиздавались, появлялись в разных сериях, в разных оформлениях.

Причины этого успеха коренились в той самой общественной ситуации начала 1990-х годов, о которой уже говорилось. Но можно выделить и более конкретные факторы.

Во-первых, вакуум идентичности. После распада СССР миллионы людей оказались в ситуации «потерянного времени». Прежняя идентичность («советский человек») рухнула, новая еще не сформировалась. Люди остро нуждались в ответе на вопрос «кто мы?». Книги Асова давали ответ: мы — потомки великих ариев, наследники древнейшей цивилизации, народ с тысячелетней историей и богатейшей культурой. Этот ответ был не просто утешительным — он был возвышающим, вселяющим гордость.

Во-вторых, вакуум веры. Атеистическая пропаганда дискредитировала себя, традиционные религии (прежде всего православие) многими воспринимались как «чужие», навязанные извне. «Велесова книга» в изложении Асова предлагала альтернативу — «природную веру предков», «ведическую традицию», которая была якобы исконной, родной, естественной. И эта вера не требовала сложных догматов, церковной иерархии, жесткой дисциплины — она была доступна каждому.

В-третьих, вакуум исторического знания. Официальная историческая наука воспринималась многими как скучная, догматическая, скрывающая «правду». Книги Асова, напротив, предлагали захватывающую, полную тайн и загадок, героическую историю. Здесь были и древние миграции народов, и битвы с готами и гуннами, и мудрые волхвы, и великие князья. Это было увлекательное чтение, далекое от академической сухости.

В-четвертых, поэтичность и доступность изложения. Асов писал ярко, образно, увлекательно. Его переводы читались как поэзия, его комментарии объясняли сложные места, его словари помогали ориентироваться в пантеоне богов. Книги были рассчитаны на массового читателя — и они нашли своего читателя.

Влияние Асова на массовое сознание трудно переоценить. Как отмечается в авторитетных источниках, он «оказал влияние на массовое сознание: благодаря большим тиражам книг идеи Асова известны российским читателям лучше, чем научные концепции». Это горькое признание для профессиональных историков, но это факт.

Миллионы людей в России и за ее пределами воспринимают сегодня «Велесову книгу» именно в версии Асова. Они знают богов Крышеня и Вышеня (которых нет ни в одном другом источнике, кроме книг Асова), они верят в историю о распятии Буса Белояра, они считают славян прямыми потомками ариев. Все эти представления — результат колоссальной работы Асова по мифотворчеству.

Важно подчеркнуть: Асов не просто публиковал древние тексты — он создавал новую реальность. И эта реальность оказалась для многих более привлекательной, чем та, которую предлагала академическая наука.

4.6. Критика асовских изданий в научной среде

Реакция профессиональных историков и филологов на деятельность Асова была, мягко говоря, сдержанной. Если в начале 1990-х годов они еще пытались вести дискуссию, то со временем тон их высказываний становился все более резким, а оценки — все более жесткими.