Анна Корф и писатель на закуску
- -
- 100%
- +
– Нет, а Платон-то куда смотрел! Это его ошибка. Он знает, что я ни точек, ни запятых не ставлю, чтобы писать как можно скорее. Путаю имена, даты и даже города. Как же он не заметил?!
– Не ругайся на него, папа, – попросила Аня.
Она поцеловала отца в щеку и довольная вышла из кабинета. Все-таки ее теория была верна, просто в ней была небольшая ошибка. Нужно вытаскивать ни одну книжку, а две. Не в силах ждать, она отправилась в библиотеку.
Как только Аня вошла в библиотеку, ей захотелось развернуться и убежать. И она даже сделала попытку попятиться к двери, но Кожухов сказал:
– Подожди-ка.
Он сидел на диване с раскрытой книгой.
– Подойди.
Аня повиновалась.
– Я знаю, что ты ищешь.
«Как? – подумала Аня. – Как ему каждый раз это удается?»
– И что же я ищу? – спросила девочка с вызовом.
– Тайную дверь, конечно. Ты нашла старые чертежи дома и решила, что часть дома скрыта.
Кожухов сидел, закинув ногу на ногу. Аня стояла перед ним.
– Не хочу тебя разочаровывать, но нет никаких потайных комнат и секретной двери. Чертеж, который ты нашла, был всего лишь черновиком. Дом строился по другому плану. Да, твой отец хотел сделать потайной выход и засекретить часть дома. Но стройка и так стоила целое состояние. Тайный ход обошелся бы нам в лишние сто тысяч. Я отговорил его. Вот и вся история. Поняла?
Аня упрямо молчала. Кожухов медленно поднялся и подошел к ней.
– Ты поняла меня? – спросил он еще раз, глядя ей в глаза.
Аня кивнула. Евгений Евгеньевич вернул книгу на место и вышел.
– А вот и нет! – прошептала девушка с обидой. – Тайная дверь существует, и я ее найду.
В доме Корфа обедали всегда поздно – около пяти вечера. До этого времени хозяин был занят работой. К пяти вечера он обычно ставил точку в конце предложения и шел обедать. При этом он никогда не заканчивал работу раньше. Даже если Александр дописал последнюю строчку романа в 4.50, он доставал чистый лист и начинал писать новый роман.
На обед собирались все жители дома. Это была единственная трапеза, на которую попадали и те, кто поздно вставал и пропускал завтрак, и те, кто рано ложился и пропускал поздний ужин.
Аня пришла на обед в плохом расположении духа. Она не выспалась, не нашла потайную дверь, ее отчитал Кожухов. День был прожит зря.
В голубой столовой, самой большой из трех столовых в доме, уже собралось несколько человек. Но за стол еще не сели. Аня направилась к Строгановой, нужно было соблюсти все ритуалы и поприветствовать мачеху. Она подошла к Надежде Сергеевне и поклонилась, та сделала вид, что поцеловала падчерицу в щеку. На этом их приветствие было кончено. Рядом с княгиней стояла ее младшая сестра Ольга Ахматова. Ольга была девушкой редкой красоты. Настоящая русская красавица, холодная и величественная. Аня кивнула ей и направилась в другой конец столовой, где в одиночестве стоял старый доктор. Никто не знал, сколько лет Михаилу Артемьевичу. Аня думала, что не меньше семидесяти пяти. Однако сам доктор на это предположение говорил:
– Вы мне льстите, маленький хитрый лисенок.
– Михаил Артемьевич! – поприветствовала его Аня.
– Анечка, добрый день. Вас сегодня не видно. Были заняты?
– Да, немного, – неохотно ответила Аня.
Доктор подмигнул ей. Он подумал, что она весь день писала.
Вскоре в столовую вошли Корф, Стрельцов и Кожухов. Они подошли к дамам. Александр звонко поцеловал жену, потом наклонился к руке Ольги. Теперь была очередь Кожухова. Он поднес руку Надежды Сергеевны к губам, но так и не дотронулся до нее. Потом проделал то же самое с Ольгой. А между тем, Ольга была его невестой.
«Можно было бы проявить чуть больше чувств», – Аня усмехнулась про себя.
Тут лакей доложил, что прибыл генерал Иван Петрович Зыков с сыном Андреем. Аня обрадовалась, будет с кем поговорить. Андрей был старше ее на год, и они очень дружили.
В столовую ввалился генерал Зыков, красный с мороза, запыхавшийся и, как всегда, в бодром расположении духа. Андрей шел за ним, он сразу же глазами отыскал Аню и улыбнулся ей. Аня улыбнулась в ответ.
Встретились два громких человека: Корф и Зыков. Их приветствия были похожи на раскаты грома. В столовой стало так шумно, что Аня оставила доктора, а сама вышла в маленькую гостиную, которая примыкала к столовой.
Голубую гостиную украшал огромный портрет Александра Корфа, лежащего на оттоманке, само собой разумеется, с задумчивым видом. Та оттоманка и сейчас исправно служила в гостиной. Она стояла на своих изогнутых ножках недалеко от камина и была укрыта голубой тканью.
Сейчас на этой самой оттоманке сидел никем не замеченный в тишине и спокойствии граф Гагарин, он читал книгу, быстро перелистывая страницу за страницей.
– Моя девочка, – увидев Аню, он проворно вскочил и направился к ней. Легко, словно юноша, он пролетел через всю гостиную и крепко обнял девушку.
– Что вы читали? – спросила Аня, указывая глазами на книгу, которую он держал в руке, заложив указательный палец между страниц. У графа Гагарина была привычка читать всегда и везде. Как-то раз Аня видела его за чтением на улице. А между тем он шел быстрым шагом по неровной булыжной мостовой.
– Гюго, моя дорогая. Он все так же хорош, как двадцать лет назад.
Они сели на диван. Граф рассказал Ане последние сплетни из жизни петербуржской богемы. Среди которых была и такая:
– Ты слышала про графиню Валуеву? Нет? Дорогая моя, в каком мире ты живешь! О ее богатстве и красоте знает весь Санкт-Петербург. Так вот, неделю назад ее задушили пятиметровым жемчужным ожерельем. Кто это сделал – неизвестно. Хотя весь город уверен, что сделать подобное мог лишь один человек – ее муж. Она сбежала от него, но он нашел ее и хотел вернуть домой. Какая же это была красавица!
У Гагарина, который сам не любил богемную жизнь и не участвовал в ней, всегда в запасе были подобные истории. Аня думала, что он сочиняет их сам, чтобы тренировать воображение. Ведь граф Гагарин, как и ее отец, был писателем. Но все истории оказывались правдивыми.
Аня поинтересовалась, как поживает его жена и сын. Они еще немного поговорили о пустяках. И как только Аня решила, что уже можно завести разговор о своем творчестве с великим писателем, в гостиную вошел Андрей.
Он поклонился Ане и графу.
– Александр Николаевич просил найти вас, сейчас будем садиться за стол.
Аня вскочила с дивана, простым естественным движением просунула свою тонкую ручку под руку Андрея, и они отправились в столовую. Следом за ними пошел граф.
Начали рассаживаться. Место Ани было между Ольгой и доктором. Когда все наконец-то заняли свои места, оказалось, что один стул пустует.
Корф недовольно посмотрел на пустое место, потом на жену. Аня услышала, как он прошипел:
– Опять?
– Он сейчас придет, милый. Ты же знаешь его. Мальчишка. Брось, mon ami, не злись.
И в самом деле, вскоре в дверях столовой показался молодой человек. Он стремительно вошел в залу, не замедляя шаг, подошел к Строгановой и поцеловал ее руку. В его одежде, манерах и даже взгляде была небрежность. Но какая небрежность! Это было своего рода искусство, которое непонятно в чем проявлялось: то ли в ослепительной белизне рубашки, то ли в идеальном крое костюма, а может быть в том, как запросто он носил дорогие вещи.
– Тетушка, – он произнес тихо, но глубина его голоса заставила всех замолчать. Когда он проходил мимо, Аня почувствовала, что от него пахнет мятой.
– А вот и наш князь Дмитрий, – с облегчением сказала Строганова.
Она ужасно боялась, что если он задержится еще хоть на пять минут, настроение Александра испортится, и тогда можно ждать чего угодно.
Сначала подавали холодные закуски. В доме Корфа было принято подавать их уже за столом. Нарезанная ломтиками ветчина, сыр, салат, паштет. Затем принесли вазу с супом. После – прекрасно приготовленная буженина. Такую буженину мог приготовить только повар Корфа. Стерлядь сурская, жареный поросенок, печеный картофель. Аня знала, что сегодня на обед должны подать девять блюд. К холодным закускам она почти не притронулась. От каждого блюда пробовала понемногу, основные же силы берегла для своего любимого печеного картофеля.
Весь вечер Аня разговаривала с доктором. Ведь с другой стороны сидела Ольга, а с ней говорить было ровным счетом не о чем. Когда тема разговора с доктором исчерпала себя, Аня прислушалась, о чем говорили за столом.
А говорили вот о чем. Генерал предлагал Корфу отправиться на масленицу в его имение и устроить там охоту на волков. Строганова возражала, она говорила, что это опасное предприятие и глупо рисковать понапрасну. Однако было видно, что в глазах Корфа поселился озорной огонек. Это значило только одно: охоте быть.
Аня уже слышала о том, как проходит охота на волков. Это и в самом деле было опасное развлечение. В прошлом году волки разорвали на части графа Давыдова и его братьев, когда они отправились на охоту. Кучер не справился с управлением, повозка с охотниками перевернулась и с полсотни голодных зверей набросились на них. На следующий день нашли лишь обглоданные кости.
Аня с беспокойством посмотрела через стол на Андрея, было видно, что он хоть сейчас готов отправиться на страшную охоту.
Поместье генерала находилось под Петербургом. Корф, который всегда принимал решение спонтанно, пообещал ехать на следующей неделе, как только допишет роман. Остаток вечера говорили только о предстоящей охоте: что взять с собой, что подготовить.
Распаленный Корф обратился к князю Дмитрию:
– Дмитрий, ты обязательно возьми то ружье. Помнишь, тебе его тот пучеглазый швейцарец подарил. Как его там…
– Бюлер, – голос князя прозвучал резко и снова все замолчали, его голос всегда производил на людей странное впечатление.
– Да-да, точно. Бюлер, – продолжил Корф. – Чудесная штука. Двуствольное.
– Я не еду, – сказал князь.
– Как это не едешь? – голос Александра дрогнул.
– Вот так. Не еду.
Дмитрий говорил и не глядел на Корфа.
– Нет уж, голубчик, мы все едем. Это решено.
– Я не еду, – повторил князь.
Молчание стало тягостным, никто не решался его нарушить. Было ясно, что на этом не закончится. Строганова тихо вздохнула, она не стала вмешиваться. Знала, что теперь ничего не поможет, и ссора случится.
– Будь добр, пока ты живешь в моем доме, принимать мои правила, – Александр побагровел и даже отодвинул стул от стола, намереваясь в любой момент вскочить.
– Не кричите, Александр Николаевич, – князь тоже отодвинулся от стола. – Это вредно для здоровья. А оно у вас слабое. К тому же я уезжаю от вас.
Тут Надежда Сергеевна потянула кончиком пальца корсет, стараясь изо всех сил набрать воздуха в легкие.
«Вот это поворот», – подумала Аня. Она прекрасно знала, что Строганова и Корф распоряжаются громадным состоянием князя. Отсюда такая расточительная жизнь. Если уйдет князь, за ним рекой утекут его деньги. А вот что останется – неизвестно.
– Ты никуда не уйдешь! Сколько лет я терпел твои выходки, – Александр поднялся со стула, тяжело уперся правой рукой о стол. – И что взамен? И что взамен? Я тебя спрашиваю!
Князь встал и также быстро направился к выходу, как часом ранее, он вошел в этот зал.
В дверях он обернулся и сказал:
– А взамен, дорогой дядюшка, я пришлю вам поверенного и бухгалтера, которые проверят все счета и выяснят, на что вы тратили состояние моих покойных родителей.
Князь вышел.
Глава 3. Самые вкусные ватрушки в городе. Дом с приведениями. Охота на волков
Еще целую неделю в доме все бурлило. Александр и Дмитрий ругалась по несколько раз за день. Но вот что странно: Дмитрий все-таки не уехал. Переговоры между враждующими сторонами вел Кожухов.
Как поняла Аня, в завещании родителей князя был какой-то странный пункт. Сколько ни пыталась она подслушать, так ничего и не узнала. Получалось, что Дмитрий до сих пор не уехал только по одной причине: он не мог полноценно распоряжаться своим состоянием.
Новые события и желание разобраться в них заставили Аню позабыть про тайную дверь. Она все еще верила в ее существование, но планировала вернуться к поискам позже.
Тем временем подкатывалась масленичная неделя и поездка в усадьбу генерала. Аня считала дни, ей очень хотелось поехать. Там она сможет целые дни напролет проводить с Андреем. А с ним весело и хорошо.
Начались сборы. В путешествие отправлялись все домочадцы, включая Дмитрия. Ехал даже секретарь и учитель музыки. Аня была рада, что Ури тоже едет.
Ури Зайцман был ее лучшим другом и учителем музыки. Мальчик из скромной семьи, он был настоящим музыкальным гением. Его игра на фортепиано отличалась таким мастерством, которое невозможно было увидеть даже на концертах известных музыкантов.
Однако Ури не считал себя талантливым, он считал себя трудоголиком. И правда, за инструментом молодой человек просиживал часами. Аня не раз видела, как он садится играть сразу после завтрака, около десяти часов, и встает только в пять часов, когда зовут обедать.
Последние три недели Ури сильно болел, у него держалась высокая температура, подозревали воспаление легких. Все это время он не мог играть и ужасно страдал. Сейчас ему стало лучше, он начал выходить к завтраку и спускаться в библиотеку, чтобы немного поиграть. Уроки с Аней они пока не возобновили, хотя Ури очень настаивал. Но Аня опасалась за его здоровье и наотрез отказалась ходить на уроки.
Так как восстановление шло быстро, решено было, что Ури тоже поедет к генералу.
Перед отъездом Аня выпросила разрешение у отца побывать в доме баронессы Штольц. Аню всегда ждали в этом доме и встречали, словно царицу. Нужно было обязательно послать письмо и предупредить о визите. Желательно за три дня. Как только в дом к баронессе приходило такое письмо, начинались приготовления. Кухарку отправляли на рынок с приказом закупить только самое свежее. Праздничный обед готовили два дня. Сначала мариновали мясо, выпекали коржи и готовили холодец, на следующий день приступали к супам, картофелю, жаркому и выпечке. В доме у Штольц пекли самые вкусные пироги и ватрушки.
И хоть каждый раз, когда Аня бывала у баронессы, она объедалась до того, что было тяжело дышать, все же она любила к ней приезжать.
И в этот приезд Аню ждал пир невероятных масштабов. Прежде чем усадить ее за стол, Луиза, баронесса и Ренц с полчаса по очереди обнимали девочку.
– Какая худая, – причитала Клеопатра Петровна. – И бледная, как поганка. Они тебя там совсем не кормят.
Аня только смеялась в ответ.
Потом был обед и долгие разговоры в гостиной. Аня заметила, что все трое в этот раз чувствовали себя неуютно, будто нужно было что-то сказать, а они стеснялись.
Аня выжидала, сколько могла, а когда перешли в гостиную пить кофе, спросила прямо:
– Что у вас тут происходит?
– А что у нас происходит? – спросила Луиза и покраснела.
– Мама, ты покраснела!
Тут слово взял Ренц.
– Дорогая, мы и вправду должны тебе что-то сказать. Просто нам немного неловко. Мы не знаем, как ты к этому отнесешься, и волнуемся, оттягиваем момент. Но ты права: уже нужно сказать.
Аня молчала и смотрела на Ренца во все глаза. Он ласково взглянул на Луизу. Она, было, открыла рот, но тут же закрыла его.
– Хорошо. Скажу я, – Ренц прочистил горло. – Анечка, я сделал твоей маме предложение, хочу, чтобы она стала моей женой. Она согласилась.
Аня вскочила и обняла Ренца. Потом обняла Луизу. А когда отпустила, увидела слезы у нее на глазах.
– Мама, не плачь. Это же какая радость!
Теперь Аня была спокойна за мать, которой пришлось в жизни несладко. К тому же она всегда восхищалась Ренцом и до сих пор верила в то, что он настоящий волшебник. Ренц безошибочно предсказывал будущее, мог вылечить даже безнадежно больного, а еще он умел влиять на людей так, что никто, кроме Ани, этого не замечал. Ренц говорил, что у нее тоже есть задатки настоящей волшебницы.
После шахматной партии с баронессой Аня спустилась в лабораторию к Ренцу.
– Люблю это место, – сказала Аня. – Когда находишься здесь, среди твоих склянок и порошков, забываешь, что существует реальный мир.
– Да, это место удивительное, – ответил Ренц.
Они сели за широкий деревянный стол на высокие стулья без спинок. Ренц ощипывал цветы с засохших сиреневых веток. Аня стала ему помогать.
– Господин Ренц, ведь тогда, десять лет назад, вы знали, что меня заберут? Я помню, вы говорили маме, что нельзя ехать на пристань.
– Я знал только, что случится плохое.
– А если бы мы не поехали?
– Так или иначе, он бы вас нашел, – сказал Ренц.
– Отец?
– Нет, я имею в виду другого человека. Вашего друга, господина Кожухова.
– Он мне не друг! – Аня вся нахохлилась. – Какой он мне друг! Он мой враг, если хотите знать.
– Друг, враг. Это неважно. Ваши судьбы связаны навечно.
– Вот уж нет. Он…
Аня молчала какое-то время, а потом неожиданно протянула свою узкую ладонь Ренцу.
– Посмотрите, господин Ренц, какое будущее меня ждет.
Ренц улыбнулся:
– Вы же не верите гаданиям.
– Вам верю.
Ренц взял ладонь и начал всматриваться. По мере того, как он всматривался, лицо его темнело.
– Что там? Говорите честно, – потребовала Аня.
– Признаться, ничего хорошего. Скоро случится беда с вашим отцом. Настоящая беда. И спасти его сможете только вы.
– Какая беда? Он заболеет?
– Этого я не знаю.
– Что еще вы видите?
– Вижу, что у вас много поклонников, – лицо его посветлело, он хитро улыбнулся и продолжил – Помимо Кожухова…
– Хватит! Вы это специально. Подначиваете меня с этим Кожуховым. Ведь знаете, что у нас война. К тому же он помолвлен и старше меня на семнадцать лет. Будет вам про него говорить, мы поссоримся.
– Есть еще два. Один как пламя, другой как лед.
– Вот это уже интересно! Продолжайте, – Аня переняла шутливый тон Ренца.
– Это все, Анечка. Чем старше я становлюсь, тем хуже вижу будущее.
Когда Аня вернулась домой, она все еще думала про пламя и лед. Иногда в эти мысли просачивался Кожухов, но она тут же изгоняла его.
В первый же день масленичной недели семейство Корфа отбыло в имение генерала. Там их встречали хлебосольно, и было видно, что к встрече готовились долго и тщательно, не упустили ни одной мелочи.
На крыльце, несмотря на пятнадцатиградусный мороз, их ждали все слуги, домочадцы и сам генерал. Для гостей уже приготовили комнаты, и стол был накрыт.
Усадьба генерала Ане сразу понравилась. Дому было не меньше ста лет. Каменный, незамысловатая архитектура, он был выкрашен в желтый цвет, а крыша – в зеленый. Это был простой прямоугольник в два этажа, на фронтальной части красовался балкон – единственное украшение этого дома.
Дом, такой простой с виду, отличался богатой историей. На протяжении многих лет эта усадьба принадлежала одной семье – князьям Волконским. Из поколения в поколение князья жили здесь счастливой и спокойной жизнью, пока в семье последних ее владельцев не случилось несчастье.
В семье Марии и Александра Волконских было два сына: Алексей и Дмитрий. Оба подавали большие надежды. Яркие, умные, смелые головы – они были похожи на две звезды. Была только одна проблема: Дмитрий, который хоть и пил редко, но если пил, так до полного беспамятства. И в эти часы он творил страшные вещи. Однажды зарубил топором своего слугу. Не раз родители и Алексей покрывали его бесчинства и откупались от пострадавших или их родственников. Дмитрий, протрезвев, никогда не помнил о случившемся, валялся в ногах у родителей и клялся, что пить больше не будет. И правда, после каждого такого случая долго не пил.
Однако в тот роковой вечер он забыл о своих обещаниях и, возвращаясь домой с прогулки, поспорил с конюхом, что перепьет его в два счета. Конюха он и в самом деле перепил, тот рухнул на пол прямо у стола. Вот только у Дмитрия остались силы. Он взял кнут и пошел в усадьбу. Там он первым делом отправился в ту часть дома, где спали слуги. Стал вытаскивать их за волосы из постелей и бить кнутом. Крики услышал князь Алексей, спросонья он начал искать свой револьвер, перевернул стол, шкаф, но оружия не нашел. Тем временем крики становились все громче, и Алексей ринулся на первый этаж, он боялся, что Дмитрий кого-нибудь убьет.
Оказавшись в людской, Алексей увидел страшную картину. Его брат, пьяный и разъяренный, стоял посреди комнаты, размахивал кнутом, а на полу в белых застиранных рубахах с расползающимися на них пятнами крови валялись люди.
Алексей исхитрился, намотал конец кнута себе на руку и потянул. Дмитрий, который держал кнут за рукоять, подался вперед. Алексей тянул, а Дмитрий против воли делал шаги ему на встречу. И вот когда он был совсем близко, в руке у Дмитрия оказался нож с широким кривым лезвием. Он ударил им брата в грудь.
Алексей пролежал без сознания три дня и к концу третьего испустил дух. Дмитрий на следующий день протрезвел и узнал, что случилось. Он повесился прямо в своей комнате, и никто не остановил его.
– В этом доме живут приведения, – рассказывала Ане Зоечка. – Одно из них ходит по ночам и переворачивает все шкафы. Это Алексей Волконский ищет свой револьвер. Говорят, в доме часто исчезают разные вещи. Тутошняя горничная сказала, что у нее на прошлой неделе исчез гребень. А она точно помнит, что положила его под подушку. А до этого платок исчез.
– Когда ты это успела узнать? – спросила Аня.
Они были в комнате, отведенной для Ани, и разбирали вещи.
– Я умею заводить знакомства, – Зоечка была общительной девушкой, и люди к ней всегда тянулись. – А еще по дому бродит призрак Дмитрия, он волочит за собой веревку, на которой повесился, и от этого происходит страшный звук.
– Зоечка, как ты думаешь, история про Дмитрия и Алексея – это правда? – поинтересовалась Аня.
– Не сомневайтесь. Проша сказал, что в подвале до сих пор стоят их портреты и даже звал меня посмотреть.
– Какой еще Проша? – нахмурилась Аня. – Мы здесь не больше часа, а ты уже всех лакеев и горничных по именам знаешь. В подвал не ходи, предупреждаю тебя!
– А я и не собиралась. Будто я не знаю, зачем он меня звал.
– Давай разбирать вещи. Нужно найти, в чем идти на ужин.
Во время ужина все разговоры сводились к одному – охота. К ней уже все было готово, поэтому решили устроить ее завтра же.
За ужином по одну руку от Ани сидел граф Гагарин.
– Владимир Иванович, а вы верите в приведения? – спросила Аня.
Я так понимаю, вам уже рассказали об этом доме и его жильцах, – граф улыбнулся, но улыбка у него вышла грустной. – Я ведь знал Алексея Волконского, чудесный был мальчик, умница.
– Ой, правда? Владимир Иванович, расскажите.
– А тут, Анечка, рассказывать нечего. Я не считаю, что это был несчастный случай. Я вообще в несчастные случаи не верю. У всего на свете есть причины, и те, кто умеют смотреть глубоко, видят их. У Дмитрия были страшные для него и окружающих белые горячки, и все об этом знали. И ничего не делали. Так что рано или поздно что-то подобное должно было произойти.
– А приведения? В доме, говорят, постоянно пропадают вещи.
– Еще час назад я бы вам сказал, что это вздор, – ответил граф. – Но буквально перед ужином кое-что произошло. У меня пропал галстук, причем я видел собственными глазами, как мой камердинер положил его на кровать поверх моей рубашки. Вот так-то, Анечка.
В конце ужина генерал произнес речь:
– Охота на волков – это то, через что должен пройти каждый мужчина. Это как крещение огнем.
Надежда Сергеевна, громко, так, чтобы слышали все, кто сидел рядом, вздохнула. Генерал тут же поспешно добавил:
– Но мы обещаем нашим прекрасным дамам вернуться живыми и здоровыми.
Он протянул свой бокал в сторону Александра Корфа и после выпил его содержимое до дна.
День был тяжелым, и уже к концу ужина Аня почувствовала, что она устала. Она еле дождалась окончания и отправилась спать.
По дороге из столовой Аня размышляла о Дмитрии и Алексее. Прав ли граф Гагарин? Трагедия была неизбежна?
Она вспомнила про портреты, о которых ей рассказывала Зоечка. Все же интересно посмотреть на них.
Аня тут же забыла про усталость. Ее ждало маленькое приключение. Она уже хорошо ориентировалась в доме и видела, где находится дверь в подвал.
Прихватив свечку, Аня отправилась в левое крыло. Дверь она нашла быстро и тихонько потянула ее на себя. Честно говоря, Аня не надеялась, что дверь окажется открытой. Но та легко поддалась и не издала при этом не единого звука.
Аня уже хотела сделать шаг к лестнице, как вдруг услышала чей-то разговор вполголоса внизу.
– Ты все понял? – спросил один голос.
– Понял я, что тут непонятного, – неохотно ответил другой.
– Смотри же! Не подведи нас завтра.
– Все будет, как договорились. Вот только хорошо бы хоть три рубля сразу получить.