Нация. Апокалипсис. Том 4
- -
- 100%
- +
Перебирая в голове всё то, что его волновало и беспокоило последнее время, он вспомнил последний разговор с дочерью по телефону, состоявшийся незадолго до их отъезда с Ярославом на Украину. Даже порадовался, что всё у неё хорошо – и на работе, и дома. «Она у меня, конечно, умница, что ни говори, – подумал он. – В своё время, будучи ещё девочкой-подростком, она смело приняла решение уехать с Украины в Томск, к бабушке, сказав, что Украину не ждёт ничего хорошего. В этом плане, конечно, её прозорливость меня поражает. А вот за Сашку душа болит. Ох как болит. Чувствую, не кончится всё это добром. От этого переживания не знаю даже, что и ожидать?»
Роясь в своих воспоминаниях, он почувствовал, что страх стал постепенно утихать, приводя в норму весь организм. В какой-то момент он приподнял голову и, посмотрев на Ярослава, подумал:
«Вот ведь жизнь, а. Несколько минут назад, совершенно случайно, я мог стать жертвой от руки какого-то обезумевшего пассажира, но кто-то или что-то меня спасли: либо Бог спас, либо всеобщий механизм, называемый судьбою, захотел меня представить случаю… Даже не знаю, что и думать по этому поводу. Нет, что ни говори, а какие-то «правила» на уровне метафизики в этой жизни всё же существуют: поезд, вагон, Александр, нападавший – всё это звенья одной цепи – вот только какой? Может, посредством этого испытания меня хотели о чём-то предупредить, чтобы впредь я был предельно осторожен? Впрочем, что об этом думать, если я никогда об этом не узнаю. Будет лучше, если я выкину из головы все эти мысли. Я жив и здоров – и это главное. Конечно, считать себя счастливым человеком я бы всё же не стал, так как мои действия зависели не только от меня одного. Если бы не Александр, то неизвестно, чем бы всё это закончилось, – лезвие ножа нападавшего сверкнуло рядом с моим носом. По сути, он спас мне жизнь. Была ли это простая удача или храбрость с его стороны, я тоже не знаю. Знаю лишь одно: смелость придаёт человеку не только силу, но и уверенность. Думаю, он был уверен на сто процентов в своих действиях».
От ночных размышлений Егору страсть как захотелось пить. Протянув руку к изголовью, он включил ночник, приподнялся и осторожно, чтобы не пролить, налил себе из бутылки полстакана воды. Сделав с перерывами несколько глотков, он поставил стакан на стол. Когда он ставил стакан, то обратил внимание на визитку, которую дал ему Александр при расставании. Взяв её в руку, он прочитал: «Рукавишников Александр Борисович. Следователь по особо важным делам СКР». Ниже был написан номер телефона.
Не заостряя своё внимание на визитке, он положил её в свою сумочку и подумал:
«Ладно бы я был один, а то ведь с сыном. Нет, что ни говори, а жить стало очень страшно. Несколько часов назад мы как раз говорили об этом с Александром – и на тебе. Правда, мы говорили об Украине, но у нас, оказывается, тоже не лучше. Если в советские времена мы называли жизнь привилегией, то сейчас – это уже не жизнь, а какое-то наказание. Ну, а как назвать это по-другому, если ежедневно, ежечасно мы подвергаемся смертельной опасности? Это осознание очень страшит. И не просто страшит, а чрезвычайно страшит! Помимо того, что мы находимся в окружении бесчисленного количества внешних врагов, так нас обложили ещё и внутренние».
После этого он закрыл глаза. Сон клонил ко сну, но спать почему-то не хотелось.
«Всё, что говорил мне Рукавишников про украинцев, – неожиданно для себя подумал Егор, – мне хорошо известно. Никакой Америки он не открыл. Тревожит в этой истории то, что, потеряв признаки управляемости, украинцы не просто деградируют, а неуклонно двигаются к какому-то хаосу, дезорганизации и катастрофе. Причём это «движение» им нравится. Они получают от этого не просто удовольствие – а кайф, словно впереди их ждёт что-то сверхъестественное. Неужели на Украине нет нормальных, думающих политиков, способных думать?.. Или американцам удалось глобально поработать и на этом «фронте», создав галерею не только алчных бизнесменов, тупых политиков и фашиствующих элементов, но и бандеровцев, сравнимых разве что с пещерными гориллами, готовыми, по указке англосаксов, бороться на поле боя за мировое господство. Если это так, то американская «проповедь» достигла своей цели. Остаётся только жалеть, что в украинском обществе нет ни одного разумного лидера, способного понять и сказать народу: «Українці, брати! зупиніться і одумайтеся. Англосакси нас використовують як витратний матеріал. Давайте будемо будувати державу своїми руками. Давати жити своїм розумом, інакше нас чекає всіх катастрофа»[4]. Но такого человека, к сожалению, нынче на Украине нет и вряд ли будет. Украиной могут руководить только холуи, предатели и клоуны».
После этих слов он вновь выпил воды и, поставив стакан, подумал:
«Всё это, конечно, огорчает. Но ещё большее огорчение возникает оттого, что всё это делают американцы для того, чтобы уничтожить Россию. Это факт. На все действия американцев – что в России, что на Украине – есть один простой ответ: в доме, где нет кошки, резвятся мыши. Александр Рукавишников прав, когда говорил о том, что американцы и европейцы почувствовали себя полными хозяевами на Украине.
Это я знаю ещё с девяностых годов: захват территорий и установление на них своих правил – их любимое занятие. США – это такое же исчадие зла для всего мира, как и фашизм. По-моему, говорить об этом больше нечего. Не зря ведь в советские времена нас всячески ограждали от этого зла, а мы не верили, принимая их за благородных, цивилизованных людей.
Мы пригласили их даже к себе, образно выражаясь, в дом, чтобы не только дружить, но и учиться у них уму-разуму. Спрашивается: на что мы надеялись? На их честность, порядочность и сострадание? Но этих качеств у них никогда не было. Откуда им взяться… Взять хотя бы Англию. Если вспомнить её историю, то начиная с XVI века она развязывала войны одну за другой, устраняя всех своих геополитических соперников, сумев стать, вместе с американцами, доминирующей державой в мире.
Но этого им показалось мало. Украина и Россия – это продолжение их истории. Захватив Украину, они, однозначно, возьмутся за Россию, чтобы окончательно её демонтировать как единственный очаг сопротивления. Этим они хотят расчистить себе путь к мировому господству. Эту цель они будут добиваться до тех пор, пока не достигнут её. Их ничто не остановит. Это их суть, их матрица. Чтобы этого не случилось, нужна общность государств, нужна смелость лидеров всех стран, готовых бороться за свой суверенитет. А для этого нужен лидер! И не просто лидер, а человек мирового масштаба, который бы повёл всех за собой на борьбу с этой западной шайкой.
Ну да ладно, что об этом говорить. Жаль, конечно, что история ничему нас не учит; складывается впечатление, что мы какие-то «необучаемые», если из века в век наступаем на одни и те же «грабли». Вот и получается, что винить в этой истории, кроме себя, вряд ли кого-то нужно. Да, наломали мы дров, так наломали, теперь вот приходится пожинать свои плоды, а значит, и выходить из этого лабиринта нужно самим».
Размышляя над последними словами, он неожиданно подумал:
«А может, этот «лабиринт» и есть сама жизнь? А что: вход в неё – рождение, а выход – смерть. Всё очень логично. Пока мы блуждаем по лабиринту, мы живем, мы ищем себя, впадая в разные грехи. Причём, блуждая по лабиринту, человек почему-то не хочет думать о том, что помимо выхода есть ещё и вход. В этот мир каждый из нас вошёл чистым и невинным, возвестив миру своим криком, что он готов любить эту жизнь, беречь этот мир как среду обитания! Но что мы имеем в финале – поиски чёрного выхода. Что это: незнание, неумение ориентироваться в пространстве или что-то ещё такое, что даёт возможность сбежать от себя самого? Но сбежать от себя, как известно, невозможно».
Так он лежал и размышлял, причём не только над своей жизнью, но и над самой сутью человеческого существования.
«Чтобы не чувствовать себя разочарованным и несчастным, не задыхаться в окружающей действительности, – подумал он, – нужны действия! Они не гарантируют спокойствия и счастья, но сидеть, словно в концептуальной «клетке», и ждать с моря погоды – не следует. Иначе можно превратиться в рабов. А ведь мы свободные люди. Не знаю, как другие, а я хочу жить в своей стране по законам своих предков и поклоняться своему богу, а не дьяволу».
Он бы и дальше размышлял на эту тему, но состав неожиданно дёрнулся – раз, другой, третий – и резко притормозил, словно наткнулся на препятствие. После короткой остановки он вновь стал набирать ход, плавно покатившись по рельсам.
«Всё, голова кругом, надо поспать хотя бы пару часиков, скоро будем в Питере», – подумал он.
Но вопреки всему он продолжал лежать и думать о чём-то своём. Поезд тем временем то набирал скорость, то опять притормаживал, словно его кто-то сдерживал… Несмотря на усталость и сонные глаза, Сомову спать не хотелось. Был ли это психологический срыв или что-то другое – он не знал. Да и не хотел он этого знать: в этот момент его интересовало нечто большее – природа человека, его сущность!
«Тысячу лет человечество имеет университеты и ещё бог знает что, – лёжа рассуждал он, – но всё это богатство не даёт человечеству абсолютно никаких знаний. Оно как было убогим, невежественным и разочарованным тысячу лет назад, таким и остаётся по сей день. Самое печальное то, что эту истину невозможно оспорить. Хотя бы потому, что на земле несметное количество богатств, но оно принадлежит узкому кругу лиц, в то время как остальной мир живёт в нищете. У всех народов есть правительства, президенты, но они мало что делают для своих граждан, оправдывая свои действия тем, что они не пророки и не спасители; и от них мало что зависит. Возлагать вину за невежество людей на кого-либо бессмысленно. А если так, то судьба человечества может быть предрешена одной лишь фразой: гибель старого и рождение нового. Но какое оно, это новое? Увы, никто не знает. Как не знает и то, может ли оно быть хуже старого? Взять хотя бы выступление Путина… Его слова, произнесённые в Германии, о многом говорят, но он тот политик, которого никто толком не знает. Где гарантия того, что этот человек, употребляя красивые слова, не заведёт нас опять в тьму тараканью, как это сделали его предшественники – Горбачёв и Ельцин? Нет такой гарантии! А если нет гарантии, то, естественно, не хочется ни во что верить… Он уже почти два срока у власти, и что? Люди как вымирали, так и продолжают вымирать; деревни, посёлки, города исчезают с российской земли с космической скоростью. Уровень жизни как упал в девяностые годы, так и продолжает падать… И это в то время, когда мы обладаем несметными богатствами. Страшно смотреть, что делается на периферии. Там люди не живут, а выживают. Они не знают, как свести концы с концами. Крепостные жили лучше. По уровню жизни Россия сегодня занимает, дай бог памяти, чуть ли не семидесятое место. Как такое вообще возможно? В правительстве каждый день говорят, что нет денег! Тогда возникает вопрос: а куда они делись? Почему на досрочные выплаты кредитов Америке и МВФ они есть, а пенсионерам на хлеб и лекарства денег нет? Это ведь не выдуманные слова, об этом говорят не только члены правительства, но и сам Путин: «Нашим детям, – сказал он, – не придётся отдавать за нас прежние долги». Правильно, «не придётся», потому что при такой любви и щедрости к западному миру у нас не будет не только детей, но и страны. Конечно, мне многие могут возразить: «Знаете, это уж слишком. Как бы трудно ни было, Путин старается закрыть не только кредиты, но и решать приоритетные национальные проекты в социальной сфере и экономике: национальный проект 'Здоровье', национальный проект 'Образование', национальный проект 'Жильё', национальный проект 'Развитие АПК' и т. д. Кроме того, посмотрите, как много сделано в общественной жизни страны – создана суверенная демократия! Нет, уважаемый, вы ошибаетесь, Владимир Путин – тот человек, кто по-настоящему любит Россию, поэтому россиянам нужно держаться за своего президента. Таких честных, преданных и неподкупных людей единицы»».
«Да, всё это так, – продолжал размышлять Сомов, – создать можно всё что угодно, но если все эти «свежие и необычные изобретения» созданы только для того, чтобы пускать людям пыль в глаза, то это называется другими словами… В любом деле должен быть результат, а когда его нет, то с этим правителем что-то не так. А что не так – мы не знаем? Но мы знаем и видим другое: русский народ как вымирал, так и продолжает вымирать… Неужели вся наша жизнь только и состоит из громких фраз, выражений и тотального вранья? Да, как же это страшно любить свою родину, зная, что никакой лучшей жизни в ней никогда не будет. Не будет не потому, что нет «лучшей жизни» – она есть, а потому, что все правители России во все времена всегда были добрыми для всех, но только не для русского народа. В этом, как ни крути, и есть трагедия России».
На этих мыслях он закрыл глаза и провалился в сон. До Санкт-Петербурга оставалось совсем немного времени.
Глава VI
Утренний Санкт-Петербург встречал Сомовых холодным северо-западным ветром, небольшим морозом и высокой влажностью. От неприятных ощущений, пробирающих до костей, хотелось побыстрее добраться до дома, чтобы не только согреться в тёплой домашней обстановке, но и отдохнуть от тяжёлой дороги. Выйдя из железнодорожного вокзала, они сели в такси и поехали домой, в Приморский район.
Переезжая с Украины в Санкт-Петербург на постоянное место жительства, Егор и Рита руководствовались, в первую очередь, желанием жить в месте с чистым воздухом и хорошей экологией. Приморский район был именно таким, поскольку в нём отсутствовали промышленные предприятия. Большую часть района занимали парки, скверы и лесные массивы. Правда, у района было одно большое неудобство: он был расположен за железной дорогой, поэтому очень часто возникали заторы, особенно в час пик, но эту проблему в мэрии города обещали решить в ближайшие годы.
Приезд мужа и сына не застал Риту врасплох. Она готовилась к этому событию ещё с вечера.
– Мама, мамочка!.. – не успев перешагнуть порог, восторженно проговорил Ярослав. – Мы приехали!
– Да уж вижу, вижу, – радостно сказала Рита, пытаясь обнять и поцеловать сына. – Сыночек, ты же меня задушишь… К тому же, у тебя такие холодные руки.
– Ярослав, тебе же не три годика.
– Папа, ну что я могу сделать, если я соскучился по маме?
– Это хорошо, что ты соскучился, только силы соизмеряй. Мама у нас хрупкое создание.
– Мужчины, всё, хватит разговаривать, – вмешиваясь в разговор, сказала Рита. – Быстро раздеваться, мыть руки, переодеваться, и я готова вас накормить вкусным завтраком.
– Мамуля, ты даже не представляешь, как я хочу есть, – донёсся из ванной глухой голос Ярослава.
– Да почему же я не представляю? Представляю!
– Я тоже хочу есть, – вытирая руки, сказал Егор.
Подойдя к Рите, он склонился над её головой и, сказав ей несколько слов на ушко, сел за стол. Через пару минут к столу подошёл Ярослав и сказал:
– Мама, а ты знаешь, что в поездах сейчас нет вагонов-ресторанов?
– Как это нет? Такого не может быть!
– Может, может, – тут же сказал Егор, поддержав сына.
– Интересно, они что там, совсем с ума посходили, что ли? – И, помолчав несколько секунд, сказала: – Впрочем, может, это и к лучшему.
– Это почему же? – глядя на жену удивлёнными глазами, спросил Егор.
– Здоровее будете…
После слов матери Ярослав улыбнулся и что-то пробурчал, а у Егора улыбки не получилось.
– Что-то вид у тебя усталый, – глядя на мужа, сказала Рита. – Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Не выспался, видно.
– А почему не спал? Что-то мешало?
– Ты же знаешь, уснуть в поезде всегда сложно: то свет не тот, то подушка не та, то разные разговоры, короче, не до сна было.
– После завтрака тебе надо обязательно отдохнуть. А сейчас можно немного выпить…
Сказав это, Рита тут же встала из-за стола, достала из шкафа начатую бутылку красного вина, два бокала и поставила на стол.
– Я уже не помню, когда мы пили с тобой утром вино, – глядя на бутылку, сказал Егор.
– Ну когда-нибудь же надо начинать.
– Мама, а я что буду пить?
– А ты будешь пить яблочный сок.
Наполнив бокалы, Егор с нескрываемой теплотой и любовью посмотрел на Риту, затем на сына и сказал:
– За вас, мои милые!..
Поставив бокалы на стол, никто не спешил с разговорами.
Затем был второй тост – за семью; и третий – за любовь! Произносить три тоста в их семье было незыблемым правилом, можно сказать, семейной традицией.
После провозглашения торжественных слов Егор начал делиться с Ритой своими впечатлениями от поездки в Энергодар. Рита больше молчала и слушала, лишь иногда вступая в разговор.
– Значит, – спросила она в какой-то момент, – с продажей квартиры вас можно поздравить!
– Да, можно поздравить, – с нескрываемой радостью сказал Егор. – Наконец-то продали. Пусть не так дорого, но выбора не было. Столько лет стояла… теперь хоть душа не болит.
– Да, вы молодцы! Большое дело сделали, – согласилась Рита. – Это сколько же лет мы её продавали?
– Ну, сколько, сколько, считай: мы уехали из Энергодара, когда Ярославу было полтора года.
– Пять с половиной лет, – да, прилично, сказала Рита. – Слава Богу, всё позади…
– Конечно, прилично, – глядя на жену, сказал Егор. И, помолчав, тут же добавил: – Ну, а с другой стороны, на что было нам рассчитывать, если это обычная типовая квартира в девятиэтажке? Это же не отдельный дом с мезонином, огородом и палисадником.
– Ну да, – глубоко вздохнув, проговорила Рита.
– Что интересно, – немного повеселев, начал говорить Егор, – когда мы подошли с Ярославом к подъезду дома, на скамеечке сидели две бабушки, ты их хорошо знаешь: одна такая маленькая, кажется, с третьего этажа, а вторая – с седьмого. Ну, короче, слово за слово… всё спрашивали, что да как. Одна бабушка даже спросила: «Вы на время приехали или навсегда?» Я сказал, что на время… «А что вам тут не живётся?» – тут же спросила вторая. Пришлось сказать, что мы переехали в Россию.
– И как они среагировали на это?
– Без восторга. Переглянувшись, они тут же сменили тему.
– Странно.
– Ничего странного нет, всё ведь идёт от сердца… Они прекрасно понимают, что Украина оказалась в не лучшем положении после распада Союза, в отличие от России. От этого и такая реакция… Правда, глядя на Ярослава, одна бабушка спросила: «Это что, ваш маленький сынок?» Я говорю: «Да, бабушка, вот такой у нас уже сынок!» «А мы помним его совсем маленьким», – тут же проговорила вторая бабушка. Я говорю: «Так пять с половиной лет прошло, как мы уехали из Энергодара…» Они удивились…
– Ну, а что им ещё делать, как не удивляться! – поглядев на мужа, спросила Рита.
– Дело не в этом.
– А в чём? – с нескрываемым интересом спросила Рита.
– Они сказали, что люди массово уезжают из Энергодара. А причина одна – бедность.
– Ничего странного в этом нет. Без конкретной экономической политики, Егор, ты же знаешь, ни одна страна не будет богатой.
– Да, всё так, – согласился Егор.
– Все народные деньги сегодня в руках украинских олигархов…
– Ты права, так оно и есть. Что интересно, – улыбнувшись, сказал Егор, – у одной бабушки волосы медно-красные, щедро выкрашенные хной, а у другой голубые, «под Мальвину». Глядя на них, я подумал: украинская цивилизация коснулась даже пожилых людей, никого не щадит. От этих мыслей, знаешь, стало как-то грустно. А вот когда зашли в подъезд, ты не поверишь…
– Папа, папа, можно я скажу маме, – глядя на отца и подняв правую руку, сказал Ярослав.
– Говори, говори. Что ты хотел сказать?
– Когда мы зашли в подъезд, – начал говорить Ярослав, – так сильно запахло борщом, что у меня даже слюнки побежали и в животе зажурчало.
– Ты моё солнышко! – глядя на сына, проговорил Рита.
– Да, было такое дело, – сказал Егор, пытаясь внести некоторые уточнения в слова сына. – Причём, когда подымались по лестничному маршу, то…
– А лифт что, не работал? – перебив мужа, удивлённо спросила Рита.
– Лифт у них уже давно отключили за неуплату… Так, что я хотел сказать… а, вспомнил, так вот, когда мы поднимались по лестничному маршу, то на одном этаже пахло борщом, на другом – абрикосовым вареньем, на следующем этаже пахло китайской лапшой, и чем выше, тем разнообразнее запахи, ароматы-ы-ы-ы-ы… они так закружили нам голову, что у нас, действительно, зажурчало в животах.
– Мои бедненькие, – с сожалением сказала Рита. – Больше не буду отпускать вас одних.
– Мама, а мы тоже больше никуда без тебя не поедем, без тебя скучно.
– Ах ты моё солнышко!
Дотянувшись до сына и поцеловав его в лобик, Рита сказала:
– В Энергодаре мне тоже всегда было хорошо, да и люди там были хорошие: всегда можно было о чём-то поговорить, посоветоваться… А помнишь, – сказала она, глядя на Егора, – набережную, канал, пляж, песчаные берега и сосны?
– Ну как же я не помню, помню, конечно!
– Как же мы любили там гулять…
– Больше всего, насколько я помню, – сказал Егор, – мы любили с тобой гулять в городском парке Победы. Помнишь лавочку под липой?
– Ту, что в больничном сквере?
– Да, ту самую!
– Ну как же не помню… конечно, помню. Ты мне даже стихи там читал…
– Да, как же быстро летит время, – проговорил Егор, глядя на жену. И, помолчав пару минут, продолжил: – Хотя, знаешь, за это время столько нами сделано, что грех жаловаться.
– Согласна, – сказала Рита, испытывая при этом некоторое волнение. – А помнишь, как мы ездили с тобой в Запорожье на электричке?
– Ну, как же я не помню, такое забыть нельзя. Больше всего, конечно, мне нравилось любоваться природой: смотришь из окна вагона на огромное голубое небо, и дух захватывает… А Каховское водохранилище… красота необыкновенная!
– А остров Хортица! – восторженно сказала Рита, всё больше погружаясь в воспоминания. – А дубовая роща! Днепр… и то место, где Гоголь признавался в любви… Там ты тоже читал мне свои стихи, помнишь?
Егор мило посмотрел на Риту и, ничего не сказав, тихо кивнул головой.
Так они сидели и общались долгое время, окунувшись в воспоминания… В какой-то момент Егор опустил голову и загрустил. Загрустил не от того, что устал, а от того, что увидел на Украине в очередной раз.
– Что-то не так, – сказала Рита, глядя на мужа. – Может, отдохнёшь…
– Нет, нет. Со мной всё нормально. Просто то, о чём мы сейчас с тобой вспоминали, этого ничего уже нет и в помине. Украина уже другая. Они отказались от всего, что нужно было беречь и сохранять. Они отреклись даже от христианства, приняв новую веру – национализм. И вот этот национализм им сегодня навязывает совершенно узкую, в этническом смысле, историю Украины, которая сводится лишь к одному – борьбе против «московской оккупации». Они стали запрещать, сносить, уничтожать всё, что касается русской культуры, её морали и традиционных ценностей. Одним словом, как я понял, сегодняшнюю Украину американцы, вместе с Европой, готовят как плацдарм для нападения на Россию.
– Ну, ты уж слишком…
– Да нет, Рита, «не слишком».
– Я всё же остаюсь при своём мнении. И вот почему: европейские компании так присосались к российским энергетическим ресурсам, что их не оторвать никакой силой, а ты говоришь… Не думаю, что у них хватит смелости пойти на конфликт. Жадность, трусость и невежество не позволят им этого сделать. Сам подумай: если прибыль европейских компаний упадёт, то что они будут делать с теми же пенсионерами? Они, извини, привыкли жить не как в России… так что вряд ли европейцы захотят воевать с нами. Правда, есть ещё Канада, где проживают недобитые бандеровцы и их потомки… Тут да, согласна, опасность есть…
– Что касается европейских компаний, – сказал Егор, прервав Риту, – то тут ты права и не права.
– Почему?
– Потому что все европейские компании сгибаются перед НАТО. Никто не сможет противостоять альянсу. Это зафиксировано во всех документах стран-участниц. Думаю, американцы вместе с Европой уже потирают руки, чтобы начать новую войну против России. Но вести войну они будут не своими руками, а руками украинского народа – вот в чём беда.
– Ты сейчас говоришь страшные вещи, Егор.
– Совсем нет. Об этом говорят сами украинцы.
Егор говорил, и в каждом его слове, в каждом предложении были нотки доказательства, в которые Рита никак не могла поверить.
– Что бы ты ни говорил сейчас, – сказала Рита, – я не верю в то, что между двумя славянскими народами может быть война.
– Мне тоже трудно в это поверить, но факты, извини, – неоспоримая вещь…
– В конце концов, я не понимаю, Егор, что тебя тревожит эта Украина? Пусть они живут там как хотят! Это их право, и не надо обращать на них внимание.
– Что значить «не обращать на них внимание?» Ты не представляешь, что там сегодня творится! И это только начало… Трудно даже представить, какой ад там может быть… Я не знаю, конечно, но всё это похоже на 1918 год, когда под лозунгом «самостийности» украинцы развязали небывалую борьбу против русского народа, пригласив для этого не только австро-германские войска, марионеточное «правительство» под руководством гетмана Скоропадского, но и Антанту. А у иностранных империалистов, как мы знаем, аппетиты большие. Не успели они оккупировать Украину, как сразу появились мысли осуществить поход против России с юга… В результате этой авантюры появились матерые предатели украинского народа – Петлюра и Винниченко… Создавшие «новое» украинское буржуазно– националистическое «правительство» – Директорию, истинное назначение которой, как ты знаешь, заключалось в том, чтобы прикрыть англо-французскую цель: поход на Россию с последующим её уничтожением. Помнишь, во что это вылилось?