Измена. Вернуть жену
- -
- 100%
- +
– Ты хотела поговорить с боссом?
Спрашивает вновь иронично миллиардер, и у меня по спине пот холодный проскальзывает, ощущаю, что сорочка прилипает, а Игнат добивает меня своими словами:
– Ну так я вас внимательно слушаю, Юлия Константиновна…
Дает понять, кто здесь хозяин положения, и я в упор смотрю на человека, который реально ворвался в мою жизнь и переворачивает все с ног на голову.
– Где Сергеев? – спрашиваю, пытаясь вернуть себе чистоту мысли.
– Этот вопрос уже не актуален, Юлия Константиновна, все документы оформлены, фирма выкуплена. По моей информации ваш бывший босс прикупил с семьей домик на Канарах и сейчас, скорее всего, отдыхает в море.
– Я надеюсь, он рыб в этом море не кормит? – спрашиваю со злостью, но мой выпад Игнат оставляет без ответа, а я понимаю, что все очень плохо.
– Ты будешь увольнять всех сотрудников?
Прищуривается. Чуть откидывается в кресле и, не мигая, смотрит на меня.
– Зависит от разных факторов, – отвечает уклончиво, – по факту эта компания имеет много недочетов и очень слаба в плане самобытности офисного организма. То есть хорошая фирма работает наподобие сплоченной системы, где каждый винтик выполняет свою функцию, и механизм начинает работать. Плохая фирма заточена под одного человека… Убери его – все рухнет.
И взгляд мне в глаза. Давящий. То есть то, что я стала ведущим специалистом, который вытягивает все в этой компании, для Юсупова является отрицательным фактором.
С каждым мгновением я понимаю, что мой бывший муж нацелен серьезно. Силы начинают покидать меня, и я, чтобы не свалиться, не прося разрешения, просто обхожу кресло и сажусь перед своим новым боссом.
Нас разделяет широкий стол, а мне кажется, что километры. Я замираю под его взглядом, а у самой на душе раздрай. Только все вспыхивает огнем от понимания, что я не намерена отдавать Юсупову то, что столько лет создавала!
– Продай мне эту фирму, – выговариваю неожиданно для себя.
Юсупов слегка приподнимает уголки губ и брови тоже. Смотрит на меня, явно ожидая, что я дальше скажу.
– Я готова отдать тебе весь трастовый фонд. Все до последней копейки. Я почти к нему не прикасалась.
Мой бывший муж слегка наклоняется вперед и буравит меня своими золотистыми глазами, а затем отвечает лаконично:
– Нет.
Коротко. Весомо. Уничтожающе.
Игнат Юсупов здесь не для того, чтобы облегчить мне жизнь. Прикрываю веки. Даю себе пару секунд на осознание. Ощущение, что у меня внутри полный штиль из чувств. Пустой звон. Конкретно сейчас все мысли, все ощущения отошли на второй план.
Внутри одна сплошная пустота и какое-то каменное спокойствие, которые вылезает на поверхность, когда я уточняю:
– Ты намерен уволить всех старых сотрудников?
Игнат наклоняет голову к плечу, останавливает на мне острый взгляд и как ни в чем не бывало выдает:
– Зависит от факторов, которые будут влиять на мое решение. Конкретно сейчас девяносто процентов сотрудников этого клоповника чисто объективно профнепригодны.
С силой сжимаю зубы, чтобы не заорать на этого высокомерного хама! У нас в фирме есть свои проблемы, конечно. Я не раз обращала внимание бывшего босса на недочеты в плане управления, но… одно дело, когда радеешь за компанию и хочешь как лучше, а другое дело – вот так вот с ноги и все под бульдозер.
Хотя о чем я?! Это в характере моего бывшего мужа. Гнать все под откос и без предупреждения.
– Ты не имеешь права творить такую дичь, Юсупов! Мы будем обращаться к юристам! На телевидение! Во все вышестоящие инстанции! Ты не всемогущий! Есть закон!
По мере того, как говорю, Игнат слегка наклоняет голову, явно давая понять, что акулы, которые у него работают, всех расколотят…
– Я имею право абсолютно на все, госпожа Моргунова, а именно решать, кому работать, а кому выметаться. Не справляешься – в утиль. Все просто.
– Я смотрю, за эти годы человечность так и не стала одной из твоих черт, – выдаю устало, потому что сердце болеть начинает.
Олю вспоминаю, как утром просила меня помочь, как о проблемах семьи рассказывала… А сколько таких у нас Оль работает? Нынче жить тяжело, у всех проблемы, и работа с хорошим окладом на улице не валяется.
В какой-то момент из меня, как из шарика, будто воздух выкачивают, и я просто застываю в кресле под суровым взглядом своего бывшего.
– В бизнесе свои законы. Но всегда есть вероятность сделки.
Отвечает совершенно равнодушно. Прямо. Сомневаться не приходится, что мой бывший муж всплыл не просто так.
Не из-за моих красивых глаз вернулся, так сказать.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю с нажимом, собираю пальцы в кулак и ощущаю, как острые кончики ногтей царапают нежную кожу, но мне нужна эта боль, чтобы не потерять самообладание, чтобы не сорваться.
Молчит. Просто смотрит, а у меня уже чувства выходят из-под контроля.
– Тебе ведь что-то нужно, да?! – голос почти срывается.
– Ну для начала, как я и сказал, Юлия Константиновна, у меня новое приобретение. Особняк, который нуждается в дизайнере, и я хочу посмотреть на тебя в деле.
– Ты хочешь, чтобы я тебе дом ремонтировала?! – уточняю с усмешкой.
– Для начала.
Странный ответ, от которого у меня кровь в жилах стынет. А я в глаза его опасные гляжу. В лицо такое холодное, с линиями, о которые можно порезаться, и ощущаю, как у меня внутри все пульсирует от боли и злости, потому что Игнат Юсупов – тот человек, против которого не выстоишь.
Я знаю. Я уже была «на этом месте».
Сдерживаю горечь и прячу свой страх за усмешкой:
– Дай угадаю, Юсупов, если я сейчас откажусь работать с тобой или на тебя – ты пригрозишь поувольнять всех сотрудников?!
Глава 3
Мой бывший муж не отвечает. Не дает мне зацепиться. Он абсолютно спокоен. Продолжает молча рассматривать меня, пока я тихо злюсь и наклоняюсь вперед, заглядываю ему в глаза.
– Можешь не утруждать себя, господин Юсупов, ответом. Хочу сказать, что ничего у тебя не получится!
Раздвигаю губы в ядовитой усмешке. Я тоже за прошлые годы обзавелась когтями и не готова бежать, поджав хвост. Возможно, я и отступлю, но сделаю это достойно, показав при этом и свои клыки и дав понять, что я не пойду у него на поводу.
– Да, можешь не утруждать себя! Мы живем в правовом государстве, а ты медийная личность, и проблем могу тебе добавить весьма серьезных! Шантажировать меня не выйдет!
– Надо же. Не выйдет, значит? – спрашивает и прищуривается, в глазах пламя вспыхивает, словно ему самому интересно, куда нас заведет эта беседа, полная взаимных пикировок.
– Да. Не выйдет. Сейчас, знаешь ли, рейдерские захваты не в фаворе.
– Причем здесь рейдерский захват?
Опять ухмыляется, дает понять, что подобное мельтешение – это не уровень Игната Юсупова. Такие, как он, не захватывают по теневым схемам. На их стороне закон и все инструменты власти. Я знаю сферу общения этого мужчины и знаю, кого именно он может спокойно набрать и с кем поговорить, вскользь упомянув, что есть проблема, которая должна быть решена.
Это знание – оно пугает, но тем не менее я вскидываю подбородок и продолжаю свою мысль:
– Ты купил эту фирму, все здание, теперь ты хочешь уволить всех сотрудников. Ну хорошо, увольняй! Сделай мне это одолжение, господин Юсупов, как раз давно задумывалась о том, что пора идти в свободное плаванье!
– В свободное плаванье значит? – переспрашивает по-светски.
– Да. Именно. Я давно доросла до того, чтобы руководить своей собственной компанией. Благо все атрибуты и навыки имею, так что… счастливо оставаться в этой бетонной коробке без персонала!
Говорю со всей уверенностью, и Юсупов прищуривается. По его холодному лицу проходит странная тень, скулы обозначаются, но я уже не боюсь.
Адреналин в крови придает храбрости, и я совершенно уверенно выдаю очередную порцию оглушительной по своей решимости информации:
– Раз уж решил выкинуть всех на улицу! Хорошо! Валяй! Свято место пусто не бывает. Ты наберешь новых профессионалов, а я… я возьму под крыло всех сотрудников, которые решат пойти за мной!
Замолкаю под внимательным взглядом золотистых глаз, внутри которых будто искры вспыхивают. У меня мурашки по спине ползут, и потряхивает от нервного потрясения, но в душе я ликую, потому что чувствую, что нащупала лазейку.
Возможно, это обманчивое впечатление, и я в упор не замечаю, как хищник подобрался ко мне и планомерно загоняет в угол…
– Какой интересный план действий, – кивает, наконец, Юсупов, дает положительную оценку, словно я ему только что предложение на планерку озвучила.
– Я использую свои наработанные годами связи, сама фирму открою! Благо финансы позволяют!
– Даже так? – спрашивает, слегка вскинув бровь, будто сам проверяет степень моего отчаяния.
– Именно так. У меня есть трастовый фонд. Я могу позволить себе бизнес! Стартовый капитал, что называется, более чем внушительный.
Улыбаюсь еще шире, если бы моя помада имела скрытые ингредиенты по типу яда, как у некоторых племен, я бы смачно обслюнявила дротик и пульнула бы Игнату прямо в грудную клетку, наблюдая за его судорогами.
– Трастовый фонд, значит… – вновь выговаривает, чуть растягивая слова, и от этой интонации мне становится плохо, потому что Игнат не выглядит взбешенным или же шокированным.
Он стена. Беспроглядная и беспросветная. Надежная и твердая. И это сильно напрягает. Бывший муж будто заранее готов ко всему, и сейчас я жажду увидеть в его глазах смятение или же шок из-за своих слов, злость…
Но… там пусто… штиль… который настолько меня провоцирует, что я не унимаюсь и говорю со всей отчаянной верой:
– Так что ты можешь забирать эту компанию, вернее, эти стены себе! И подавиться ими! А я… Я начну новый бизнес!
Резко встаю. Пора уходить. Внутри горю желанием утереть Юсупову нос. В принципе есть трастовый фонд – значит, имеется первоначальный капитал. Есть личные контакты, наработанные годами, и имеются сотрудники, которые пойдут за мной. А Юсупов… пусть подавится этими стенами!
Разворачиваюсь на каблуках и хочу покинуть этот чертов кабинет, не прощаясь, но в спину мне летит надменный голос:
– Хороший план. Только есть несколько “но”. Основное из которых…
Пауза и хлесткое:
– У тебя нет доступа к трастовому фонду.
Чуть не спотыкаюсь на своих высоченных шпильках. Замираю и оборачиваюсь. Медленно. Как в замедленной пленке. Мне кажется, что я воздух вижу: кристаллы, которые рядом со мной, вспыхивают в ту самую секунду, когда я смотрю на Юсупова.
– Что… что ты такое говоришь? – голос дрожать начинает.
Игнат же совершенно равнодушно рассматривает меня. Сильная акула, привыкшая бороздить океан больших денег.
– Трастовый фонд был оформлен на имя Беляевой Юлии Михайловны, – спокойно выговаривает мой бывший муж и вальяжно поднимается из кресла, обходит стол и медленно приближается ко мне. А я с силой заставляю себя стоять на месте и не отшатнуться.
Игнат останавливается, заслоняя своими огромными плечами весь мир, и выговаривает все также равнодушно:
– Ты не учла один важный фактор, дорогая моя. Документы. У тебя – а именно у некой Моргуновой Юлии Константиновны – доступа к финансовым операциям трастового фонда нет.
Каждое его слово – выстрел в упор. Сглатываю ком и чувствую, как у меня ноги подкашиваются.
– Хочешь сказать… – голос дрожит, а Игнат перебивает меня.
– Хочу сказать, что у вас, госпожа Моргунова, нет никаких прав на трастовый фонд.
Наклоняет голову и заглядывает в мои шокированные глаза, кажется, что хочет вскрыть мою черепную коробку и пробраться внутрь, усмехается, явно для себя что-то улавливая, и произносит, слегка растягивая слова:
– Подумай, дорогая моя бывшая жена… Ты ведь с момента получения новой личности к деньгам не прикасалась, так?
Прищуриваюсь. Силюсь вспомнить…
Я сняла деньги перед побегом, а потом… потом появилась новая я, и я забыла об этом фонде и обо всем, что связано с Юсуповым, как о страшном сне.
Мне казалось, что эти деньги грязные, казалось, что они стоили мне сердца и души, поэтому я забыла про них, а выходит… выходит, что, даже если бы захотела что-то оттуда снять, не смогла бы…
Игнат по моему лицу явно читает, что прав во всем.
– Ты мне сейчас заявила, что фирму откроешь, отожмешь сотрудников и вообще уведешь всю клиентскую базу. Ты отважна, как самоубийца, но знаешь, что? Ценю прямолинейность. Ты первая, кто все выложил с ходу…
– Ты меня сейчас хвалишь?! – язвлю, у меня кулаки чешутся, но я сдерживаю свои порывы, понимаю, что есть грань, которую лучше не переходить.
– Просто говорю, что прямо сейчас ты обезопасила себя и лишилась серьезной головной боли. Скажу так, не напрягайся. Малейшее движение в эту сторону – сработает моя служба безопасности. Это компашка не первая и не вторая, которую я приобрел, и примерно в восьмидесяти процентах случаев я сталкиваюсь именно с такими схемами слива базы данных и гашу подобные шаги на корню.
От холодных слов Юсупова, от его обжигающе ледяного взгляда мне дурно становится. Я чувствую. Вижу. Он не врет. Он любого уничтожит, кто на его пути встанет, а я… я не в той весовой категории.
– Каждый, кто встает против меня, лишается всего. Закон бизнеса. Уничтожение конкурентов, чтобы другим неповадно было. Так что без вариантов. Фирма уходит под мой контроль, а тот, кто осмелится играть в иные игры, заплатит абсолютно всем, начиная с репутации и заканчивая моральным ущербом, который отожмут мои акулы.
Мне почему-то кажется, что со мной сейчас гроссмейстер в партию играет, и в этой просчитанной игре меня загоняют, и как бы я ни пыталась обойти ловушки – не судьба.
– Я найду на тебя управу, Юсупов, – выговариваю с жаром, – я пойду в суд!
Меня колотить начинает, чувства захлестывают. И опять мои слова вызывают улыбку на красивом породистом лице мерзавца, а я… я внутренне содрогаюсь из-за несоответствия. Если бы обертка отражала суть – передо мной был бы самый настоящий монстр, урод, а он… выглядит как с обложки. При этом не холеная модель, а мужик, от которого прет агрессивностью и брутальностью. Подонок, одним словом! Ненавижу!
– В суд говоришь, пойдешь… – опять кривит губы, а я хочу замахнуться и ударить его, влепить пощечину, чтобы стереть это выражение надменности.
– Забавно будет на это посмотреть. Учитывая твое интересное положение…
На мгновение не понимаю, о чем он, но уже звоночки начинают звенеть, а Игнат добивает:
– Не забывай, моя дорогая, ты живешь по поддельным документам. Как думаешь, что можно сделать с твоей профессиональной репутацией, если я дам команду “фас” своим юристам?
Меня прошивает холодным потом. Сердце в груди останавливается.
– Ты этого не сделаешь… – выдыхаю едва слышно.
– И что меня остановит? – отвечает вопросом на вопрос. – Если ты захочешь со мной повоевать – имей представление, что тебе грозит.
Выговаривает четко. Будто мастер-класс по бизнесу проводит.
– Я уйду, Игнат. Ты не имеешь права лишать меня возможности выбирать, где и с кем работать! Я просто заберу свои наработки, и клиенты потянутся за мной, возможно, а может, и нет, но на тебя я работать не буду! Давно хочу уйти в свободное плаванье. Время пришло.
Опять ухмыляется. Смотрит на меня так, что у меня душа в пятки уходит.
– А я тебя не отпускаю, – выдает резко.
– А я тебя и не спрашиваю. Это правовое государство, я могу подать заявление на увольнение, а дальше… кто захочет со мной работать – будет…
Качает головой, глядит на меня, как на глупышку, и бесит этим.
– Скажи мне, госпожа Моргунова, что останется от твоей клиентской базы, если я начну раскулачивать все, на чем стоит твоя подставная личность?!
Игнат смотрит на меня в упор. Не мигает даже. А у меня ноги слабеют, пошатываюсь и чуть не падаю, но он ухватывает меня за локоть, дергаюсь, делаю шаг назад, чтобы от него отойти, отпускает.
– Что ты такое говоришь?!
– То, что слышишь. За подобное срок дают. Не знала?
– Что?! – повторяю, как ошалелая.
– Ты жила под чужим именем. Раз. Ты присвоила себе чужую личность. Два. Скорее всего, даже кредиты брала, а это уже государство вводить в заблуждение… Если посчитать, тебе светит десятка. А теперь подумай, что даже если не сядешь, но произойдет огласка – кто с тобой работать будет? В какой фирме найдешь себе место?
У меня голова кружиться начинает. Кажется, что вся комната в движение приходит, и становится нечем дышать, рука сама тянется к горлу, как если бы меня душили, сама не понимаю, как начинаю дергать атласный ворот сорочки в желании наконец-то сделать глоток кислорода, но у меня не получается.
Перед глазами все темнеет, и мне кажется, что я начинаю оседать на пол, но жесткая хватка на плече не дает упасть, меня слегка встряхивают, и удается сделать вдох.
Лицо ненавистного бывшего мужа разбивается на тысячи частиц, подобно осколкам зеркала, и они собираются воедино, а я шепчу сухими губами:
– Зачем? Зачем тебе я?!
Мне кажется, что мой бывший муж не ответит. Слишком у него сейчас отрешенный взгляд, но все же до угасающего сознания доходит одно-единственное короткое и хлесткое слово:
– Нужна.
На меня будто ушат ледяной воды опрокидывают. Сразу же в себя прихожу, как если бы в ледяную прорубь сиганула. Взгляд проясняется, и я приподнимаю брови в удивлении.
– Нужна?
Переспрашиваю, хочу понять, может, мне просто послышалось, но Игнат в ответ кивает.
– Именно.
– Как интересно… А можно подробнее? А то я немного не догоняю. Или у тебя в рукаве еще одно завещание и специфические пункты, по которым тебе опять нужна жена, чтобы не потерять свою корпорацию?!
Я бью по больному. Напоминаю, что однажды Игнат уже оказался в безвыходном положении, когда должен был идти наперекор собственным желаниям и выполнить волю собственного деда, чтобы не потерять империю, которую создавал годами.
Тогда он решил вопрос за мой счет, загнал меня замуж за себя, обманул и предал. И вот теперь опять – “нужна”, только в этом одном слове я совсем не слышу романтичного флера, как бывает, когда влюбленный мужчина шепчет это одно-единственное слово своей женщине, и кажется, что счастью нет предела, потому что это высшее проявление любви.
В устах же Юсупова “нужна” слышится как приговор, который заставляет меня сглотнуть гулко, а мурашки побежать по коже.
– Зачем я тебе нужна, Игнат? – слетает с моих губ вопрос, который, впрочем, остается без ответа.
– В свое время все поймешь, – отвечает спокойно, – конкретно сейчас считай, что я тебя нанял для дизайна моего особняка, и права на отказ у тебя нет. У меня время слишком дорого стоит, чтобы я распылял его по пустякам.
– Так не распыляй! – рявкаю зло. – Дай мне уволиться и…
– Нет, – сообщает ровным голосом, – я тебя не отпускаю.
– У тебя нет ни малейшего права! – рычу практически. – Скажи мне, что у тебя на уме, Юсупов. Ведь ты не просто так явился спустя столько лет. Я не сдвинусь с места, пока хоть что-то не услышу.
Спокойно встречает мою экспрессию и произносит лаконично:
– Не просто так. У всего есть своя причина.
Ощущаю, что мне удалось пробить брешь, поэтому сцепляю руки крест-накрест и смотрю в упор на Юсупова.
– Интересно… – цежу зло. – Мне прямо жутко интересно, что ты мне еще скажешь, зачем ты все это делаешь. Все же, видимо, опять большому мальчику приходится делать то, что ему велят с того света, и тебе ведь это не нравится, да, Юсупов?
Плююсь ядом, а Игнат делает еще один шаг по направлению ко мне, застывает так близко, что я его остро-сладкий парфюм ощущаю с примесью ядовитого перца чили, а еще четко чувствую жар, исходящий от его кожи, как если бы у мужчины была сильная температуру.
Хотя о чем это я? Такого буйвола, как Юсупов, голыми руками не взять, болезнью не сломить.
– Переходишь прямо к делу? – спрашивает, будто меня проверяет, и я киваю.
– Хочу знать, что за бред происходит. Так что да. Давай к делу.
– Отлично, – отвечает опять так же ровно, – у тебя появилась деловая хватка. Похвально. Правда, сил ты не рассчитываешь. Но раз так. То так.
По мере того, как Игнат говорит, у меня волоски приподнимаются на коже и сердце сковывает запоздалой тревогой, что я зря начала и зря встала на этот шаткий путь.
А возможно, меня просто подтолкнули к этой тропе, как слепого котенка?
Не суть важно, я не успеваю дернуться, как Игнат ловит меня за локоть, приближает ко мне свое лицо настолько близко, что я вижу ярчайшие изломы на сетчатке его глаз, желтовато-золотистые прожилки, которые окольцовывают зрачок резкими линиями.
– Ну тогда переходим к делу. Дорогая моя жена, – говорит как-то зло, даже неожиданно, ведь секундой ранее мой бывший муж был спокоен, как удав, а сейчас… сейчас мне кажется, что я одним своим существованием бешу его и заставляю желать мне смерти.
Только секунды проходят, а я не падаю замертво. Правда, сердце в груди словно останавливается, а затем, споткнувшись, начинает свой бег.
– Я тебе не жена, – отвечаю не менее зло.
Игнат же обнажает зубы в плотоядной усмешке и выговаривает с расстановкой:
– Я аннулировал развод.
Мне кажется, что я ослышалась. Кажется, что я просто не могла услышать подобное, и впору идти к врачу и проверять слух, а может, сразу к неврологу залечивать свои убитые клеточки.
– Что ты такое несешь, Юсупов?! Что значит аннулировал?!
– То и значит.
– Это противозаконно! – отвечаю в отчаянии. – Я буду жаловаться…
Ухмыляется.
– Можешь не утруждать себя. Тебя даже слушать никто не станет. Развода как такового вообще не было. Ни одного намека. Ни одного документа. Все зачищено.
Добивает Игнат с каждым словом, и я качаю головой, как ненормальная, и шепчу едва слышно только одно-единственное слово:
– Нет…
– Да.
– Этого просто не может быть.
– Может. Ты снова моя жена, – чеканит мой бывший муж, нависает надо мной, а меня трясти начинает.
И я цежу сквозь сжатые зубы.
– Ты предал меня! Изменил! Как ты смеешь вновь врываться в мою жизнь?! Я ненавижу тебя, Юсупов!
Ухмыляется цинично. Мой бывший муж за годы, что мы не виделись, заматерел и стал еще более жестким.
– Ты. Моя. Жена. Развода не было. Забудь.
Слезы набухают в глазах, и я моргаю часто, чтобы не разреветься, потому что раны до сих пор свежи.
– Зачем тебе я, Игнат?! Что еще ты хочешь отнять у меня?!
Улыбается, и в глазах миллиардера вспыхивает пламя, когда наклоняется ко мне и обжигает словами:
– Ты мне нужна. Придется пойти на уступки, дорогая женушка, иначе все, что тебе дорого, будет уничтожено.
Прикрываю веки. Случилось самое страшное…
Именно то, чего я так отчаянно боялась все то время, пока скрывалась от своего бывшего мужа.
Я ведь даже с родителями первое время не встречалась, а потом мы шифровались. Перед побегом я позвонила домой… со старого телефона, помню веселый голос матери, которая щебетала, спрашивая, как молодожены проводят время, скоро ли мы подарим внуков, и это было кинжалом по осколкам моего сердца…
Ведь в тот день моя жизнь рухнула, и я поняла, что семьи у меня никогда не было, был фиктивный брак, который был нужен миллиардеру, чтобы удовлетворить блажь не очень нормального деда…
Помню, как мама замолкла, почуяв неладное, а я… я ей сказала, что ухожу…
“Я ухожу…”
Вот так вот просто. Два слова. За которыми спрятана огромная глыба боли и тихой ярости, обида и разрушенные надежды маленькой влюбленной по уши девочки…
Мама и папа поняли меня с первого слова. Я не вдавалась в подробности, просто сказала им, что не хочу ничего знать об Игнате, что я вычеркнула его из своей жизни, что бегу, и у меня все будет хорошо…
Это был наш разговор, после которого очень долго я хранила молчание.
Я убежала в новую жизнь с новыми документами и боялась, что Игнат найдет. Но время шло…
Первое время я не могла говорить о том, как меня предали, как обманули, как растоптали, потому что боялась… боялась, что сердце папы не выдержит, у него и так оно слабое, и мама следит за его здоровьем, да и стыдно было…
Изменили мне. Предали меня. Отняли мой проект, а стыдно мне…
Да и больно признаваться… что такая дура…
Я просто постаралась забыть то, что случилось, маме же сказала, что Игнат не тот человек, за которого стоило выходить замуж.
Они с отцом душа в душу жили, и мама… она меня поняла… в тот наш разговор…
А потом была тишина. Очень долгая. Я весточки лишь изредка посылала, чтобы мама знала, что я жива…
Конспирацию я отложила, когда пришло сообщение от Юсупова, выдохнула и первое, что сделала, – поехала к своим в деревню. В открытую и впервые за долгие годы позволила себе реветь белугой на руках у матери, потому что было больно, потому что моя беготня от бывшего закончилась, и я перестала скрываться…