Игровая жизнь

Глава 4. Согласие

Прямой эфир Наблюдателя взорвал информационное пространство и не сходил с уст еще несколько дней. Его слова, как камень, брошенный в гладкую поверхность пруда, разошлись широкими кругами, вызывая волны паники, любопытства и, что самое главное, действий.

Уже на следующий день специально созданная при ООН Комиссия по регулированию Игроков выпустила экстренное заявление, предлагая всем Игрокам «щедрое вознаграждение за участие в научно-исследовательских экспериментах, призванных изучить феномен для безопасности граждан».

— Ну что, «добровольцы» нашлись? — скептически протянула Мира, просматривая сводки новостей за воскресным завтраком. Она отломила кусочек хрустящего тоста (от нового, сверкающего тостера, который Тео купил на следующий же день после того, как старый окончательно испустил дух). — Ставлю пакет чипсов из нашей стратегической запаски, что половина из них согласилась не из любви к науке, а из-за того самого «щедрого вознаграждения». Хоть молодость и здоровье, возможно, и покатятся под откос, зато старость будет обеспечена. Лучше быть богатым и больным, чем бедным и больным, верно?

Тео, уплетавший омлет, хмыкнул, не отрываясь от тарелки.

— Ставку не принимаю. Все шансы в твою пользу. Риск требует большой награды.

Вскоре предварительные результаты этих «исследований» появились в открытом доступе. Вероятно, комиссия решила, что прозрачность — лучшее лекарство от паники.

Изучение специализированного новостного канала, посвященного Игрокам, сменило собой чтение фэнтези-романов. Теперь это был своего рода детектив с элементами хоррора и научной фантастики.

В один из летних вечеров Мира зачитала вслух главные выводы:

— После проведенных с согласия Игроков тренировочных боев, — она нарочито выделила слово «согласия», — было обнаружено, что победитель состязания (в случае, если его способность привела к оглушению противника или потере сознания) демонстрирует кратковременный всплеск силы, а противник — ее спад. После определенного количества побед способность приобретает новые черты, может усовершенствоваться или даже развиться новый, связанный навык. Проигравший после череды поражений теряет не только силу, но и здоровье. Все это ведет к одному — полному и безвозвратному выходу из числа активных носителей аномальных способностей.

Она замолчала, пробежав глазами следующий абзац. Ее лицо стало серьезным.

— Боже… Тео, послушай это: «Также был проведен эксперимент по сдерживанию способностей. В течение нескольких недель испытуемые Игроки не использовали приобретенные сверхсилы, что, к сожалению, подтвердило предыдущее заявление и привело к резкому ухудшению здоровья, истощению и появлению ранее не диагностированных аутоиммунных заболеваний».

— Ого… — вырвалось у Тео. Он отложил планшет на диван и уставился на Миру, переваривая услышанное.

— Прям-таки с их искреннего и добровольного согласия, — фыркнула она, откладывая телефон. — Хотя… кто знает. Многие наверняка отчаянно нуждаются в деньгах. Только представь, в двадцать лет чувствовать себя развалиной на пороге старчества с кучей болезней. Это же кошмар.

Тео взял у нее телефон и внимательно изучил приложенные графики и цифры. Его инженерный ум сразу же начал анализировать данные.

— Да. И врагу не пожелаешь. Но посмотри на цифры, — он показал Мире экран. — Здесь есть конкретика. Видишь? Игрок может продержаться без использования способностей около двух недель, после чего начинается истощение. При обычном, одиночном использовании сил их нужно применять чуть ли не ежечасно, просто чтобы поддерживать статус-кво и не скатиться в болезнь. А вот при взаимодействии с другим Игроком — в бою или, что интересно, в командной работе — этот интервал увеличивается до нескольких дней. Фантастическая эффективность.

— Настоящий социальный вампиризм, — мрачно пошутила Мира. — Подпитываешься не только собственной энергией, но и силой противника. Или союзника. Как в той старой MMO-игре, помнишь? Где было «духовное единение» для восстановления маны.

— Помню, — кивнул Тео, но быстро вернулся к теме. — Но что насчет Суперигроков? О них тут — ни слова. Никаких данных.

— Думаю, с ними все гораздо сложнее, — предположила Мира. — Вряд ли кто-то из этой шестерки согласится прийти в лабораторию, как морская свинка, даже за очень большие деньги. Они и так… как боги.

За прошедший месяц в мире объявился еще один Суперигрок. Он взял себе псевдоним «Эйс» и, согласно редким и отрывочным видео, мог моментально снижать температуру в большом радиусе вокруг себя, покрывая все вокруг инеем и ледяной коркой. Теперь их было шестеро. Шесть непредсказуемых титанов.

— Уже месяц прошел с того эфира, — размышлял вслух Тео, листая ленту с видео, где несколько Игроков устроили что-то вроде командного матча в заброшенном промышленном районе. — Как думаешь, скоро Наблюдатель снова объявится? Похоже, его слова сработали как спусковой крючок.

Такие видео появлялись все чаще. Игроки, поняв новые правила, начали стихийно организовываться. Кто-то искал противников для «прокачки», кто-то — союзников для совместных тренировок, чтобы реже использовать силы и дольше сохранять здоровье. Остальные же, в свою очередь, были только рады: лучше наблюдать за контролируемыми «играми» в отведенных местах, чем гадать, когда очередной Игрок взорвется от перенапряжения в толпе или в порыве отчаяния или психоза решится на разбой.

Внезапно в дверь раздался резкий, нервный стук. Мира и Тео переглянулись.

Мира медленно подошла к двери и заглянула в глазок. На площадке стояла новая соседка снизу, та самая, что заселилась после бегства Давида. Молодая женщина с испуганным, раздраженным лицом.

— Откройте, пожалуйста! — донесся приглушенный голос.

Мира открыла дверь на цепочку.

— Простите за беспокойство, — начала соседка, не глядя в глаза. — У вас все в порядке с электросетью? У нас сегодня третий раз телевизор сходит с ума: помехи, рябь, сам выключается. И, вы не поверите, лампочки в прихожей мигают, как в фильме ужасов. Мы уже и электрика вызывали, он ничего не нашел. Просто подумала, может, у вас тоже что-то?

Внутри у Миры все сжалось. Ладони внезапно стали горячими, будто изнутри их коснулся паяльник.

— Н-нет, — произнесла она чужим голосом, слишком быстро и звонко. — У нас все в порядке. Тостер, правда, сломался недавно, но мы его поменяли. Наверное, в доме старая проводка. Скачки напряжения.

Соседка с недоверием посмотрела на нее, кивнула и, пробормотав что-то невнятное, удалилась. Мира закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Она слышала, как ее собственное сердце бьется в висках.

— Скачки напряжения, — повторил за ней Тео. Голос прозвучал ровно, слишком ровно. Он не отрывал взгляда от двери, глядя сквозь нее. — Да, наверное. Старый дом.

В комнате повисло молчание, густое и неловкое. Они оба только что соврали — и оба это знали.

Мира стояла, прислонившись к двери, пытаясь заглушить гул в ушах. Зуд в ладонях, который до этого был лишь раздражающим фоном, теперь полыхал, словно внутренний пожар, прямое обвинение. Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

— Думаешь, это правда? — ее голос прозвучал хрипло, нарушая тишину. Она не уточняла, о чем. О старой проводке. О скачках напряжения.

Тео медленно перевел на нее взгляд. В его глазах была та самая тревожная пустота, которая появлялась, когда его логика сталкивалась с чем-то, что не желало раскладываться по полочкам.

— Данных недостаточно, — сказал он наконец, отводя глаза. — Чтобы делать выводы.

Это был его способ сказать «не знаю» и «не хочу думать». Мира кивнула, разжала кулаки и посмотрела на красные, исчерченные ногтями ладони.

— Похоже, нам скоро деньжата привалят, — произнесла она уже другим, натянуто-легким тоном, пытаясь вернуть хотя бы видимость их обычного разговора. — Смотри, народная примета: «Левая чешется — к деньгам получать, правая — отдавать». У меня обе. Похоже, нас ждет круговая порука финансового характера.

Тео подошел к ней и бережно взял ее руки в свои, внимательно осмотрел. Его пальцы, обычно теплые и уверенные, на секунду задрожали.

— Выглядит как легкая аллергия. На новое средство для мытья посуды? Или на мою бесконечную заботу? — пошутил он, но в глазах его читалась легкая тревога. Он слишком быстро отпустил ее руки, улыбнувшись своей же шутке, но взгляд его уперся в стену за ее спиной, будто он что-то там высчитывал. Слишком сложное уравнение с неправильными ответами. — Шутки шутками, но сходи к врачу на днях. А насчет денег… У тебя скоро ведь должен быть аванс за тот большой перевод? Вот и получишь дополнительную прибыль. Как раз поменяем всю ту технику, которая у нас повыходила из строя.

Практически половина электрических приборов в их квартире за последние недели странным образом сдала позиции. Сначала это списывали на совпадение и возраст техники, но теперь это выглядело все более зловеще.

— Ну, они же все примерно одного возраста, — говорила Мира, стараясь не замечать очевидного. — Как мебель в доме: ломается все в один момент. Просто пришло их время.

Она замолчала, глядя на полку, где красовались магнитики из соседних городков и распечатанные фотографии их поездок.

— Я бы все-таки хотела на эти деньги куда-нибудь съездить, — помечтала она. — Хотя бы на море на пару дней. Ты же знаешь, как я задыхаюсь без смены обстановки.

— Ну, а как же, — Тео взглянул на ту же полку и улыбнулся, глядя на фото, где они, совсем еще подростки, корчат рожицы на фоне озера. — Помню, как ты в том самом санатории под городом все твердила, что переселишься жить в сосновый бор, а в областном краеведческом музее пыталась вступить в спор с чучелом медведя, доказывая, что оно смотрит не в ту сторону.

— Я просто принципиальная, — фыркнула Мира, но в ее голосе не было злости.

— Как только я закончу этот чертов проект, а ты — свой срочный заказ, обязательно куда-нибудь рванем. Хотя бы на электричке до леса. Но ты же знаешь, что с моей подработкой и твоими дедлайнами сейчас не до романтики. Каждая зарплата на счету, особенно сейчас, когда весь мир сходит с ума.

Он обнял ее, положив подбородок ей на макушку:

— Давай спать, — устало предложил Тео, почесывая затылок. — Эти новости никогда не закончатся. А мне еще завтра с утра на встречу.

Мира согласно кивнула и побрела в спальню, чувствуя, как тревога отступает под напором его спокойствия и тепла. На ходу она рассеянно провела пальцами по косяку — и снова почувствовала тот же зуд.

Она потянулась к тумбочке, чтобы поставить почти разрядившийся телефон на зарядку. В тот миг, когда ее пальцы коснулись холодного корпуса телефона и металлической подставки зарядного устройства, в воздухе снова сухо щелкнуло.

И снова ей показалось, что между ее пальцами пробежала крошечная, стремительная искра. Ярко-фиолетовая. Она дернула руку и замерла, глядя на кончики своих пальцев. Сердце застучало где-то в горле.

«Показалось, — судорожно подумала она. — Мне всего лишь показалось. Просто усталость. И ничего больше».

Но тут же, как прорвавшая плотину волна, накатила другая мысль, холодная, четкая и беспощадная: «В пятый раз за неделю не может показаться. Ладони горят. Соседка стучит в дверь. Ты лжешь себе и ему».

Она стояла не двигаясь, только кулаки побелели — до боли, до хруста, но она почти ничего не чувствовала. Из ванной донесся звук льющейся воды — Тео чистил зубы. Обычный бытовой звук, который теперь казался частью декораций к ее личному кошмару.

И тогда она почувствовала это не как зуд, а как пульсацию. Ровный, навязчивый ритм, будто под кожей завелся крошечный моторчик. Раз-два. Раз-два. Это был не случайный сбой. Это был сигнал. Обратный отсчет.

«Завтра утром, — подумала она, глядя на приоткрытую дверь ванной, за которой был ее Тео, — я снова проснусь и буду нормальной».

Но теперь она точно знала: тиканье внутри ее рук уже началось. И оно не остановится, пока она не перестанет лгать.

Глава 5. Жаркие события

Лето выдалось на редкость щедрым не только на палящее солнце и безоблачные деньки, но и на события, которые переворачивали представление о мире с ног на голову. Казалось, сама реальность заразилась всеобщим безумием и решила не отставать от темпа и выдавать сенсации одна за другой.

Так, группа предприимчивых и, очевидно, лишенных всяких предрассудков инвесторов и медиа-магнатов приняла, вероятно, самое выгодное решение в своей жизни. Пока правительства ломали головы над тем, как контролировать Игроков, бизнесмены решили на них заработать. И не просто заработать, а создать новую индустрию развлечений, которая должна была принести в будущем миллиарды. Идея была гениальна в своей циничной простоте: если нельзя остановить безумие, нужно его упаковать и продавать билеты.

С восторгом, достойным открытия Олимпийских игр, было объявлено о создании глобального шоу — Реальных Игр для Игроков. За основу взяли структуру профессиональных спортивных лиг, вроде КХЛ6, с отборочными турами, напряженными полуфиналами и грандиозными финалами.

Размер команды установили в пять человек — ровно столько, сколько, по наблюдениям, составляла оптимальная «связка» Игроков, между которыми возникала та самая странная синергия, усиливающая их способности. Теперь они были не угрозой, а спортсменами. Не изгоями, а звездами.

Кульминацией же этого безумия стало решение, принятое после многочисленных и, наверняка, очень нервных обсуждений с самими Игроками и по настоятельному желанию правительственных комиссий. Объединенная организация по регулированию Игроков (ООРИ) официально одобрила создание специальной, изолированной зоны — целого города, предназначенного исключительно для проживания Игроков и Суперигроков, желающих участвовать в Реальных Играх. Логика была проста и цинична: лучше собрать всех «нестабильных элементов» в одном месте, под прицелом камер и присмотром служб безопасности, чем позволить им бродить среди обычных людей. Это был гетто для элиты, золотая клетка для супергероев.

И место нашлось моментально. В одной из китайских провинций, известной своими темпами строительства, уже вовсю возводился город будущего под названием Шан, что в переводе с китайского означало «Гора» — он и впрямь располагался на живописном горном склоне. В рекламных роликах, которые уже вовсю крутили в сети, обещали «все условия для комфортной жизни, тренировок и развития способностей». По сути, это был гигантский, невероятно дорогой парк развлечений и гладиаторская арена под открытым небом.

Ну и, конечно же, какое шоу без призов? Были анонсированы баснословные суммы за одну только регистрацию в Играх, не говоря уже о победах в отборочных турах, полуфиналах и финалах. Победители получали не только миллионы, но и всемирную славу. Ведь на сегодняшний день даже самый заурядный Игрок привлекал куда больше внимания, чем популярные политики и кинозвезды, вместе взятые. Некоторые особо сообразительные уже вовсю монетизировали свою известность, ведя стримы с тренировок или организуя показательные командные бои. Хэштег #PlayerLife стал самым популярным в мире.

Смотря на эти кадры, Мира чувствовала странный холодок под ложечкой. Этот яркий, жестокий цирк казался таким далеким от ее небольшого мирка. И она была безумно рада этой дистанции.

Мира с нетерпением прождала свой отпуск. Целых две недели свободы от дедлайнов и мерцающего экрана! Она планировала дни напролет проводить на свежем воздухе, с книгой в руках, а в остальное время — предаваться благородной лени. Ее план был прост: превратиться в растение с высокой степенью интеллекта.

Ей, конечно, было немного жаль, что Тео так и не удалось уговорить руководство сдвинуть график стажировки или найти хоть какую-то лазейку для совместного отдыха.

— Наш руководитель считает, что в условиях тотальной нестабильности будущие инженеры должны набираться опыта с удвоенной силой, а не разъезжать по курортам, — с горькой иронией цитировал он слова своего начальника.

Но Мира, чьим жизненным кредо была фраза «Все, что ни делается — все к лучшему», не слишком расстраивалась. Отсутствие грандиозного путешествия компенсировалось уютом домашних дней и долгими прогулками с Добби.

«За такое короткое время китайцы уже почти построили целый город для Игроков, — лениво потягиваясь на кровати, думала Мира, одним глазом просматривая утреннюю новостную сводку. — Строительство главной арены для их командных матчей выполнено уже наполовину. Удивительная нация. Они бы и космический лифт за выходные построили, если бы им разрешили вывесить на нем гигантский рекламный баннер».

Лучи летнего солнца уже вовсю проникали в окно, отбрасывая на стену зайчиков и постепенно нагревая комнату до состояния сковородки. Мысль о том, что не нужно никуда спешить, грела душу. Правда, организм думал иначе: урчание в животе и настойчивое тыканье мокрого носа в руку требовали немедленного подъема. Добби уже давно топтался у кровати, всем своим видом выражая глубочайшее возмущение нарушением режима.

— Сейчас, сейчас, ваше высочество, — зевнула Мира и, наконец, поднялась. — Прости, это всего лишь на две недельки, войди в мое положение. Зато для тебя от моего отпуска сплошной плюс — будем гулять до полного изнеможения. Твоего, разумеется.

Накормив недовольного пса, который прождал еды дольше обычного, она принялась готовить себе завтрак. Добби, поскулив для приличия, последовал за ней и улегся в дверном проеме, внимательно следя за каждым движением, на случай если что-то упадет. Его взгляд говорил: «Я не попрошайничаю, а просто контролирую качество твоей готовки».

— Все, шансов нет, — заявила ему Мира, доедая яичницу. — Все съедено, крошки подметены, мухи в обмороке. Можешь идти охранять свой пуфик.

Услышав заветное слово «пуфик», Добби моментально забыл обо всем на свете и помчался в гостиную. Недавно купленный мягкий пуф стал его безраздельным владением, его личным Олимпом, с которого он взирал на окружающий мир с царственным видом.

Первую часть отпуска Мира предавалась искусству ничегонеделания, но быстро наскучило просто лежать, и энергия нашла выход в активном отдыхе с Добби. Тренировки с ним приносили огромное удовольствие — он понимал команды и с явной радостью их выполнял.

В один из таких идеальных дней они с Добби решили замахнуться на дальнюю прогулку и дойти до большой открытой площадки недалеко от спального района. Место было пустынным и живописным, идеально подходящим для чтения и собачьей беготни.

Мира, как опытный скаут, приготовилась ко всему: в ее рюкзаке было все необходимое для длительной вылазки, включая воду, бутерброды, коврик для пикника и, конечно же, очередной том захватывающего романа про магию и забытые королевства.

Добби носился по полю, счастливый и свободный, а Мира, разложившись на коврике, погрузилась в чтение. Она наслаждалась тишиной, нарушаемой лишь щебетом птиц и веселым топотом лап, ясным небом и ласковым дуновением ветерка. Время текло медленно и блаженно.

И только капля, упавшая прямо на страницу книги и растекшаяся по буквам мутным пятном, выдернула ее из фэнтезийного мира. Она подняла голову и ахнула. Она и не заметила, как небо затянулось свинцово-серыми, тяжелыми тучами, предвещавшими не просто дождь, а настоящий ливень.

— Ой-ой-ой, — засуетилась Мира. — Кажется, мы с тобой зачитались, Шерлок. Проявляй бдительность! Природа, как и начальство, не любит, когда расслабляешься.

Уставший от впечатлений и пробежек Добби, посапывавший у нее в ногах, нехотя открыл глаза и не выразил ни малейшего желания двигаться с насиженного места. Его философия была проста: если игнорировать проблему, она может исчезнуть.

— Давай-давай, поднимай свою ленивую пятую точку, — приободрила его Мира, стремительно сметая вещи в рюкзак. — А то промокнем до нитки и простудимся. Тебе ведь термометр ставить — то еще удовольствие, — она взглянула на небо, сгущавшееся прямо на глазах, и печально добавила: — Хотя, кажется, его уже не избежать. Нас ждет бесплатный душ. Стихийный.

Небо почернело в считанные секунды, и с первых же тяжелых капель стало ясно, что это всерьез и надолго. Мира успела надеть на себя рюкзак и скорым шагом, подгоняемая нарастающим ветром, двинулась в обратный путь. Добби, ненавидящий воду всеми фибрами своей собачьей души, помчался вперед, будто пытаясь увести хозяйку из-под надвигающейся стихии.

Именно в этот момент мир взорвался.

Оглушительный, раскатистый грохот, от которого сжались легкие и задрожала земля под ногами. Одновременно с ним — ослепительная, бело-фиолетовая вспышка, на миг ослепившая и оставившая перед глазами пляшущие белые пятна.

— Боже мой! — вырвалось у Миры. У нее захватило дух, а сердце на секунду замерло, чтобы потом заколотиться с бешеной силой. В ушах звенело, как будто внутри черепа звонили в колокола.

Несколько раз моргнув и с трудом фокусируя зрение, она поначалу не понимала, что произошло. В ноздри ударил резкий, незнакомый запах — смесь озона, серы и паленой травы, запах силы, разорвавшей небо.

Инстинктивно она обернулась туда, откуда пришли грохот и вспышка, — и у нее перехватило дыхание.

На том месте, где она недавно лежала, теперь было лишь черное, дымящееся пятно. Земля была выжжена до стекловидного состояния, и от него в сыром воздухе поднимался легкий пар. Молния ударила не просто рядом — она ударила точно в ее недавнее убежище. В эпицентр того места, где несколько секунд назад находилось ее сердце.

«Невероятное везение… Буквально пара шагов… Я могла просто исчезнуть…» — пронеслось в голове, и ее вдруг затрясло от осознания этой простой, жуткой истины. Она мысленно поблагодарила все высшие силы, которые отвели от нее беду.

Отдышавшись и почти успокоившись, ее вдруг снова сковал ледяной ужас.

— Добби! Добби, ко мне!

Она звала собаку — вдруг он испугался и умчался? Вдруг его задело? Сердце отчаянно колотилось, пока она не увидела знакомый силуэт. Добби стоял неподалеку, целый и невредимый, но… Он не бежал к ней. Он замер на месте, внимательно и настороженно глядя на нее, не решаясь подойти ближе. Добби не просто скулил — его уши были прижаты, а хвост поджат так, как будто перед ним был незнакомый хищник.

— Ты чего? Ко мне! Иди же ко мне! — повторила Мира, уже почти плача от напряжения. Она была на сто процентов уверена, что он подойдет — команда «Ко мне» была отточена до автоматизма. Но Добби лишь беспокойно переступил с лапы на лапу, издал тихое, жалостливое поскуливание и не двинулся с места, будто между ними возникла невидимая стена.

Отчаявшись, Мира сделала несколько шагов, чтобы протянуть руку и коснуться его шеи, успокоить привычным жестом. И в тот же миг Добби не просто отпрянул — он подавился сдавленным рыком, низким и чужим, которого она от него никогда не слышала. Шерсть на его загривке и вдоль хребта медленно, неотвратимо встала дыбом, образуя устрашающий гребень. Он не видел угрозы — он ее чувствовал. Исходила она от нее.

Не понимая, что происходит, Мира подняла руку, чтобы достать из кармана лакомство и приманить упрямца. И замерла.

Ее ладонь светилась.

Это был не отблеск и не игра света. Изнутри, сквозь кожу, пробивалось мягкое, бело-фиолетовое сияние, очерчивая контуром каждую кость, каждый сустав. Оно было теплым и пульсировало в такт дикой гонке ее сердца — предательского сердца, которое теперь било в унисон с этим чужеродным свечением. Она чувствовала это тепло, эту пульсацию, этот разряд, бегущий под кожей от запястья к кончикам пальцев. Ее собственные пальцы, знакомые до каждой линии, стали источником того самого странного запаха озона и статики, что висел в воздухе после удара молнии.

Она смотрела на свою руку и не верила глазам, не верила коже, не верила нервам, которые посылали в мозг сигналы о том, чего не может быть. Ее тело, ее плоть и кровь, предало ее, превратившись в сосуд для чего-то иного.

— Так вот чего ты боялся… — прошептала она, глядя на перепуганного Добби, и ее мысли, уже цепляясь одна за другую, понеслись в пропасть. Это был не только вопрос «как жить», но и страх — «что будет со всем вокруг».

Рука сама потянулась к карману, к телефону, и тут же отдернулась, будто от огня. В памяти всплыли глючащий ноутбук, сгоревший тостер.