Игровая жизнь

Глава 6. Неизбежность

Мира стояла под проливным дождем, не чувствуя ни холода, ни тяжести промокшей насквозь одежды. Она была заворожена, глядя на свою ладонь. По ее пальцам бегали, переливаясь, маленькие, юркие искры. Они то вспыхивали ослепительно-белым, то глубинно-фиолетовым светом, будто миниатюрная, живая молния играла в ее руке. Она перевернула кисть, ожидая, что видение исчезнет, но нет — энергия пульсировала прямо под кожей. Это было пугающе. Непривычно. Как будто в ней проснулось что-то, что всегда там было, но спало.

«Это последствия удара молнии на таком близком расстоянии? Шок, галлюцинации? Или все же…» — в глубине души она уже понимала. Понимала, что все эти «мелкие неполадки» за последние месяцы были не случайностью. Сломанные приборы, покалывания при касании металла, зуд в ладонях — все это было не сбоем техники, а сбоем в ней самой. Предвестниками. Тихими звоночками, которые она упорно игнорировала, предпочитая списывать все на усталость и совпадение.

Она сжала кулак, и искры послушно исчезли, словно и не было. Она разжала пальцы — ладонь была обычной, мокрой от дождя, со знакомыми линиями. Ничего необычного. Сердце екнуло от странного чувства — смеси разочарования и облегчения. Но стоило ей мысленно, почти инстинктивно, позвать их — и они вернулись, веселые и опасные.

Она снова сжала и разжала кулак. Снова. И снова. Как будто надеялась, что этот странный выключатель внутри нее сломается, заклинит в положении «выкл.».

— Отстань, — прошептала она, обращаясь к собственному телу. — Уйди. Просто исчезни.

Но бело-фиолетовые змейки были настойчивы. Они не причиняли боли, лишь легкое, щекочущее покалывание, но от этого было еще страшнее.

Мира присела на корточки, промокшая кофта неприятно облепила спину. Добби, преодолев страх, осторожно подбежал и лизнул тыльную сторону ее ладони. Мира резко дернула руку, охваченная внезапным, животным страхом: «А вдруг я ударю его этой штукой?» Мысль о том, что она может случайно причинить боль тому, кого любит, была невыносимой.

Чувство, похожее на усталость от долгого бега по сырому песку, снова навалилось на нее всей тяжестью.

— Почему? — прошептала она, глядя на собачьи преданные глаза. — Почему именно я? Какого черта? Я же не просила этого! Чем я провинилась? Я просто хотела обычной жизни, книг и кофе по утрам, а не эпических битв и сверхспособностей!

В голове пронеслись обрывки мыслей, быстрые и беспорядочные, как эти бело-фиолетовые всполохи на ее коже. Она вспомнила новости, сводки и лица Игроков — уверенные, счастливые, испуганные. Все они были мужчинами. Все. А она? Она была ошибкой. Сбоем в системе. Неправильным пазлом, вставшим не в свою картинку.

— Я не такая, как они, — выдохнула она, и от этой мысли стало еще холоднее. — Я не должна была…

Она представила себе реакцию мира. Не восхищение, не страх, а недоумение. Форумы, где будут ломать голову: «Девушка-Игрок? Это вообще возможно? Может, это мутация? Или обман?» Она станет не героиней, а аномалией. Объектом для изучения.

Она вскочила и начала трясти руками, словно стряхивая с них невидимую грязь, пытаясь сбросить с себя этот дар, этот груз. Внутри все клокотало от несправедливости. И вместе с яростью наружу вырвалась энергия. Она буквально рвала и метала — из ее ладоней вырывались короткие, хлесткие разряды, с сухим треском рассекающие воздух и водяную пелену. Хорошо, что в такую погоду на поляне не было ни души, а плотная завеса дождя скрывала смазанные, неясные вспышки от случайных взглядов. Она была один на один со своим личным апокалипсисом.

Увидев, как Добби в испуге отпрянул и заскулил, Мира замерла. Гнев моментально ушел, сменившись горьким раскаянием.

— Прости, прости, малыш, я не хотела тебя напугать, — ее голос дрожал. Она присела снова, и собака, после секунды колебаний, осторожно подошла к ней. — Иди сюда. Все хорошо.

Она сидела так, казалось, целую вечность. Дождь продолжал поливать ее, смывая остатки шока и ярости, оставляя после себя лишь леденящую, бездонную пустоту. Она смотрела, как капли дождя падают на ее светящуюся кожу и тут же испаряются с легким шипением, и думала о том, как теперь изменится все. Ее работа, учеба, вечера. Ее будущее с Тео.

Все ее планы, все мечты о простом, человеческом счастье — все это теперь висело на волоске. Отношения с миром больше не будут прежними. Даже прогулки с Добби теперь будут омрачены страхом — ее страхом за него.

Она подумала о родителях. Как им сказать? Как защитить их от внимания, от сплетен, от возможной опасности, которая теперь исходила от нее самой? Мысли были тяжелыми, медленными.

Мира обняла мокрую, дрожащую собаку, уткнулась лицом в ее влажную шерсть и наконец разрешила себе заплакать. Тихие, горькие слезы текли по щекам, смешиваясь с дождевыми каплями. Она чувствовала себя загнанной в ловушку.

«Рано или поздно все узнают. Особенно Тео. И как я ему это объясню? — мысли крутились в голове, как белка в колесе. — А главное… я же не просто Игрок. Я управляю током, молниями. Это же одна из самых опасных и разрушительных сил. Я могу кого-то случайно убить! Могу навредить…»

Она с грустью посмотрела на собаку, которая, словно понимая ее настроение, сидела смирно и преданно смотрела на нее своими темными глазами.

— Я же не смогу это скрывать, верно? — тихо спросила она, будто ожидая ответа. В ответ Добби лишь вильнул хвостом и ткнулся носом в ее руку, чуть выше светящейся ладони, явно заинтересованный переливающимися искорками.

Когда ее рука снова вспыхнула в ответ на прикосновение, до нее наконец дошло. Полностью. Окончательно.

Это не болезнь. Это не проклятие. Это — ее новая реальность. Та самая, за которой она следила по новостям с таким жадным интересом и тайным страхом. Она читала о ней, как читала бы роман, но теперь книга захлопнулась, и она оказалась внутри, в главной роли. От зрителя до участника — один удар молнии.

Она не выбирала эту роль. Но отыгрывать ее придется ей. Бегство было невозможно. Сопротивление — бесполезно. Это было так же неизбежно, как смена времен года. Как тот факт, что после ночи наступает утро.

И в этот момент произошло странное. Дождь, ливший как из ведра, внезапно стих. Буквально за пару минут тучи рассеялись, и между ними выглянуло яркое, почти насмешливое солнце, его лучи упали на промокшую поляну, заставив все вокруг сиять миллионами алмазных капель. Воздух наполнился свежим, чистым запахом омытой земли.

Мира подняла голову, подставив лицо теплым лучам. И вдруг почувствовала неожиданное, почти иррациональное спокойствие. Казалось, сама природа провела ее через очищающую бурю — отрицание, гнев, отчаяние — чтобы привести к этому моменту тихого, ясного принятия.

— Что есть, то есть, — она потрепала Добби по мокрой шее. — Придется разбираться. Осваивать новые правила игры. Моей игры.

В ответ пес радостно тряхнул шерстью, устроив ей импровизированный душ из оставшихся на нем капель.

— Эй, хватит! — рассмеялась Мира, отпрянув. Ее ум, как и небо над головой, прояснился. — Ладно, хватит тут сидеть, как мокрые курицы. В том, что случилось, никто не виноват. И уж тем более не ты, мой бедный, дважды вымоченный песик, — она нежно потеребила его мордочку и встала, решительно вздохнув полной грудью. — Будем решать проблемы по мере их поступления. А пока — марш домой, греться и сушиться. Нас с тобой ждет один очень удивленный инженер.

Глава 7. Признание

— Тео?

— М-м-м? — он с наслаждением уплетал свежеприготовленную фунчозу с креветками — одно из тех немногих блюд, которые Мира готовила только по особым случаям. Сегодня явно был особый случай. Праздник перед бурей. Или после?

Мира отложила вилку, ее собственная тарелка осталась почти нетронутой.

— Скажи, а если бы у тебя вдруг… ну, не знаю… появились способности. Вот такие, как у тех Игроков. Что бы ты сделал?

Тео перестал жевать, его мозг, привыкший все анализировать, тут же начал просчитывать варианты.

— Гипотетически? — уточнил он, глядя на нее с легким подозрением. — Это смотря какие. Если бы я мог, скажем, мысленно собирать мебель — это значительно упростило бы жизнь. А если бы из меня торчали шипы, как у того парня из Бразилии — это совсем другое. Пришлось бы покупать новую одежду. И диван. Но в целом… было бы круто. Ощущение, что ты Избранный. Один на миллион. Хотя и слегка пугающе.

— Да, здорово, — согласилась Мира без энтузиазма. — Но это же полностью поменяет жизнь. Кардинально.

— Несомненно, — кивнул Тео, его взгляд стал серьезным. — Придется заново учиться всему. Контролировать это, скрывать, либо… — он запнулся.

— Либо идти регистрироваться и участвовать в этих Реальных Играх, — закончила за него Мира. Она уже тысячу раз прокрутила в голове все возможные сценарии.

— Именно. Хотя скрываться… — Тео поерзал на стуле. — Судя по тому, что вещал Наблюдатель, это плохая идея. Очень плохая. Рано или поздно это вылезет боком. В прямом смысле слова.

— То есть остается только один путь, — тихо сказала Мира, глядя в тарелку. — Игры.

Тео отложил вилку и внимательно посмотрел на нее.

— Мира… с тобой все в порядке? У нас все в порядке? — он потянулся к ней и положил свою руку на ее. — Ты вся какая-то напряженная. Что-то случилось на прогулке?

Мира глубоко вздохнула. Комок в горле мешал говорить. Они всегда делились всем друг с другом — каждой мелочью, глупой шуткой и проблемой. И сейчас молчать было больнее всего. Она медленно отвела руку и посмотрела ему прямо в глаза. Ее взгляд говорил: «Приготовься. Сейчас будет не по-детски».

— Произошло кое-что… неожиданное, — она сжала кулаки на коленях, а потом разжала их, повернув ладони вверх. — Дай мне секунду. И… Надеюсь, не придется вызывать скорую с инфарктом.

Она закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к себе. Где-то в глубине грудной клетки, под сердцем, будто пробудилась и закружилась крошечная, раскаленная песчинка. Мира мысленно потянулась к этому ощущению — и песчинка отозвалась волной, вибрацией, побежавшей по жилам к самым кончикам пальцев. На ее ладонях вспыхнули те самые переливающиеся искры. В свете кухонной люстры они выглядели еще более сюрреалистично и пугающе.

Тео замер. Его лицо выражало чистейшее, неподдельное изумление. Он смотрел то на ее руки, то на лицо, словно пытаясь совместить несовместимое.

— Э-э-э… — это был единственный звук, который он смог издать. Его внутренний компьютер завис.

Мира сжала кулаки, и свет погас. В кухне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника.

— Ну, как-то так, — выдавила она, пытаясь вложить в эти слова всю возможную легкость, но получилось только жалко. «Как-то так» звучало как «у нас пожар», сказанное спокойным голосом.

Повисла пауза. Тео сидел в изумлении, а Мира, чувствуя себя полной идиоткой, сделала вид, что все в порядке, и взяла свою вилку, показывая, будто собирается доедать уже остывшую лапшу.

— Ты… это… — Тео наконец пошевелился, протер глаза, будто стряхивая наваждение. — Это же… Это же…

— Не то слово? — хихикнула Мира, и этот смешок прозвучал нервно и неестественно. — Прямо как в моих любимых книжках, да? Только вот героиня как-то не очень рада.

— Да я не об этом! — воскликнул Тео, его мозг наконец-то запустился в нормальном режиме, переходя от шока к анализу. — Точнее и об этом тоже, это невероятно! Но, Мира, ты же девушка! Все Игроки до сих пор были парнями! Это меняет всю статистику! Это сенсация! — его ученый ум уже видел диссертацию и Нобелевскую премию.

— Ага, — фыркнула она. — Прямо Америку открыл! Теперь я не только Игрок, но и уникальный научный образец. Готовый экспонат для кунсткамеры.

— Но как? — Тео встал и начал расхаживать по кухне, как обычно, когда обдумывал сложную задачу. — Почему все-таки ты? Мы же давно не играли! Последний раз… год назад. Это не вписывается в теорию Наблюдателя! — он тыкал пальцем в воздух, строя гипотезы и тут же их опровергая.

— Знаешь, я за сегодня столько всего передумала, что у меня уже каша в голове, — призналась Мира, отодвигая тарелку. — Все эти «как» и «почему» сейчас абсолютно ничего не решают. Единственный вопрос, который имеет значение: что нам делать дальше? Мы только что сами сказали, что единственный путь — это Игры.

Тео остановился напротив нее, его лицо стало серьезным и сосредоточенным.

— Я не против. Только «за». Я ни за что не позволю тебе истощить себя и потерять здоровье, прячась. Но, Мира, — он посмотрел на нее с тревогой. — Это будет чертовски нелегко. Ты будешь первой и пока единственной девушкой. Там, в этом Шане… это будет жесткая конкурентная среда. На тебя будут смотреть как на диковинку, на слабое звено, на… — он запнулся, не желая говорить грубые слова. На объект охоты. На приз. На проблему.

— Не волнуйся за меня, — она улыбнулась, и в ее улыбке вдруг появилась уверенность, которой не было секунду назад. — Я же, похоже, не просто Игрок. А, на секундочку, Суперигрок. Повелительница молний и розеток. И у меня обязательно найдутся соратники, — ее улыбка померкла. — Но Шан — закрытый город, изолированная зона. Участники Игр живут там постоянно. Мы действительно не сможем часто видеться.

— Знаю, — тихо ответил Тео, его взгляд упал. Он подошел к ней, с осторожностью, будто она была сделана из хрусталя, взял ее руки в свои и внимательно их рассмотрел. — Я ничего не чувствую. Они просто теплые.

— Конечно, я же не применяю силу. Я ее… вызываю? Включаю? — она пожала плечами. — Хочешь попробовать на себе? — предложила она, сжимая его пальцы. — Легонько. Надо же убедиться, что я не сошла с ума и это действительно работает. И что я действительно… опасна.

— Давай, — Тео ответил без тени сомнения и подставил ладонь, как для рукопожатия. Его доверие было безграничным.

Мира вызвала на кончиках пальцев небольшие, сдерживаемые искры и легко дотронулась до его кожи.

— Ай! — Тео рефлекторно дернулся, но не отнял руку. — Щиплет! Похоже на легкий разряд статики, только посильнее. Как от синтетического свитера, — он уже систематизировал ощущения.

— Электрофорез в легкой версии, — улыбнулась Мира. — Немного усилю?

— Ага, — кивнул он, сжав зубы в готовности к худшему. — Доброволец на передовой науки.

Мира сосредоточилась, и на этот раз разряды были сильнее, они прошлись не только по пальцам, но и по всей ее ладони, с легким, угрожающим потрескиванием.

— Ого-го! — на этот раз Тео отдернул руку и стал отряхивать ее, словно обжегся. — Вот это уже серьезно! Это как током из розетки шибануло! Настоящее, ощутимое воздействие. Значит, Наблюдатель был прав — твоя сила материальна. Ты и вправду Суперигрок.

Он посмотрел на свою покрасневшую ладонь, потом на ее руки, в которых пряталась такая разрушительная мощь. На его лице возникла тень нового понимания: граница между Мирой-девушкой и Мирой-Суперигроком теперь будет стираться каждый день.

— Ну вот, — Мира разжала ладонь, и энергия исчезла. — Поздравляю меня. Я — ходячая электростанция.

Она ждала, что Тео рассмеется, парирует, скажет что-то вроде «самая красивая электростанция на свете». Но он лишь молча смотрел на свою покрасневшую ладонь. И эта ее шутка повисла в тишине, гулкая и неуместная, как маска, надетая не на ту сторону лица.

Мира молчала, но думала о другом. Она слышала, что проигрыш на Играх не убивает. Можно потерять силы, пожертвовать здоровьем — и вернуться. Может, это не конец? Может, она просто отбудет номер и уедет?

Сердце пропустило удар. И тогда вырвались другие слова — тихие, лишенные какой бы то ни было брони.

— Спасибо, что побыл моим личным испытательным стендом, — прошептала Мира, потянулась и чмокнула его в щеку.

— Да не за что, — он смущенно улыбнулся, все еще разглядывая свою немного покрасневшую ладонь. — За что меня благодарить-то? За то, что не повез тебя в психушку?

— За то, что не сбежал с криками «Монстр!» и не попытался вызвать экзорциста. За то, что понимаешь. Поддерживаешь.

— Да я всегда на твоей стороне, ты же знаешь, — он обнял ее. — И всегда буду. Даже если ты решишь стать повелительницей молний и завоевать этот город, я буду твоим скромным техником-наладчиком.

Они просидели до глубокой ночи, строя планы, которые казались картонными декорациями перед лицом настоящего будущего. Мира то и дело вызывала на руках маленькие, сдержанные разряды, привыкая к тому, что теперь было частью ее. Каждое потрескивание заставляло Тео вздрагивать — уже не от боли, а от осознания.

— Знаешь, что самое страшное? — тихо спросила Мира, глядя на искры, танцующие между ее пальцев. — Я не чувствую страха перед этой силой. Я чувствую… как она просится наружу. Как будто это и есть настоящая я. А та, что переводила тексты и готовила фунчозу — просто обложка.

Тео молчал. Он не нашел, что ответить. Его логика могла принять факт сверхспособностей, но не могла смириться с тем, что они меняют саму ее суть.

— Я всегда на твоей стороне, — повторил он уже сказанные слова, но теперь они звучали как клятва, данная в темноте неизвестности. — Всегда.

Он прижал ее к себе, чувствуя под ладонью на ее спине легкое, едва уловимое покалывание — остаточный заряд или ее новое, вечно настороженное состояние. Их уютный мирок не просто дал трещину — он осыпался, как песочный замок. Впереди была неизвестность. Они смотрели в темное окно и держались за руки — два человека на краю новой, пугающей реальности, где любви может оказаться недостаточно.

Глава 8. Притяжение

— Ты уверена, что хочешь идти на этот день рождения? — Тео, не отрывая глаз от дороги, бросил встревоженный взгляд на Миру. — Мы можем развернуться. Скажем, что я внезапно вспомнил про незаконченный чертеж, а у тебя… мигрень. Или начался апокалипсис. Второе даже правдоподобнее в наше время. И звучит менее банально.

Мира, до этого рассеянно глядевшая в окно на проплывающие мимо дачные участки, повернулась к нему и улыбнулась. Ее пальцы нервно теребили бантик на коробке с подарком для их друга Леона. Эта коробка казалась ей последним атрибутом старой, нормальной жизни.

— Уверена. Мы давно не виделись со всей твоей бандой инженеров-безумцев. Да и в свете грядущих перемен, — она сделала многозначительную паузу, — это может быть последний шанс пообщаться по-простому, без всякой… ну, ты знаешь. Мистики. Последний ужин перед казнью. Только с барбекю.

Тео вздохнул, но кивнул.

— Ладно. Но если тебе станет хоть капельку не по себе — кивнешь мне, и мы свалим под любым предлогом. Скажем, что у Добби начались роды. Никто не станет проверять.

— Он же кобель! — рассмеялась Мира.

— Ну и что? Для них мы просто странные чудаки, которые вечно в своем мирке. Еще одна наша странность уже не изменит картину мира.

— «Мирко» звучит уютно, — толкнула его локтем Мира. — И давай договоримся: если я увижу, что ты начинаешь доказывать превосходство шаурмы интегральными уравнениями — это и будет наш сигнал к бегству.

Они подъехали к небольшому дому из красного кирпича, уютно светящемуся огнями. Рядом уже стояло несколько машин, а из-за высокого забора доносились ритмы танцевальной музыки, смешанные с гомоном голосов. И вот тут Миру накрыло. Не страх, не тревога — а странное, щемящее чувство чего-то родного. Оно исходило оттуда, из-за забора, и звало ее, как забытая мелодия.

— Все в порядке? — Тео уже вышел и открыл ей дверь, внимательно всматриваясь в ее лицо.

— Да-да, все отлично, — отмахнулась она, стараясь скрыть легкую дрожь в руках.

Их встретил сам именинник, Леон — уже слегка розовый и чрезвычайно довольный — и распахнул объятия.

— Тео! Мира! Вы приехали! Я уже думал, вы окончательно переехали в виртуальную реальность и общаетесь только аватарами!

— С днем рождения! — поздравил Тео, по-мужски хлопнув его по плечу и вручая коробку. — Держи, это тебе из нашего последнего похода по антикварным лавкам. Надеюсь, у тебя почерк лучше, чем у меня, а то это сокровище пропадет зря.

— Спасибо, друзья! Вы всегда находите самые неожиданные и гениальные вещи! — рассмеялся Леон и повел их на участок.

Под большим деревянным навесом был накрыт длинный стол, уставленный едой. Рядом, источая умопомрачительный аромат, шипели на мангалах мясо и овощи. Народу собралось немало — в основном друзья Леона и Тео по университету, знакомые лица.

Пока Леон раздавал всем по бокалу, несколько ребят принялась обсуждать последнюю сборку гоночного дрона, жестикулируя так, будто от их спора зависела судьба вселенной. Обычный фон. Мира поймала себя на мысли, что этот гул споров и смеха теперь кажется ей приглушенным, словно доносящимся из-за толстого стекла.

Друзья начали произносить тосты, смешные и трогательные, а Мира будто плыла в легком тумане. Она улыбалась, кивала, но ее внимание было приковано не к имениннику. Она встретилась взглядом с Алексом, лучшим другом Тео. И не смогла отвести глаз.

Он уже наблюдал за ней с того момента, как она переступила порог. Его серые, пронзительные глаза изучали ее с непривычной интенсивностью. И сейчас, поймав ее взгляд, он не отвел своего. В нем не было наглости или намека. Было… узнавание? И то самое чувство притяжения, которое она ощутила с улицы, здесь, в его присутствии, усилилось в сто раз.

«Что это?» — Мира заставила себя опустить глаза, сделав вид, что интересуется узором на скатерти. — «Меня к нему тянет, как магнитом. Раньше ничего подобного не было. Это… из-за способностей?»

— А ты изменилась, — неожиданно рядом раздался знакомый, чуть хрипловатый голос. — Я не сразу понял, но сейчас… что-то не так.

Мира подняла голову. Алекс стоял в полуметре, держа в руке бутылку лимонада. Он был чуть выше Тео, с широкими плечами и коротко стриженными, жесткими каштановыми волосами. Его лицо, открытое и чуть грубоватое, с ранними морщинками вокруг серых глаз, выдавало человека, привыкшего много смеяться. Одет он был просто — потертые джинсы, темная толстовка без рисунка, — но в его расслабленной позе чувствовалась привычка быть готовым ко всему — без лишнего напряжения, на чистом рефлексе.

— Это бывает со временем, — ответила она с натянутой улыбкой. — Все меняются.

— Не так, — покачал он головой, не отводя глаз. — По-другому. Будто ты светишься изнутри.

От этих слов у Миры перехватило дыхание. «Видит? Он что-то видит?»

— Держи, — Алекс протянул ей бутылку как ни в чем не бывало. — Леон сказал, что вы на диете из лимонада и высшей математики.

— Спасибо, — голос Миры прозвучал чуть выше обычного. Она взяла бутылку, и их пальцы коснулись.

— Тео тут без тебя совсем в пещеру превратился, — кивнул он в сторону друга, стоявшего неподалеку, но его внимание, казалось, все еще было приковано к Мире.

— А пещера ему идет, — ответила Мира, стараясь говорить ровно. — Он там свои чертежи ковыряет.

Алекс коротко рассмеялся, кивнул и отступил назад, будто удовлетворившись каким-то своим внутренним вопросом. А необычное чувство в груди у Миры лишь усилилось.

Весь вечер их взгляды продолжали встречаться. И в один из таких моментов, когда музыка на секунду стихла, Мира почувствовала не звук, а мощный, направленный импульс внимания. Четкий и ясный, как луч фонаря в темноте, он был нацелен прямо на нее. Это был не голос, а будто ее окликнули, дернули за невидимую нить, связывающую ее сознание с чьим-то еще. Она вздрогнула и потянула за рукав Тео.

— Ты что-то сказал?

— Я? Нет, — он с набитым ртом посмотрел на нее. — Что такое?

— Ничего… Показалось.

«Что за глупости? — сурово отчитала она себя. — Вроде не пила ничего крепче сока, а уже эхо в голове. Допилюсь до белой горячки на минералке».