Ама зона. Мой мир

Я вытащила нож из шеи Слепца и поднялась. Сняла с пояса маленький мешочек из кожи, перевернула тело на спину и приступила к делу.

- Глаза, что ослепли - прошептала, орудуя в глазницах. - Язык, что извергал яд, - поморщилась, так как ненавидела эти маленькие скользкие штучки во рту. - И сердце, чтобы ритм старой эпохи навеки умолк.

Каждый разрез и нажим был выверен. Каждый жест отточен годами тренировок, под взглядом старших сестёр. Я не наслаждалась процессом и спешила. Мне хотелось вернуться в Колыбель, получить одобрительный кивок вождя и улыбку матери. Провести последний день дома, а затем… отправиться туда, куда меня так тянуло. Куда я прокладывала себе путь с детских лет.

Когда всё необходимое было у меня, я убрала трофеи в мешочек и покрепче завязала его, чтобы ничего не потерять. Осмотрев свой нож, вытерла лезвие о мох и поджала губы. Каменные наконечники хороши, но как же им тяжело давалась работа с костями… Это всегда меня разочаровывало, так как я знала, что гниль прошлой эпохи в виде металла, была куда прочнее и долговечней.

Поднявшись на ноги, с подозрением осмотрела лес, в надежде, что он не услышал мои мысли. Я должна защищать мир от грязи прошлой эпохи, а не желать заполучить себе кусочек. Вздохнув, бросила взгляд на труп.

- Лес примет то, что должно вернуться в землю, - прошептала, осмотрев пустые глазницы, разрезанные щеки с распахнутым ртом и вскрытую грудную клетку.

Лес шумно вздохнул, зашуршав кронами деревьев. Птицы снова запели, а ветер подхватил запах крови и разнес по округе. Скоро здесь будут хищники, а мне пора в Колыбель.

Обратный путь казался короче. Солнце лениво выглянуло из своего укрытия и скоро должно было взойти и разогнать тени. Большую часть пути я пробежала, едва касаясь земли, травы и мха. Ближе к дому, взобралась на дерево и передвигалась по ветвям, ощущая, как ритмично мешочек стучит по бедру.

Нас с детства учили быть хищниками. Проводили уроки как на земле, так и на высоте птичьего полета. В воде тренировки тоже были, но редко, так как крокодилы и другие хищные животные часто приходили искупаться или попить воды и нам приходилось отступать в лес. Мы не убиваем животных ради развлечения, лишь при необходимости, когда нужно мясо, шкура, жир или клыки, когти и перья.

Завидев впереди дом, ловко и быстро перепрыгнула с одной ветки на другую, свесилась с неё, разжала пальцы и, пролетев пару метров вниз, вновь ухватилась за "руку помощи". Подтянувшись, кувыркнулась через ветку и полетела к земле. Кувырок и мягкий мох смягчили приземление. Выпрямившись, сделала глубокий вдох и направилась к вождю.

О Руинах и своей жажде узнать мир за границей дозволенного, я уже не думала. С каждым шагом меня утягивало в какое-то странное чувство. Сердце ныло, и дыхание сбивалось, а перед глазами рисовался дом, глаза матери, улыбка Табики. Я вспомнила детство и то, как изучала каждый куст, дерево, ягоду и гриб. Тоска? Грусть? Что-то из этого, ведь скоро я покину родные земли и окажусь где-то там. В неизвестности.

Мама рассказывала, что раньше, детей учили наукам, которые захламляли умы. Вождь, создавший племя Защитниц, решил исправить эти ошибки. Нас не учили читать, лишь считать для того, чтобы точно знать, сколько километров мы прошли, сколько своих сестёр потеряли и сколько шкур или трав необходимо собрать. Нам неведомы многие слова старого мира и из чувств знакомы лишь с жаждой защитить Колыбель, уважением к сёстрам, Совету и вождю. Знаем, что такое адреналин, так мама назвала эмоции и реакцию тела во время охоты и победы над Слепцами. Когда дыхание сбивается, сердце стучит о ребра и хочется двигаться, двигаться и кричать. Когда хочется ещё и ещё. Знаем, что такое жажда мести, отвращение и боль. Знаем, что мужчины опасны, но в то же время слабы.

Но я знаю ещё кое-что. У меня есть ещё одна маленькая тайна, сокрытая ото всех и каждого. Ото всех, кроме мальчика, который учил меня читать. Иногда те детские воспоминания кажутся сном, но я четко помню глаза и голос того, кто успел наделить меня запрещенными знаниями.

Тряхнув головой, поправила колчан со стрелами и устремила взгляд вперёд. Босые ноги ступали по уже родным тропам, а лёгкие поглощали запах дыма, мокрых шкур и утренней росы.

Все ждали меня на площади. Девушки, сидевшие возле костра, начали отбивать ритм по натянутым шкурам и извиваться в такт. Моё сердце вторило мелодии Колыбели, как и шаги. Вождь стоял на помосте, рядом Совет, впившийся в меня взглядом, как змеи в мелкую дичь. Старшие сестры смотрели прямо перед собой, крепко сжимая древко своих копий. Девочки жались к матерям, так как им ещё было дозволено проявлять страх, и они ценили это время, ощущая тепло родного тела, которое и породило их.

Когда я вошла в круг, выложенный из камней, и предстала перед всеми, музыка стихла. На этот раз я не встала на колено, а стояла ровно с уверенно поднятой головой. Отвязав мешочек, вывалила содержимое на большой лист папоротника под ноги вождя. Глаза. Язык. Сердце.

- Ещё один ритм Эпохи слепоты остановлен. Слепцов стало меньше. Лес принял дар. Земля очистит его и поглотит, стерев следы того, кто проявил неуважение и осквернил наши земли.

Вождь посмотрел на мешочек, на дары, что я выложила в ряд, и улыбнулся. В глазах матери что-то дрогнуло. Не свет от костра и не гордость, а признание. Но я уловила и что-то ещё. Предвкушение?

Совет зашептался. Старшие сёстры ударили основаниями копий по земле, а затем начали отбивать ими ритм, заставив землю и древесину запеть. Девочки затаили дыхание и ждали.

Я подняла взгляд на вождя. Лицо матери было спокойно, но тень танцующего пламени костра наложило на него тень, создав устрашающую маску. Кровь на моих руках засохла и стягивала кожу, лёгкая усталость после охоты осела на веках, но я стояла и ждала слов, которые снились мне каждую ночь. Которые откроют мне путь в огромный мир.

- Приветствуйте свою сестру, - мать протянула руку и, получила уже готовую кринку от помощницы. - Своего будущего вождя, - она спрыгнула с помоста, грациозно и легко, как самая опасная хищница Колыбели. - Мою дочь, - мать улыбнулась и, встав напротив, окунула пальцы в раствор. - Защитницу Колыбели и Зелёной эры.

Мне удалось сдержать облегчённый выдох, сохранив хладнокровие. Повисла тишина, а тонкие пальцы коснулись кожи моего лица, начав наносить мазки на лоб, нос, а затем и щеки. Раствор был холодным, отчего кожа покрылась мурашками, но я не дрогнула, впитывая все, что давала мать.

- Да хранит тебя земля, дочь Колыбели. Да подарит тебе сил и защитит, как глина, взятая с родной земли и смешанная с кровью твоей матери. Нанесённые метки смоются, но их сила навсегда впитается в твою плоть, - прошептала, приподняв мой подбородок. - Горжусь тобой, Бейра.

Я заглянула в зелёные глаза матери и кивнула. Столько лет ожиданий и подготовки. Столько усилий. Наконец-то всё окупилось.

По сравнению с теми, кто входил в Совет, лицо матери почти не тронули морщины. Тренированное подтянутое тело, исполосованное шрамами от когтей и отметинами от оружия Слепцов никогда не пугало меня. На маме не было живого места, не считая лица и кистей рук. Она не любила рассказывать о том, как получила их, но я и не особо раскрашивала, когда подросла и поняла опасность, скрывающуюся за пределами Колыбели. Мне всегда хотелось заполучить её уважение и стать похожей на неё. Она смертоносна. Я видела её во время сражения со Слепцами. Мама танцевала среди врагов, пробивала стрелами броню и разила сердца копьями. Её победный клич эхом преследовал меня, как и вымазанное в грязи и крови лицо. Я не боялась. Я хотела соответствовать ожиданиям вождя, но главное, матери. Этот день настал.

Отойдя на шаг от меня, она откинула длинные тёмные волосы, заплетенные в россыпь мелких косичек за спину и осмотрела площадь.

- Защитница Колыбели. Преемница вождя. Ваша сестра. Моя дочь. Наша победа. Бейра, - взорвалась криком, раскинув руки в стороны.

От её слов тело содрогнулось. Старшие Защитницы взревели следом, начав синхронно отбивать копьями ритм и повторять моё имя. Возле костра девушки возобновили мелодию. Их удары по барабанам отзывались в каждой клеточке тела. Обволакивающий ритм и песнь лишь из моего имени утянула меня куда-то глубоко. Туда, где было хорошо и знакомо.

Я раскинула руки в стороны и полностью отдалась во власть ритма. Тело начало извиваться и раскачиваться из стороны в сторону. Сердце на удивление билось спокойно, а в голове царила тишина. Я танцевала и отдавала дань уважения и благодарности Колыбели, полностью растворившись в моменте. Гибкое тело походило на змею, руки на изящные ветви дерева, а длинные каштановые волосы ласкали плечи и спину, словно река, мягко бегущая по руслу.

Барабанный ритм дышал. Глубоко. Рвано. Как лёгкие раненого зверя перед последним рывком в борьбе за жизнь. Первый ритмичный удар пришёлся в грудину. Второй в колени. Третий в основание черепа. Я не слышала их, а чувствовала. Кожа, кости, кровь, сухожилия, всё вибрировало в унисон с натянутой шкурой, по которой ладони сестёр выбивали ритм, давно переставший быть моим личным. Сегодня его слышали все.

Пепел хрустел под босыми стопами. Жар ударил в лицо, обжёг ресницы. Костёр ревел, плевался искрами, которые гибли в ночном воздухе, не долетев до звёзд, а я не отводила взгляда от пламени. Оно отображало меня. То, кем я стала.

Тело двигалось само, полностью отдавшись ритму. Бёдра раскачивались медленно, тяжело, как толстая лиановая ветвь от порыва ветра. Позвоночник изогнулся, спина выгнулась назад, расправляя грудную клетку, позволяя рёбрам поймать каждый глоток раскалённого воздуха. Руки взметнулись вверх. Пальцы раскинуты, как корни древа, тянущиеся к воде. Шаг. Ещё. Вращение. Волосы хлестнули по щекам, поймали дуновение ветра. Удар барабана. Рывок плечами. Треск поленьев. Выдох через сцепленные зубы. Я не танцевала, а закалялась в ритме и пламени этой ночи.

Удары стали громче. Ладони сестёр летали по коже, отбивая дробь, от которой зубы сжимались всё сильнее. Земля гудела под ногами, отдавая вибрацией в икры, в бёдра, в живот. Я вбивала пятки в горячий пепел, чувствовала, как жар прожигает старые мозоли, как пот смешивается с глиной на лице, стекает по шее и оставляет солёные дорожки на ключицах. Я не останавливалась. Кружение. Быстрее. Ещё быстрее. Воздух рвался в лёгкие, обжигая горло, я запрокинула голову назад, позволив шее выгнуться дугой. Руки резали тьму, пальцы сжимались в кулаки, разжимались, снова сжимались. Они ловили искры. Отпускали. Ловили. Отпускали. Снова и снова.

Все женщины племени выли, но не голосами, а грудью, низкими, гортанными звуками, от которых мурашки бежали по спине, а в животе сворачивался тугой, горячий узел. Я не думала. Думать - значит терять ритм, а я была им. Была движением, пламенем, ночью. Клинком. Защитницей.

Я резко ушла вниз, упала на колено. Ударила ладонью по земле. Почувствовала вибрацию, саму жизнь. Поднялась. Рывок. Прыжок. Мгновение невесомости. Приземление. Земля приняла меня. Мышцы горели, но не ныли, они пели. Каждая связка, каждый сустав, каждый шрам на коже, всё отзывалось на зов ритма. Я не управляла телом. Тело управляло мной. Оно помнило падения со скал, воду в ямах, вес копья, хруст чужих костей и своих собственных. Помнило, но сейчас оно горело и танцевало. Превращало боль в ритм. Ритм в силу. Силу в пламя.

Кружение стало бешеным вихрем. Босые ступни шлёпали по пеплу, по камням, по корням, вылезшим из земли. Я вращалась, пока тени не слились в сплошную чёрную стену, пока огонь не стал единственным ориентиром, пока сердце не забилось где-то в горле, выталкивая воздух короткими, рваными толчками. Руки рассекали воздух. Ноги скользили по земле. Грудь отбивала ритм. Всё слилось. Граница между мной, огнём, землёй и сёстрами распалась. Остался только пульс. Только жар. Только дикий, неукротимый восторг от того, что я жива. Я здесь. Я готова.

Ритм достиг пика. Удары барабанов слились в единый грохот. Поленья обвалились, выбросив фонтан жара, опаливший брови, и я закричала.

Звук, вырвавшийся из глубины души, разорвал тишину, ударил по стволам, улетел в небо, впитался в землю. Это был крик смерти девочки и рождения того, кто не ломается. Не отступает. Не просит. Крик Защитницы Колыбели.

Я замерла. Грудь шустро вздымалась, лёгкие горели. Пот струился по спине, смешиваясь с пеплом и превращаясь в грязь, в новую кожу. Барабаны стихли. Огонь осел. Пепел медленно падал на плечи, а я стояла и поглощала момент, который так долго ждала.

Мой день. Моя ночь. Мой мир. Я Бейра и я Защитница Колыбели и Зелёной эры. Я дочь вождя, дочь своей матери и сестра сотен воительниц, которые готовились к войне. Я изучу врага, узнаю слабые места и помогу нам нанести точный удар в самое сердце Эры Слепцов. Их ритм прервётся и навсегда канет в забвение.

Ветер донёс шёпот с Руин, и я распахнула глаза. Вокруг меня танцевали все девушки и женщины поселения. Костер согревал и ласкал теплом извивающиеся тела тех, кто приведёт мир к тому, о чем просит природа. К прозрению и уважению. К тишине и ритму Зелёной эры. К моему ритму.

Глава 2

Проснувшись, я распахнула глаза и сразу наткнулась на тень танцующего пламени на потолке. Костры уже полыхали, поселение просыпалось, новый день настал. Нас не будило солнце, как было принято в Эпоху слепоты. Мы дети сумерек, рождённые охотиться и защищать границы Колыбели, когда небо зажигает звезды, а тени становятся длиннее жизни. За окном стрекотали цикады, а ветер принёс аромат земли и жареного мяса, отчего в желудке заурчало.

Проведя рукой по мягкому меху, запустила пальцы поглубже в шкуру и дёрнула уголком губ. Мой дом дышал в унисон со мной и готовился проститься, что я отчетливо ощущала, куда бы ни бросила взгляд.

Лучшую в мире лежанку я сделала сама. Охотилась на здоровенных енотов, как называет их мама, около недели. Необходимо было изловить четырёх зверьков для того, чтобы шкур хватило на создание единого полотна, и я это сделала.

Скользнув рукой чуть дальше, коснулась пальцами пола. Дерево было шершавым, знакомым. Руки помнили каждую трещинку, каждый сучок, каждый слой глины, которым я замазывала щели. Свой дом я тоже строила сама, начав четыре года назад. Мне было четырнадцать, и я таскала упавшие брёвна, переплетала лианы, вбивала колышки, месила грязь босыми ногами, таскала камни. Мне никто не помогал, а мать лишь одобрительно кивала, наблюдая за процессом.

«Если не окропишь стены дома своей кровью и потом, хижина не примет тебя и не укроет от невзгод».

Я помнила её слова и как сжимала челюсти от усталости. Как ругалась на корни, обдирающие мои ноги до крови, на камни, которые были слишком тяжёлыми и падали мне не пальцы ног, когда руки уже настолько тряслись от тяжести ноши, что разжимались и отпускали материал. Помню, как проклинала ветер, так чтобы лес не услышал. Я недоделала крышу, и сильный порыв сорвал мой настил из листьев. В тот день я спала под открытым небом и считала звезды.

Я помню всё, но и то, как однажды гордо улыбнулась, увидев результат многих месяцев труда. Мой дом стоял твёрдо, ветер был ему не страшен, хоть стены и были слегка кривоваты, но они были. И были моими.

Я обвела взглядом тесное пространство дома. Помимо шкуры, пахнущей дымом и травами на плоском камне, у входа, стоял глиняный сосуд со вчерашней водой. За узкой прорезью, служившей окном, висел гигантский лист лопуха, согнутый воронкой. В нём, за время сна, собралась роса, и благодаря этому я могла напиться чистой и свежей воды.

Поднявшись на ноги, высунула руку, зачерпнула пальцами холодную влагу и с удовольствием утолила жажду, но она не помогла справиться с ощущением тяжести в области груди. Сегодня я покину свой дом, Колыбель, мать, сестер, вождя и родную землю. Я так долго ждала этого и не понимала своих чувств. Они не были похожи на радость. Вернее, не только на неё. Хотя моё задание и напряжение, летавшее в воздухе, могло объяснить эту странность.

Ещё никогда и ни одну из сестер не отправляли в Руины. В самое сердце острова, где когда-то активно звучал ритм Эпохи слепоты. У нас есть одна-единственная карта, которую нарисовала мать. Огромный материк, омываемый водной стихией, был поделён на три части. Мы находились слева, Руины в сердце острова, а справа, была опасная зона, судя по рисунку. Как говорят, после того как кусок земли откололся и стал нашим домом, на той, самой дальней части острова остались крупицы города, наполненного гнилью. Совет считает, что там нет Слепцов, если бы это было не так, на нас бы нападали армии, а не группы.

Что касается нашей части острова, то Колыбель состояла из четырех поселений. Похожих на наше было ещё три, не считая Норы, заключённой в объятья всех долин. Мы один слаженный механизм. В каждой общине чуть больше ста голов. Защитницы, дети и те, кто занимается детьми.

Четыре долины связаны тропами и имеют сигнальные вышки на случай атаки. Увидев огромный костёр и уловив барабанный бой, другие поселения поймут, что на Колыбель напали и успеют подготовиться. Спрятать детей, взяться за копья и луки, а затем встать стеной перед лицом опасности и стоять до последнего вздоха.

Каждая община занималась своим делом. Мы не отдыхали, наслаждаясь жизнью, мы готовились к войне. Каждый день из года в год. Мы точили камень и делали наконечники для стрел и копий, лезвия для ножей. Варили в горшках отвары из ягод, трав и ядовитых грибов. Готовили броню из многослойной кожи и защитные накладки из листьев и коры. Сушили стрелы, проверяли и правили баланс копий, обматывали рукояти ножей. Мы готовились.

Слепцы больше не бродили по лесу парами, они сбивались в отряды. У них страшные оружия, разящие на большом расстоянии мелкими кусками металла. Пулями, по словам матери. Не так давно в их арсенал добавилось что-то новое. Оно шипело, плевалось огнём и оставляло на земле и коре деревьев чёрные ожоги. Мы все понимали, что грядет война. Каждый ощущал её дыхание затылком и ждал.

Окинув прощальным взглядом свой дом, быстро подошла к шкуре и приподняла её дальний край. В маленькой выемке под отколотым кусочком глины, я выхватила свою главную Дурашку и быстро спрятала в мешочек на поясе. Осмотревшись, словно я была воровкой, а стены моего дома могли предать, поднялась на ноги и пошла на выход.

Тело гудело после вчерашней охоты, но мышцы не ныли, они требовали движения, как и я. Поправив на ходу пояс, подхватила колчан и, закинув его на плечо, откинула полог из сшитых шкур и покинула дом. Не хватало только копья, но оно было у матери, так как она лично изъявила желание заточить его. Мама… Я провела пальцами по глиняным меткам на лице. Они высохли и стали второй кожей. Пусть так. Скоро их смоет дождь или кровь, а до того, я пронесу их с гордостью.

Выбравшись на улицу, сделала глубокий вдох и осмотрелась. Ночь уже полностью легла на Колыбель, костры ярко горели и освещали всю долину, в то время как длинные, ломаные тени метались по земле. Сестры вовсю занимались приготовлением пищи возле костров, наставницы вели ряд девочек на обучение, кто-то освежевывал туши, иные точили ножи. Мой мир… Такой живой, постоянно в движении, постоянно…

Взгляд зацепился за большой валун возле соседней хижины, и я улыбнулась. Тэя сидела на камне и беззаботно болтала босыми ногами в воздухе, запрокинув голову и смотря на звезды. Малышке шесть лет, а ножом она орудует, почти так же, как и я. Речь о разделке дичи, а не убийствах.

Тэя чихнула, и её косички и перья, вставленные в ободок на голове, содрогнулись. Парочка ярких перышек выпала из красивой причёски, отчего малышка расстроено вскинула руками. Я улыбнулась ещё шире.

Завидев меня, она спрыгнула с камня и уже через пару мгновений была рядом, сияя улыбкой ярче звёзд.

- Бейра… - выдохнула, разглядывая меня, словно впервые увидела. - Ты теперь уйдёшь, да? Будешь охранять границу? Или ты теперь вождь? - нахмурила свои тонкие брови, а затем улыбнулась, оголив зубы, отчего её личико стало ещё краше.

Я опустилась на одно колено, ощутив кожей прохладу земли.

- Я Защитница. Пока что, - поправка мне не нравилась, но я скрыла это. Не хотела быть вождём того, что окружало нас на данный момент, и надеялась в скором времени решить этот вопрос.

Тэя шагнула ближе и заглянула мне в глаза. В её я отчётливо видела страх и желание с отблеском пляшущего пламени костра позади меня.

- Я хочу стать, как ты. Когда вырасту, буду быстрой, метать копьё и очищать Колыбель от Слепцов, - её голос слегка дрогнул, опустив взгляд, она почесала бровь. - Хочу, но мне страшно. Они такие большие и у них громкие ужасные палки, которые плюют огнём. А ещё, - она перешла на шёпот. - Я слышала разговор старших сестер. Они говорили, что мужчины опаснее самой Эпохи слепцов.

Я взяла её за подбородок и приподняла лицо. Кожа казалась такой нежной и тонкой, будто крылья бабочки.

- Страх не для Защитниц, Тэя, - тихо прошептала, позволив тишине повиснуть между нами. - Но ты пока не Защитница и имеешь право бояться. Пока, - выделила голосом. - Пока твои ступни не окрепнут, пока впервые не пустишь стрелу в живую цель, пока не научишься отличать шёпот ветра от шороха чужих шагов. Страх это не слабость, но лишь в умелых руках. Он может помочь тебе выжить, а может убить. Ты всё это поймёшь, когда подрастёшь, а пока…

- Могу быть трусливой как зайчики? - с надеждой спросила и я кивнула.

- Можешь побыть зайчиком ещё немного, - подтвердила.

Тэя кивнула и поджала губы. Что-то внутри меня сжалось в застывший глиняный комок, а затем в мыслях пронеслась искра понимания. Ради таких, как Тэя, мы и готовимся к войне. Чтобы обезопасить будущие поколения от яда эпох и не дать миру содрогнуться в третий раз. Последний. Совет уверен, что если мы не выполним свои обязанности и не защитим Колыбель, мир разочаруется в нас и уничтожит всё, дабы начать с чистого листа. Белого, а не зелёного.

Дернув головой, поднялась и коснулась плеча малышки, вложив в этот жест всё, что могла. Время шло, и ноги понесли меня к дому вождя, хоть я и ощущала, что мысленно была уже за границей. В большом мире на пути к Руинам и своей цели.

- Ты разрешила малышке бояться? Когда я скулила от страха, как раненый зверь, ты врезала мне по лицу и приказала забыть о том, что он существует.

Вмиг узнав голос, повернула голову в сторону тени за одной из хижин и улыбнулась. Табика. Я сорвалась с места и подлетела к сестре, столкнувшись с ней рёбрами, дыханием, лбами. От нее, как и всегда пахло ягодами и смесью трав, но лишь я могла распознать в этом аромате ещё и терпкость боли. Мы пережили её сполна за годы обучения, которые не хотелось вспоминать, но своя боль отличалась от той, которую я испытывала, глядя на сестру.

- Ты сделала это, - прошептала мне. - Я не сомневалась. Ты прирожденная Защитница, охотница и убийца.

- Без этого не добиться того, к чему мы стремимся, - тихо отозвалась, оторвав лоб от её и, сжав хрупкие плечи, но это была лишь видимость. - Ты должна была стоять рядом со мной, - выдавила из себя, стараясь не зарычать от злости. - Ты сильнее многих Защитниц и должна была проходить ритуал вместе со мной.

Табика отвела взгляд. Она невольно коснулась шрама возле уголка губ, что всегда делала, когда мысленно проваливалась в прошлое. Кожа по обе стороны была стянутой и бледной. Длинные линии рассекали щеки и уходили концами под светлые длинные волосы, заплетенные в две косички.

- Плен оставляет клеймо, Бейра. Не только на теле, но и на возможностях. Ты знаешь правила, так же хорошо, как и я. Та, что была в клетке Слепцов и носила в себе их семя, уже не чиста и лишается права пройти ритуал и стать Защитницей.

- Это несправедливо, - вздохнула, покачав головой. - То, что с тобой сделали никак и не оскверняет тебя и… - я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.

Каждый раз говорю одно и то же, но это ничего не меняет. Хотелось кричать, ударить по помосту, по трём змеям из Совета, по самой матери, по дереву, которое ценилось куда больше моей сестры, но я не могла. Злость осела на языке и в груди, прожигая плоть и заставляя кровь кипеть, а кулаки разжаться.

- Не трать ярость на мою судьбу, - слегка улыбнулась мне.