Ама зона. Мой мир

- Я бы остановила войну и опустила копьё, лишь ради тебя одной. Смогла бы обуздать гнев и ненависть, лишь взглянув на тебя, - это было ужасным признанием, за которое бы меня сразу лишили статуса Защитницы. Но оно было искренним.

Для воина нет ничего сложнее, чем сдаться в пылу битвы. Необходимо много сил и веская причина. Табика была моей. Я не могла и не хотела представлять ни одну из эпох без неё. Мы росли вместе, страдали, учились, боялись и выли от боли. Мы всё делили на двоих, оттого ещё и были живы.

- Я бы сделала тоже, ради тебя. Но сейчас не время опускать оружие. Тебе предстоит долгий путь. Опасный. Слепцы, дикие животные, сама природа. Прошу тебя, будь осторожна, - теперь она обхватила меня за плечи, заглянув в глаза. - Не позволяй никому и ничему сбить тебя с ног, Бейра. Ты обязана вернуться живой и невредимой.

- Не позволю. И вернусь, - заверила её.

- Оставляй след. На коре, на камне, где угодно, но так, чтобы это позволило мне пойти за тобой, если тебя не будет слишком долго. Живой или мёртвой, но я найду тебя.

- Оставлю, - улыбнулась, но затем прикрыла глаза и поморщилась. - Тебя уведут в Нору?

Табика кивнула. Слова были лишними.

- Не забывай о безопасности, - напомнила то, что она и так знала.

- Я буду в строю, когда придёт время.

- Мы будем, - поправила её.

Сестра хотела что-то сказать, но послышались шаги, и мы обе выпрямились и замерли. Вонь гнили, хуже, чем от Слепцов, источала лишь троица из Совета.

- Защитница. Тебя ждёт вождь. Живо.

Я оскалилась, на что Табика едва заметно покачала головой.

- Живо, Бейра, или тебе напомнить об уроке послушания?

Я смотрела в остекленевшие глаза сестры, хватаясь за свет её карих глаз, но тень выросла сбоку, и её было невозможно игнорировать. Не сейчас. Я не могла разрушить всё то, к чему стремилась столько лет, поддавшись ненависти.

- Нет нужды, Грета. Уже иду, - отчеканила ответ и, кивнув Табике, развернулась и направилась к дому матери, ощущая на себе два взгляда.

Карий согревал и успокаивал, желал удачи, а серый, так и напрашивался на повторение ритуала с прошлой ночи. Вырвать бы её безжизненные глаза и втоптать в землю. Прямо втоптать, без какого-либо уважения.

Дернув головой, всё же рыкнула. Взгляд сразу устремился вперёд. Огромное дерево было видно с любой стороны долины, и мне оставалось не так много шагов босыми ногами по холодной земле, до начала большого путешествия.

Дом матери впился в гигантский ствол векового дерева, словно пиявка в кожу. Камень, древесина и застывшая глина сплелись в единый, массивный организм, превосходящий любую хижину в Колыбели. В моем доме можно было разместиться лишь одному человеку, тогда как здесь, вождю хватало места для встречи с Советом и наставницами, несмотря на то, что в доме хранилась ещё и часть заготовок: ящики с наконечниками и горшки с ядами. Места хватало даже на большую карту острова, сложенную из кусочков высушенной коры. Мама сама её нарисовала углем, и мне нравилось изучать рисунок часами, хоть ничего и не менялось, как бы долго я не смотрела на него.

В стенах этого дома строили планы и принимали решения, от которых зависел мой мир, а корни дерева обвивали стены и крышу, будто защищая постройку и всё то, что в ней находилось. От вождя до тайн.

Откинув плотный полог из пятнистых шкур, ворвалась в единственное место в Колыбели, где помимо дыма, трав и старой кожи, пахло ещё и металлом. Источник этого запаха я ни разу не смогла обнаружить, но это не отменяло того, что он летал в воздухе и не был плодом воображения.

В каменной нише стены была вырыта пещера для огня. Мама придумала её сама, и такой костёр был лишь у неё в доме. Дым уходил вверх и скрывался за каменной стеной, но его можно было увидеть снаружи на крыше. Вождь называл это строение «сердцем дома», хотя я смутно помнила обрывки одной старой истории, где это называлось иначе. Пламя отбрасывало на пол пляшущие, ломаные тени, которые добирались своими щупальцами до вождя.

За массивным столом, вырубленным из единого, искорёженного корня, сидела мать. Она не обратила на меня внимание, и крепко обхватив нож, скользила лезвием по древесине, оставляя за полосами тонкую, завитую стружку.

Я шагнула вперёд, отпустив полог.

Мгновение и нож замер. Голова поднялась, а в глазах, ещё секунду назад затуманенных тяжестью дум, вспыхнул лёд. Мать исчезла. Передо мной сидел вождь.

- Садись, - в её голосе не было тепла, лишь приказ.

Я уже давно привыкла к двуликой женщине, и меня почти не ранило её перевоплощение из матери в вождя, хотя первая проскальзывала всё реже. Я не села. Осталась стоять, выпрямив спину, как подобает послушной воительнице. Мать кивнула, приняв мой выбор, а я заметила, как её пальцы нервно сжали рукоять ножа.

- Лес шепчет о переменах. Слепцы смелеют. Они учатся, сбиваются в группы, строят ловушки, используют то, что мы считали, давно исчезло. У нас больше раненных, чем когда-либо. Наша численность катастрофически мала. Из пятисот тридцати семи сестёр, всего двести сорок две Защитницы. Ещё около ста женщин смогут взять оружие и пойти на войну, оставив свои обязанности по воспитанию детей и также подростки, еще не прошедшие ритуал. Необходимо говорить, кто оставшиеся почти двести голов?

Я мотнула головой. Знала, что на все четыре поселения около двухсот детей от младенцев до шестнадцати лет. Кого-то уже учили послушанию, а кто-то остался нетронутым. Живым. Я сжала кулаки и сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать образы малышек, похожих на Тэю. Обучение или война? По мне, так это было одно и то же.

- Грядёт война, Бейра, - продолжил вождь. - Не стычка, не набег. Столкновение двух миров, - она отшвырнула нож, и лезвие глухо стукнуло о дерево. - Ты пойдёшь туда, куда наши ноги не ступали много лет. В самое сердце гнили Эпохи слепцов. Не в Руины, а дальше. В ту часть острова, которая пульсирует, как нарыв, и я уверена, скоро взорвётся и зальёт гноем всю округу.

Я еле сдержала эмоции. Столько лет ждать, имея цель, а сейчас стоять и наблюдать, как она осыпается… Стоп.

- Ты отправляешь меня на Старое побережье? Не в Руины? - решила убедиться в том, что верно поняла её приказ.

- Именно. В Руины я запрещаю тебе соваться. Смею предположить, что настоящая опасность идёт именно с побережья. Твоя цель - не вырезать опасность в одиночку, а собрать информацию. Смотри, слушай, запоминай. Узнай численность, найди склады, запомни виды оружия. Проникни в стан наших врагов, найди слабые места и вернись домой. В Колыбель, к своему вождю и матери. К сёстрам. Ты укажешь мне путь, который приведёт нас к меньшему количеству потерь. Вернись с картой и информацией, а не головами, поняла?

Я кивнула. Цель была ясна, хоть и неожиданна.

Мать не закончила. Она поднялась, обошла стол и остановилась так близко, что я почувствовала запах её пота и старой, въевшейся в кожу крови. Её голос упал до шёпота, но каждое слово впивалось в меня острыми клыками.

- Запомни главное. Их оружие не только железные палки, что плюют огнём и пулями. Их главное оружие - ложь, - она начала медленно кружить вокруг меня, словно пиранья, и обволакивать шёпотом со всех сторон. - Они умеют втираться в доверие, находить трещины в твоей броне, в твоем сердце. Они лгут, чтобы проникнуть в него. В твою сердцевину. Чтобы ты опустила копьё, чтобы поверила, будто они не звери и не опасны. Будто ты можешь им доверять, а потом… - она сделала паузу и замерла напротив. В её глазах что-то промелькнуло, какая-то тень, отчего волосы на затылке зашевелились. - А потом они наносят удар. Тогда, когда ты этого совсем не ждёшь. Бьют в самое сердце и с улыбкой наблюдают за болью в твоих глазах и наслаждаются твоим падением на колени. Они используют, манипулируют, насилуют и убивают. Но даже не это самое отвратительное. Среди них есть те, кто предпочитает не убивать, а растягивать удовольствие. Такие особи причиняют тебе боль обманом и предательством, а затем оставляют в живых, чтобы наблюдать за твоей мучительной смертью, за тем, как ты гниешь изнутри. Есть те, кто предпочитает держать женщину подле себя и смаковать её боль, рассказывая сказки о том, что так надо, что все их деяния ради неё же самой, ради великих целей. Мужчины коварны, Бейра и опасны.

Я нахмурилась от непонимания. Как? Эти сутулые, дрожащие существа, что падали в грязь от одного вида копья, что плакали, когда нож касался их шей… Как они могут проникнуть в сердце? Они слабые, хрупкие и ломаются как тонкие ветки. Я видела это. Их слёзы, их мольбу, их жалкие попытки дотянуться до жизни, их смирение.

Спорить было глупо, поэтому я лишь кивнула, опустив взгляд и проглотив сомнение.

- Поняла, вождь.

Мать отошла к столу и сложила руки на груди. Из её ободка на голове торчали новые перья диких птиц, а это значило, что она охотилась в одиночку. Явление редкое, но после того, как она возвращалась, всегда была в ужасном настроении. Возможно поэтому, я и не услышала ни единого наставления матери до сих пор. Лишь вождя.

- И ещё кое-что, - её голос стал жёстким. Тон не терпел возражений, как и она сама. - Не позволяй им прикасаться к себе и соединяться с тобой семенным мостом. Ни ради их покорности, ни ради любопытства, ни ради выживания. Ты Защитница. Клинок Зелёной эпохи, а клинку не нужны дети, пока идёт война. Ты сможешь зачать дитя потом. В Колыбели. Как и все, кто не прошёл ритуал или получил разрешение Совета и вождя. Но только после того, когда война закончится. Да и к тому же, - мать скривила губы. - Процесс зачатия весьма болезненный. В нём ничего интересного и приятного. Поняла?

Я снова кивнула. Это был закон, который я знала с детства. Рожают те, кто остается у костров в долине. Те, чья роль в общине не защита, а рождение и воспитание девочек. Защитницы не носят жизнь под сердцем, пока не отдадут долг Колыбели. Право на дитя получают единицы за заслуги и подвиги, и к тому же не все Защитницы хотят тратить время и вынашивать новую жизнь, когда для этого есть другие. Их стремления защищать долину и сражаться со Слепцами, куда сильнее желания коротать ночи возле костров.

Я сжала челюсти в попытке усмирить злость. Табика теперь станет одной из них. Будет соединяться с мужчинами, получать семя, вынашивать и рожать детей. Воспитывать новых воительниц, а мальчиков отдавать отцам в Нору.

Это место, где Совет и вождь держат мужчин. Они ждут там своего часа и доказывают Совету, что годятся для столь важного дела - зачатия новых Защитниц. Отбираются самые крепкие и выносливые, чтобы дать дочерям Колыбели больше сил. Нора - отдельное поселение, вокруг которого выстроены наши четыре общины. Доступ туда есть лишь у Совета, вождя и тех, кому выпала честь зачать дочь Зеленой эпохи.

Я никогда не горела желанием наведаться туда даже тайком. На что там смотреть? На слабаков, которые со слезами на глазах пытаются победить таких же? Но… Теперь туда уведут Табику, и я никак не могла сглотнуть этот ком в горле. Она не должна была там оказаться. Мы прокладывали себе с детства иной путь. Один на двоих. Но его безжалостно развели… Слепцы. Мой гнев перетек на них и стало чуть легче. Их я хотя бы могла убить, в отличие от законов Колыбели, написанных… моей матерью.

- Будь послушной дочерью. Смотри им в глаза, Бейра, - мать прожигала меня взглядом, пока огонь за моей спиной отбрасывал тень на её скулы, делая лицо похожим на высушенную кору. - Смотри, но не верь ни единому слову. Их речи - яд, налитый в чашу с мёдом. Не поддавайся. Не слушай. Убивай, до того как их рты распахнутся, и продолжай путь к поставленной и доверенной тебе цели.

- Поняла, - отозвалась и, кивнув, развернулась, чтобы уйти.

Голос матери остановил меня на пороге. Резкий. Неожиданный. Неужели…

- Бейра.

Я обернулась. Мать стояла в тени, и свет от огня выхватывал только часть её лица.

- Вернись ко мне и принеси своё решение. О мире, о том, что ты увидела, узнала и… почувствовала. Я буду ждать.

Я замерла. Слова повисли в воздухе словно дым. Тяжёлые и непонятные для меня. Какое решение? Я собираюсь изучить врага, проникнув в его логово, и принести информацию вождю. Чего она от меня ждала?

Переспрашивать и уточнять не стала. Лишь кивнула, как было заведено. Я не имела права сомневаться и задавать вопросы, как и любая из Защитниц. Иногда делала попытки, думая, что передо мной двуликая женщина, но сейчас поняла, что остался лишь один лик. Вождя.

- Будет сделано, - отозвалась и, склонив голову, ударила себя кулаком по груди. По тому месту, где в непонимании гоняло кровь сердце, а затем шагнула за порог.

Ночь приняла меня в свои объятья сразу. Прохладная, влажная, живая. Я поправила колчан на плече, проверила рукоять нового ножа на поясе, провела пальцем по наконечнику копья, которое подхватила у выхода. Лезвие было холодным, верным и заточенным. Окинув взглядом долину, направилась к долгожданной цели. Воды и пищи мне не нужно. Лес накормит. Лес напоит. Лес укроет.

У меня есть всё, что требуется Защитнице, а слова матери, что легли грузом непонимания, я отложу на потом. На тогда, когда вернусь или…не вернусь. Присев, подчерпнула немного земли и, продолжив путь, начала растирать её между пальцев.

Нет. Я точно вернусь. Ради Табики, Тэи и маленьких девочек, которых ещё не успели сломать, а затем подлатать смолой, сделав вид, что с ними всё в порядке. Я вернусь в Колыбель. Чего бы мне это ни стоило.

Босые ноги ступили на тропу. Тени за спиной сомкнулись. Челюсти сжались. А Руины и Старое побережье заждались. Шаг. Второй. Третий. Я сорвалась с места и устремилась вглубь леса, начав свой путь, который выстраивала годами.

Глава 3

Тропа увела меня прочь от дыма, барабанного ритма и тепла очагов. Ноги знали каждый поворот, каждый выступающий корень, каждый камушек. Я, как и обычно не шла и не бежала в обычном понимании слова, а скользила. Воздух становился чище, но гуще, тяжелее, а любые звуки, не принадлежавшие лесу, исчезли. Меня сопровождали лишь шелест листвы, пение птиц, неодобрительные взгляды мелкой лесной дичи и голос матери.

«Их главное оружие - ложь. Не верь. Убивай до того, как они раскроют рты».

Я стиснула челюсть. Зубы сомкнулись с тихим хрустом. Ложь - яд. Убей. Не говори. Не слушай. Не трогай. Не спрашивай. Терпи. Уважай. Подчиняйся. Я могла ещё долго перечислять законы Колыбели, так как они были выбиты у меня на костях и суставах, но решила остановиться. Ещё совсем немного и я окажусь по ту сторону законов и смогу сделать вдох полной грудью, как только перешагну границу.

Через три кустарника после старой сосны, там, где мох сменился бурым, пропитанным железом грунтом, я свернула, слегка сойдя с тропы, и оказалась перед двумя поваленными стволами, обвитыми плющом. Моё тайное место. Я вырыла его собственными руками десять лет назад и с тех пор использовала в качестве личного хранилища.

Опустившись на колени, осмотрелась и прислушалась.

«Лес накажет тебя. Он всё видит. Так же как и Совет».

Тряхнув головой, выбила из головы голос и, приподняв переплетение плюща, просунула руку в углубление меж стволами. Нащупав кусок коры, вытащила его и слегка дёрнула уголком губ. Запретное всегда манило, и я собрала свою маленькую коллекцию. Внутри, в углублении, выстланном сухой хвоей и истлевшими листьями, лежали они. Мои Дурашки.

Я никогда не показывала их Совету. Никогда не несла к огню вождя и не давала в руки матери. Знала, что если их увидят, то заберут и сожгут, а меня накажут. Поэтому я нашла для своих Дурашек тайное место. Здесь они спали тихим и безопасным сном.

Пальцы, привыкшие к тетиве и древку, коснулись частички чужого мира. Гладкий, холодный прямоугольник из неведомого сплава. Тонкая цепочка, звенящая, как крылышки насекомых. Круглая пластинка с треснувшим стеклом, под которым застыли стрелки, указывая куда-то на юг. Маленькая штучка с резьбой. Я не знала, как это называется, не знала, для чего служило, но берегла.

«Они создавали вещи, которые засоряли мир. Ты знаешь, сколько благ нам даёт лес и сама природа. Мы строим дома, разводим костры, едим мясо и ягоды, пьем настои трав и чистую воду. Нам тепло, мы сыты и благодарны Зелёной эпохе. Разве нам чего-то не хватает? Нет. У нас есть всё».

Слова матери вновь пронеслись в мыслях. Было время, когда я думала, что она у меня была… Хотя мне всё чаще казалось, что мне просто… казалось.

Мои Дурашки не пахли гнилью, о чем заверял Совет. Для меня они пахли пылью чего-то старого, когда-то нужного. Я перебирала их медленно и каждый раз пыталась представить для чего их использовали, развивала воображение, хоть это было и сложно, так как я не знала прежнего мира и того, что в нём могло понадобиться для выживания и войны. Сегодня времени на фантазии не было. Пора было двигаться дальше, и я выхватила одну из двух вещиц, ради которых пришла.

Тяжёлый для своего размера, металлический складной нож Слепца. Я нажала кнопку. Щелчок прозвучал резко, сухо, как перелом сухой ветки под копытом кабана. Лезвие выскользнуло. Не каменное. Не кривое. Идеально ровное и острое. В отражении я увидела голубые глаза и замерла, поймав себя на мысли, что хотела бы увидеть собственное отражение полностью. От макушки до пят. Я видела его в речке пару раз, но оно было… каким-то не таким. Странным и нечетким.

Слева хрустнула ветка, и я подняла голову. Прислушавшись, уловила быстрое перебирание когтистых лап по камням и выдохнула. Мелкий зверёк мне не страшен, а вот… Я медленно обвела взглядом стволы деревьев, кроны, листья папоротника в паре шагов от тайника. Лес не спал. Он никогда не спит и всё видит. Совет не лгал.

Я замерла на месте и ждала. Гнева, знака, что перешла черту и храню гнилые вещи Эпохи слепцов прямо в земле, которая кормит меня и является домом. Ждала удара молнией, хоть небо и было спокойным. Хоть какой-то кары… но лес молчал. Листва не шепталась, птицы не пели, и даже цикады притихли. Тишина была не осуждающей, но и не поощряющей. Она была… пустой. Будто лес уже давно перестал судить тех, кто по нему передвигался или… просто решил отложить свой приговор.

Я бросила взгляд на нож и сжала рукоять до побеления пальцев. Меня слишком хорошо учили. Слишком сильно и глубоко вбили под кожу законы моего мира. Не трогать гниль. Не верить Слепцам. Не слушать яд речей. Эти уроки было невозможно не усвоить. Они въедались в мозг и под кожу, как змеиные клыки, пускающие в тебя свой яд. Но… я усвоила ещё один урок. Иногда, для того чтобы победить одну заразу, стоит впустить в себя её часть и распробовать на вкус. Лишь зная врага и его оружие, можно уничтожить и то и другое.

Я закрыла нож под раздавшийся щелчок и спрятала оружие в кожаный мешочек на поясе. Завязала тугой узел и решила, что забуду о том, что у меня есть кусочек прошлой эпохи, пока он не понадобится. Пока лес не поведёт меня туда, где камень окажется бессильным. Пока слова Совета и матери не столкнутся с реальностью, которую они не видели много лет.

Подхватив кусок коры, вновь нырнула в тайник и забралась рукой в самую глубь. Отрыв пальцами горсть иголок, схватила подарок и скрыла свою тайну под корой, а затем опустила плющ. Хорошо. Невооружённым взглядом и не видно, что тут что-то скрыто.

Поднявшись на ноги, раскрыла ладонь и, недолго думая, накинула на шею свой подарок. Не с первой попытки, но мне удалось застегнуть крохотный замок на цепочке, которую я обмотала тонкой полоской кожи, чтобы скрыть от окружающих и самой себя то, что надела металл. Сжав маленький голубой камень, прозрачный, как вода горной реки, поморщилась от давно позабытого чувства болезненной потери.

Когда-то меня учил читать буквы старой эпохи друг, и в последнюю нашу встречу, я получила подарок в виде красивого камешка на цепочке. Я не знала, значения слова “друг” и зачем делать подарок, но эти два новых слова я запомнила, и они мне нравились. От них исходило тепло и хотелось улыбаться, что мне было не свойственно. Я хранила камень в земле около десяти лет и думаю, раз она не забрала его у меня, значит, не будет гневаться на то, что я решила забрать своё. Не знаю, что ждёт меня впереди, но чётко ощущала, что капелька тепла не повредит.

Оторвав руку от камушка, поправила копьё за спиной и взяла курс обратно на тропу. Необходимо добраться до границы до наступления утра. Пол дня пути без остановки давали о себе знать, но я слишком долго ждала этого дня, когда смогу выбраться из Колыбели и узнать мир по ту сторону. Ощутить в воздухе новые ароматы, распробовать вкус воды и ягод, которые находились где-то там. Мне интересно, уловлю ли я отличия другого мира в чём-то, помимо опасности. Ноги вели меня сами, и, как только я вновь ступила на тропу, потеряла какое-либо желание обернуться. Я слишком хорошо знала всё, что осталось за спиной, поэтому только вперёд. В неизвестность.

Мох под босыми стопами проглатывал каждый звук, а толстые ветви принимали мой вес, как старые, проверенные тропы. Прыжок. Хват. Подтянулась. Вверх. Ещё выше. Я карабкалась по дереву так же легко, как поглощала воздух. Пушистые кроны смыкались надо мной зелёным ковром, отсекая небо и оставляя лишь воздух, запах смолы и уже слегка сбитый ритм собственного дыхания. Птицы умолкли, готовясь ко сну, а те, что предпочитали жить при свете солнца, а ночью отдыхать, ещё не проснулись. Граница была близко, и я чувствовала её кожей. Воздух, казалось, становился легче, не столь душным и прелым. Хотелось дышать, двигаться, узнать, что же впереди, но целая ночь пути забрала почти всё. Мышцы гудели, веки поднимались и опускались всё медленнее, а хватка становилась слабее. Я устала, а пересекать границу в таком состоянии значило преподнести врагу лёгкую добычу, которой я никогда не стану. Разум победил жажду выбраться за пределы Колыбели как можно быстрее, и к первым лучам восходящего солнца, я уже была на месте. С высоты, на которой я нашла ночлег, была видна граница. За ней трава казалась ниже и деревья реже или мне просто казалось… Неважно. Я сделала это. Добралась. Осталось набраться сил и можно будет продолжить путь.

Сплетение ветвей векового кедра, опутанных плющом, образовало отличное место для сна. Широко, устойчиво и не просматривается снизу. Я взобралась, убедилась в прочности, повесила колчан на сук, копьё приставила к стволу дерева и легла. Грудь плотно прижалась к коре, лицо опустилось на плющ, бёдра расслаблены, руки и ноги свисают вниз, пальцы полусогнуты и готовы вцепиться в основание лежака при первом же шорохе. Поза леопарда. Хищника, отдыхающего перед прыжком. В детстве я видела, как эти прекрасные животные охотятся и спят на ветвях деревьев, и во многом брала с них пример.

Глаза закрылись. Тьма под веками была густой и тёплой, но в ней, как и всегда, всплыло оно. Детство, которое оставило шрамы не только на коже, но и под ней. Там, где никто и никогда не увидит.

Нас не только учили, нас еще и ломали. В пустых ямах, и в тех, что были залиты ледяной водой. Палками и хлесткими лианами, иногда ветвями. Нам было по десять, когда Совет выстроил нас в ряд и объявил, что детство закончилось. Без слов. Без подготовки. Только удары. Тупые, ломающие дыхание и подкашивающие ноги.

- Послушание, - выкрикнула старшая наставница, и палка выбила воздух из моих лёгких. - Послушание, - новый удар по спине следующей девочки. - Это кожа. Послушание - это кость, - на колени рухнула следующая. - Основа. Без него вы трупы ещё до того, как войдете в лес. Будьте послушными, - основание древка копья, впилось мне в ладонь, которую я еле видела из-за слез.

Я подняла взгляд на ту, что подошла ко мне, и увидела Грету. Одну из Совета. Она оскалилась и наступила ногой мне на вторую ладонь.

- Будь послушной, Бейра, иначе лес покарает тебя, моими руками.

Когда нас топили в реке, нам не давали вынырнуть. Руки давили на затылки, лица уходили под мутную воду, лёгкие горели, горло разрывало, а сверху звучал ровный, безэмоциональный голос.

- Будь послушной. Не борись. Прими. Стань водой или умри.

Мы быстро перестали плакать. Плач отнимал воздух, а он был необходим, чтобы выжить.

Я помнила вкус ила на языке. Помнила, как пальцы царапали скользкие камни на дне, как рёбра сжимались в тисках, как разум метался между желанием сделать вдох и не дышать. И я отлично помнила моменты, когда была на границе между жизнью и смертью. Каждый раз, а их было очень много, внутри что-то щелкало. В тот момент, когда хотелось сдаться и казалось, что я на пределе возможного, этот щелчок и страх превращались в тишину. Я выныривала без кашля и слез. С пустыми глазами и каменным лицом, которое со временем позабыло любые детские эмоции. Наставницы кивали. Это было не одобрением, а принятием факта, что я больше не ребёнок. Я будущая Защитница.