По следам «Эйвели». Из записей автора

ГЛАЗА В ГЛАЗА

А Вы тоже заметили эту трогательную особенность эулиен — беседовать друг с другом, не поднимая глаз. Это касается не только юношей в беседе с девушками и наоборот, но и при беседах с любыми другими членами сообщества и даже не обязательно с эулиен. Возможно, это связано со свойственной эулиен скромностью или нерешительностью, как многим может показаться, однако мне кажется, что это скорее именно нежелание смутить собеседника светом, происходящим из глаз. В данном случае я имею в виду не тот свет, что заметен в сумерках, а именно тот Свет, что сосредоточен в сердце эу, является его силой, его сутью. В подтверждение этой теории мы можем читать, что в основном лишь любящие бесстрашно могут смотреть в глаза друг другу и именно так даже могут зачать дитя, через взгляд, когда соединяется Свет любящих. Поймав же взгляд другого при беседе, эулиен сами часто оказываются смущены. Однако мы также видим, что перед лицом смерти эулиен бесстрашно смотрят в глаза своим врагам и мучителям, но снова опускают взор перед теми, кому стремятся помочь.

В книге мы можем найти также весьма интересное замечание, что никто из эулиен не смел поднимать глаз на Финиара и тем более самовольно заглядывать ему в глаза. Во всём Светлом Доме был лишь один эу, кто смел прямо и беззастенчиво смотреть в глаза Финиару и, о ужас, даже спорить с ним. И это была Пылающий… Чей Свет, очевидно, даже при опущенном взоре, скрывать было бесполезно…

Также стоит заметить, что взглядом глаза в глаза многие эулиен молчаливо могли поддержать друг друга или же вести беседу, если устное общение по разным причинам было невозможно. Вообще взгляду и в частности глазам в культуре эулиен уделено достаточно много внимания. Безусловно, глаза — есть зеркало души, но что же тогда означает вечно прищуренный взгляд эулиен, указанный автором как один из характерных признаков типичного эу? Конечно же — улыбку, которая по разным причинам не может быть отображена на губах. Конечно же, безудержную тягу к душеспасительной авантюре…

Цените улыбающиеся глаза, друзья! Возможно, мы и сами не знаем всю их силу.

ОКЛИЕ И К. РОДСТВО СКОРБИ

Безусловно и очевидно, что каждый положительный персонаж в той или иной степени близок автору, что, конечно, заметно и в самом тексте. Однако важен и интересен тот момент, что только про Оклие К. Хеллен говорит, что их роднит общая скорбь.

Юная эу Оклие полюбила смертного Йонардина и в соследовании и тайном служении была неразлучна с ним, однако он был убит именно в тот момент, когда Оклие отвлеклась от соследования возлюбленному, повинуясь призыву Затворницы Октруин. В книге не много рассказано о Йонардине, но на самом деле мы видим, что он не только много и усердно трудился для спасения и просвещения людей, но и хранил знание о подвигах Виэльлине, что в целом бы могло изменить историю не только народа эулиен, будь оно открыто раньше. Смерть Йонардина становится ударом для Оклие, и автор указывает, что и всего Света Светлого Дома не хватит, чтобы избыть скорбь любящей эу.

Исследуя жизнь самой К. Хеллен, которую мы можем реконструировать и восстановить, лишь полагаясь на её собственные записи, мы также узнаём, что она в своё время полюбила одного человека. Правда, им оказался не поэт, но фигура не менее значимая — сам Майкл Коллинз. В неотправленных письмах, дневниках, эссе и стихах можно найти историю невероятно трогательной, светлой, чистой и беззаветной любви девушки к своему избраннику. Сам Майкл Коллинз, очевидно, как и Йонардин, не знал о существовании любящей его, но, как и Оклие, К. посвящала себя соследованию Коллинзу и заботе о нём, оберегая его, охраняя его, поддерживая. В письмах к сестре Коллинз как-то упоминал, что чувствует, будто некая сила ведёт его по жизни и бережёт его, будто некий ангел-хранитель постоянно следует за ним. Возможно, невероятная удачливость Коллинза была далеко не случайна. И тем не менее в ночь на 22 августа и примерно до полудня по неизвестным причинам К. пребывала в глубоком сне (???) и именно в этот отрезок времени в перестрелке был убит Майкл Коллинз, чью смерть К. восприняла как личную ответственность и не смогла себе простить в дальнейшем.

Возможно, именно Оклие К. понимала лучше всех. И да, стоит сказать… Оклие, если переводить с эмланта — Истинная Любовь.

ПРИЗНАНИЕ И ЗАБОТА С ТОГО СВЕТА

Ещё работая над книгой, я обратила внимание на странный эпизод, повествующий о юных годах Гильэвмэ. Всё его поведение, хоть в целом и свойственно добросердечному народу эулиен, кажется всё же нетипичным, поскольку совсем ещё ребёнок берёт на себя полноценную опеку над своей матерью. И уж что совсем странно, так это этот эпизод, приведённый в книге: «Прежде срока освоил эу речь, и первыми словами его были слова утешения, что сказал он Анилиэль, и были то слова не младенца, но мужчины. Тогда же рассказал Гильэвмэ светлейшей матери своей о милости Господа, которая была так велика, что за чистоту прежней Любви своей позволено было ему ещё раз увидеть Анилиэль, ибо таковым было единственное желание его. После того впал Гильэвмэ в глубокий сон и проспал так три дня, а на третий день, проснувшись, не помнил слов своих, ничего же более не изменилось в нём, и не было предела радости матери о сыне своём.» Можно подумать, что Гильэвмэ был как-то особенно привязан к своей матери или даже, прости Господи, любил её вовсе не сыновьей любовью. Но вернёмся намного раньше во времени. В последний раз, взглянув на возлюбленную, измученный Тертах, отец Гильэвмэ, не просто теряет сознание, он именно умирает, но не до конца. Так сказано в книге. Он не был жив, но и не был мёртв. Возможно, это состояние мы могли бы сравнить с «комой», но, очевидно, тут речь идёт скорее больше о смерти, нежели о жизни. И вот рождается Гильэвмэ. И тут же проявляет совершенно мужские качества в отношении своей матери, и, наконец, даже передаёт ей весьма странное признание. Сопоставив эти два события, мы можем прийти к выводу, что Тертах всё же был больше мёртв, чем жив, причём настолько мёртв, что его дух предстал перед Господом и исповедовал своё единственное желание — ещё раз увидеть Аналиэль. После чего, как мы знаем, рождается Гильэвмэ. И, о чудо, дитя берёт на себя функцию мужа, своего отца, начиная действовать не только соответственно воле Тертаха, но как бы будучи им самим, что, собственно, подтверждает столь странное признание, явно произнесённое не ребёнком, но любящим мужем. Таким образом, невероятным и непостижимым, но мы видим, как, даже будучи мёртвым, бессильным в этом мире, Тертах находит возможность позаботиться о своей возлюбленной через их общего сына. Когда же, как мы видим, юный эу достаточно повзрослел, чтобы осознанно служить своей матери, дух или воля Тертаха оставили его, и далее Гильэвмэ уже всецело смог проявить свою истинную природу, следуя своей дорогой и своему сердцу, своей любви, позволившей ему не только славно послужить людям, но и разрушить сами чары, погубившие его отца, и практически совершить воскрешение.

Это ли не доказательство того, что в детях вполне осознанно может проявляться воля их родителей и, безусловно, их любовь, давшая жизнь новому свету, как и доказательство непререкаемой силы Любви, для которой нет ничего невозможного?

КОЛЬЦО КАК ЗНАК ПРОСИЯНИЯ СВЕТА ИЛИ ПРИЧАСТИЕ К ТАЙНЕ СВЕТА НЕБЕС ЭЙДЕНА

Из книги мы знаем, что эулиен безразличны к украшениям и не особенно стремятся украшать себя, за исключением особенных торжеств, вроде свадеб. В то же время мы видим, что в знак признания и уважения эулиен одаривают друг друга ценными и даже драгоценными подарками, зачастую даже украшениями, в которые вкладывается глубокое символическое значение. Одним из таких символичных даров у эулиен является кольцо. Мы видим, что эулиен, состоящие в браке, не используют внешней атрибутики, подтверждающей их статус, однако кольца эулиен всё же носят, хоть и не все и не всегда. Автор указывает нам, что в культуре эулиен кольцо (и, что немаловажно, как правило — саморучно сделанное), поднесённое другому в виде дара, означает признание просияния Света другого. Мы говорим не просто о том, что один эу отдаёт дань уважения Свету другого или таким образом утверждает его наличие, но о том, что некий поступок эу позволил другому понять, что Свет в эу достиг наивысшего предела, раскрылся, явил себя в полной мере. Подобное знание, видение, очевидно, доступно не всем, что лишний раз говорит нам о том, что даже эулиен, столь внимательные друг к другу и чуткие к Свету, могут не заметить или не понять, что находящийся рядом с ними совершил нечто невероятное, стяжал ту самую Божественную Благодать, засвидетельствовал то, что действовал согласно Его Воле, совершил нечто, позволяющее говорить о том, что эу перешёл в качественно иное, совершенное состояние своего внутреннего Света. Как мы видим, даже Финиар не одарил кольцом ни свою спасительницу Ильлинор, ни Ирнуиль, ни Эмрэ, никого из своих детей, при всей очевидности их заслуг, ни своего друга Этина, ни госпожу Ирдильле Фиэльли, никого из своих многочисленных потомков или жителей Светлого Дома, но прежде им самим изгнанного Нарду, спасшего под именем Иймоэильэ его дочь от удунаи, за что и был прозван самим Финиаром своим четвёртым сыном. История с одариванием кольцом в знак признания в книге встречается всего трижды. И на первый взгляд первые две — это совершенно разные и «не героические» случаи. Но так ли это? Впервые Эин-Мари вручает кольцо своему мужу, после того, как Финиар поддерживает решение Элкарита оставить Эйден ради спасения смертных и мира и призывает к тому остальных эулиен. Возможно, для кого-то этот эпизод покажется всего лишь милым символом, соединившим любящих, но на самом деле перед нами раскрывается бездна ужаса, боли, скорби и сожаления Финиара, принявшего такое решение, поскольку, как мы помним, будучи в Эйдене, Финиар обладал в полной мере даром провидения. А это значит, что он мог видеть и знать, что ожидает каждого из его детей в подзаконном мире, сколько боли, горя и страха предстоит испытать им и всем их потомкам, предвидел судьбу каждого эу, и тем не менее поддержал идею Элкарита. Это ли не величайший поступок Финиара? Это ли не самая страшная, но и самая прекрасная жертва, принесённая им ради любви к людям? И, разумеется, кто, как не Эин-Мари, должна была понимать всё величие и тяжесть подобного решения, что и нашло отражение в её подарке — кольце из небесного камня. Второй раз чудо прозорливости проявляет Седби, единственный, кто смог понять и осознать величие поступка Элигрен, отдавшей весь свой Свет (считай жизнь) его названому сыну. Как мы помним, для Элигрен это уже второй подобный поступок, и снова по отношению к человеку. Стоит обратить внимание, что Элигрен не разделяет свой Свет, а именно отдаёт его целиком, полностью, без остатка другому, что напрямую означает добровольный отказ от жизни ради другого, передачу своей жизни, своих жизненных сил человеку. Это однозначно самопожертвование, однозначная смерть, поскольку, как мы знаем, эулиен не живут без Света. В первый раз Элигрен пожертвовала собой ради мужа, тем самым воскресив его, вопреки даже законам биологии. И тем не менее удивительным образом Элигрен не погибает, но пробуждается снова. Ей снова был дарован Свет? Господь наделил её бо́льшим Светом, чем сама эу могла знать? Любовь стала тем Светом, что воскресил саму Элигрен? Мы не знаем. Но мы видим, что, отказавшись от собственной жизни, Элигрен тем не менее остаётся жива. Её жертва принята, Онен воскресает, но и Элигрен не умирает. Второй раз Элигрен тайно совершает свою жертву в отношении Итамнили (Кале), причём юноша не только не находится при смерти, но даже не болен. Однако Элигрен уже знает, что передача Света от эу не только спасает одариваемого, но и имеет «побочное» явление, в виде и наследуемого бессмертия, как случилось с Оненом. Поэтому, не желая, чтобы Седби потерял и второго своего сына, который бы так или иначе умер, будучи человеком, Элигрен отдаёт ему свой Свет, чтобы сделать его бессмертным. Её поступок вполне осознан, Элигрен готова умереть, но этого снова не происходит. И мы снова не знаем, почему… Зато мы в полной мере можем оценить глубину её уважения к Седби, которому в своё время она также доставила немало забот. Хотя это не исключает и того, что Элигрен действовала на благо Эстард, как потомка своего рода. Тем не менее лишь Седби замечает и отмечает подвиг Элигрен, совершённый втайне. Свою благодарность он выражает в поднесённом Элигрен кольце.

Решение Финиара и поступки Элигрен кажутся совершенно не равнозначными, но по сути это одно и то же решение, принятое осознанно и искренне двумя эулиен ради других. Именно через «двойную смерть», как отмечает автор, Элигрен открывается знание Эйдена, которое утратил Финиар, оставив родину эулиен. Возможно, мы говорим не просто о жертве, о самопожертвовании, а именно о постоянной, верной и искренней готовности эу не раздумывая принести всего себя в жертву ради человека, которая оказывается столь созвучна и приятна Создателю, что и судьба самого Финиара, и судьба Элигрен складываются не так трагично и печально, как могли бы, и оба эу избегают смерти.

Судьба Нарду (Иймоэильэ) и вовсе — большая загадка, и Финиар не сразу смиряется даже с возвращением эу, принимая его в Светлом Доме лишь после того, как Айбин засвидетельствовала перед Финиаром их с эу любовь. Но за спасение своей дочери, не себя, Финиар одаривает эу кольцом и даже называет своим сыном. Так высоко он не оценил ни своих спасителей, никого из величайших героев своего Дома.

Поэтому давайте пересмотрим символ кольца как подарка, возвращающего нас к благодарности, как самой сакральной тайне (Свету небес Эйдена).

«Всякое дело завершённое дóбро, труд славный, Свет приумноживший, обет исполненный или служение, ежели почтить один из них желает — пусть даст другому простое кольцо из камня или золота, что следует носить, не снимая, дабы одариваемый и сам помнил о цене трудов своих, ибо так надлежит благодарить — свидетельствуя о его Свете», пишет К. в «Эйвели»

БЕЗУСЛОВНОЕ УВАЖЕНИЕ

Мы можем бесконечно долго перечислять достоинства эулиен, делающие их столь непохожими на нас. Однако, если всё же обратить внимание к истокам всех этих благочестивых и добрых качеств, то можно заметить, что в основе всего лежит традиционное воспитание эулиен, прививающее новорожденному с первых дней понятие о безусловном уважении ко всему живому. Безусловное уважение ко всякой жизни, ко всему, что эу окружает. Безусловное уважение и к Свету, и к Тьме, к Врагу и Другу, к Жизни и Смерти. Уважение, которое невозможно поколебать и изменить даже поступками, направленными лично против эу.

Как мы видим, в беседах с Финиаром один из эулиен спрашивает его, как ему полюбить человека, если смертные столько зла причинили эулиен? И Финиар отвечает ему, что эу НЕ ОБЯЗАН ЛЮБИТЬ человека, но ТРУДИТЬСЯ трудом Любви. Это очень важная, едва ли не ключевая фраза во всей книге, поскольку объясняет нам природу «безумной любви» эулиен к людям. Это не слепая, наивная и восторженная любовь (хотя иногда и не без этого), но — результат безусловного уважения, смиренное следование Воле Создателя, явившего её в жизни и трудах своего Сына, путь которого каждый эу считал за честь пройти. Итак, мы не говорим о том, что эулиен, подобно Самому Создателю и Христу, преисполнены совершенной любви к человеку, всепрощающей и всеобъемлющей, но уважения. Безусловного уважения.

СВЕТ К СВЕТУ

Любовь — удивительная штука. Никому не по силам разгадать её тайну. Мы можем спорить, чем же по сути является Любовь: болезнью, блажью, даром, вселенским законом? Или же чудом? Простым, повседневным, но и самым необыкновенным на свете.

В «Эйвели» Любовь присутствует везде и всюду, вся книга наполнена ею. И всё равно не менее удивительными остаются истории эулиен, обретших друг друга. Чудеса Любви, проявляемые в книге — невероятны, немыслимы, светлы и прекрасны, как и сами истории обретения любящими друг друга. В книге мы видим, как Любовь может рождаться из единства целей, надежд и устремлений, расцветать цветком, произрастая из уважения, внезапно охватывать сердца, поражая их подобно молнии, быть даром, наградой, посылаться герою как поддержка или спасение, а иногда и как испытание. Любовь многолика и удивительна, и в «Эйвели» мы видим, как витиеваты и необычны порой её пути, как и те сердца, что она соединяет, порой непохожи. Непохожи ли?

В современном мире укоренилось выражение, что «противоположности притягиваются», и отчасти это правда. Бунтарский дух людей влечёт их познать что-то запретное, пойти против правил, попробовать и узнать что-то новое. Мы не будем связывать это с грехом, но в притяжении противоположностей есть нечто противоестественное.

Помните, священники произносят фразу «прах к праху, пепел к пеплу», не лучший пример, конечно, но подобное к подобному… Как же так? Разве, когда чистейшая эу влюбляется в погрязшего в грехах арели или такого же человека, это подобное к подобному? Когда Любовь соединяет лекаря и воина? … Мы удивляемся. Но мы забываем о Надежде. Одном из обликов Любви. Надежда говорит нам, что Свет есть в каждом, положен каждому, как и Надежда. Надежда ведёт существо к спасению. И через Надежду, пусть и бессознательное устремление, герой обретает Любовь. Книга показывает нам, что Свет и Надежда остаются всегда, остаются для всех. А значит, и Любовь может быть для каждого.

Мы видим, как эулиен находят свою Любовь в дальних странствиях, обнаруживают её в самых невероятных местах, встречают её, будучи при смерти или следуя за ней, ещё не встретив её. И снова: Любовь как награда, Любовь как поддержка, Любовь как спасение, как чудо. И снова — свет к свету. Лишь обретя знание и/или проявив себя в трудах, эу находит свою Любовь (или Любовь находит эу), подтверждая и показывая нам, что именно подобное притягивается к подобному. Единством Света, единством Надежды. Соединяя похожее или внешне различное, Господь не только укрепляет Свет любящих, но и дарит надежду всем свидетелям этого чуда, приумножает спасительный Свет. Соединяет так и тех, о ком есть особый план, чтобы уже двое могли послужить приумножению Любви и Свету.

Исследуя пути Любви в «Эйвели», мы скорее приходим к выводу, что Любовь — не стечение обстоятельств, а проявленная Воля Создателя, олицетворение, осуществление Его замысла о каждом. Но что-то мне кажется, что это не только в книге «Эйвели».

СМЕРТЬ ЗА МЫШОНКА ИЛИ ГЛУПЫЕ ЖЕРТВЫ?

В книге немало моментов, которые растрогали и впечатлили меня, поразили меня до глубины души. Одним из таких эпизодов для меня стала жертва Йорина, не раздумывая предложившего свою жизнь взамен жизни обыкновенного уличного мышонка. Безумие? Бравада? Почему же юный, полный сил, надежд и Света эу отдал жизнь за мышонка? Да потому что в его сознании жизнь мышонка и жизнь эу, как и жизнь человека, равны. Все трое едино — дети Создателя, проявления Его Любви и Воли. Просто мышонок в силу своего возраста и природы не мог осознать той высокой цели, ради которой его готовил лекарь, и его использование в опытах было бы просто пыткой, издевательством над беззащитным существом, доверившимся человеку. В то время как эу принял осознанный выбор, причём не только отстоял маленькую невинную душу, но и дал лекарю Вуле более широкое поле для опытов, поскольку эулиен и люди практически не отличаются по физиологии. И, несмотря на в самом деле ужасающую участь и кончину, эу был определенно счастлив своим выбором, так как мог послужить не одному человеку, но, возможно, человечеству в целом. В этом с виду совершенно безрассудном, глупом и диком поступке в очередной раз раскрывается подноготная культуры и воспитания эулиен, привыкших беспрекословно уважать и защищать любое проявление жизни и всецело отдавать себя во имя служения любимому дитя Создателя — человеку. Эту же идею подтверждает и поступок Ану, шокирующий многих, когда эу в конце своих трудов предлагает себя на съедение бездомному голодному псу. Это вовсе не безумие и не способ самоубийства, это выражение величайшего уважения и заботы о том, кто также по мере своих сил и природы служит человеку. На тот момент Ану, как мы видим, больше нечего было предложить бродячему псу, и он, видя его голод, грозящий смертью, предложил ему то, что единственно у него оставалось — свою плоть.

Многие поступки эулиен в книге кажутся нам безумными, безрассудными и даже неоправданными, а порою и глупыми, как и Эливиен, выпивший яд вместо возлюбленной, хотя мог просто вылить его, как и Ильмур, сделавший себя маяком, как и принявшая яд Эфьи, как и многие другие вызывающие случаи самоотречения и жертвенности, — но всё это жертвы одного порядка, зачастую кажущиеся нам напрасными и глупыми. Однако это лишь потому, что мы смотрим на них со стороны одариваемых, со стороны разума и рацио, не позволяя себе предположить, что существует полноценная, светлейшая и верная радость, известная некоторым сердцам, скрытая в беззаветном служении Любви, явленной во всех её проявлениях. Обратите внимание на тексты Виэльлине. Он многократно и методично объясняет, что со стороны эулиен — все эти жертвы не представляются таковыми, но являются формой проявления Любви. «Всё, что я делаю — Любовь», писал Виэльлине. И даже находясь под пытками и претерпевая самые низкие и ужасающие издевательства над своими чистотой и телом, эу сохранял осознание того, что это часть его служения, разумеется, во имя Фиэльли, но… Ради человека. Какого? Разумеется, Изосара и всех, кто соистязал эу вместе с ним.

ВЫ — СВЕТ МИРА, ИЛИ НЕСКОЛЬКО СЛОВ О РЕЛИГИИ ЭУЛИЕН

Нет сомнений, что эулиен в книге представлены не только высоконравственными и благовоспитанными существами, но и, безусловно, искренне и глубоко религиозными. Мы можем найти в книге упоминания о проводимых обрядах, известных и понятных христианской церкви, хотя некоторые из них и имеют свои наименования и особенности. Вера, как мы видим, неотъемлемая часть жизни и культуры народа эулиен, которые не только искренне и самоотверженно стараются следовать Христовым заповедям, но и не менее искренне почитают за честь пройти и по пути, проложенному Спасителем.

Если верить книге, то сами эулиен, как и всё живое на свете, были задуманы Создателем (как последняя Надежда?), но долгое время оставались непробуждёнными. В «Эйвели» К. не указывает, когда именно были пробуждены эулиен, т.е. фактически появились как народ. Но, если опять же верить тексту, говорящему нам, что Исход состоялся в конце I века н.э. [100 год], то, вероятнее всего, потребность в пробуждении эулиен могла соотноситься с общей идеей Создателя о спасении человека, т.е. находиться на границе времён до и нашей эры, ознаменованной рождением Иисуса Христа. Таким образом, мы можем предположить, что в этот период от изгнания человека из Рая до конца первого столетия н. э. Господь пробудил эулиен в Эйдене (Эдеме?), и Финиар с братьями взрослели, обучались, расширили свои семьи и народы. Тем не менее мы не знаем, сколько на самом деле лет Финиару на момент Исхода, мы лишь знаем, что его время остановилось в сорок семь его лет. Также мы ничего не знаем об Эин-Мари и братьях Финиара, но мы точно знаем истинный возраст детей Финиара, родившихся незадолго до Исхода.

В тексте не раз указывается, что Финиар не только возглавлял Светлый Дом, но и предводительствовал на службах, которые также упоминаются в книге, наряду с тем, что многие эулиен так или иначе были постоянно или большую часть времени отданы соследованию (т.е. молитве). Также мы видим и знаем, что старший сын Финиара, во всём следуя за отцом, помогает ему и является любимым и самым верным духовным другом/отцом всех из эулиен.

Но что же за религию исповедовали эулиен? Об этом в книге не говорится ни разу. Но давайте проведём маленькое расследование.

Первые из эулиен обрели свой дом на мирной земле, в Ирландии. На тот момент она всё ещё оставалась языческой, хотя изучавшие историю и культуру Ирландии могут помнить, что так или иначе предпосылки к христианскому мышлению были не чужды ирландцам тех времён. Многие склонны думать, что первая христианизация Ирландии принесла на остров католичество, однако это неверно, и тот же всенародно любимый св. Патрик принёс в Ирландию ту самую дораскольническую религию, т.е. религию православную. И в книге ни разу не упоминается о том, чтобы первые эулиен имели какие-либо проблемы с раннехристианской Ирландской Церковью, скорее наоборот, они свободно трудятся в монастырях, учительствуют и занимаются просвещением… Однако позднее, через несколько веков и поколений, когда эулиен продолжают странствовать, мы можем видеть, что они начинают подвергаться гонениям, в том числе и от лица Церкви, хотя сама позиция эулиен по отношению к любой Церкви остаётся неизменной, т.о. эулиен не изменяют своей вере, но более чем благосклонно относятся ко всем видам веры Христовой. Сама культура эулиен, их мировоззрение, явленное в поступках и цитатах Виэльлине, раскрывает перед нами органичный симбиоз из множества традиционных религий. Эулиен не чужды идей, присущих и восточным религиям, однако ещё одну подсказку мы можем получить из этих строк: «Во все же прочие дни — в светлейшей зале Светлого Дома, что пролегает через все пределы, собирались эулиен, и Элкарит служил им, когда же бывали дни торжеств церковных и праздники народа надеющихся — Финиар предстоял им и так собирал народ златокровный под епитрахиль свою», где в предложении как бы между прочим упоминается деталь священнического облачения именно православного священника, никак не католического, поскольку у католиков епитрахиль имеет иное название… Исходя из этого всего, я, хоть и не могу судить о полной истории Церкви в народе эулиен и её позиции в постраскольнические времена, но одно я могу утверждать абсолютно точно. Эулиен исповедали православие.