По следам «Эйвели». Из записей автора

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Для меня было большим удивлением обнаружить, что эулиен таки отмечают дни рождения! Да, не ежегодно, да по настроению, но отмечают! Пример тому — упомянутый день рождения Виэльлине, в честь которого Эливиен устроил громкий праздник… Из этого, как мне кажется, стоит сделать вывод, что эулиен нужен лишь малейший повод… И чем день рождения не один из них?

О КРАСОТЕ ЭУЛИЕН

В книге мы не раз встречаем упоминание о красоте эулиен, но при этом автор не даёт её чёткого описания, разве что говорит о правильных чертах лица да характерно торчащих ушах и совершенно непослушных кудрях, что в целом не очень-то вписывается в канонический образ прекрасного существа… И тем не менее Светлый Дом полон прекрасных юношей и девушек, многие из которых настолько прекрасны, что покоряют собой и людей, и арели, и своей красотой способны обратить отчаявшихся к Свету… Но правильно ли мы трактуем красоту эулиен? Безусловно, очевидно, многие из эулиен действительно милы и хороши собой, чему способствует и их юность, и образ жизни, однако, если верить описаниям, не все из эулиен такие невероятные красавцы и красавицы, что ослепляют одним своим видом. Однако и самые странные, неказистые и даже совершенно непривлекательные, недужные, как телесно, так и умственно, воспринимаются соплеменниками совсем не по физическим меркам. Никто не разу не упрекнул Эвгли в её любви к безумному Итейни, который в своём безумии был равен ребёнку. Никто не был удивлён любви дочери Дууда к Иеи, один взгляд на которого вселял во многих трепет. Никто не осуждал и тех из девушек и юношей, что соединяли свою жизнь с неполноценными в нашем понимании возлюбленными, будь то совершенно порочный человек или неказистый и недужный эу. И делалось это, если посмотреть, не всегда ради спасения несовершенного персонажа. Ответом на вопрос о понимании красоты у эулиен является тот факт, что они, как правило (и это следует из текста), оценивают друг друга не по внешности или поступкам, но по Свету, как проявленному, так и скрытому, по родству своего и чужого Света, их понимание красоты совершенно лишено сексуальной подоплёки и не является порождением влечения или страсти. Кроме того, мы можем заметить, что одним из самых распространённых признаков красоты для эулиен является улыбка, будь она явлена на лице или скрыта во взгляде. Всё это относит нас к тому, что внешность для эу совершенно не важна (возможно, поэтому они столь легко относятся к полученным увечьям и ранам, зная, что в своём народе они не будут замечены) по сравнению с внутренней красотой, добротой сердца и любовью, явленной в делах, улыбке и обнаруживаемом в эу свете. «Свет к Свету», как говорится… Именно этот подход к определению красоты возвращает нас к её истинному пониманию, заключённому не в физической, но в духовной форме, совершенной и неуязвимой.

Характерным проявлением подобного отношения можно рассматривать прекраснейший и трогательный диалог, состоявшийся после спасения Эрайе из плена Анкхали, между сыном Элигрен и Иниам, когда Иниам уверяет своего возлюбленного, что ничто из того, что совершили с ним, не лишило его Света в её глазах, несмотря на нанесённые ему увечья и оскорбления.

САМЫЙ ВЫСОКИЙ

Все мы, читавшие книгу, привыкли представлять себе эулиен невысокими, что в целом и есть характерная черта этого удивительного народа. Однако в истории эулиен встречаются и весьма выдающиеся своим ростом герои. Но, проведём расследование: кто же обладал самым высоким ростом среди эулиен и в Светлом Доме?

Итак, в первой части «Эйвели» мы читаем: «По природе своей эулиен чаще всего невысоки, однако же Финиар, первый из них, был высок ростом и превосходил всех эулиен, также в него были ростом и старшие сыновья его» — из этого мы можем сделать вывод, что Финиар всё же был выше Седби. В тексте напрямую об этом не говорится, но вполне очевидно, что Седби, как более физически развитый и могучий, был выше старшего брата, но ниже своего отца.

Во второй части мы читаем: «Был Абрин высок и могуч, ростом был он выше всех эулиен Светлого Дома, лишь Седби да Финиар едва могли сравниться с ним, и лишь двое эулиен, встав плечом к плечу, могли быть как один Абрин, да и то меньше», тут важно замечание — едва ли, а это означает, что всё же Абрин был выше и Седби, и Финиара, а стало быть, и был самым высоким среди всех жителей Светлого Дома. Среди же эулиен самым высоким ростом обладал именно Финиар, что вполне было соответственно его статусу и положению.

СТРАСТЬ, РЕВНОСТЬ ИЛИ ИГРА?

Минутка занимательной психологии…

Читавшие книгу могли быть немного озадачены взаимоотношениями и поведением влюблённых Кихин и Китли. Так что же это было? Подавляемая страсть? Нескрываемая ревность? Или всё же игра?

На протяжении всей книги мы можем наблюдать своеобразный флирт между этими двумя персонажами, заключённый в показной ревности и подтрунивании друг над другом. Это весьма ироничные отношения, как бы противостояние двух равных, вспыльчивых и прекрасных героев, начавшиеся с взаимовыгодной игры в поддавки и продолжающиеся в данном русле вполне успешно и комфортно для них двоих и далее. Очевидно, что подобное ироничное отношение к собственному браку, почти игра, являлось неким буфером между двумя сильными и своенравными противоположностями, позволяющими им чувствовать себя свободно, и именно оно служило лёгкости и крепости их брака, исполненного на самом деле подлинных уважения и нежности. Именно подобного рода заигрывание позволяло Кихин и Китли вполне комфортно и безопасно проявлять свои «огненные» качества, не нарушая традиций эулиен и поддерживая огонь собственных отношений.

В подтверждение идеи о провокационной, игровой основе отношений Кихин и Китли свидетельствуют и слова автора: «Тут же сменился нрав Китли и Кихин. Оставили они свою ложную ревность, игру, которой им нравилось изводить друг друга, в которой был задор их и особая нежность. Ради нежного Света маленького Кахиррэ, ради этого упорного светлого эу, изменили Кихин и Китли своим привычкам, ибо в дни обучения маленьких эулиен — не до войны с устоями их народа».

ФИНИАР И ФИЭЛЬЛИ

Любовь, связывавшая Фиэльли с мужем — непоколебимая сила, истина, скрепляющая всю книгу воедино, пронизывающая её и дающая развитие всем сюжетным линиям. В том, что Виэльлине беспредельно был предан своей возлюбленной и Фиэльли, несомненно, была верна ему и в памяти — истина. Однако что же тогда связывало Фиэльли и Финиара?

Любой, кто обращал внимания на их взаимоотношения, мог заметить, что к Фиэльли у Финиара было особое отношение. Он не только превозносил её и почитал, как и многих эулиен своего Дома, но более того, ставил её выше себя самого, называя её своей госпожой, явно не для любезного обращения. К Фиэльли Финиар обращался за советом, при том что его мудрость оставалась совершенной, за помощью к ней он направляет своих потомков и свой народ. Мы можем видеть, как сам Финиар оказывается смущён в присутствии Фиэльли и охвачен неподдельным волнением и трепетом в минуты её недугов. На протяжении всей книги, если отбросить все иные сюжетные линии, мы можем увидеть две схожие судьбы, два бесконечно страдающих в разлуке сердца, двух героев, взваливших на себя непомерную ношу, сделавшую их одинокими в своём знании и власти. Финиар и Фиэльли — практически отражение друг друга. И он, и она отчаянно нуждаются друг в друге и тянутся друг к другу, поскольку лишь они двое способны понять тяготы и нужды другого в полной мере. И Финиару, и Фиэльли доступны образы будущего и видение судеб эулиен. И Финиар, и Фиэльли так или иначе находятся в разлуке с любимыми. И Финиар, и Фиэльли несут на себе ношу непомерного знания и права распоряжаться судьбами других. И в то же время оба прекрасно осознают, пусть и не понимают, свою общность, утешающую и поддерживающую их. Обратите внимание, что Финиар и Фиэльли практически не разговаривают друг с другом, их общение происходит совершенно на ином уровне. Оно выражается… в заботе. Лишённый заботы любящей его Эин-Мари, Финиар оказывается защищаем и опекаем заботой Фиэльли, не оставляющей его ни в грусти, ни в болезни, ни в затруднениях, пусть и не всегда это выражено её личным присутствием. В то же время и Фиэльли, потеряв мужа, вовсе не остаётся осиротевшей, поскольку сердечное око Финиара, как мы можем заметить, непрестанно устремлено к ней.

Даже для неискушённого читателя, пусть о том ни разу и не говорится напрямую, совершенно очевидно, что Финиар и Фиэльли не только нежно привязаны друг к другу, но и испытывают гораздо более глубокие, более сильные и высокие чувства, которые мы не можем определить иначе, чем Любовь. Определённо, это именно она, и именно в самом светлом и чистом своём проявлении, поскольку ни Фиэльли, ни Финиар даже не мыслят посягнуть на святость брака своего возлюбленного, но всецело и заботливо поддерживают друг друга в памяти по супругам. Отчасти мы можем сказать, что в некотором смысле Фиэльли является проявлением той заботы и любви, которой должен был быть окружён Финиар, если бы Эин-Мари пошла с ним. Несомненно, забота Фиэльли о Финиаре — это не просто забота друга, но скорее супруги. Обусловлено ли это тем, что через Фиэльли Эин-Мари, как могла, как раз и проявляла свою заботу о муже и роде, или же это обусловлено личной волей и выбором самой Фиэльли — неизвестно. Но в любом случае, Эин-Мари могла быть спокойна, зная, что её возлюбленный не останется один на один с бедами и тяготами этого мира, но будет поддержан и утешен, как если бы она сама была рядом. Так и Финиар, можно сказать, отчасти становится для Фиэльли подобием Виэльлине — достойнейший и мудрейший из эулиен, единственный, кто бы мог сравниться с Виэльлине, каким его знала Фиэльли. Как и Виэльлине, Финиар окружает Фиэльли трепетной заботой, беспримерным уважением, нежностью, и так же берёт на себя заботу об Элигрен, подобно отцу.

Однако связь между этими двумя героями гораздо глубже, как мы можем видеть, поскольку Фиэльли бережёт Финиара для Эин-Мари в подзаконном мире, в то время как Виэльлине, вернувшись в Эйден, берёт на себя заботу о Эин-Мари, охраняя и защищая её для Финиара. Виэльлине и Фиэльли как Финиар и Эин-Мари — две пары, чьи судьбы не только перекликаются, но и держат всю книгу, ведь если посмотреть, то не будь хоть одного из них — не состоялось бы и всей истории рода «Эйвели», а возможно, и всех эулиен.

Рассматривая взаимоотношения Финиара и Фиэльли, было бы всё же немного неправильно называть это любовью, поскольку любовь связывает Финиара и Эин-Мари, а Фиэльли с Виэльлине, но и называть их отношения просто нежной дружбой было бы попранием истины. Сама К. не раз утверждает, что Дружба — это форма любви. И в данном случае это определённо так, правда, тут мы имеем дело с дружбой между мужчиной и женщиной. Можно было бы бесконечно подбирать слова, пытаясь выразить феномен подобных взаимоотношений, если бы сама ирландская культура не давала нам ответ в полносмыслии выражения Anam Cara — Друг Души.

ОБ ОТЦЕ

Как я уже и говорила ранее, в дневниках и редких письмах К. называет своим отцом лишь одного — Финиара. Для меня очевидно, что это не физическое родство, но сердечное, духовное. Для меня важен сам факт, поскольку никого другого К. не называет своим родителем нигде и никогда. Да, у неё в «матерях» и Мать Вода и Мать Земля, и Отец Огонь и сёстры звёзды, братья звери и бессчётное число господ, включая всех названных. Но Отец, не Lord, не intercessor, a именно my Father (Paye) — лишь Финиар, эу. Вот что я нашла у К., полагая, что это именно о Финиаре. «…Господь свидетель, я не помню какой-то внемирной и слепящей красоты моего Отца, но я помню, что рядом с ним всегда становилось спокойно. Всем. Я не помню его улыбки, поскольку никто не смел смотреть ему в глаза, но я точно помню то тепло, которым облекался, укутывался каждый, кто подходил к эу. И всё, с чем ты пришёл, вдруг таяло и растворялось в этом тепле, в этом молчании, полном поддержки и Любви. Всё казалось неважным, а само молчание не требовало слов. Я знаю многих, кто приходил к Отцу просто помолчать. Ощутить это непоколебимое чувство защиты и покоя, принятия тебя и понимания, даже если ты сам не понимаешь и дрожишь. Многие истины открываются в таком целительном молчании, где Слово бережётся для спасения, для истинной Любви. Если кто-то приходил и молчал, Отец часто выходил с ним в сад, и они молча бродили среди этого величия и торжества жизни, созерцая воплощённую Волю Творца и подлинную Красоту. Это внушало уверенность и радость. Если же случалось, что радость почему-то не приходила, Отец начинал рассказывать, как устроен тот или иной цветок, как живётся тому или иному жучку, мышам, птицам, обращал взор собеседника на облака, лучи солнца, танцы трав и листвы. Или рассказывал забавные истории, а иногда и просто начинал напевать что-то вполголоса, и было совершенно противоестественно и немыслимо не начать подпевать ему. Отец почти никогда не говорил о правилах и судьбе, он учил видеть их и принимать. Так же радостно и спокойно, как мы принимаем первые лучи нового дня, чудо радуги или прохладный ветерок в знойный день. Весь мир был его учебником, а Любовь учением. И я никогда не забуду, что и молчание может быть полносердечнее слов, а учение, обретённое в нём — бесценным. Я мечтаю научить мои книги такому же молчанию, если это было задумано Им.» [Из записей К. Хеллен]

ЗВЁЗДЫ ЭУЛИЕН

В книге мы встречаем неоднократное упоминание звёзд и созвездий, среди которых наиболее почитаемыми у эулиен оказываются две звезды — ночная звезда Измаиль, как символ Любви, и рассветная Ирдиль, как символ Надежды.

Давайте попробуем найти их на небе и разобраться, какие реальные астрономические объекты названы в книге.

Самое простое — это определить звезду Измаиль (Спасительный свет), упоминаемую как самая яркая звезда ночного неба. Тут не могло бы быть и сомнений, поскольку такой звездой является Полярная звезда, вполне согласующаяся со значением Любви, если принимать в расчет Любовь Господа. И мы бы успокоились, если бы для Полярной звезды у эулиен не было бы отдельного имени — Ayrír… И тут мы начинаем думать на Сириус, как, естественно, на самом деле самую яркую звезду в небе, а это, на минутку, уже совсем другая коннотация. Или же Айрир и Измаиль — это два имени одного и того же объекта? Но тогда какого именно? Звезды Рождества или Сириуса?

С Ирдиль (др. Ируин) сложнее. Начнём с того, что в астрономии нет таких звёзд, которые могли бы быть незримыми всю ночь, но начать проявляться только в рассветном небе. С другой стороны, вполне возможно, что мы имеем дело не со звездой, а с планетой Венера, которую часто отождествляют со звездой рассвета, поскольку именно в рассветные часы она обретает максимальную яркость. Смущает лишь тот момент, что весьма маловероятно, что такие учёные, как эулиен, не могли бы отличить звезду от планеты. И ещё меньше вероятно, что планета Венера со своим горделивым и неспокойным нравом могла согласоваться в культуре эулиен с Надеждой. Но остановимся всё же на идее с Венерой за неимением иных версий. Однако будем брать в расчет и то, что К. не раз в книге выдаёт фразу «на небосводе эулиен», возможно, давая понять, что звёзды, наблюдаемые людьми и эулиен, могут различаться. Эту мысль подтверждает и примечание самой К., приведённое в третьей части книги: «так есть на втором Западном небе созвездие, невидимое в подзаконном мире, что называется Уимурамор…», ярчайшими из звёзд которого К. называет: Амелан, Итару, а также звёзды Этар и Этне. Возможно, так К. намекает, что, находясь в нашем мире, эулиен тем не менее могут воспринимать его и в иной плоскости (в ином измерении?), что также легко вписывается в идею их беспрепятственных визитов межу мирами людей и арели. Таким образом, определить созвездие Уимурамор, опираясь только на его описание, с нашей точки зрения не представляется возможным… Но! В рукописях книги у К., встречаются и некоторые иллюстрации, наброски. Два из них как раз посвящены звёздам. И среди них есть созвездие, с именами звёзд Амелан, Итара, Этар и Этне. И в этом случае, как несостоявшийся астроном, с уверенностью могу заявить, что таинственное созвездие Уимурамор — всем нам знакомая Большая Медведица.

Также в книге упоминается и некое созвездие Пять королей, исходя из чего мы можем только предположить, что оно состоит из пяти звёзд. В данном случае исследовать и вовсе не стоило бы, так как созвездие из пяти звёзд — мягко говоря, обширнейший материал. Но… Если бы несостоявшемуся астроному задали вопрос «созвездие из пяти звёзд», то первое, что пришло бы ему в голову — было бы «Кассиопея». И таки Кассиопея, если верить наброску К., больше похожему на предынфарктную кардиограмму…

Исходя из всего этого, скорее всего, было бы правильнее не пытаться наложить карту звездного неба, каким его видят (воспринимают) эулиен, на человеческую карту звёздного неба, поскольку они полны не только разных названий, но, очевидно, и открывающихся обозрению небесных тел, с другой стороны, мы попытались и, возможно, в чём-то могли оказаться правыми.

Вот два реконструированных наброска К. Хеллен.

Реконструкция рисунка К. Хеллен. Большая медведица

Реконструкция рисунка К. Хеллен. Кассиопея

ПРАЗДНИКИ ЭУЛИЕН

Дни эулиен, как мы помним, наполнены радостью и торжествами, большую часть из которых составляют свадьбы и праздники, устраиваемые по тому или иному радостному поводу, в том числе иногда и дни рождения, возвращение кого-то в обитель. Тем не менее в тексте также упоминаются и другие праздники, регулярно отмечаемые эулиен. Давайте вспомним их:

ÁМЕВИ́ЛЬ Дословно с эмланта — соединение в Свете, свадьба.

АМÉИРЕ И́ЛЬЛИНОРЭ (НЕДЕЛЯ ИЛЬЛИНОР) Праздник эулиен, длящийся сорок семь дней в конце июля — начале августа, посвящённый подвигу Ильлинор, спасшей Финиара. В эти дни, именуемые Неделей Ильлинор, эулиен состязаются в историях и песнях.

ÁРНХЕЙН (ПРАЗДНИК ВОДЫ) Праздник воды, именуемый также водным торжеством или малым Крещением, отмечаемый в середине лета, когда эулиен обильно поливают и мочат друг друга водой со словами благословения, так как верят, что так очищается душа и избавляется от болезней, и тот, кто будет намочен более — тому и быть счастливым.

ИЙЕНРЕТИ́Й (ИСХОД) Праздник, отмечаемый эулиен каждый год в память об исходе из Эйдена. Накануне первого мая (день исхода) эулиен собираются вместе и весь день проводят в молитве о человеке, а в вечер по всему Дому во всех его пределах звучат песни об Эйдене, ночью все эулиен, что могут ходить, выносят свечи, символизирующие Свет эулиен, и оставляют их в округе. С восходом Ирдиль начинается торжество праздника исхода, и лишь на третий день эулиен выходят, чтобы собрать догоревшие свечи.

ЭГВАЛÁРЕЛЬ Ежегодный мартовский праздник, утверждённый Финиаром в честь Иймоэильэ, названного им своим четвёртым сыном за то, что спас Эликлем и Айбин от трёх удунаи, посланных Анкхали убить эулиен.

МУ́ЙИЕН Название череды новогодних праздников. Так как эулиен не отмечают один праздник начала нового года из-за множества традиций, то новогодние торжества (дни празднования Нового года в разных традициях) объединены у них под названием муйиен.

МУ́ЙИ Название праздника Нового года, одного из нескольких дней новогодних праздников, которые эулиен отмечают обычаем амаарнхейн.

И́ЛЕН ИЗГИ́ТИНЭ (ДЕНЬ ИЗБАВИТЕЛЬНИЦЫ) Праздник, отмечаемый эулиен Светлого Дома каждый год в честь Дейре, прозванной Избавительницей за то, что удержала обезумевшего Эрта, грозившего убить Финиара и поджечь Светлый Дом.

И, хоть это и не совсем праздник, но…

ЗОЛОТОЙ ДЕНЬ День летнего солнцестояния. День назван золотым по цвету доспехов ипчитви, похищенных у Анкхали эу Элфи, чтобы спасти смертных от их разрушительной силы. В память о грехе-подвиге эу в день летнего солнцестояния эулиен стараются не устраивать торжеств и шумных праздников.

Также, как можно понять из книги, эулиен весьма привержены церковной традиции. Соответственно, стоит полагать, эулиен отмечают и полагающуюся череду религиозных праздников, известных и нам, но под другими названиями.

КУХНЯ ЭУЛИЕН

Как мы видим из книги, эулиен в еде не привередливы, да и повара они так себе, если вспомнить, что основной пищей странствующего эу чаще всего является (варган) теари… Но мы также знаем, что эулиен высоко почитают кулинарное умение, приравнивая его к воинскому искусству, и в Светлом Доме всегда витает аромат свежей выпечки, а сами эулиен страшные сладкоежки, хоть и не едят яблок, мяса и искренне ненавидят морковь с сельдереем (во многом из-за ассоциаций с едой для недужных). Итак, что мы знаем о напитках и блюдах эулиен? Не так уж и много, но мы знаем, что у эулиен есть:

ИЙЛИ́РДАИН Напиток на основе лаванды, похожий на вино, который у эулиен принято подавать на праздник амевиль, как и лавандовый напиток на основе молока.

НАГХ Вино из тиса, которое прежде варили эулиен, а теперь почитают в одном из королевских родов арели, сделав его ядом.

САЫ́Р Гранатовое вино, которое эулиен подносят тем, кто потерял много крови и пал духом. Всем эулиен, кроме богоотреченных, ретенти и недужных, не дозволено пить саыр. Дочь Эйндиль и Эофео Этмар возвела изготовление этого вина на такую высоту, что ради него несколько племён арели сложили оружие против эулиен.

ЭЛИ́Н Он же семитравный. Напиток эулиен, изготавливаемый из клубники и семи трав, по крепости превосходящий человеческие напитки, но не опьяняющий самих эулиен. Долгое время считался людьми источником бессмертия эулиен.

МУ́ГЛАСС Тыквенный пирог с сыром. Традиционное новогоднее блюдо эулиен. В Светлом Доме изготавливается мугласс длиной в количество шагов, равных числу дней встречаемого года, и вся кухня выносит этот пирог, а главный кравчий лично измеряет его длину шагами. В домах эулиен мугласс печётся на всю семью.

АТÁЙЕ Тыквенная каша, которую любят эулиен, а также подносят своим недужным как лекарство.

ИСТАКÓНЕНЛЛИ Одно из любимых лакомств маленьких эулиен — сладкие облепиховые шарики.

ТЕÁРИ и ВАРГА́Н Одно из блюд кухни эулиен, которое готовится из свежих и варёных ягод, как размятых, так и целиком, реже из фруктов, с добавлением овощей или свежей зелени. Исходя из основы для теари, различают зелёный теари, красный теари, белый теари, чёрный теари, синий теари, жёлтый теари или варган — тот же теари, но из множества разных ягод и овощей. Именно варган чаще всего готовят странствующие эулиен из того, что есть под рукой. Люди, однако не очень расположены к теари и варгану, так как собой они чаще всего представляют зеленоватое или буро-зелёное желеобразное варево, или же нечто вроде рагу в желейной ягодной жиже, обладающее соответственным сладковатым запахом.

Также в меню эулиен в книге упоминается обилие молочных продуктов, мёда, ягод, выпечки и фруктов. Например, как в этом отрывке: «Были тогда в её распоряжении и сладкие ягоды, и сочные фрукты, и ароматная сладкая выпечка, что поспела к ужину в Светлом Доме, и сиропы, и печенье из цветов, и засахаренные лепестки розы, фиалки, бархатцев, сирени, россыпи сладких шариков мимозы и других цветов, а с ними и полные кувшины сладкого элина, молока и белоснежных жирных сливок. Цветов и печенья собрала Эйме, будто бы собиралась в дальний поход, и, укрыв их под лёгкой тканью своего серебристо-лилового платья, подобно звезде, поднялась в покои мужа. Улыбкой встретил её Ильильтин, спросив, не видел ли кто её деяний. Но никто их не видел, ибо все о них знали и делали всё, чтобы Эйме могла порадовать мужа или Ильильтин — принести сладости для возлюбленной эу.»