- -
- 100%
- +
Конфликт двух женщин король решить не смог. Анна была уверена в своей правоте и настаивала на использовании косметики, Азалия в ответ на это цитировала страницы травников и препиралась. Им пришлось остаться при своих мнениях и отказаться от использования всего того, в чей полезности сомневалась принцесса.
— Вы слишком сильно балуете её, — напоследок бросила няня королю.
— Она — моё единственное сокровище, — улыбнулся тот и вернулся к обсуждению с герцогами.
Королевская мантия так и осталась гордо лежать на плечах принцессы. Её подол волочился, Анна приказала служанкам поднять полы и не пачкать дорогую вещь. Они подчинились. Но как же та была тяжела! Две худенькие девочки едва держали спины ровно, а Азалия шла с поднятым подбородком, уверенно ступала вперёд и даже подгоняла фрейлин следом за собой. Принцесса была ненамного больше них, но будто бы совсем не чувствовала вес тёплой и тяжелой мантии.
То было правдой. Единственной проблемой стала ноющая поясница, но ту девушка игнорировала, стиснув зубы. Азалия раньше так часто примеряла отцовскую мантию и корону, что уже перестала чувствовать их вес. Почти.
Была ещё одна причина, по которой девушка могла так спокойно ходить с тяжелой ношей на плечах.
Ежедневные занятия фехтованием.
Они проходили совсем не как у мужчин. Принцесса — первая леди во дворе, — была обязана уметь фехтовать во всей своей красе. Ни тяжелая юбка, ни высокая причёска, ни каблучок — ничего не должно было ей мешать в случае настоящего боя. Поэтому Азалия тренировалась в своём обычном наряде и проклинала отца за эту гениальную мысль.
Пропустив завтрак, подняв к лицу обратно свой веер, принцесса шла по коридорам замка вместе со своими служанками. Нянечка оставила их, ушла заниматься своими делами и отстирывать репутацию перед прочими работниками, заставшими их в неподобающем виде. Принцесса не чувствовала ни капли стыда за себя.
Она не хотела и идти на занятия. Вскинув подбородок, девушка прислушалась к шуму коридора, затем к тишине кабинета её учителя, имя которого она каждый раз забывала после занятий. Коротко она звала его «Ал» — совсем как лай пса.
Каблучок тихо застучал по каменному полу. Азалия прошла мимо кабинета, мечтая о том, как сейчас она вместе со служанками заглянет в библиотеку, возьмёт оттуда очередной роман и станет читать его вслух.
На плечо легла чужая ладонь. Хриплый кашель раздался за спиной. Кошки снова зашевелились внутри Азалии и заставили её медленно повернуться. Наставник по фехтованию — бородатый светлый мужичок ростом чуть выше принцессы, — смотрел на неё хмуро и осуждающе.
— Вы пропустили прошлое занятие, Ваше Высочество, — голос его был тихим и хриплым.
— Я была занята, — также тихо ответила Азалия, прикрывая стыдливо покрасневшие щёки веером.
— Чтение романов — не занятие. — Мужчина взял принцессу за предплечье и потянул к выходу из замка. На широкую площадку, где всегда и проходили их тренировки. — Романы не сделают Вас сильнее и не научат обороняться.
Он был единственным мужчиной, кому король позволил так обращаться со своей дочерью. Пришлось подчиниться и закатить глаза. Служанки, стоявшие молча в стороне, пошли следом.
Яркий солнечный свет ударил в глаза Азалии. На пару мгновений она зажмурилась, заморгала и разогнала от себя утреннюю духоту. Фрейлины упали в ноги, подняли подол платья до щиколотки и подвязали его лентами, обнажая всему миру изящные туфельки на каблучке. Личное изобретение принцессы для упрощённых тренировок с Алом.
— Могу ли я хоть сегодня снять юбку? — спросила Азалия у наставника. Веер она вложила в руку Евы, одной из служанок. Под юбкой у принцессы были надеты удобные панталоны, которых она совсем не стеснялась.
— Их Величество велел, чтобы Вы тренировались в юбке, — мужчина подобрал с пола заготовленные деревянные клинки и осмотрел их. — Враг не будет ждать, когда вы снимите её.
— А моя юбка быстро снимается. — Принцесса указала на ленту, обвязанную вокруг талии бантом. — Прошу! Так тяжело бороться с вами и следить за подолом!
— Ваши юбки не снимаются одним движением и мешаются потом в ногах, — продолжал наставник. Он бросил меч, который девушка лениво поймала и едва не уронила. — Начинаем!
Стоило Азалии только взяться за рукоять, как вся её женственность испарялась. Взгляд становился уверенным и внимательным, волосы будто пропитывались смолой и не смели двигаться, падать на лицо и мешаться. Даже подол юбки почти не шевелился при ходьбе, боясь быть оторванным своей строгой хозяйкой.
Принцесса злилась. Злилась на свои обязанности и положение. И эту злобу она вливала в удары и выпады.
Азалия ненавидела просыпаться рано утром, чтобы выглядеть перед слугами и гостями изящно. Хоть раз в жизни ей хотелось бы проигнорировать правила, проснуться поздно и встретить солнце, склоняющееся уже к закату.
Она ненавидела пышные юбки и тугие корсеты, которые няня затягивала до хруста рёбер. Из-за них Азалия почти не дышала, с трудом уходила от ответных выпадов наставника и была вынуждена парировать. Как хотелось развязать ленты, выбросить корсет и начать двигаться свободно! Так же свободно, как бывает по ночам или сегодняшним утром.
Каблучок на туфлях немного возвышал Азалию, изящно стучал и добавлял ей дерзости, той самой женственности, за которой стремились другие девочки её возраста. Но от него болели ступни, на пятку после пары минут тренировки становилось уже невозможно наступать. И пока Азалия думала о своей боли, думала о следующих своих шагах, она открывалась и получала удары по плечам и рёбрам.
Всё её недовольство было написано на лице. Не хватало веера, что спрятал бы хмурый взгляд и искривлённую улыбку, за которой наверняка скрипели зубы. Она была слишком сосредоточена на своей боли и тренировке, поэтому не следила и за лицом.
— С таким выражением лица ни один господин не решится жениться на Вас. — Наставник парировал её удар и сделал ложный выпад. Снова принцесса получила удар. — Их Величество учит Вас обороняться, а не отказываться от своей женственности.
— Я и не отказываюсь, — Азалия шумно выдохнула и накрыла ладонью больное плечо. На том уже показался синяк. — Посмотрите, я всё ещё стою перед вами в платье и в каблуках.
— Уже год Вы отказываетесь от замужества. — Мужчина снова сделал выпад, в ответ на который принцесса отшатнулась и едва не упала. — Ваш отец слишком мягко обходится с Вами.
— Ещё не нашлось благородного мужа, который не испугался бы меня, — ответила она, сжала рукоять и завела меч назад.
— И какой же муж вам нужен? — Наставник открылся для удара намеренно, но Азалия встала на месте, подняла взгляд в небо и задумалась.
— Раньше дамы сражались за мужей Линнеи, — припоминала она, приложив палец к губам. — Благородные джентльмены всегда любили своих жён и считали их равными себе. Ах, если бы был жив король Генри, его сын мог стать хорошим вариантом для меня!
— Линнея — наши враги, Ваше Высочество, — возвращал её с небес на землю Ал. Он ударил быстро, оставив на плече принцессы ещё один синяк. Затем ткнул в живот и напоследок прислонил ребро меча к горлу. — Гингельм узурпировал трон и убил всех старых наследников. Вы знаете это. Думайте о живых женихах, а не мёртвых.
Азалия бросила оружие на землю и резким движением отодвинула от себя меч наставника. Она проиграла из-за собственных мечт, слабости и юбки. Недовольство зацарапало по горлу — отец снова будет недоволен.
Подол шелохнулся от разворота.
С выдохом принцесса думала вернуть себе лицо обратно, но не смогла — между двух её служанок стоял рыжий шут. Сняв с себя колпак, он грубо положил локти на их плечи и сладко о чём-то разговаривал — о том свидетельствовала его растянутая улыбка. За их спинами со скучающим видом стоял Итан.
Служанки выпрямились, как струнки, поймав на себе гнев Азалии. Ева, с веером, первой поклонилась и подбежала к госпоже, подав ей кружевной веер. Эн засеменила следом, упала на колени и поспешила развязать ленты, чтобы опустить фиолетовую юбку и скрыть туфли.
Принцесса одарила шутов недовольным взглядом только после того, как веер вернулся в её руки и скрыл нижнюю часть лица. Деревянный каркас снова затрещал, как и при вечерней прогулке.
— Узнаю, что крутите роман с моими служанками — станете евнухами, — пригрозила она и пару раз с силой махнула веером. Служанки опустили головы и поджали губы.
— Наша госпожа предпочитает джентльменов с Линнеи, — довольно протянул Фокс, совсем не обращая внимания на угрозы. Его веснушки весело заиграли на солнце.
— Шутам не положено общаться с Их Высочеством, — оборвал их разговор Ал, встав между ними и бросив Итану деревянный меч. — Покажи, на что способен. В жизни не поверю, что шут может победить Бучера.
Итан успел поймать оружие за ребро и коротко кивнул. Оно обошёл товарища и девушек, встав напротив соперника.
Азалия при всём своём желании хотела покинуть тренировочную площадку, но не смогла. Её служанки неотрывно следили за боем широкоплечего шута и опытного наставника.
Впрочем, принцессе тоже стал интересен исход их тренировки. Она сложила веер, приложила его к губам и заинтересованно смотрела за каждым движением, дрогнувшей мышцей и шагом.
Она задумалась.
Наставнику совсем не было сложно парировать удары мужчины, больше него самого почти в полтора раза. Это у Итана возникли проблемы из-за своего роста и размера — он не всегда замечал слоняющегося вокруг него старика, пропускал удары и получал по рёбрам. Шут выставлял меч совсем не так, как этому учил Ал. Эта же разница в техниках позволяла ему иногда обманывать наставника и даже попадать по нему.
— Нет лучшего фехтовальщика в королевстве, чем Альберт, — вспомнила вдруг его имя Азалия и улыбнулась сама себе. Фокс повернул голову к ней — их разделяла только Эн. — Не припомню, чтобы шутов обучали фехтованию.
— А Итан у нас особенный шут, — ответил ей Фокс. Его голос впервые был спокойным, не был наполнен озорными или насмешливыми нотками. Азалия повернулась в ответ. Их взгляды встретились. — Его нашли в медвежьей берлоге со шкурой на спине вместо одежды. Охотник думал, что он — самый настоящий медвежонок, пока не увидел лица! А потом стал свидетелем, как Итан голыми руками валит медведя. Так и решил забрать себе.
И снова принцесса переменилась в лице, спрятавшись за веером. Эн, подслушавшая их, раскрыла рот от изумления и с ещё большим интересом стала следить за тренировочным боем двух мужчин. Она поверила в эту глупую небылицу и почти наверняка представила маленького Итана, борющегося с родителями-медведями.
Но правда была в том, что он почти проигрывал оппоненту старше него, ниже и более дряхлому. Даже такая неопытная фехтовальщица как Азалия видела его ошибки, мысленно сдвигала ноги в сторону и представляла, как бы отбила удар Альберта. «Не будь на мне платья, я бы победила его!» — прикусила губу принцесса.
Хруст коленей наставника звучал по всей площадке. Он тяжело дышал, стал медленнее двигаться, но сдаваться не намеревался. Вместо побега Альберт грациозно и легко парировал удары «медведя» и закалывал его.
Деревянный меч улетел к зрителям. Итан проиграл.
Старик уважительно поклонился и взялся за сердце. Азалия ахнула. Упасть ему не позволило крепкое плечо шута.
— Что за дурак тебя обучал? — с одышкой спросил Альберт. — Парирование ужасное, реагируешь долго, для шута ты слишком деревянный. Даже силы не хватает, чтобы отбить мои удары. Да будь я моложе, ты бы уже в первые минуты боя лишился меча!
— И этот неуч победил сына барона, — весело подначивал Фокс. Он упрыгал от девушек и встал по другую сторону от наставника, чтобы помочь ему стоять.
— И этот шут победил Робина, — тихо, с насмешкой повторила за ним Азалия.
Она не стала прощаться. Повернулась и зашагала в сторону замка. Юбка почти не шевелилась — настолько был лёгким шаг принцессы. Мужчины бросили слово в след, но Азалия их уже не слышала. Только Эн и Ева повернулись, махнув руками.
Глава 3. Антихристова философия
Башня была её убежищем. Проходя мимо возвышающейся крыши, Азалия всегда томно вздыхала и представляла, как снова поднимается наверх, закрывает за собой ржавую дверь и берёт в руки очередную книжку.
В её распоряжении была целая королевская библиотека, богатая произведениями самых разных писателей. Написаны как монахами, так и образованными господами, дамами. Стеллажи всегда пополнялись новыми изданиями. От библии до сказок — всё было в свободном доступе Азалии, кроме бережно спрятанных нянечкой на верхних полках.
Но всё это было ничем в сравнении со скромной библиотекой старого учёного. На полках стояли собственноручно описанные медицинские трактаты, травники, заметки о путешествиях и эпосы о разных королевствах – самое настоящее сокровище для принцессы. Они были дороже любых новых поэм.
Обычно Азалия сбегала в башню под покровом ночи, пока все спят, дабы об этом никто не узнал и не навесил новых нравоучений. Но именно сегодня она решила нарушить собственный завет. Спустя десятки бессонных ночей в глазах скопилось столько сухости, пыли, сколько не было на верхушках шкафов в башне.
«Ничего страшного не случится, если я пропущу одно собрание», — с этой шальной мыслью Азалия слегка замедлила шаг. Она остановилась возле канделябра, стала очерчивать пальцем каменную кладку. Краем глаза поглядывала, чтобы служанки, увлечённые тихим обсуждением сплетен, потеряли её из виду.
Она сняла с себя туфли, встала на носки и сделала пару шагов назад. Ноги унесли её в тайный узкий коридор, через который обычно никто не проходил. Когда-то он служил быстрым проходом для учёного, теперь же тот связывал казармы с большим залом.
Маленькие ступни шагали одна за одной, шли по знакомым тропам лабиринта и могли провести её даже в кромешной темноте. Долгий путь вперёд, затем пара поворотов. Перед последним пришлось притаиться и вжаться в стену — мимо прошли стражники и Робин вместе с ними.
— Сегодня вечером я точно одолею шута, — говорил он, ударяя себя кулаком в грудь. — Я отдохнул и не буду пить, пока не поборю его!
Проигрыш сильно задел его. Азалия тихо усмехнулась.
— Говорят, Альберт сильно заинтересовался в нём и стал брать к себе на тренировки, — рассказал один из стражников.
— Да быть такого не может! – вспылил Робин. – Чтобы шут учился у королевского фехтовальщика? Что происходит в этом королевстве?
Вопрос хороший. Принцесса отвела взгляд, задумалась и затем махнула рукой – неважно, чем занимаются шуты, лишь бы это не касалось её. Всё остальное было заботой старших слуг и короля. Она прошла дальше, вышла к деревянной двери и уверенно толкнула её. Впереди возвышалась винтовая лестница, ведущая к самой башне. Ноги быстро и уверенно зашагали вверх.
Грудь наполнилась запахом застоялой пыли, затхлостью и сыростью. Крыша в башне давно протекала, отчего доски на полу частично прогнили и проросли мхом. Запах чувствовался даже у подножия.
Но именно здесь Азалия чувствовала себя спокойно и свободно. Ещё одну дверь потянула на себя, вошла в небольшое круглое помещение и выдохнула. Туфли остались стоять у входа. Принцесса подола к окну, открыла то, и лёгкий ветер зашевелил пряди её волос. Веер лёг на подоконник.
— Наконец-то я одна, — улыбка, доступная только призраку башни, озарила её лицо.
Довольная. Счастливая. Свободная.
С башни было интересно наблюдать за слоняющимися слугами и фрейлинами. Сейчас они искали принцессу с напуганным видом, и когда увидели ту в окне башни, то указали пальцем. Азалия ухмыльнулась и ушла за книжкой.
Никто к ней не придёт, кроме самого короля. Проход слишком узкий для стражников в доспехах, узкий и для полной нянечки. Служанки одни не пойдут через казармы из-за трагичного случая – одной из них воспользовался не самый честный страж. Поэтому остальные боялись ступить в сторону башни.
Азалия не боялась. У неё были статус, покровительство отца и сила.
К ней не могли зайти и снаружи — дверь на выход из башни давно заржавела и закрылась навсегда. Даже король чаще всего дожидался её в казармах. Он и не препятствовал ей, не ограничивал — то было бесполезно. Принцесса всё равно сбегала и оседала наверху.
Идеальное место для уединения. Не нужен был ни монастырь, ни поход в горы.
Между книг на полке незаметно лежал клинок. Азалия провела пальцем по его рукояти, улыбнулась и взяла соседнюю книгу в кожаной обложке. Его оставил ей отец при последнем посещении, и, к счастью, он ни разу так и не пригодился.
Зато пригодились трактаты, пылившиеся в этой башне десятилетие. Их никто не читал. Старший слуга уже думал освободить комнату от лишнего хлама, но король ему запретил.
Азалия улыбнулась.
На развороте чернилами был нарисован маленький цветок. Колокольчик с круглыми листьями – особенная подпись учёного.
Его почерк отвратителен. Даже сейчас девушка с трудом его могла прочитать, но оттого только сильнее подогревался интерес. Учёный писал очень грубо, быстро и остро, совсем не думая о своём будущем читателе. Часто он зачёркивал слова и целые предложения, переписывал их и оставлял в таком виде. Все его работы были похожи на сборник черновиков и собственных заметок.
Первым расшифрованным трактатом стал травник. Его помог расшифровать сам старик. Он же и научил Азалию читать.
— Азалии нужно учиться женственности и этикету, — голос молодого короля всплыл в воспоминаниях принцессы, будто она снова вернулась в тот день. — Твою заумную литературу лучше оставить на какого-нибудь парнишку.
— Принцесса должна быть не только красивой, но и умной, — эти слова она выцарапала в своей голове и повторяла как мантру. — Если когда-то ей будет суждено изменить мир, то она должна быть готова.
Азалия села в старую тахту. Перьевая подушка давно уже отсырела и перестала держать форму, стала жесткой. Тело уставало, поясница знакомо ныла, а в спину стреляло болью. Принцесса продолжала сидеть на ней из-за старой привычки. Так её учили чтению. На старой подушке с травником на сложенных ногах, принцесса впитывала каждое новое слово, а потом, когда выходила с башни вместе с отцом в сад, рассказывала про каждый цветочек и кустик.
Сейчас на ней лежал совсем другой трактат. Он был подписан именем самого старика: «Вигмар Форест. Антихристова философия». Книга о человеческих телах, описанная настолько глубоко и подробно, за что церковь могла признать старика еретиком и подвергнуть самой настоящей инквизиции.
Ногтем Азалия подцепила страницу и открыла книгу на уже знакомом ей параграфе. Она прикусила губу и сглотнула подступивший ком.
Это был разворот с двумя телами — иначе их уже не назовёшь. Мужчина и женщина. Старик был не только ученым, но и хорошим художником — всё для того, чтобы в подробностях зарисовать чрева жертв науки. Их Вигмар назвал «Адамом» и «Евой». Чёртов шутник.
— Юродивый, — выругалась Азалия и стала водить пальцем по пергаменту. — Повезло тебе, что король скрыл это.
Тела мужчины и женщины внутри практически не отличались. Разница в том, что было ниже пояса, и одно давало семя, другое — жизнь. Принцесса всмотрелась во внутренности женщины, там же стояла пометка, что «именно этот орган дарует жизнь и наказывает за бездетность». Резкий выдох согрел страницы. Ногти зацарапали страницы.
Вигмар описывал процесс зачатия и деторождения не как святое пришествие. Он сравнивал женское чрево с земляным сосудом, в которое мужчина погружал своё семя. Все проблемы со здоровьем приходили от отцов. Даже смерти при родах он связывал с хранителями семени.
«Если женщине тяжело в вынашивание, значит, плод внутри съедает её и губит. Посему матери необходимо выбрать самого здорового и благородного мужа, чтобы его любовь оберегала и исцеляла».
Азалия кивнула и перелистнула страницу. Её глаз задёргался.
Вигмар решил углубиться в нутро «Адама». Он подробно зарисовал его «достоинство» как в целом виде, так и в препарированном. Кожа вскрыта, внутри непонятные мешочки, ведущие куда-то в брюхо мужчины.
Ладошки сами собой захлопнули книгу. Азалия только оставила кончик пальца в качестве закладки и отвернулась. Её нужно было перевести дух.
До этого девушка читала о травах, истории, окружающем её мире. Самой рискованной литературой для Азалии была обширная критика церкви — Вигмар был странным человеком, понять которого смог только король. А самой интимной и запретной была книга в фиолетовой обложке с любовными романами и букетно-рыцарским описанием сношения.
Азалия не могла даже и представить, что настолько близко познакомится с мужским достоинством в книге какого-то еретика. Ей нужно было время для переосмысления.
Она потупила взгляд в потолок, потёрла виски и заморгала. В голове снова возникла та картинка из трактата. Перед глазами нарисовались и мужчины — не только рыцари, но и даже её собственный отец! — у которых отсутствовала одежда ниже пояса. Вопреки всем плевкам, стонам и брезгливости, воображение само дорисовало соответствующую картину.
— Ах, Дьявол тебя подери! Сжечь бы тебя на костре за такую ересь! — выругалась Азалия и шумно выдохнула. Она дотронулась до собственных щёк, почувствовала их жар, и зажмурилась, прогоняя образы перед глазами. — Папенька слишком много позволил тебе!
Глубокий вдох наполнил лёгкие девушки воздухом. Бежать нельзя — нужно учить дальше. Книга снова открылась на том злосчастном развороте. Взгляд зацепился за строчку в самом низу, написанной очень аккуратно и тонко:
«Принцесса Азалия, надеюсь, я не слишком шокирую Вас этой картиной».
Чернила ещё не успели выцвести и сильно впитаться в бумагу. Эти слова были написаны намного позднее, и девушка усмехнулась тому. Вигмар знал, что она прочтёт «Антихристову философию». Намеренно оставил ей записку, более подробно расписал некоторые моменты и буквально заставил позеленеть собственную ученицу.
— Нет, — вырвалось с выдохом, — это ты самый настоящий Дьявол.
И тому в подтверждение были следующие страницы, в которых Вигмар не только описывал все мешочки и их пути, но и дал точную инструкцию по кастрации мужчины. Вскрытие, перевязка и удаление. Главное во время операции дать пациенту хорошенько выпить, иначе есть риск потерять его.
Никто при дворе не умел делать из мужчин евнухов – запрещено церковью. Их привозили всегда с Востока, куда направляли на обучение врачеванию и травничеству. Вигмар тоже проходил обучение и, на удивление каждого, смог по возвращению родить дочь.
«В молодости, чтобы стать придворным врачом ещё до вступления на трон Луи Сердобольного, я отправился на обучение на Восток. Люди там колоритные и не обременены рамками церкви. Чтобы стать врачом, я был обязан пройти обряд. Я его не прошёл, подставил вместо себя бедного парнишку и воспользовался его смертью. Тело выбросил в реку под покровом ночи».
Пальцы сжались, нутро похолодело от этих строк. В «Антихристовой философии» Вигмар позволил себе больше свободы мыслей и совсем не стеснялся откровенничать с читателем — это шло в разрез с представлениями Азалии. Она запомнила его как шутливого, внимательного и очень умного старика. Тот никогда не отказывал ей, помогал некоторым больным и относился к работе профессионально.
Дальше Вигмар рассказал о традициях, обучении и всех жертвах. Старик не имел никакого сочувствия к больным и препарированным — в этом он честно признался в своём рассказе.
«Жаль, что церковь не позволит жертвовать даже преступниками ради науки».
За этим умением стоял самый настоящий цинизм. Возможно, именно поэтому тяжело больных привозили только к Вигмару — он не был обременён сочувствием, человеческими переживаниями и мог дать самое радикальное и качественное лечение.
От «Антихристовой философии» стынул дух. Азалия не была согласна с его выводами, не хотела поддерживать их. Однако, именно эти выводы и опыт смогли сделать из Вигмара самого настоящего колдуна. В последних сплетнях о нём говорили, что «учёный возвращал к жизни умерших и заставлял их сражаться. Даже рыцари с вырванными сердцами восставали из мёртвых».
«Что бы обо мне ни говорили, Азалия, всё это — ересь. Я только зашивал раны и при помощи травяных комплексов помогал им быстрее зажить. Нашим монахам и врачам не хватает простой санитарии, до которой дошёл уже весь остальной мир».
Поэтому он, признанный колдун, ушёл в тень, чтобы не подвергнуться инквизиции. Король спрятал его в высокой башне, время от времени приводил больных и просил снова заняться «колдовством».
Азалия тоже ушла от всего мира в башню. Закрылась в той с чужими книгами и через них познавала то, что обычной женщине никогда не суждено увидеть. Она выпрямила спину, подняла голову и выдохнула. Голова набилась знаниями и своей тяжестью давила на хрупкую шею.
Лучи солнца отбросили оранжевый свет на противоположную от окна стену. Тогда же Азалия заметила и как из приоткрытой двери за ней наблюдали четыре пары глаз.