- -
- 100%
- +
А та зашелестела своей юбкой, встряхнула кружева и улыбнулась так, будто бы совсем ударяла шута ещё при свете солнца. Он протянул ей руку, взял за кончики пальцев осторожно и повёл в танец, в котором и родилась сказка:
— Эту сказку по крупицам собрал старый учёный с разных уголков Линнеи. — Уши Итана зашевелились — он ловил спокойный тембр Азалии и играл ей под стать. В её голосе пропали насмешливые нотки и дерзость, будто бы она с головой погрузилась в зеркальный омут, и из того вышла совсем другая девушка. — О ней давно забыли горожане, но в деревнях, где обитают дикие звери, ещё можно услышать первоисточник.
Лютня притихла, расслабила свои струны. Она заблагоухала подобно цветочному саду.
Итан приоткрыл глаза. Беатрис отложила веер в сторону, поставила локоть на стол и оперла свою голову. Король Луи откинулся на спинку трона. Даже взгляд Фредерика смягчился от песни. Он о чём-то сильно задумался, затем посмотрел на танцоров и Итана — красные глаза будто потухли и перестали казаться вражескими. Лунный принц стал обычным принцем.
Музыка вводила людей в транс. Но это была не только заслуга пальцев Итана и инструмента — сама Азалия смягчила свой тон и, наверное, впервые говорила с человеком без крика и надменности. Подобно теплому осеннему ветру, она касалась своих слушателей и согревала даже строгую Анну. Взгляд переменился, стал серьёзным, принцесса отпустила руку Фокса.
— Лес и небо были разрознены друг с другом в давние времена: Солнце выжигало землю, Луна вымораживала молодые побеги и склоняла их к земле; звери бились друг с другом насмерть, разрушая всё вокруг. — Азалия встала за спину Итана. Тот дрогнул, будто птица вырвалась из сказки и коснулась шеи своим тонким крылом. Пальцы сменили аккорд, лютня зазвучала глубже и тяжелее. — Всё это длилось вечность, пока на цветочной поляне, в самых зарослях колокольчиков линнеи не встретились двое: прекрасная, благоухающая Природа и грозный Медведь.
Фокс упал за пол, с интересом слушая рассказ принцессы. Махал ногами, не отрывал взгляда и не смел перебивать. Азалия опустилась к нему, обняла колени и наклонила голову. Они проживали сказку наяву, играли сценку и совсем не стеснялись касаться друг друга.
Итан слышал вздохи Анны и каждый раз отвлекался на них. Сам же он пытался уловить настроение и пускал лютней то брызги росы, но нежную трель качающихся на ветру колокольчиков. Фокс не был похож на медведя из сказки — лис. Но оттого история не звучала хуже. Союз Природы и Лиса, их танец выглядел более страстным и ярким.
— Солнце и Луна стали свидетелями рождения чуда, — продолжала Азалия. — Под их общим светом на линнейской поляне родилось дитя. Круглые бархатные листы стали его люлькой, ветер зашелестел листьями и цветами, играя колыбельную для принца Элиаса — первого линнейского короля.
Лютня затихла, издав последний протяжный звук. Внимание зала обратилось на Итана — он сидел на месте, как и прежде, держал в руках инструмент, будто погрузившись в сон. Шут не спал. Его глаза украдкой следили за принцессой, нутро прислушивалось к ней. Ожидание следующего слова заполняло его грудь, сдавливало и утяжеляло каждый вдох.
Азалия молчала. Каждая секунда её молчания обходилась очень дорого. Король Луи окинул взглядом зал и остановился на Фредерике. Юноша перебирал пальцами вилку, крутил её на скатерти. Пауза давила и на него. Фокс тоже обратил внимание на переменившееся настроение принца, подошёл к столу, взял кувшин и налил с того в чашу компот. Смородиновый аромат ударил в нос ярче, чем забродившая настойка.
— Что же беспокоит ум принца? — спросил он осторожно и предложил ему напиток — отказался. — Неужели сказка Вам не по душе?
— Ах, нет же, не тот ветер меня тревожит. — Моргнул. Фредерик снова оживился, улыбнулся и замахал руками. Он проводил взглядом шута, подождал, когда Азалия смочит горло. — В моей Линнее не принято взрывать корни. Король Солнца запретил говорить о короле Элиасе. И его сожжённом ростке.
Воздух потяжелел. Птицы взмахнули крыльями и брызнули на слушателей тяжелыми каплями воды — лютня снова расплакалась. Сказкой Азалия задела старые раны, и мрачное настроение принца Луны опустило головы других слушателей. Она замялась, сложила руки и сделала пару шагов назад, к Итану, лишь бы не стоять сиротливо посреди большого зала. Но и тот играл тихо, о чём-то думая.
Когда для девушки старая Линнея была мечтой и красивой легендой, для других та была бременем. Лютня затрещала. Азалия искоса посмотрела на неё и пальцы шута — на тех от сильного давления появились красные отметины. Такие же красные, как и рана на его щеке. Струнодержатель треснул и вот-вот готовился выломаться и снова ударить Итана. Азалия едва коснулась его плеча. Шут затряс головой, закончил игру и отставил инструмент на пол. Его лицо выглядело растерянным.
Азалия не только вскрыла рану Фредерика, но и побеспокоила скалу.
Выступление окончено. Музыканты тихо заскрипели своими струнами и заполнили тишину зала тянущейся мелодией. Шуты поклонились королю, забрали реквизит и отошли к прочим слугам. Тихо вёл себя даже Фокс — он не бросил шутку напоследок, подошёл к товарищу и увёл его как можно дальше от прочих глаз.
Азалия тоже не стала задерживаться. Вернувшись за стол, она поправила юбку, покрутила бокал в руках и прикусила щеку. «Я ведь даже не закончила её». — Взгляд переметнулся на Фредерика. Он снова улыбнулся, неестественно широко, затем повернулся к принцессе и встал. Неспешным шагом принц минул всех гостей, кивнул в дверях и вышел вместе с графом, с которым приехал.
Впервые хотелось обсудить с кем-нибудь вечер — не с кем. Слишком много вопросов повисли в воздухе.
Глава 5. Тайна
Прошло несколько дней с пиршества. Луи Сердобольный созвал желающих баронов и лордов, запряг лошадей и отправился на охоту — траур с его лица, держащийся с последнего бала, смахнуло рукой, и он снова стал добрым, улыбчивым правителем. Настолько сильно он воспрянул духом, что взял с собой на охотничья угодья и Азалию — чтобы не скучала во дворце.
Анна была против поездки юной госпожи:
— Негоже ей ездить с мужчинами в лес — беда случится. Оставьте дома или возьмите с собой служанок.
— С ней будем я и Рогир, — махнул рукой Луи и легко улыбнулся. — К прочему, за ней есть кому присмотреть.
— И кто же будет ответственно смотреть за вашей дочерью?
Хмурый и улыбающийся, словно юродивый. Одна только рыжая голова выбила Азалию из колеи. Не с первого раза она оседлала лошадь, хотя и надела удобные портки, еле вышла с ней за пределы ворот. На том несчастья не кончались — оказалось, что её кобылка была хорошей подружкой для двух других жеребцов. Жеребцов Фокса и Итана.
Она брыкалась вокруг них, сталкивалась и крутила хвостом — пришлось припорить её и подогнать к королевскому коню. Подле него кобылка тут же перестала брыкаться и спокойно зашагала вперёд.
— От шутов одни проблемы, — вырвалось у Азалии с цоканьем. Без короны, в шоссах и рубашке король выглядел приземлённее и приятнее глазу. Как сказочный дедушка со стриженной бородкой.
— Пару дней назад ты была о них лучшего мнения, — посмеялся он и нежно улыбнулся. Принцесса надулась. — До меня дошли слухи, что одному из них ты вручила платок.
— Я я просто хотела, чтобы они спасли меня от внимания принца. — Недовольство поднялось с груди к лицу и окрасило щёки в красный цвет. От жара покраснели даже уши. Азалия открыла рот, чтобы набрать больше воздуха, но закашлялась и чуть не отпустила поводья. — Не подумай, что они мне нравятся. Между прочим, Фокс получил от меня пощёчину за приставания к служанкам.
— Такое поведение не достойно принцессы, — приземлил её Луи. — Тебе не обязательно нужно выпускать шипы, когда кто-то относится к тебе с добром, Азалия. Мы уже разговаривали об этом.
Он напомнил об их разговоре после башни. Азалия не только себя выставила глупо, но и едва не испортила репутацию своему отцу. До неё каждый день доносились обрывки чужих фраз: «Выдай её замуж. Разбаловал. В мое время таких девок отправляли за тридевять земель ещё в четырнадцать!». А Луи Сердобольный все терпел и ждал, когда же его дочь повзрослеет.
Она снова надула губы и отвернулась. Теперь она обиделась на себя. Уши перестали гореть, но вот щёки продолжили розоветь под лучами летнего солнца. К отцу стоило проявить хотя бы каплю уважения.
— Фокс и Итан мне известны до их приезда в наш замок, — продолжил говорить Луи. Редкое явление. Обычно их разговоры ограничивались парой минут в тронном зале или за обедом. Азалия повернулась к нему и прислушалась. — Не сказал бы, что их репутация идеальна, однако положиться на них можно.
— И что в них не идеального? — уточнила она.
— Как-нибудь я тебе расскажу об этом, — улыбнулся он и посмотрел через плечо. Там шуты пытались совладать с двумя конями, решившими побрыкаться перед кобылой Азалии. — У нас ещё будет время.
Луи наклонился к кобыле дочери и потянул поводья на себя. Азалия не успела сказать и слова, как на ее месте уже очутился другой наездник, Итан. Тут же в него почти влетел конь товарища, шут успел ударить по своему животному и ускакал вперёд. Бурый жеребец Фокса гордо поднял голову.
— Действительно, — согласился мужчина и почесал затылок, — зря мы взяли этих троих на охоту.
Итану приходилось постоянно подгонять своего коня. Ему попался самый молодой и озорной жеребец, пытающийся не только привлечь внимание кобылы, но и игнорирующий положение главаря табуна. Луи встал между Фоксом и Азалией, его конь громко фыркнул и храпанул — жеребцы успокоились.
Азалия достала из сумки пару яблок. Одно было вручено своей кобыле за послушание, второе — вожаку. Тот громко захрустел угощением и ударил хвостом в качестве благодарности.
— Хорошо выглядите в рубашке, Ваше Высочество, — Фокс привлёк внимание Азалии своим громким голосом и широкой улыбкой. Она уже думала выпрямиться, привычно закатить глаза и отвернуться, но получила укоризненный взгляд отца — избежать разговора не получится.
— Спасибо, — сухо ответила она. С кивком отца на лице принцессы нарисовалась и улыбка. Спина выпрямилась. — Вы без колпаков тоже на людей похожи.
— Азалия! — встрял Луи. Фокс залился смехом, испугал своего жеребца, и тот скаканул вперёд. Шут едва удержался в седле.
— Ты слышал, Итан? Мы без колпаков на людей похожи! Вот это я понимаю — комплимент.
И все же она закатила глаза. Как бы Азалия ни пыталась отпугнуть Фокса от себя, тот продолжал ей улыбаться и шутить — это заставляло костяшки её пальцев сжиматься и белеть.
— Он меня раздражает, — высказалась она отцу. — Слишком навязчивый.
— Со своей работой он справляется отлично. — Луи потер бороду. — Шут должен вызывать эмоции и быть везде.
Была правда в его словах — как шут Фокс был идеален. Шутил, заводил толпу, общался со всеми слугами. Пожалуй, даже прошлый шут не был настолько вездесущим, как этот. Сама судьба привела Фокса к этой роли.
Вдох. Выдох.
«Хотя, если смотреть на него не как на мужчину, то все не так плохо», — подумала Азалия. Она глянула на шутов впереди и прищурилась. — «Не флиртует, а собирает слухи. Не издевается надо мной, а пытается разговорить по указке отца. И все равно он меня раздражает».
Взгляд зацепился за другого шута — он ехал впереди, крепко держал поводья и расправлял широкие плечи, обтянутые чёрной рубашкой. То же нельзя сказать об Итане. Как бы он ни играл перед королём, ни боролся с Робином — Азалия не могла разглядеть в нём шутовских черт. И чем прямее Итан ехал на лошади, тем больше он походил на молодого лорда, юношу с примерной знатной семьи, случайно одетого в колпак.
Ни уродства, ни отличительной особенности, кроме плеч. Даже Фредерик лучше пошёл бы на роль шута с его красными глазами и белой кожей, но никак ни этот «медведь».
Но отец знал его — сам заикнулся об этом. Знал лично, знал до прибытия в замок, и наверняка мог сказать о его корнях лучше, чем кто-либо другой.
— Почему Итан — шут? — спросила она, обратившись к отцу. Тот повернул к ней голову и вскинул бровь. — Почему ты ему другую роль не дал?
— Он смешной, — улыбнулся Луи и прикрыл глаза. Азалия нахмурилась.
— Не уходи от разговора. Ты же сам видишь, что ему лучше быть рыцарем или ремесленником.
— У него не те корни, чтобы становиться рыцарем или ремесленником, — король увёл взгляд вперёд. Вдалеке стали виднеться фиолетовые палатки и возвышающуюся над ними крышу дома. — И Итану тоже нравится быть шутом.
До ушей Азалии стал доноситься лай псов. Те, почуяв незнакомцев на молодых жеребцах, едва не накинулись на тех — шуты разбежались в стороны и встали в конец табуна. Мужчина выбежал навстречу с розгами, одарил псов парочкой лёгких ударов и взял за шиворот. Сердце принцессы болезненно защемило.
В охотничьем лагере дам было мало и все они — служанки. Мыли посуду, стелили скатерти на столы, общались между собой и прикрывали рты, замечая проезжающую принцессу. Азалия видела их прищур — улыбались. С тяжелым выдохом она проехала мимо, к стойлу, спрыгнула с лошади и передала поводья конюху.
В последний раз в таком свободном виде её видели несколько лет тому назад, когда принцесса ещё не обзавелась формами и отличалась от Робина только длиной волос. Отец часто брал её на охоту, учил стрелять из лука и слышать природу. Тогда казалось, что охота будет постоянным её развлечением летом, но потом платье окрапилось кровью. Только с благословения Луи удалось оттянуть дату поиска женихов и самого замужества.
Служанки в лагере недалеко ушли от неё возрастом, но уже были выданы замуж и родили по одному ребёнку. Азалия смотрела на них с дикостью, они отвечали тем же. Редко какая дама их возраста оставалась одна.
— Неожиданно видеть здесь саму принцессу Азалию, — поклонился ей конюх, затем принял поводья и у короля. — Неужели решили вернуться к охоте?
— Спасибо папеньке за такую возможность, — улыбнулась она и привычно отдала короткий поклон. Без платья он выглядел странно. Азалия смутилась и отмахнула от себя мух.
— Мы предложили и принцу Луны поехать с нами, но он избегает солнца как самый настоящий вурдалак, — усмехнулся Луи и кивнул конюху. Рука заботливо легла за спину дочери.
— И хорошо, что не поехал, — ответила Азалия. Она остановилась неподалёку от конюшни и стала наблюдать за слугой с хворостом у места под костёр. — Тут и без него дышать тяжело.
— Я совсем не могу тебя понять, милая. — Голос Луи стал строже, в нём заиграли нотки недовольства. — То тебе подавай линнейца, то открещиваешься от него. Определись уже.
— Есть разница между сыном узурпатора и кронпринцем? — задала она вопрос в ответ и вскинула бровь.
Луи снова повеселел и усмехнулся. Азалия растерялась. Что смешного в её словах? Разница действительно была весомой: Фредерик не носил кровь первого короля, казался искусственным и совсем не ощущался как наследник королевства. За ним не стояло ни красивой истории, ни подвигов, ни силы, которые были у того же Генри. Будь жив его сын, тот бы уже казался более подходящим правителем только за счёт корней.
Отец перестал отвечать на вопросы, отыскал в толпе круглого Рогира, стоящего вместе с охотником, и ушёл на беседу с ним. Азалия сжимала кулаки и переминалась с ноги на ногу. Она не могла найти себе места.
Почему отец смеялся?
От мыслей отвлекло ржание лошадей. Взгляд переместился к лесу — возле него остановились шуты со своими скакунами. Азалия проморгалась, затем потёрла глаза и внимательнее всмотрелась в ту же сторону. Фокс шёл рядом, перескакивал с ноги на ногу и приветливо махал рукой, когда как Итан держал молодых жеребцов за поводья, совсем не напрягая рук. Лицо его выражало спокойствие, веки расслабленно опущены.
Тихое аханье вырвалось из уст принцессы. С ними совладать не мог даже опытный конюх, а тут такое послушание! Что же за человек такой Итан?
При взгляде на него, Азалия чувствовала на душе тяжесть. Спокойствие и особенное положение беспокоили девушку, заставляли взгляд метаться из стороны в сторону и искать знакомую седую голову. Каким бы хорошим приятелем отца он ни был, оставаться рядом ей не хотелось. Не хотелось больше спрашивать и про линнейские песни и платок — не так важно.
«Наверняка отец распорядился обучить его», — подумалось принцессе. Она засеменила к королю и барону, не дожидаясь шутов. «Многие линнейские музыканты ушли в Кюррант после вступления на трон Гингельма, кто-нибудь из них мог обучить и Итана».
Рогир встретил принцессу широкой, ехидной улыбкой. Он окинул её взглядом, громко хмыкнул и протянул руку. Азалия пожала ту в ответ. Большая, крепкая и липкая от пота.
— К Вам обращаться как к Азалии или как Алоизий? — мужчина наклонился к ней и дыхнул своим несвежим дыханием. Кашель вырвался из груди принцессы. — Не каждый день увидишь девку в портках — вот Робин бы рассмеялся.
— А вы в шуты решили заделаться? — съязвила Азалия в ответ и махнула рукой у лица. Веера катастрофически не хватало, но тот остался дома. Рогир усмехнулся. — Как дела в угодьях?
— Всё готово для Вашей завтрашней охоты, Алоизий, — продолжил он. Азалия едва сдержалась, чтобы не ударить. — Здесь неподалёку заметили оленьи следы. Из рогов сделаем вам самую красивую корону.
— Дух леса примет тебя за здешнюю, — добавил Луи и по-отцовски потрепал дочь по голове. Она вывернулась и поправила взъерошенные волосы. — Итан уже освободился? Нам нужно поговорить с ним.
Барон махнул рукой и громко выкрикнул имя шута. Тот повязал лошадей, откликнулся и неспешно зашагал к ним в сторону — рыжий хвост за ним. Без лошадей Итан снова начал сутулиться, опустил плечи и даже вытянул шею вперёд, но даже так он был крупнее Фокса.
Принцесса проводила его взглядом, пошла за мужчинами и тут же была остановлена секирой стражника. Прям перед самой палаткой. Девушка растерянно заморгала, вцепилась взглядом в отца, но тот даже не обратил на неё внимание. Края палатки закрылись за мужчинами, и последнее, что успела заметить Азалия, так это руку Рогира на спине Итана.
— Это что такое? — опешила она. — Что ещё за секреты от меня?
— Их Величество запретил Вам входить, — пояснил стражник. — Прошу, отойдите и не подслушивайте.
Фокс стоял рядом и не смел издать ни звука, поэтому, когда Азалия заметила его краем глаза, то одёрнулась и взялась за сердце. Она уже успела забыть о его существовании. Казалось, его совсем не интересовала ни палатка, ни тайна Итана — он смотрел на принцессу с большим интересом и улыбался, как всегда.
Азалия завошкалась, развернулась и пошла, куда глаза глядят — к костру. Но Фокс не вздумал оставлять её. Он прогнал принцессу от палаток своим присутствием, стал ходить хвостиком и глупо улыбаться. Ничего не говорил — и без этого мурашки забегали по спине.
До уха донеслись женские смешки и нежный вой — служанки отвлеклись от своих дел, подмигивали шуту и улыбались ему. Фокс махал рукой, засматривался на девушек и посылал им воздушные поцелуи. При этом, он продолжал держаться подле принцессы и не сделал ни одного шага в сторону служанок.
— Чего привязался? — бросила она и опустилась на бревно. Слуга разжег костер и стал раздувать его, не обращая внимания на других. — Ты сильно нравишься служанкам, так и иди с ними флиртовать.
— Вы меня снова побьёте, — надул щёки Фокс и опустился рядом. Он раскрыл глаза шире и едва не пустил слёзы. Азалию это не впечатлило. — К тому же, мне приказали охранять Вас. Как я могу оставить пост?
— С лёгкостью и рвением, — фыркнула принцесса и отвернулась.
Из королевской палатки до сих пор никто не вышел. К ним не подпускали даже слуг — рыцари прогоняли каждого и приказывали ожидать снаружи. Столь важный разговор никак не мог отпустить мужчин и Итана — о чём же он? О чём таком важном можно говорить с шутом? Взгляд снова переместился к Фоксу. Он продолжал верно смотреть на принцессу и не смел отвлекаться.
— Я ничего не знаю. — Ей даже не надо было задавать вопрос, чтобы Фокс его услышал и прочитал. — Мне ничего не говорили.
— Глаза у тебя лукаво блестят.
Глаза Фокса действительно блестели. И улыбка была другой, более широкой — с такой обычно ходили нашкодившие дети слуг. Чем дольше Азалия смотрела на неё, в карие глаза и молчала, тем меньше хотелось верить шуту. Тот тоже не сдавался. Он наклонил голову, положил её на согнутые колени и сверлил взглядом в ответ.
— Вы красивая, когда не ругаетесь. — Первый выпад невидимым клинком. Азалия увернулась.
— А ты умный, когда молчишь, — ответила она. Фокс повеселел, скривил другую улыбку и потёр веснушки.
— Принцесса снова сказала комплимент! — Щеки Азалии вспыхнули от его крикливого заявления. — Какая же она хорошенькая, когда добрая!
— А ну, заткнись!
Взмах рукой. Та остановилась в воздухе и тут же опустилась обратно. Девушка отказывалась снова шлёпать Фокса и щедриться на прикосновения, поэтому встала, отряхнула портки и ушла гулять по лагерю. Ошибка. Фокс на всю округу заголосил о доброте и красоте принцессы, о её комплиментах и щедрости на них. Лорды, приехавшие на охоту вместе с королём, удивлённо вскинули брови и усмехнулись.
Азалия не знала, куда себя деть. Она закрыла уши, но и это не помогало. Зашла в охотничий домик, закрыла его дверь. Толстый брус нисколько не заглушал громкий голос шута — Азалия была на грани. Поднявшись на второй этаж, где обычно находилась королевская спальня, она закрыла за собой тяжелую дверь на засов и села на деревянную кровать — слуги ещё не успели её застелить. Только зажгли одинокую свечу.
Зато они успели занести походную сумку принцессы. Из той она взяла толстый том в кожаном переплёте с прошитыми золотыми нитками колокольчиками — история Линнеи. Азалия думала углубиться в чужую культуру, перечитать уже знакомые строки, но ни одно слово не лезло в голову. Нерешённые вопросы не давали ей места.
Почему к Итану такое особенное отношение? И почему он так выделялся среди всех во дворе?
Даже Фредерик со своей белой головой не так беспокоил Азалию. Ответ прост: он — особенный мальчик, целованный самой Луной. Вигмар писал, что такими рождаются редко, и такими бывают даже звери. Вопрос исчерпан.
Фокс — обычный шут, он выделяется всегда, и его поведение было самым обычным. Азалия думала о нём только как о проблеме, с которой нужно быть аккуратной в выражениях. Слишком громкий, многое себе позволяет и пользуется любой возможностью заявить о себе. И даже его не взяли в шатёр на тайный разговор — оставили за пределами, ничего не сказав.
Итан же друг Рогира — вот его как барон по спине погладил! Король знает его больше, чем просто шута, приглашает на аудиенцию и запрещает собственной дочери, наследнице, принцессе присутствовать при разговоре! Куда же это катится?
Не в силах терпеть беспокойство, Азалия спрыгнула с кровати и затопала по полу. Шаг. Второй. Голова гудела от мыслей, и девушка стала размахивать руками, чтобы прогнать их — не помогло. Дыхание только участилось, зубы громко заскрипели. Третий. Четвёртый. Пятки стали болеть от постоянной ходьбы и цокота каблука. Пальцы заболели, и Азалия раскрыла ладонь, чтобы размять их.
Стук в дверь. Принцесса остановилась и посмотрела в её сторону. Подошла, отодвинула засов. За той стоял седобородый мужичок, прячущийся в тенях домика. Отец.
Он вошёл внутрь, пропущенный Азалией, мягко улыбнулся ей и спросил:
— Почему ты ушла?
Накопленная обида хлынула через чашу Азалии и заставила её громко топнуть ногой. Она проглотила ком в горле, сделала глубокий вдох и обратилась к отцу:
— А ты почему ушёл сплетничать с этим шутом?
— У нас был важный разговор, — его голос был нежным и почти невесомым — совсем не походил на голос правителя. Но от него внутри растекалась приятная нега, уносящая с собой все душевные тяготы.
— Какой? — продолжила напирать Азалия, смягчившись в ответ. — Почему меня не позвал? Что за секреты у тебя?
— Я не хотел стеснять нашего шута, — пояснил Луи и обнял Азалию, положив ей руку на плечо. Она проследила взглядом за его карими глазами. — Он — мальчик скромный. Но я прислушался к твоему мнению и предложил ему посвятиться в рыцари.
— А он? — не унималась Азалия.
— Отказался. Ему больше нравится роль шута.
Ответ спустил камень с плеч принцессы. Она проморгалась и убрала с лица всякое недовольство. Взгляд переместился на пол, затем на стену и потом на свечу. Пламя медленно горело, шевелилось от дыхания и плавило воск. Голова на миг опустела только, чтобы задать один единственный вопрос:
«Почему он отказался от такой привелегии и титула?»
Глава 6. Охота
Этим вечером Азалия так и не вышла к костру за историями Фокса и охотников — не было желания. Усталость после поездки навалилась тяжелым грузом на плечи и спину принцессы. Она легла на расстеленную кровать, потянулась и не заметила, как погрузилась в сон.