Смородиновая принцесса

Глава 4. Линнея

Луи Сердобольный переменился в лице сразу же, как в зал снова бесцеремонно явилась его дочь. Это первым заметил Фокс. Только отец и дочь скрылись в комнате позади трона — им предстоял долгий разговор, — как хитрый шут притих и больше не смел издавать ни звука. Он стоял позади Итана, трогал щёку и осматривал гостей.

Монах, пара лордов, барон со своим сыном и парнишка с белой головой. Когда шуты уходили вместе со служанками, этого юноши ещё не было, как и не было стоящего рядом худого, высокого графа. Фокс ткнул Итана в бок и кивнул в их сторону.

— Иностранец, — шепнул он. — У нас таких белых не водится.

— Линнеец.

Воздух потяжелел. Фокс сильнее вцепился глазами в незнакомца. Итан выпрямил спину. Тот парень слишком сильно выделялся среди прочих и выглядел моложе принцессы. Волосы белее лебединого крыла, кожа очень светлая, почти розовая, глаза необычного цвета — красного.

Линнец повернулся к ним в ответ, коротко кивнул и улыбнулся. Фокса пробила дрожь.

— Ты его знаешь? — спросил он, не шевеля губами.

— Слышал о нём. — Итан отвернулся и всмотрелся в дверь за троном. — Родился таким. Церковь хотела предать его огню.

— Кто он такой?

— Принц Луны.

Уши Итана зашевелились — Фокс сглотнул слишком громко. Шут закружил вокруг своего большого товарища. Он о чём-то активно размышлял, смотрел на всех присутствующих и прикусывал губу. Сегодняшний вечер обещал быть насыщенным.

Откуда здесь Лунный принц? Разве он не должен сейчас прятаться в замке Линнеи?

— Позвольте спросить, какой ветер встряхнул чашу спокойствия принцессы? — Юноша не постеснялся подойти к ним ближе.

Он любопытно засматривался на шутов, улыбался и наклонял голову. Не положено было принцу чужой страны так обращаться к слугам — в ответ на это Итан громко хмыкнул. Фокс же вскинул бровь и заморгал.

— Принцесса славится своим ужасным характером, — встрял в разговор барон Рогир и подошёл ближе к принцу. — Слишком дерзкая и громкая для женщины. Я никогда бы не взял её в жёны.

— Грешно обсуждать человека за его спиной, — голос монаха прозвучал слишком тихо, чтобы его услышали.

— А что скажут нам шуты? — продолжил Рогир, расставив руки по бокам. — Устами шута глаголется правда. Вы бы посоветовали её в качестве жены господину Фредерику?

Его внимание устремилось на Итана. Не на Фокса, что подметал своим хвостом каждую пылинку подле принцессы. А на самого молчаливого, отрешённого и наблюдательного шута.

Он приставил кулак к лицу, прикусил ноготь — не заметил, как сильно сжалась его челюсть. Любой ответ подставит Итана. И беспокоили его не бароны, герцоги и священник — беспокоил Фредерик.

Почему враг стоял среди них с улыбкой и без стражи? Почему его представляли как жениха?

— Их Высочество — плод особой яблони. — Выдох. Итан прикрыл глаза и спрятал руки за спину. — Она не торопится замуж, потому и советовать не стану.

— Позднее деторожение может привести к смерти — королева Мария тому подтверждение, — снова встрял монах. Он поправил рясу, чётки на поясе и, выпрямив спину, сделал пару шагов вперёд. — Их Высочеству необходимо выйти замуж уже в этом году, чтобы благополучно

— Сама разберётся, — грубо перебил его Итан. — Перегнёте палку — бросит трон гнить и уйдёт в монастырь.

Зал затих. Ответ шута был слишком резким и требовал времени на обсуждение. Кто-то неодобрительно покосился на него, монах и вовсе открыл библию, начав зачитывать ту вполголоса. Рогир встретился с Итаном взглядом — было что-то в нём уверенное, одобряющее. Мужчина не пошёл к нему, он громко чавкнул и развернулся к сыну, стоящему весь разговор отрешённо возле фрески. Робин не вмешивался, но внимательно слушал и простреливал шута взглядом. Тот поймал его и отправил обратно — отвернулся.

Только Фредерик не переменился в лице и продолжил улыбаться. Он подошёл к Итану, смерился с ним ростом — почти на голову ниже, — и протянул руку.

— Впервые вижу, чтобы Луну равняли с Солнцем, — восхитился он и присмотрелся к ладони, когда Итан сжал ту. — Точно ли ты шут, а не корень Элиаса?

— Он шут хоть куда! — встрял Фокс, выглянув из-за спины товарища. Он не позволил ему ответить и разорвал рукопожатие. — Видели бы вы, как он бросал меня на выступлениях! Можете спросить об этом у барона. А нам пора на репетицию.

Фокс подмигнул и взял Итана под локоть, уводя вглубь коридоров, к казармам. Тишина зависла между ними, и только искры метались вокруг головы большого шута. Он нахмурился, смотрел себе в ноги и о чём-то усиленно думал. Лису пришлось провести его дальше служебных спален, к небольшой кладовой, заставленной шкафами, сухой соломой и деревянной посудой.

Широкая спина глухо ударилась о каменную стену. Фокс скользнул мимо, зарылся в вещах буфета и достал оттуда старую лютню. Её краска уже потускнела, поцарапалась, пара струн порвалась. Итан бросил на неё косой взгляд и тут же отвернулся — лютня повисла на нём тяжелым грузом.

— Я не буду играть, — сказал он. — У нас уже есть план выступления.

— Будешь, — надавил на него Фокс и пихнул лютню в руки. — Ходишь суровый, будто важным заделался. Что о нас подумает принц?

— Не умею, — продолжал отмахиваться Итан. Он то и дело хватался за голову, не смотрел на товарища и часто моргал. — Меня струны всегда бьют. Давай как обычно — пользы больше будет.

— Чтобы ты уронил меня? Ну уж нет, — Фокс снова вжал инструмент в его грудь. — Соберись и вспомни пару песен. Ты должен быть не только сильным шутом. Сегодня будешь музыкантом.

Выдох. Плечи тяжело опустились. Итан взял в руки лютню и повернул её. Резкий запах струн ударил в нос. Мужчина не брал инструмент очень давно.

Фокс был прав. Появление Фредерика выбило его из колеи — выступать в таком состоянии было опасно.

Мужчины ушли в спальню слуг, там в их рундуке лежали запасные струны, купленные в городе месяц назад, когда шуты ещё принадлежали другому дому. Итан бросил их, поклялся больше никогда не брать лютню в рук, но сегодня ему придётся нарушить собственное обещание.

Он не только умел играть песни, но и был единственным способным настроить инструмент — струны совсем не тянулись. Мужчина закреплял один конец на порожке внизу, протягивал баранью жилу вверх по грифу и с силой закручивал на колке. После замены, приступал к настройке натяжения и молился всем святым, чтобы те снова не порвались.

Сев на кровать и подложив под поясницу побольше соломы, Итан поставил лютню между ног и расправил плечи — так удобнее. Пальцы левой руки крутили колки, правой нажимали на струны и лады. Уши шевелились, ловили любую фальшь и отправляли указание пальцам, чтобы расслабить или наоборот натянуть струну сильнее.

Всё внимание было отдано лютне, поэтому он не заметил, как в спальню слуг зашла кухарка. Итан поднял свой взгляд. Струна отозвалась ярким, чистым звуком, привлекая к себе внимание. Девушка сидела подле Фокса, тихо хихикая, тот уже накручивал тёмную прядь на свой палец и сладко улыбался. Его ничуть не смущало присутствие Итана.

— Злая принцесса так больно ударила меня по щеке, — говорил он тихо. Когда кухарка обратила внимание на музыканта, Фокс повернул её голову обратно к себе и указал на щёку пальцем — совсем не ту, по которой шлёпнула Азалия. — Ты видишь красный след?

— Ах, какая же принцесса жестокая! — бросила девушка и пригладила веснушки шута. — Когда же её нрав укротит мужчина? Старого шута выгнала, вас изводит. Она даже на кухню является и требует, чтобы мы чаще готовили салаты. Мужчинам нужно мясо, а она о траве.

— Об Их Высочестве за спинами не шепчутся, — повторил Итан за монахом и тоже остался неуслышанным. Басистая тяжелая нота громом ударилась о стены.

— С таким раскладом, нам придётся вечность прислуживать Азалии и терпеть её выходки, — усмехнулся Фокс и потёрся о мягкую женскую ладонь. — Как хорошо, что её не волнуют слуги, верно?

Итан поймал косой взгляд, брошенный ему через плечо. В ответ он зажал пару аккордов, прошёлся по струнам и заставил лютню расхохотаться — лицо оставалось серьёзным и невозмутимым. Пальцы помнили даже больше него самого. Они прыгали по грифу, дёргали струны, играли музыку, возвращая шута в детство.

Кухарка оторвалась от Фокса, прислушалась и засмотрелась на лютню.

— Что это за песня? — спросила она. — Прошлый шут играл по-другому.

— Придумал, — отрезал Итан и повторил мотив, ударив по деке пару раз запястьем — глухой звук повторял топот сапог по полу во время танца.

Фокс усмехнулся и тут же прильнул к женской шее, вдыхая пряный аромат свежей выпечки. Звонкий смех перебил игру лютни. Итан стал сильнее нажимать на аккорды, дёргал струны в попытке услыхать хоть что-нибудь, но в итоге был вынужден быть свидетелем абсолютно непристойной картины: Фокс уронил кухарку и навис над ней.

Струна оборвалась и полоснула Итана по лицу, заставила одёрнуться. Тонкой алой полоской на щеке загорелся порез — вот она и причина, почему шут так ненавидел инструмент.

С мужским сдавленным стоном отворилась и дверь. Её со всей силы толкнула большая женщина с фартуком и косынкой — Анна. Главная надзирательница сделала шаг вперёд и прожгла взглядом двух слуг на кровати. Волосы кухарки растрепаны, свисали с края, а на шее красовались следы. Лицо фрейлины надулось и покраснело.

Фартук лёгким движением слетел с широкой талии. Анна замахнулась над Фоксом, чтобы ударить того. Тяжелая рука опустилась, ткань шлёпнула по лицу кухарку — шут в последний момент вскочил на ноги. Служанка взялась за лицо, глухо застонала и перевернулась на живот, когда как её ухажёр запрыгал по комнате, словно ураган.

Фокс сносил кровати, запинался о них, прятался под теми и громко хохотал. Служанки смотрели за ним, за Анной и прятали свои улыбки. Когда фартук снова бил по рыжей голове, они говорили: «Беги скорее! Аннушка в ярости!»

И только одна девушка не обращала внимания на эту карикатуру. Принцесса стояла среди них, поджимала к себе фиолетовую юбку. Долго она смотрела за Итаном, кусала губу и металась в сомнениях, пока не протиснулась через служанок и не подошла к нему. В руке возник белый платок.

Тот накрыл щёку Итана.

Всё время он был погружён в собственные мысли — смотрел на лютню, потирал струны и думал. Мужчина не замечал стекающую с раны кровь. Тело ответило само — мышцы сократились. Итан поднял глаза наверх и встретился с ясным взглядом голубых глаз Азалии. Она смотрела на него сверху вниз, слегка ухмылялась.

— Будь осторожен, — подмигнув, принцесса развернулась и отбросила волосы назад.

Тёмно-русые локоны подлетели вверх, юбка зашевелилась вместе с ними при ходьбе. Фокс забрался на верх высокого шкафа, и потому Анна уже не могла достать до него. Вместо того она взяла кухарку за ухо и потянула с собой к выходу.

— И только попробуйте сегодня снова что-нибудь выбросить, Ваше Высочество. — Дверь захлопнулась за ними. Кажется, они вернулись к обсуждению поведения принцессы — как обычно.

Итан держал на щеке платок и смотрел вперёд. Впервые он почувствовал себя потерянным, словно вернулся в детство, когда перед ним поставили полную тарелку с супом.

— Знаешь, я не удивлён, почему Азалия так ненавидит Анну, — пыхтя, подал свой голос Фокс из дальнего угла спальни, со шкафа. — Итан?

Гладкий, шёлковый платок прилип к щеке. Итан держал его крепко, сжимал ткань и почти не моргал. Фокс пощёлкал перед ним пальцами и, убедившись, что его товарищ снова завис, обречённо вздохнул. Осторожным движением руки он оторвал платок от щеки и лёгкой болью привёл в чувства. Лицо Итана на мгновение свело. Белую ткань, с вышитыми на том маленькими цветочками, окропила алая кровь.

Маленькие розовые колокольчики с круглыми зелёными листочками — линнея.

— Просто так от неё добра не дождёшься, — Фокс развернул платок, покрутил его и оценил. — Швы на изнанке некрасивые — наша леди плохо вышивает.

— Что это было? — Итан отложил лютню в сторону и взялся за голову. Виски стучали.

— Это — флирт, мой дорогой друг, — лис подмигнул и отдал подарок обратно. Итан нахмурился в ответ и сложил платок. — Ты был выбран принцессой. За какие заслуги?

— Нет, не в том причина, — шут встал с кровати, бросил взгляд на лютню и пальцами просунул ткань под манжету. — Их Высочество видела Луну. Слышал Анну? Наверняка она что-то задумала.

— Звучит умно, — Фокс взял лютню протянул ту. Итан взял её кивнул и снова прошёл к рундуку за струной. — Но я всё же думаю, что ты ей понравился.

— Смородиновая принцесса не из тех, кто будет флиртовать с мужчинами. — Шут снял старую струну и на держатель привязал новую. — В особенности, с шутами.

— Тогда давай проверим.

Фокс присел напротив товарища и подмигнул ему. На лице держалась лукавая, широкая улыбка, значащая только одно — лис собирается здорово повеселиться. И Итану придётся снова следить, чтобы шут не перегнул палку.

С выдохом он кивнул, поправил манжеты. Струну на лютне быстро натянули обратно и настроили, чтобы как можно быстрее отправиться в главный зал и начать выступление. Платок мешался, вышивка на нём царапала кожу, но Итан старательно игнорировал неудобство. Он собирался вернуть чужую вещь при первой же возможности.

Пройдя по коридорам обратно, шуты вышли к нужному повороту.

Слуги зажгли свечи. Господа сидели за своими столами. Работники кухни выносили еду, разбавляя духоту зала яркими запахами жареных перепёлок и овощей, приправленных специями. Мимо прошла и кухарка, она улыбнулась Фоксу и подмигнула, но тот не бросил и взгляда. Надув губы, ушла дальше, подгоняемая другими слугами. Он следил за обстановкой в зале.

Появление Фредерика поменяло внутри всё. Пусть Рогир и оставался неизменно сидеть подле короля, его семью отсадили в сторону. Гости шумели больше обычного, активно что-то обсуждали за столами и косились на сверкающую голову Лунного принца. Тот сидел за отдельным столом и принцессой, вел себя сдержанно и о чём-то ей рассказывал. Та же смотрела за слугами. Без веера.

— Завтра точно снег пойдёт, — сплетничали две служанки, уходя из зала с большими подносами. — Принцесса сидит с мужчиной и без веера.

Лютня жалобно захрустела. Фокс обернулся на товарища и шикнул на него. Итан покачал головой и отвернулся. Он не успел поймать на себе взгляд принцессы, зато тот перехватил лис и подмигнул в ответ.

— Луну посадили с ней, — не унимался Итан. Его пальцы царапли лютню. — Скажи, я пропустил совет, или Линнея вдруг стала другом? Только сегодня говорили о войне.

— Тогда я пропустил его вместе с тобой, — пропел Фокс и потёр ладони. — Принцесса зовёт нас. Самое время проверить нашего гостя.

Хитрый лис выкатился в народ первым. Он прыгнул на руки, затем на ноги и повторил так пару раз, пока не очутился в середине зала. Тому, как Фокс крутился завидовали даже дети — и как только у него хватало сил на такое? Самый настоящий профессионал — рождён для роли шута.

Итан вышел следом с лютней, смотрел за овациями и своим товарищем, начавшим шоу. Он расправил плечи, зажал аккорд и стал подыгрывать, завлекая толпу. Мужчина не считал себя хорошим шутом, но делал то, что всегда получалось хорошо — улыбался и ассистировал Фоксу.

Даже когда публика не нуждалась в силе Итана, он пританцовывал и становился похожим на кружащееся перо. Ворон и Феникс танцевали в такт, запевали песни и следили за реакцией каждого. Зрители смотрели на них с интересом, посмеивались от редких шуток и ждали чего-то нового и необычного.

Один столик заскучал — шуты тут же встали по обе стороны от него.

— Вижу, наш канделябр сегодня совсем молчаливый! — бросил Фокс Робину. Всё время тот стучал пальцами и нервно следил за Итаном, а тут раскраснелся и надулся. Беатрис рассмеялась шутке, зал следом за ней. — Хей, не торопись бить мне лицо! Ты ещё успеешь подраться с моим другом.

Пальцы пробежались по струнам. Лютня весело заиграла высокими тонами и тоже посмеялась над Робином. Итан не издал ни звука — за него говорил инструмент, — он только улыбался и отправлял недовольные взгляды обратно.

А вот Беатрис прикрыла лицо веером и захлопала ресницами. Её хищный взгляд вцепился в шута, его чёрные волосы и ловкие пальцы, но тот ничем не ответил. Итан отошёл в сторону, дождался, когда Фокс ему бросит удобный табурет и позволит занять место в тени.

Сейчас не время флиртовать и шутить над Бучерами. Итану нужно было молиться всем святым, чтобы во время игры лютня снова не решила подраться с ним и ударить по раненой щеке. Он снова окинул взглядом зал, убедился, что Фредерик и Азалия остались на месте, и выдохнул.

— Боюсь, мне совсем нечем удивить вас! — Фокс театрально приложил ладонь ко лбу и глубоко выдохнул. Лютня расстроилась вместе с ним и почти заплакала, отыгрывая высокие тона. — Я такой безответственный. Вместо шуток решил проследить за кухаркой — совсем не чета моему ответственному товарищу! Только послушайте его игру.

Внимание переключилось на Итана, и тот прикрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, расслабил плечи и всего на одно мгновение погрузился в самые чертоги души, чтобы достать оттуда единственную песню. Лютня расположилась между ног и звонко запела, перебивая голоса скучающих. По струнам бегали совсем не пальцы — капли утренней росы падали на них, играли друг с другом и в танце улетали ввысь. Одна из слушательниц протянула тихое и нежное аханье.

Глаз Итана был совсем слегка приоткрыт. Он следил за одним только человеком. Тем, у кого от песни переменилась мимика: брови чуть вскинулись, глаза раскрылись шире обычного, — сам он на мгновение обратился в статую.

Фредерик узнал его песню. И оттого он сильнее стал сверлить Итана своим красным взглядом. Белые ресницы почти не шевелились.

Из транса его вывела принцесса, заметившая затихшего гостя. Она впервые за весь вечер повернулась к нему, затем снова бросила взгляд на Итана и сосредоточилась на песне. Фокс не позволил ей думать слишком много. Подойдя к их столику, шут широко улыбнулся и протянул руку. Его взгляд был направлен исключительно на Азалию, отчего та поначалу растерялась.

— Прошу прошения за беспокойство, Ваше Высочество, — голос Фокса гипнотизировал: говорил тихо, медленно и протяжно, — совсем не как обычно. Принцесса вложила свою ладонь в его и встала. Гости и слуги зашептались. — Я бы хотел воспользоваться вашим умом и начитанностью.

Азалия оглянулась на гостей и отца. Луи Сердобольный кивнул ей, махнул рукой в зал и разрешил выйти вместе с шутом. Фокс не стал дожидаться ответа, он потянул принцессу за руку, помог ей выйти и проводил ближе к Итану с лютней. Его бой стал тише.

— Расскажите нам интересную историю, Ваше Высочество, — подначивал Фокс, держа принцессу за руку. Она стояла между шутами, всё ещё потерянная и рассеянная. — Вы ведь так много читаете в библиотеке!

— Какая же история вам нужна? — Азалия вскинула бровь и хмыкнула. Руки опустили шута, пальцы стали перебирать друг друга. Дыхание звучало обрывисто и тяжело. — История трав? Медицины? Или мне рассказать байку о старом учёном, которого нашли мёртвым в башне с романом в руках и со спущенными штанами?

Зал охнул в унисон. Только один Рогир залился хохотом и стал стучать по столу. Принцесса посмотрела на него, ухмыльнулась и подняла подбородок выше. Взгляд переменился и стал более уверенным. Итан сменил аккорд и провёл по струне ногтем — та протяжно заскрипела. Его губы растянулись в слабой улыбке.

— Да вы сегодня в ударе! — восторгался Фокс, отпрыгнув назад и расставив руки по бокам. — У меня явно назревает конкурент в юбке.

Шут проскакал к королю и отдал ему низкий поклон — грудь ударилась о колени. Получив кивок в ответ, он скользнул за трон и прикрыл ладонью губы — ещё один кивок от короля. Фокс просил разрешения, затем снова вернулся к принцессе и обратился уже громко, официально:

— Ваше Величество, позвольте попросить сказку о потерянном королевстве? — Итан сбился на этих словах. Он передавил струну на аккорде и едва не порвал её. На пальцах появились глубокие красные полосы. — Нашему гостю будет интересно послушать о том, каким был дом до его рождения.

Луи повернулся к Фредерику, тот активно закивал головой и по-детски поставил локти на стол. Алые глаза бегали от Итана к Азалии, находящихся рядом друг с другом, прожигали их своим интересом. Шут заметил, как шевельнулась рука принцессы, выдохнул и переместил пальцы на грифе — лютня заиграла нежно, тихо и почти убаюкивающее.

— Прошу, Ваше Высочество, — Фокс снова повернулся к Азалии и подмигнул ей. — Расскажите нам сказку о Линнее.

Итан прикрыл глаза и снова погрузился в свои мысли. Пальцы нервно бегали по струнам, но почему-то музыка не ломалась — заиграла трель, похожая на свист весенних птиц. Фокс улыбался широко и довольно — он бросал взгляд на товарища, затем на принцессу и кланялся ей.