Смородиновая принцесса

Глава 7. Итан Берсерк

Стоило только принцессе вернуться в лагерь, как всеобщее внимание обратилось на неё. Служанки вздыхали при виде растрёпанных волос, помятой рубашки Итана и грязных портков. И раненый мужчина совсем не объяснял ситуацию — злые языки только громче шептались.

«Вы слышали рык?»

«Принцесса в его рубашке. Почему не в своей?»

«Защитил от зверя? А чем они занимались до этого?»

«Где король?»

Объясняться не было желания. Спрыгнув с лошади, Азалия открыла дверь, придержала ту и впустила Итана в охотничий дом. Он едва держался на ногах: пошатывался, взгляд был тяжелым и опущенным вниз. Повязка из рубашки Рогира пропиталась кровью и немного капала. Принцесса легко коснулась широкой спины, обращая на себя внимание, и кивнула в сторону одной из комнат — там распивали чай придворный лекарь с парочкой слуг.

Распивали недолго. Напиток полился из носа лекаря, когда тот встретился с пациентами взглядом.

— Медведь напал, — коротко пояснила Азалия и передала Итана мужчинам. Его посадили на кровать, разрезали повязку и ужаснулись.

— Медведь?! — криком повторил лекарь. Его тёмные усы вдруг побелели. — Где вы его нашли?! Азалия, немедленно раскали это.

Мужчина бросил первое попавшееся со стола — железную кружку. Принцесса поймала её у своего лица и захлопала глазами. Выбор был странным: «Почему кружка?» Лекарь взял сухие, чистые повязки у ассистентов и стал давить на рану. Он приказал им найти иголки, нитки и покосился на девушку — намёк понят.

Вышла на улицу. Охотники с другой группы уже вернулись с добытым оленем, для них разожгли костёр и готовились к приготовлению туши. Азалия разогнала слуг своим присутствием и бросила кружку в самые угли. Один из лордов надулся и решил поругаться с принцессой — её взгляд заставил запнуться на полуслове. Недовольный, нахмуренный, но в то же время растерянный и усталый. Губы были поджаты. Она не говорила ничего, но и без того было ясно — что-то случилось.

— Эй, а где Итан? — Фокс возник из-за конюшни. Он потягивался, улыбался и переминался с ноги на ногу. — Почему ты…

— На нас медведь напал.

Слова принцессы снова подняли шум вокруг. Кружка покраснела — ещё недостаточно. Придётся терпеть сплетни и ждать. Лорды не могли получить ответы на волнующие их вопросы — лесники, охотники и пара стражников выехали на лошадях сразу, как только услышали нечто похожее на рык. И до сих пор не вернулись. «Наверняка прочёсывают лес», — заключила Азалия и протянула руку слуге с кочергой. Тот отдал её без лишних вопросов.

Но вот Фокс вдруг затих. Он озирался на охотничий домик, не мог найти себе места, но и не мог спросить у принцессы подробностей — язык заплетался. Юноша жевал его, задирал кожу возле ногтей и стучал ногой. Когда принцесса взяла кружку, то шут тут же открыл ей дверь и скользнул следом. Фокс смог подсмотреть только одним глазом за Итаном, пока его не выгнали. Кощунство! Он тоже имеет право знать, что с его товарищем!

Короля в лагере не было. Рогир тоже ещё не приехал. А двое пострадавших сейчас сидели за закрытой дверью лазарета. Шута пробила самая настоящая дрожь.

Что это был за медведь? Откуда он? Живы ли другие? Почему лесники не сообщили о такой опасности? Где сейчас медведь?

Фокс выскочил из домика ветром и стал расспрашивать всех, кого видел. Ничего нового он не узнавал. Два стражника, которые привезли пострадавших, ускакали обратно в угодья, поэтому шут не мог даже узнать, жив ли король и барон. Это раздражало. Принцесса не плакала, значит, всё не так плохо — единственный вывод, который можно сделать на основе всего. Никто из слуг и понятия не имел, чем же закончилась перепалка со зверем.

— Вот так поспал! — вырвалось из уст Фокса, пальцы схватились за рыжие кудри и сжали те. — Надо было идти на охоту с ними!

— Даже шут не знает правды, — сочувственно вздохнула одна из служанок и загремела посудой рядом с ним. — Тот здоровяк выглядел паршиво. Но какое же у него тело! Выдержал удар медведя!

— Ему руку чуть не оттяпали! — возмутился шут. Служанка притихла и надула губу. Его рука тяжело взлетела вверх. — Сплетни на меня оставь. Работай — не чеши языком.

В прыжке он встал на ноги и зашагал к окраине лагеря, в сторону, откуда должен приехать король. Впервые Фокс чувствовал такое беспокойство и не мог найти себе места. Хотелось сорваться, пойти в угодья, увидеть всё своими глазами и затем поведать лагерю историю — нельзя. Объявился один медведь, может объявиться и другой. Зверь не поймёт человеческих шуток, не сядет рядом и не станет шутить в ответ.

Из домика слышен сдавленный, глухой рык. Фокс прикусил щеку и сразу выдохнул. Итан подавал признаки жизни, терпел лечение и совсем не собирался сдаваться. Это успокаивало. Осталось только получить новости из первых рук.

Он не знал, сколько прошло времени. Просто сидел на траве, жевал колос и всматривался в закатное небо. Запах жареного мяса доносился даже до самого края лагеря, но он совсем не интересовал урчащий живот. В какой-то момент, молча, к его ожиданию присоединилась и принцесса — умытая, причёсанная и переодетая в одно из лёгких платьев.

— С Итаном всё в порядке? — спросил шут, когда почувствовал чужое присутствие.

— Не знаю, — ответила Азалия. Фокс слышал, как её ногти царапали кожу. — Меня выгнали.

— Сильно ему досталось? — карий взгляд переместился с поля на принцессу и жалобно заблестел.

— Достаточно, — снова сдержанный ответ. Со вздохом Азалия добавила. — Твоя байка про Итана и медведя неожиданно оказалась правдой.

От разговора отвлекла дрожащая земля и топот копыт о землю. Вдалеке показались скакуны с наездниками. Шут и принцесса расступились по сторонам, пропуская короля с его свитой. Запах парного мяса ударил в нос, заставив Фокса пошатнуться. Азалия, напротив, прижала нос платком и отвернулась. На лошадях частями привезли потрошенного медведя и его шкуру.

Тревога частично покинула тело шута. Он воскликнул на весь лагерь о возвращении короля и барона, гордо приказал слугам как можно быстрее приготовить посуду для готовки, и подбросил в угли охапку сухих веток, взятых неподалёку — за это едва не получил по голове.

Потом ушёл следом за королевской свитой в платку. Улыбка спала с лица. Фокс не знал, что делать и говорить. Ждал приказа старших, суетился и хрустел костяшками. На этот раз Азалия молча присоединилась к их разговору и села за рабочий стол барона. Она выглядела потерянно, держалась за голову.

— Фокс, ты знаешь, что произошло в лесу? — спросил его Рогир. Шут отрицательно покачал головой. — Что сейчас с Итаном?

— Лекарь забрал его и выгнал меня, — ответила принцесса. Её голос звучал сдавлено. — Рана рваная, но не сильно глубокая. Если заживёт, сможет двигать ей, как раньше.

— Провозгласи на весь лагерь, что Итан завалил медведя голыми руками. — Луи Сердобольный подошёл к Фоксу и положил руку на его плечо. Тот сглотнул и растерялся. — Он действительно повалил его — посмотри на шкуру.

И правда. Голова медведя была в страшном состоянии: сломанный нос, кривая морда и ужас, застывший в предсмертной агонии зверя, — из такого нельзя было сделать даже ковёр. Но это и было подтверждением силы Итана.

— Завалил медведя, спас принцессу и получил её платок, — весело ухмыльнулся Рогир, бросив взгляд на принцессу. Та ничего не сказала в ответ, только хмыкнула. — Теперь он точно не сможет уйти от рыцарства.

— Будет выполнено, господин. — Шут низко поклонился и улыбнулся, как улыбался всегда. Не прошло и мгновения, как он выветрился из палатки и стал голосить за её пределами.

Принцесса встревоженно взглянула на него, задержала дыхание. Она совсем не хотела, чтобы в народе разошлись слухи о её связи с Итаном. Отец и барон, как назло, сами рождали и поддерживали их. Азалия так и не забрала свою личную вещь. Ужас схватил её хрупкое сердце своими когтистыми лапами — разве так можно?

Но Рогира и Луи совсем ничего не смущало. Оба покосились на неё.

— Вы мне ещё проблем решили добавить? — выдохнула она и зацарапала макушку. — Не нужно меня сватать.

— Мы и не сватаем, — ответил Рогир. Он нашёл среди своих вещей ещё одну рубашку и тут же переоделся.

— Платок — символ одобрения, милая, — кивнул Луи и мягко улыбнулся. — Ты ведь сама хотела, чтобы шут стал рыцарем. Теперь он не сможет отказаться.

Вот чем обернулось сострадание и помощь — не только грязные слухи распространились по лагерю, но и сам Итан теперь в неудобном положении. Раз отказался от рыцарства, значит, на то была причина. А тут ему не отвертеться — другие не позволят.

Азалия хотела вырыть себе яму да поглубже, чтобы закопаться в той и больше никогда не видеться с людьми. И почему только другие женщины могут крутить интриги за спинами целых королевств и выходить сухими из воды? Зато стоило ей в полевых условиях зажать рану пострадавшему, так это сразу становится поводом для обсуждения!

Пережить собственный стыд ей не позволили. Вывели на улицу. Рогир взял шкуру, отряхнул её и вышел из палатки, показывая всему лагерю трофей шута. Лорды со скромной оленьей тушей и небольшими рогами опустили руки. Их добыча на фоне избитого зверя выглядела совсем жалкой. Всеобщие взгляды обратились и на принцессу. Только теперь вместо насмешливого осуждения в тех читался страх. Она ведь первой приехала в лагерь вместе с Итаном.

— Не может простой шут избить так медведя в одиночку! — прыснул самый смелый лорд — бывалый охотник, взявший с собой сына, того самого, кривого.

— Верно, — поддакнул Рогир. Его голос был громким и тяжелым, в сравнении с Луи. — Медведя побороть может только сам медведь! Вы бы слышали его клич! Я готов поклясться, что передо мной стоял совсем не человек — зверь. А как он рычал!

Шкура в его руках подняла лапы вверх и надулась. Она выпустила когти, махала ими в стороны и заставляла слушателей хвататься за сердца. Даже голова поворачивала туда, куда ей приказывал барон. Глубокий голос подражал звериному, но совсем не был им.

Азалия снова вспомнила рык Итана. По спине пробежался холодок. Он тогда звучал совсем не по-человечески. Клич будто бы шёл тогда из самых недр его души.

— Я так не ругаюсь на своих отпрысков — настолько пробирающим и громким был его рык! — продолжал наводить суету Рогир. — И снял он с себя рубашку, встал напротив медведя. Совсем не боялся. Ни капли страха в его глазах я не увидел.

— Неужели действительно подрался с медведем? — ахнула любопытная служанка и прикрыла пальцами губы.

— Набросился на него голыми руками, повалил с ног и как начал бить по носу! — ответил барон. Он опустил шкуру, взял голову зверя и показал всему лагерю сломанную морду. — У нас собой не было стрел — одно только копьё. Итан удержал зверя в одиночку — это говорит вам не шут, а сам Рогир Бучер!

Лагерь зашептался. Лорды, охотники и слуги стали переглядываться. Они озирались на трофей, передавали из уст в уста историю и всё ещё сомневались. Но репутация Рогира говорила сама за себя — бывалый охотник, военный и человек чести. Король рядом с ним кивал и не мешал рассказу.

— А что с принцессой? — спросил другой лорд. — Почему она возвратилась такой? Не застали ли вы двух молодых…

— Что за вздор! — прервал его Рогир. Он бросил шкуру лёгким движением стражнику — тот шатнулся, — спустился к юноше и взял того за челюсть. — Да у шута чести больше, чем у вас всех вместе взятых! Не оторвать бы тебе твой длинный язык за грязные слухи? Она пожертвовала своей рубахой, чтобы остановить кровь королевскому защитнику! Отдала свой платок, принесла травы и оказала первую помощь — гордитесь своей принцессой, а не позорьте её честь!

Пальцы барона захрустели. Лорд жалобно вцепился в его руку, но не смог оторвать ту от себя. Юноша получил титул по наследству и совсем недавно выпорхнул из отцовского гнезда — ещё не успел набраться сил и веса, чтобы конкурировать с Рогиром. Мужчина толкнул лорда вперёд и сверкнул взглядом.

Никто не смел перечить барону. Человек, который громче всех кричал о силе мужчины и его главенстве в доме, впервые защищал честь женщины. Женщины, которую до этого считал наивной и слишком умной.

— Откройте запасы смородинового нектара в честь нашего героя, — подал голос Луи Сердобольный и кивнул слугам — те поклонились и засеменили в охотничий дом. — Омоем же благодатным вином туши зверей и помолимся за здоровье Итана Берсерка!

Азалия не заметила, как скоро её посадили за стол между бароном и королём. Перед лицом нарисовалась тарелка с мясом и свежими лесными ягодами. Она обдумывала каждое слово Рогира, находилась мыслями далеко от пира и совсем не думала возвращаться. Только что представление об этом человеке полностью перевернулось. Барон мог рассказать о том, как медведь бросился на них сам, разбросал собак и едва не задавил принцессу — не стал.

Он не говорил об этом и после смородиновой настойки. Распылялся о силе Итана, гордился его достижением как родной отец, но совсем не упоминал об Азалии.

От сердца отлегло. Все вокруг распивали спиртное, хвалились достижениями и охотой. Даже Фокс бегал среди толпы, подхватывая слухи и расспрашивая лекаря о ране товарища, чтобы сильнее украсить историю. Охотничий дом сиротливо стоял в стороне, возле него только ржали лошади и обгладывали кости собаки — кажется, они даже не заметили потери двух собратьев. Азалия печально вздохнула.

Не хотелось даже притрагиваться к ароматному мясу — живот скрутило от одного его вида. Все вокруг поглощали угощения с большим аппетитом, хвалили повара и охотников за туши двух зверей. А перед глазами девушки всё ещё стояла картина мёртвого медведя и Итана с рваной раной. Рука потянулась к кубку напротив. Губы ужасно сохли, слюна вязала. Единственное, чего действительно хотелось Азалии, так это вкусить сладость компота и успокоить тревогу в сердце.

Глоток.

Резкий, приторный привкус ударил по языку и горлу принцессы — она бросила кубок вперёд и стала кашлять. Язык мгновенно осушило спиртом, покрыв тот кислой плёнкой. Азалия кашляла, хваталась за горло и жмурилась. Рогир подал ей другой кубок, рассмеявшись — тот тоже был наполнен настойкой. Об этом она узнала после глотка.

— Чёртов барон! — под всеобщие смешки принцесса плевалась. Ещё один кубок ей протянул отец. Снова горькая настойка обожгла рот Азалии, только теперь она проглотила ту. Случайно. — Папа! И ты туда же?!

— Нужно же когда-нибудь тебе попробовать спиртное. — Луи наклонил голову, улыбнулся и икнул. Кислый запах вина, мяса и ягод ударил в нос принцессы. Она зажмурилась, встала и вышла из-за стола. — Эй! Ты куда, милая?

— Подальше от вас всех! — выкрикнула она. Рогир продолжал насмехаться над ней и утирал слёзы, за что получил удар кулаком по спине. Кусок мяса встал в его горле.

— О, нет! Берегитесь пьяной принцессы! — выкрикнул Фокс.

Азалия бросила свой недовольный взгляд и на него, но получила в ответ подмигивание и улыбку. Совсем другую улыбку, не насмешливую, какую обычно шут бросал ей. Принцесса смягчилась, отвернулась и поспешила уйти в охотничий дом.

Нужно навестить Итана. Фокс не озвучил просьбы, но та читалась на его губах. Читалось его беспокойство. Беспокоилась и Азалия. Не поднялась ли температура у Итана? Как он чувствует себя после лечения? Получилось ли остановить кровотечение?

Она зашла внутрь. На столе у входа стояла глубокая деревянная тарелка, в той — горячая похлёбка из свежего мяса. Итану поставили еду отдельно, но не занесли. Так дело не пойдёт. Азалия взяла полотенце, подхватила им тарелку и ложку. Слуги ушли, оставив только догорать свечи. Грудь опустилась с выдохом.

Остановившись напротив двери, принцесса замерла. А что она сейчас делает? С тарелкой супа идёт к одинокому шуту, пока весь народ празднует? Анна бы точно сказала ей: «Не смейте позориться».

Полотенце нагрелось. Оно стало обжигать руки Азалии, но та всё ещё стояла перед дверью. Задумалась.

Однажды она уже помогала больным детям, когда был жив Вигмар. Пока он лечил, девочка таскала с кухни гостинцы и угощала каждого.

— Деда говорит, что сытный ужин поможет скорее восстановиться! — приговаривала она и протягивала какой-нибудь пирожок или сладкую булочку.

Были среди детей и те, кто сторонился принцессы. Один такой совсем молчал — ни с кем не разговаривал, не смеялся и даже не плакал, когда Вигмар лечил его руки и ноги. Азалия помнила только красную кожу и пузыри. Старик лечил его долго и очень ответственно, будто сама его жизнь зависела от спасения мальчика. Тот отказывался от еды и выглядел так, будто только что потерял родную мать.

Азалия плохо помнила его и вообще забыла о мальчике сразу, как только он уехал из замка. Но почему-то сейчас она почувствовала единение с тем днём, когда пациент впервые за несколько ночей согласился поесть. Тогда Вигмар тоже распорядился о готовке мясной похлёбки.

Вигмар сказал бы: «Неважно, что скажут другие. Сейчас этот человек нуждается в твоей помощи», — так он говорил ей каждый раз, когда дети слуг тыкали пальцем в принцессу и смеялись с её помощи больным.

С выдохом подбородок поднялся выше. Плечом Азалия толкнула дверь и осторожно вошла в полумрак. Свеча одиноко горела на столе лекаря, её пламя слегка колыхнулось. Итан лежал на кровати, сложил руки на груди и даже не пошевелился. «Ногами вперёд — плохая примета», — принцесса пошла внутрь, придержала дверь ступнёй, чтобы та не хлопнула, и на цыпочках подошла к столу. Поставила горячую тарелку.

Глаза Итана были закрыты, лоб покрыт влагой. В тишине Азалия слышала его тяжелое дыхание. Она взяла полотенце, приложила его ко лбу мужчины и стёрла пот. К её сожалению, в комнате даже не стояло холодной воды. Только одинокая почерневшая кружка.

— Лишь бы выпить, — тихо выругалась Азалия. — Будь жив старик, он бы их всех выпорол.

Она осмотрелась, нашла ведро в дальнем углу и подошла к тому. На кровати послышалось шевеление. Оглянувшись, девушка увидела, как Итан опёрся на больную руку и попытался встать, совсем тихо и беззвучно. Живой. Бросив ведро, она подошла к нему, подала руку и недовольно покачала головой.

— И чего встаёшь? Тебе руку только зашили, а ты напрягаешь её. Хочешь, чтобы швы разошлись?

— Не ругайтесь, — вяло выдавил из себя Итан. Он сел на кровать, потёр глаза и повёл больной рукой. — Я услышал Вас.

Слишком жалкий для героя. Повязка на раненой руке снова окрашена в красный, та и вовсе была перебинтована так, будто Итану не только расцарапали её, но и вывихнули. Перемотан был даже правый кулак. Итан уже и не вызывал такой страх и тревогу. Его звериная сущность растворилась. Даже Рогир на собрании выглядел внушительнее и страшнее.

Зависла короткая пауза. Азалия потупилась, почувствовала себя неловко и не знала, куда себя деть. Она хотела принести воды, навести порядок у лекаря в комнате и тихо осмотреть больного, пока тот спал. Теперь же он смотрит на неё с таким же глупым видом.

Уйти? Нет, после увиденного хотелось убедиться, что Итану достаточно хорошо зашили рану. Раз он проснулся, над ним можно провести манипуляции, похозяйничать, как это всегда делал старик.

— Тебя сильно лихорадит? — спросила Азалия.

— Нет, — ответил Итан. — Тут не хватает воздуха.

Она подошла снова к нему, обтёрла руки о юбку и приложила тыльную сторону ладони ко лбу. Итан одёрнулся и резко выпрямился. Его лоб продолжал быть мокрым и тёплым. Ладонь переместилась на шею — никакого жара Азалия не почувствовала.

— Вам не положено… — мужчина выдохнул, когда принцесса отошла от него.

— А положено ли лекарям праздновать во время лихорадки пациента? — На этот вопрос она не получила ответ. — Покажи мне свою руку, я хочу убедиться, что тебя хорошо вылечили.

— Вы не обязаны, — продолжал сопротивляться Итан. Азалия облила руки самогонкой над ведром и взяла чистую ветошь. — Вашей мудрости может не хватить на знахарство.

— Повязки новые накладывать я умею.

Развязав ткань, девушка стала разматывать повязку с руки. Кровь прикипела к ткани, тяжело отходила, и ту пришлось размочить ещё одной порцией самогонки — лекарь точно будет недоволен, но иначе здесь нельзя. Азалия не хотела открыть рану снова, повредить её и снять коросты от обжига. Итан сжимал челюсти, давил пальцами на деревянный каркас кровати и шипел.

— Не только сильный, но и стойкий, — расхваливала его Азалия. Она брызнула ещё парой капель самогонки на последний слой повязки. Послышался хруст дерева. — Прости, но тебе придётся потерпеть. Сейчас будет больнее.

Итан ничего не ответил. Девушка легонько дёрнула на себя один раз. Второй. Смочила снова ткань спиртом и на третий раз смогла снять прикипевшую повязку. Ком встал в горле. Мужчина часто задышал и широким взглядом сверлил пол.

Лекарь прижёг не всю рану, и потому та всё ещё кровоточила. Он зашил её грубо, не плотно и спешно — Азалия покачала головой. Швы у Вигмара всегда были более плотными и тугими, старик не боялся причинить боль пациентам и всегда старался оставлять шрамы небольшими, незаметными.

— Тебе наносили какую-нибудь мазь? — спросила она. Итан пожал плечами. — Мгх, ну вот почему этому бездарю нужно было прямо сейчас запить?

— Говоришь как… один старый врач, — мужчина выдохнул, моргнул и тихо проговорил. Азалия глянула на него и подняла бровь. — Он тоже всех бездарями называл.

— И заслуженно, — кивнула девушка. Итан усмехнулся.

Лекарь не был совсем бездарным, он оставил медвежий жир и мазь на столе. Та пахла мёдом, смолой, а под свечой можно было разглядеть вкрапления перемолотых трав и лепестков. Азалия взяла отдельную чашу, смешала в той жир и тягучую мазь и искоса посмотрела на пациента. Тот поймал её взгляд и отодвинулся в сторону.

— На мне раны как на собаке заживают, — сглотнул он.

— А надо как на медведе, — ответила Азалия, взяла чашу с мазью, прикусила губу. — Ты же герой. Тебя весь лагерь зовёт берсерком. Неужели боишься мази?

— На воздухе рана заживает лучше, — упрямился Итан. Он глянул на руку, маленькая струйка крови начала стекать с шва. — В Кюрранте ужасные врачи, от ваших лекарств на дерево забраться можно.