Смородиновая принцесса

Впервые она уснула раньше всех слуг.

И проснулась раньше солнца.

На соседней кровати храпел отец. Его борода впитала в себя запах смородиновой настойки и вечерней пищи. Азалия прикрыла нос и сощурилась. Пожалуй, это была самая неприятная часть любой охоты и праздника. Но благодаря этому тело и разум быстрее проснулись. Она вышла из комнаты, расшевелила заснувшего в дверях стражника и спустилась вниз.

Утренняя сырость ударила в нос. Туман поднялся над травой, щекотал щиколотки росой и освежал. Азалия поджала руки, осмотрелась и подошла к костру — в нём ещё тлели угли. Взрослые легли спать совсем недавно. Их жар согревал принцессу, укутанную в одну ночную сорочку и тёмно-фиолетовую мантию. Но с каждой минутой угли становились всё холоднее и темнее.

Пар вышел из уст вместе с тихим фырканьем. Была бы у Азалии возможность, она бы сейчас забралась в башню Вигмара и стала читать романы, но она была совсем далеко от замка. С угодий не было видно даже возвышающихся крыш. Конечно, в сумке до сих пор лежала парочка книг, но принцесса не хотела портить их утренней сыростью — слишком дороги.

Она выпрямилась, подняла голову. Облака розовели, небо прояснялось и окрашивалось в голубой. Птицы звонко пели в лесах, ругались и клевали друг друга. Природа проснулась следом за принцессой. От этого веселее не становилось.

— И что мне делать всё утро? — задала она вопрос небу. — Они наверняка проснутся ближе к обеду, не иначе. Только папа выезжает за пределы замка вместе с Рогиром, так сразу нарушают режим. Анна точно бы избила их тряпкой.

Тихий смешок. Азалия вспомнила, как её фрейлина бегала по комнате слуг и гоняла Фокса, представила на его месте короля и улыбнулась. Карикатурная картина — такого унижения точно никто не должен узнать и даже подумать о нём. Но Азалия думала. Более того, она даже помнила пару инцидентов, когда строгая женщина действительно пару раз ударила самого Луи Сердобольного ветошью по спине — безумная женщина.

А король любил собирать вокруг себя необычных людей. В любом другом королевстве Анну и Вигмара уже предали бы суду и огню. Луи их любил и ценил, как любил каждого в своём замке.

Дверь позади скрипнула. Азалия обернулась на неё. Из домика, хрустя суставами, вышел рыжий шут. Его глаза были закрыты, но тело уже разминалось и гнулось — поразительно. Принцесса не смела издавать ни звука. Она притаилась, оперла рукой голову и стала наблюдать. Сначала Фокс хрустнул шеей, затем покрутил руками и сел на шпагат — легко, ни капли не задумываясь. Лёг животом на скошенную траву, снова вытянулся и только потом открыл глаза.

Между ними двумя зависло молчание. Даже птицы затихли. Слышен только трепет ресниц.

— Доброе утро, — спокойным голосом поприветствовала Азалия. Фокс выпал в осадок.

— Доброе, — ответил он, медленно поднялся и опасливо обошёл принцессу. — А Вы… Вы чего не спите?

— Выспалась.

Фокс сел напротив, где сидел ещё вчера и насторожился. Он нахмурился, закусил губу и даже подавил зевок. Азалия не играла с ним в капризную принцессу, какой была до сна. Сонный взгляд был направлен на шута, ноги прижаты к груди, на коленях лежала тяжелая голова.

Было что-то особенное в раннем утре для Азалии — совсем как поздней ночью. Не было вокруг шепчущихся слуг, спали даже стражники, которые должны были держать караул и охранять округу. Собаки сопели, укутав свои носы в животы. В этом сонном царстве её перестал волновать даже шут. Но вот тот наоборот обеспокоился принцессой.

Фокс позволил себе легонько коснуться её ноги и тут же одёрнул палец. Зажмурился. Азалия моргнула в ответ и усмехнулась.

— Я не собираюсь тебя бить.

— В жизни не поверю, — удивился Фокс, открыл глаза и отодвинулся назад. — Не может такого быть, чтобы Смородиновая принцесса не подняла своей руки на шута!

— Смородиновая принцесса?

Азалия наклонила голову и свела брови к переносице. Шут осёкся, прикусил язык и отвернулся. Сболтнул лишнего.

«Смородиновая принцесса». Звучит терпко, необычно и совсем не в духе двора. Азалия мысленно покрутила прозвище, пожевала свой язык и довольно улыбнулась. Кто же мог дать ей его?

Принцесса встала с бревна, подошла почти вплотную и стала сверлить своим взглядом шута. Впервые она увидела, как тот чего-то постыдился и покраснел. Он пытался подобрать слова, но язык с утра предательски заплетался и запинался. Взглядами он и подавно не намеревался встречаться — слишком много по нему можно прочитать.

— И кто назвал меня так? — следующий вопрос заставил шута встать с бревна и уйти подальше. Но вот незадача — он не заметил другого бревна, запнулся на нём и упал. Азалия рассмеялась. — Почему ты так боишься отвечать мне? Вчера наоборот был напористым.

— Я не знаю, что ответить, — выпалил Фокс и прикусил язык. Принцесса подошла к нему, протянула руку. — Это тайна.

— Итан или Фредерик?

Выстрел в небо. Вариантов было немного. Во дворе к ней обращались строго «Ваше Высочество». Рогир дерзкий на язык и не любит красивых речей. Робину она и вовсе была не интересна. Для Луи просто дочка. В этом узком круге богатых на слова людей оставались только трое незнакомцев: Фредерик, Фокс и Итан. И раз Фокс стал убегать от ответа, а не ответил флиртом, то ситуация начинает складываться ещё интереснее.

Фокс проглотил язык и не ответил. Азалия смягчила взгляд, улыбнулась ему и не убрала руку. Один раз можно прикоснуться к шуту, если это поможет расположить его к себе и узнать тайны других других мужчин.

— Вы страшная, — сглотнул он, но принял руку. Принцесса вскинула бровь, потянула на себя и с лёгкостью помогла подняться. — Вчера одна, сегодня другая.

— Утром мысли особенные. — Фокс был немного выше, ей пришлось немного вздёрнуть подбородок. — Я подумала, что лучше будет вести дружбу с шутом, чем быть ему врагом.

— Я вам ничего рассказывать не буду, — продолжал обороняться мужчина. Азалия дотронулась до его волос и вытащила из кудрей маленькую веточку — Фокс одёрнулся. — Не думайте, что со мной сработает флирт! Я не такой ловелас, как вам кажется.

— Я и не прошу ничего. — Принцесса опустила его руку, прикрыла веки и отвернулась. Губы скривились от недовольства — репутация стала играть против неё. — Ты мне уже рассказал, что мне нужно было.

Блеф. Азалия бросила на воображаемую гладь воды приманку и стала вслушиваться в дыхание шута, в его шаги и застывшие слова. Он действительно растерялся, завис ненадолго и даже обогнал её, чтобы посмотреть на реакцию в ответ. Принцесса встретила его улыбкой и вниманием. Фокс окончательно запутался, сел на траву и взялся за голову, взвыв. Звонкий смех пронёсся по поляне, расшевелив короткие травяные колосья.

— Нет, вы не могли ничего узнать! — отрицал Фокс, прыгая на ноги и поджимая губы. Чем дольше он смотрел на надменность принцессы — другую, совсем не злобную, какая была в замке, а весёлую, — тем больше терялся. — Я… я же не сказал ничего!

— Прозвище точно придумал не ты.

Будь у Азалии веер, она бы точно приложила его к губам и скрыла свою лёгкую ухмылку, оставив ту тайной для шута. Открытое лицо читалось лучше, но совсем не облегчало задачу Фоксу. Одно дело — читать простых служанок, не строящих тайны вокруг себя, а другое — читать Азалию. В один день она убегает в сад и прячет лицо, в другой фехтует с Альбертом, в третий читает, дарит платки и пощёчины шутам. Сегодня она снова другая. Этот колорит заставлял мужчину прыгать с ноги на ногу и пыхтеть.

— «Смородиновая принцесса» — прозвище в духе линнейца или поэта, — продолжала девушка. Она зашагала вокруг Фокса, стала смотреть за его руками, мимикой и взглядом. Шут стал более нервным. — Я бы могла предположить тебя, ты ведь назвал моё королевство «Смородиновым», но тогда бы ты так не переживал. Не в твоём духе.

Снова шаг. Второй. Принцесса остановилась напротив Фокса и поднялась на носках, чтобы быть ближе к нему взглядом. Кадык медленно поднялся вверх и тяжело опустился.

— Кто из них двоих дал мне такое прозвище?

Тишина. Фокс был готов упасть от напора Азалии, но не смел шевелиться. Он отвлёкся на скрип двери, повернулся к нему и тут же сорвался с места. Сонный мужчина едва вышел из узкого прохода, наклонился, чтобы не удариться головой и пошатнулся от ветра — Фокс спрятался за его широкую спину и затрясся. Азалия фыркнула.

Вышел Итан. Очень не вовремя.

Шут прищурился, осмотрелся по сторонам и почесал затылок. Он не успел задать вопрос, Фокс тут же вывалил своё беспокойство, обвинил принцессу в домогательствах и стал тыкать пальцем в её сторону. Лис кричал слишком громко, будто с него сейчас действительно стянули шкуру и выбросили прочь. Но виновница торжества стояла спокойно, прикрываясь тёмной мантией и смотря на шутов без ухмылки и злобы.

— Прекрати шелестеть, — Итан потёр глаза и зевнул в кулак. — Весь лагерь на уши поднял.

— Я не шелестчу… шелешу… не шумел я! — запинался Фокс и дёргал товарища за рукав.

— Красиво говоришь, — бросила Азалия и задержала ненадолго взгляд на сонной фигуре.

Затем она ушла. Быстро зашла за дом, притаилась и прислушалась. Фокс о чём-то громко ругался, отчитывал Итана и выл. Тот же либо был слишком тихим, либо ничего не отвечал — Азалия так и не поняла.

Определённо, между ними была тайна. Принцесса могла только гадать о ней, пока шла по тропе в сторону реки и пинала первый попавшийся камень. «Фокс так переволновался, что запинаться начал. Ещё этого громилу отругал — я бы точно не осмелилась». — Она подошла к воде, сняла с себя обувь и коснулась пальцами глади — уже холодная. Шаг за шагом Азалия зашла вброд. Прохлада в ногах принесла трезвость и голове.

Знает линнейские песни, говорит образами, подобно Фредерику. Ещё Фокс сильно беспокоился, когда Азалия услышала прозвище. Внутри загорелся озорной огонёк. «Я расстроюсь, если этот шут не связан с Линнеей — слишком складно говорит», — улыбка растянулась на лице. «Почему он скрывает происхождение? Неужели бежавший лорд с линнеи? Слишком воспитан, слишком спокоен и хорошо сложен — такими либо рождаются, либо становятся спустя года».

Итан стал самой настоящей загадкой, разгадать которую можно только, собрав его по камушкам. Отказался от титула, решил остаться шутом — что он за человек такой?

Азалия обернулась в лагерь. Слуги проснулись и с вёдрами шли в её сторону. Плечи опустились.

Будь на её месте Вигмар, он бы с одного взгляда разгадал эту тайну. Старик, увидевший весь белый и тёмный свет, был самым настоящим ходячим трактатом. Однако, он всегда учил её одному:

— Азалия, прекрати делить людей на категории, — слова старика всплыли в голове в той же строгой манере. — То, что перед тобой старый шут, ещё не значит, что он безнадёждый. Между прочим, он вместе с Луи бывал в Линнее и учился там мастерству.

— А как тогда смотреть на них? — задавалась она вопросом. — Ты смотришь и сразу знаешь, кто там. Я тоже хочу так.

— Для начала пойми, что твоё мнение может быть ошибочным, — продолжал поучать Вигмар. — Это Луи может сразу повесить ярлык на человека перед собой, чтобы быстрее принять решение. Советнику нужно быть гибким и много наблюдать. Слабый корень может дать сильный стебель и наоборот.

Азалия выдохнула. Возможно, неправильно будет с её стороны приписывать Итану линнейское происхождение. Вдруг он действительно вырос среди конюхов и музыкантов, а принцесса уже построила в голове легенду. Мальчик из примерной семьи, сбежавший от тирана-Гингельма! Ну и глупости — не бывает в жизни всё настолько замудрено.

«Говорит как линнеец и пусть», — Азалия вышла из воды и взяла в руки обувь. Она прошла мимо служанок, коротко кивнув им в качестве приветствия. «Все мы отчасти говорим как линнейцы».

Через несколько часов слуги подняли сонных господ, умыли их. Охотники пришли с леса, прошерстили каждый его куст и доложили о местонахождении оленя неподалёку. Было принято решение: поделиться на группы. «Королевская охота выйдет успешнее», — заявил Рогир, встал подле Луи и потянул за собой ещё парочку ребят: Азалию и Итана. Фокс предпочёл остаться в лагере — на удивление прочих слуг, он стал опасаться принцессы и обходил её стороной.

Впрочем, она не была на это обижена. Рядом без защиты находилась совсем другая и более интересная фигура — Итан. В рубашке, без колпака, с охотничьим копьём в руках и кинжалом на поясе он выглядел как человек, за которым действительно хотелось наблюдать. За шутовской маской скрывался прекрасный охотник: он читал следы не хуже Рогира, шёл с ним вместе и часто останавливался, чтобы прислушаться к природе.

«Какой многогранный», — хмыкнула принцесса. — «И кто же ещё был его воспитателем?»

Кончик носа Итана вздёргивался. Шевелились и уши. Как будто среди охотников и псов затесался ещё и хищный зверь. Не хватало только гортанного рычания.

Увлечённость Азалии заметил Рогир. Он развернулся со своим луком, широко ухмыльнулся и весьма неоднозначно глянул на принцессу. Та нахмурилась и отвела взгляд. Действительно, она слишком углубилась в чужие тайны, совершенно позабыв об охоте за зверями.

Хотя, было сложно назвать их пешую прогулку охотой. Мужчины высматривали мелких зверей, выстреливали время от времени зайцев и вешали тех на пояс. Азалия морщилась от запаха крови и шла сильно позади. Она не могла признаться в радости к такому развлечению. С непривычки ходить далеко было тяжело и больно — фехтование с Альбертом или подъём в башню не занимали несколько часов. Тут же была самая настоящая тренировка на выносливость. И удобная одежда с обувью совсем не помогали. Азалия остановилась, опустилась в траву и легла в ту. Не волновали ни жучки, ни острая осока — хотелось просто отдохнуть.

Откуда-то сверху шикнули. Пёс отвлёкся от охоты, вынюхал принцессу и стал толкать её своим носом. Она погладила дурно пахнущую собаку по голове и уложила возле себя.

— Азалия, мы на охоте, — строгим шепотом напоминал ей Луи. Девушка закрыла глаза. — Встань немедленно.

— Пожалуйста, охотьтесь, — бросила она и махнула рукой. — Я вас здесь подожду вместе с Харди.

— Кто не охотится — тот не ест, господин Алоизий, — насмехался над ней Рориг. Он забрал у Итана копьё и палкой стал тыкать принцессе в бока. — Немедленно встань и прекрати мне баловать пса.

— Тише.

Голос Итана заглушил все прочие. Рогир отвлёкся от Азалии и посмотрел в ту же сторону. Принцесса тоже позволила себе открыть глаза и приподняться на локтях — вдалеке никого не было. Одна из собак ушла в лес, усердно вынюхивая что-то. В этой тишине уши Итана уловили звук — они снова зашевелились.

— Господин Рогир, что лесники поют о хозяевах? — спросил он шепотом. Пальцы зашевелились. Азалия не поняла вопроса и вскинула бровь.

— В округе не было ни одного медвежьего следа, — отвечал мужчина. Он взял из колчана пару стрел. Принцесса напряглась. — Ты слышишь?

— Сойка не вернулась. Она первой ушла в лес.

Действительно. Собака ушла ещё до того, как Азалия легла в траву и подозвала к себе другого пса. Всматриваясь в лесные тени, принцесса не видела там ни следа Сойки, ни кого-то ещё, кто мог быть гостем в лесу. Как будто он поглотил в свою бездну всё живое — не пели даже птицы.

Итан сделал шаг вперёд. Он не стал дожидаться, когда Азалия отойдёт — взял за воротник рубашки и одним движением поднял на ноги, встал перед ней. В том была веская причина — сразу из леса послышался лай и визг. Тишина. Тело сковало тяжелыми цепями.

В лесу кто-то был. Кто-то, кто в секунду смог заткнуть голосистую псину. И это явно был не олень.

Азалию медленно увели назад. Рогир встал рядом с Итаном и расправил плечи, выпрямил спину. Но из леса никто не выходил. Его хозяин не спешил объявляться, не подавал голоса и даже не хрустел ветками. Итан не сводил взгляда с псовой тропы, встал в стойку и будто бы готовился принять животное в свои объятия.

Нет, это — дикость. Нужно было срочно уходить, пока зверь не решил полакомиться и ими. Но запястье принцессы крепко сжала мужская рука — Луи не позволил ей сделать и шага. Он тоже смотрел вперёд. Смотрел за тем, как медленно из-за кустов, из-за тени на них выходит бурый медведь.

Зверь шатался из стороны в сторону, перебирая ногами. Шёл медленно, но точно на заблудших путников. Он был совсем худым и небольшим - вероятно, совсем недавно оторвался от матери и пошёл искать себе еду, и как кстати к нему вышла королевская свита с дурно пахнущими кроликами. Запах крови снова донёсся до Азалии — она прикрыла рот, сдерживая кислый ком внутри. Тело почти испустило дух.

Рогир натянул тетиву, Итан медленно поднял руку — лук снова опустился вниз. Шут сделал шаг навстречу.

Что он творит? Нужно стрелять! Нужно как можно быстрее зарубить медведя, пока он не напал на них! Так почему же Итан останавливает охотника и идёт навстречу?

Харди зарычал и бросился вперёд. Он обогнал Итана, забил лапами по земле и прыгнул на медведя. Удар. Тушка пса-тяжеловеса с лёгкостью отлетела в сторону. Сердце Азалии ушло вниз и спряталось в самой земле.

Она должна была удержать Харди за ошейник, притянуть к себе и не дать ему рычать. Но не сделала — испугалась. Теперь Харди лежал где-то в траве, а медведь встал на задние лапы. Его рык ударил по ушам принцессы, заставил зажать их и зажмуриться. Казалось, зверь кличем решил сообщить всем лесным жителям о своей добыче. Решил заявить и о влиянии — он гордо и уверенно стоял на лапах. Широкий, толстокожий и зубастый.

Итан издал клич в ответ, выпрямил спину и раздулся. Его голос сделался громким и тяжелым, пробирающим до самых фибр души. Шут… нет, зверь снял с себя рубашку и напряг руки. Спина широкая, словно горный массив. Он тяжело шагал навстречу, переваливался с ноги на ногу и продолжал рычать.

Азалия моргнула. Нет. Неужели он собрался идти на медведя голыми руками?

— Безумец! — крикнула она ему вслед.

Медведь упал на землю, разбежался и наклонил голову, готовясь ударить соперника лбом. Азалия вывернула руку, толкнула отца в одну сторону, сама в последний момент ушла в другую — медведь пробежал прямо между ними. Итан пропустил его и взял из ножен клинок. Рогир выпустил пару стрел — попали в зверя, но сильно ему не помешали. Стрелы были тонкими, с маленьким наконечником — специально для охоты на мелких зверей.

Оставался только один вариант — биться руками и копьём.

Была ещё одна проблема. Стоило медведю только заметить возле себя худую и небольшую девушку, как он тут же решил избавиться от её присутствия, снова зарычал и поднялся на лапы. Азалия отвернулась, пустилась в бега со всех ног, но высокая трава завязывала путы и не собиралась отпускать.

Руки неистово дрожали. В горле встали ёжики, кололись и не проходили дальше. Сердце сильно стучало, хотелось плакать, но слёзы не шли — глаза высохли.

Упала. Встала. Оторвала запутавшуюся осоку.

Она решила обернуться всего на мгновение и тут же застыла.

Итан повалил медведя и держал его своим телом. Пока Рорир закалывал шею зверю тонким копьём, другой зверь замахивался и быстрыми ударами кулака разбивал большой чёрный нос. Даже издалека на костяшках можно было разглядеть кровь. Медведь все ещё жил, брыкался и бил Итана лапами, царапал кожу большими когтями. Но с каждым ударом становился слабее и слабее.

Азалия снова упала. На колени. Слёзы обожгли глаза. Ёжики с горла опустились к груди и вонзили свои острые иглы.

Неужели Итан спас их? Это правда? Не предсмертная агония?

Она развернула ладони, посмотрела на них — чистые и дрожащие. Пальцы то сгибались, то разгибались. С парой коротких вдохов пришла другая мысль: «Как Итан удержал его?» — и тут же поднялась с колен. Азалия пробралась обратно, пыхтя, и взглядом следила за мужчинами: за отцом, стоящим рядом с мёртвой тушей, за Рогиром, стирающим пот со лба.

За Итаном. На коже кровоточили свежие рваные раны. Сам мужчина выглядел ужасно. Он трясся не меньше Азалии, смотрел в одну точку — на разбитую звериную морду, — сжимал кулаки, но совсем не шевелился. Его грудь до сих пор раздувалась, мышцы оставались твёрдыми. Итан сидел на туше, прижимал ту всем своим телом, будто боялся, что зверь снова встанет. Но тот уже даже не дышал.

Азалия переглянулась с отцом. Тот тоже не мог ей ничего сказать или ответить. Луи смотрел на дочь как на восставший труп. Глаза распахнуты, брови вскинуты, пальцы искусаны до крови.

Нельзя было стоять без дела — их главный спаситель ранен. Девушка расстегнула пару пуговиц снизу рубашки, надрезала ткань своим клинком и резко дёрнула. Треск заставил мужчин обратить на неё внимание. Рогир уже набрал воздуха в грудь, чтобы выразить недовольство, но тут же заткнулся, когда Азалия подошла к Итану.

Она сложила ткань несколько раз, прижала ту к предплечью мужчины — там, слева, рана была глубже, ведь именно этой рукой он удерживал зверя. Взяла его ладонь и крепко зажала сверху.

— Не смей отпускать, — наказала она. Итан посмотрел на неё всего на мгновение и снова отвернулся — его взгляд всё ещё был диким, зрачки узкими. Нарушать указ он не смел, послушался принцессу.

Глаза забегали по полю. Много цветов росло у лесной опушки, но идти туда после медведя опасно. С другой стороны, где обитал один медведь, туда не смел ходить другой.

Решено.

— Азалия! Там опасно! — крикнул Луи и протянул руку к дочери. Увернулась.

Наплевав на отцовский указ, она поднялась на ноги и побежала к лесу. Рядом она не видела ни одного полезного растения, но вот Вигмар писал и рассказывал о белых маленьких цветочках, о желтых, о крапиве и подорожнике — подойдёт всё, что хотя бы немного может помочь остановить кровотечение или обеззаразить рану.

Руки рвали растения, не глядя. Первостепенно нужно было собрать материал, уже потом Азалия будет его перебирать и пускать в ход. Высокое с толстым стеблем и мелким белым соцветием первым было порезано карманным кинжалом принцессы. Следующим в букет пошёл зверобой. После него путь лежал к кустам крапивы.

Замялась. Только на секунду, чтобы отогнуть лист крапивы к стеблю, не обжечься и срезать. Но полностью избавиться от уколов крапивы было невозможно — её шипы ловко проходили через защиту Азалии, через остатки её рубахи и укалывали. Пришлось спешно вернуться.

Возле медведя лежал ещё один травяной сбор с подорожниками. Луи помог дочери, собрал всё, что видел, и сверху положил фиолетовые цветы, похожие на колокольчики. В детстве Азалия собирала их в саду и жевала основания бутонов из-за их сладости. Сейчас они помогут ране Итана зажить лучше.

— У нас… нечем перетирать травы, — принцесса осмотрелась. Рядом не лежало даже никакого камешка.

— Вручную сделаем, — Рогир присоединился к травникам и взял пару растений. — Какие нужны?

— Вот эти белые, эти ещё и те. — Азалия брала по одному цветку, давала их мужчинам, а сама взяла себе крапиву.

Шипы воткнулись в пальцы. Кожа болела и совсем не думала грубеть — выбора не было. Азалия отрывала листья от стебля, вкладывала в них перетёртые цветки и складывала в конверт, чтобы пропитался сок.

Внутри метались кошки. Вигмар не учил её врачеванию, а все его травники и трактаты были ознакомительными. Описаны свойства, строение тела, его размышления — ничего, что действительно могло помочь в поле. Этот дряхлый старик обеспокоился о том, чтобы Азалия не перепутала зверобой с чистотелом, но не дал инструкций по пользованию! Можно ли мешать травы? Не сделает ли девушка хуже? Не умрёт ли вообще Итан после такого?

— Пробуй, — его голос вернул Азалию в реальность.

Она сидела напротив со свёртком и боялась дотронуться до кровавой тряпки. Руки дрожали. Итан помог ей, убрал свою руку и открыл рану. Кровь не переставала течь.

«Большую рваную рану необходимо промыть, прижечь и зашить как можно скорее, не забыв обработать травами», — указ Вигмара встал в горле. Луи открыл флягу с водой, вылил остатки на рану Итана и подтолкнул руку Азалии, прижимая лекарство. Итан одёрнулся, заскрипел зубами и зажмурился — он стал приходить в себя и чувствовать боль.

Тут же лекарство прижали сверху подорожником. Рогир пожертвовал своей рубашкой, чтобы хорошенько перевязать рану.

— Я толстый, с меня ткани больше, — пояснил он и тал затягивать распухшую руку Итана. — Руку не вывихнул? Что насчёт других ран?

— Всё… в порядке, — выдавил мужчина и тяжело выдохнул. Его другую ладонь взял Луи и приложил сверху ещё один готовый травяной сбор. — Не стоит.

— Нам идти до лагеря долго, — говорил король с завидным спокойствием, будто занимался лечением подданных каждый день. — Можешь встать или нам понести тебя?

— Могу. Рука отнимается.

Азалия продолжала сидеть рядом. Её ладони уже ничего не держали и сиротливо лежали на коленях. С такими ранами и радикальным лечением Итан продолжал терпеть и даже не пустил слезу — удивительно. Удивительно сильный не только телом, но и духом.

Он посмотрел на девушку в ответ — глаза блестели. Дыхание Азалии замерло.