Завоеватель. Пламя и цепи

Глава 20

Алианна

Следующие несколько дней я заглядывала в библиотеку под разными предлогами: то за стихами, то за хрониками, то за очередными старыми легендами, которые якобы хотела перечитать отцу. И постоянно натыкалась на Эзру. Мы обменивались ничего не значащими любезностями, и я отправлялась бродить между стеллажей.

Перебирая свитки, я делала вид, что внимательно изучаю названия, но краем глаза следила за магом. Он сидел, уткнувшись в свой манускрипт, и, казалось, забыл о моём существовании. Однако стоило мне где-нибудь задержаться, как я чувствовала на себе его внимательный взгляд. Тогда я хватала первый попавшийся свиток со сказаниями и уходила.

Я шла в комнату отца, садилась рядом, стараясь не обращать внимания на его пустой взгляд, и начинала читать вслух страницу за страницей. В голове билась мысль, что всё это бесполезно, отец всё равно не слышит, и я трачу своё время зря, рассказывая ему легенды, ведь нужной информации среди этих покрытых пылью хроник не было.

Лисса, возвращаясь с кухни, каждый вечер делилась новостями. Она рассказала, что бедняков с Подола теперь привлекли к восстановлению столицы. Они разбирали завалы, чинили мостовые, убирали пепелища и за каждый день работы получали по медяку. И люди шли. А вчера служанка сообщила то, от чего я ночью долго не могла уснуть:

— Храм Великого Отца отстроен. Завтра утром там пройдёт служба. Весь город только об этом и говорит.

Я лежала в постели без сна и смотрела в потолок. Храм. Место, где заключали брак мои родители, и где я не была с момента его разрушения. И мне вдруг отчаянно захотелось туда: послушать проповедь священника, вдохнуть ароматы благовоний, на миг ощутить себя прежней. Но в город меня больше не пускали. Видимо, Эзра опасался, что я могу стать причиной беспорядков.

Утром, наскоро проглотив завтрак, я направилась на поиски мага, потому что к Дэмиану идти я не хотела. Стражники, дежурившие у моей двери, без лишних слов последовали за мной. Я нашла Эзру в левом крыле на третьем этаже. Он стоял возле каменной кладки в недостроенной комнате, и из его ладоней вырывался сноп зелёных искр. Я в очередной раз наблюдала, как под воздействием волшебства стена превращалась в монолит.

Заметив моё присутствие, Эзра опустил руки, и зелёный свет погас. Маг обернулся ко мне.

— Ваше Высочество? Чем обязан?

— Я — Я нерешительно переступила с ноги на ногу. — Я хочу отправиться в Храм. Его отстроили, сегодня состоится первая служба

— Вы помните, чем закончился ваш последний выход в город? — перебил меня Эзра.

— Помню, — кивнула я.

— И вы всё равно настаиваете?

— Да.

Мой ответ вызвал у Эзры короткую, безрадостную усмешку.

— Значит, нет? — огорчилась я.

Он покачал головой, достал из складок балахона маленький красный камень и шагнул ко мне. Я замерла, когда его пальцы коснулись моего уха, а амулет впился в кожу.

— Для вашей же безопасности, — напомнил Эзра.

Я не стала спорить.

Маг распорядился выделить для меня дополнительную стражу, ещё четверых воинов, и карету. Простую, без гербов, но в цветах дома Морвейнов: чёрную с красным.

После восстановления Храм Великого Отца сиял ещё ярче. Белый камень стен сверкал на солнце, витражи горели рубиновым, сапфировым и изумрудным огнём. Конусообразная крыша поднималась к небу, увенчанная золотой фигурой Великого Отца с распростёртыми руками.

Внутри всё оказалось ещё прекраснее. Своды уходили ввысь, теряясь в полумраке. Тысячи свечей освещали фрески с историческими сюжетами и священные символы. Благовония струились сизыми облаками, смешиваясь с ароматом воска и старых книг. Высокие, чистые голоса певчих заставляли думать о вечном.

Скамьи были заняты знатью: герцогами, графами, баронами, оставшимися в столице. Женщины нарядились в шелка и бархат, их юбки шелестели, а драгоценности блестели. Мужчины в темных камзолах выглядели скромнее своих спутниц.

Я посмотрела на возвышение, туда, где находились королевские кресла. Сейчас они пустовали. Никто не посмел их занять. Я опустила вуаль и отошла к колонне, где обычно толпилась менее знатная публика. Лисса осталась в притворе, среди слуг.

Священник начал свою проповедь. Он говорил о смирении, о том, что Великий Отец посылает испытания тем, кто силён духом, и нужно стойко переносить тяготы жизни, ибо за ними последует награда. Я слушала, и пальцы сами сжимались в кулаки. Священник не призывал принять нового правителя, но явно на это намекал. Я смотрела на мраморную статую Великого Отца на алтаре и думала: «Неужели ты не видишь, что творится в твоём храме? Неужели тебе не противно? Почему ты не поразишь молнией?»

Я так и не закончила свою мысль, кого именно стоило поразить молнией: завоевателей или поддержавших их дворян. Я и сама не знала. Вместо облегчения и радости проповедь принесла лишь уныние и гнев. После службы я вышла во двор храма, щурясь от яркого солнца. Кто-то из знати узнавал меня, но, глядя на стражников, не решался подойти, ограничиваясь лёгкими поклонами. Поправив вуаль, я села в карету и поехала обратно во дворец.

Эзру я нашла на том же месте, где и видела в последний раз. Он подошёл, коснулся уха, и камень отпал.

— Всё хорошо, Ваше Высочество? — спросил он.

— Как видите, — ответила я.

Он кивнул и вернулся к работе, а я поспешила в библиотеку. Я рылась в свитках, перебирая один за другим, откладывала ненужные в сторону и бралась за новые. Найти что-нибудь о магических порталах стало навязчивой идеей. Я больше не могла думать ни о чём другом.

Маг пришёл через час, сел за стол и углубился в манускрипт. А меня обожгла мысль: он изучает древнетефарийский! Я вдруг ясно осознала, что ещё совсем немного, и Эзра будет понимать его так же хорошо, как и я. А это значит, что времени у меня почти не осталось, я должна найти свиток первой. Но, увы, день прошёл впустую, я так и не обнаружила ничего стоящего.

Вечером Лисса принесла ужин. Я села за стол и схватилась за ложку, когда служанка вдруг сунула мне в ладонь что-то маленькое и шершавое.

— Это вам, Ваше Высочество, — шепнула она и приложила палец к губам: — Только тс-с-с.

Я опустила взгляд и увидела в руках сложенный лист пергамента, запечатанный сургучом. На оттиске печати виднелись инициалы моего брата: А. А. — Альстэр Альдеран.

— Лисса, — спросила я дрогнувшим голосом. — Откуда это у тебя?

Служанка оглянулась на дверь и прошептала ещё тише:

— Передали, когда мы были в храме. Я не видела лица. Мне сказали не оборачиваться, а потом в руку вложили это, — она кивнула на письмо.

Поклонившись, Лисса вышла.

После её ухода я ещё долго сидела, прислушиваясь к шагам за дверью. Сердце отчаянно колотилось, мне казалось, его стук слышен даже в коридоре. Наконец, сделав глубокий вдох, я сломала печать, развернула письмо и чуть не вскрикнула. Буквы вспыхнули красным огнём, живым и пульсирующим. Они плясали на пергаменте, не сжигая его, и складывались в слова:

«Только тот, в чьих венах течёт истинная кровь, сможет прочесть это послание».

— Истинная кровь? — ошарашенно пробормотала я. — Кровь королей Тефарии? Или родственная кровь?

Я оглянулась. На кровати лежала незаконченная вышивка. Взяв иголку, я проколола подушечку указательного пальца, а выступившую каплю крови приложила к пергаменту. Огненные буквы погасли, и на их месте проступили другие: голубые, холодные и ровные.

«Дорогая сестра!

Я знаю, в каком ужасном и безвыходном положении ты оказалась. Я уже собираю новое войско. Будь уверена, что я спасу вас с отцом, верну трон и изгоню захватчиков.

С любовью, твой брат Альстэр».

Я перечитала эти строки несколько раз, пока слёзы не затуманили глаза. Альстэр жив. Он не забыл о нас. Он придёт. Пергамент вспыхнул синим огнём. Вскрикнув, я выпустила его из рук, и он сгорел за мгновение, не оставив даже пепла.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался стражник.

— Всё в порядке, леди Алианна?

— ДДа, — пробормотала я. — Просто палец уколола, когда вышивала.

— Бабское дело, — заворчал стражник, закрывая дверь.

А я сидела на кровати, смотрела на опустевшие ладони, и впервые за много дней чувствовала не отчаяние, а надежду.

Глава 21

Дэмиан

Лежащая передо мной карта Тефарии занимала почти всю поверхность дубового стола. На севере страна граничила с Мотрхеймом, на западе — с Галлерией и Миридией, а на востоке простиралось загадочное государство Кай-Лун. Я внимательно изучал расположение крупных торговых городов, горы, реки, транспортные артерии. Когда я принимал решение о захвате территории, меня не слишком заботило её географическое положение. Поверившим в меня людям был нужен дом, а драконам — пища. По сути, я завоевал первое попавшееся государство.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл Эзра.

— Принёс тебе список, — сообщил он в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Какой?

— Список лордов севера, — пояснил маг. — Я разделил все фамилии на три колонки. В левую отнёс лояльных тебе, в среднюю — сомнительных, в правую тех, кто открыто поддержал Альстэра.

Я пробежался взглядом по именам. В правом столбце оказалось больше фамилий, чем мне хотелось бы. Что же, лорд Хорн был не одинок в своей глупости.

— Этих, — я ткнул пальцем в третью колонку, — лишить земель, титулов и замков. Мужчин — казнить. Женщин и детей изгнать. Позже я сообщу, кому из офицеров отойдёт их имущество.

Эзра кивнул.

— Что прикажешь делать с сомнительными?

— Их вместе с лояльными пригласить в столицу на коронацию. — Я откинулся в кресле. — Пусть увидят, кому отныне принадлежит эта земля. И пусть присягнут. Те, кто откажется, перейдут в третий столбец со всеми последствиями.

— Разумно, — согласился Эзра.

Маг помолчал, а затем добавил:

— Я только что получил донесение с востока. Альстэр собирает новую армию, и её ряды растут.

— Коронация через три дня, — перебил я. — После неё Альстэр окончательно станет мятежником, а не беглым наследником трона.

— Посмотри в третью колонку, — напомнил Эзра. — И это только север. Боюсь, по всей стране враждебной тебе знати наберётся гораздо больше.

— Тех, кого удастся купить, купим. Кто откажется — разделит участь северян.

Эзра ничего не ответил. С сомнением покачав головой, маг вышел.

Я же не покидал кабинета до самого вечера. Сначала собрал генералов, выслушал их донесения о передвижениях войск, о том, как укрепляются стены Веронтиса, о том, сколько припасов осталось в амбарах, а в казне — золота. Потом принимал гонцов с востока. Новости оказались тревожными, Альстэр действительно собирал армию, и число его сторонников росло быстрее, чем я предполагал.

Во двор я вышел уже на закате. Тело затекло и просило размяться. Короткий тренировочный бой с дежурным отрядом занял не более четверти часа. Вскоре все пятеро лежали на камнях и тяжело дышали, а я даже не запыхался.

— Вы слишком медлительные, — бросил я, убирая меч в ножны. — Завтра весь день будете бегать в полной амуниции.

Вот теперь можно было и отдохнуть. С этими мыслями я направился в купальню.

Горячий пар поднимался от воды, оседал на каменных стенах, делал воздух тяжёлым и влажным. Я сбросил одежду и спустился в бассейн, чувствуя, как тепло разливается по телу, расслабляет мышцы после долгого дня. Откинувшись на бортик, я понял, что чего-то не хватает. Или кого-то. Вошедшая служанка поставила возле меня поднос с мясом, сыром, фруктами и вином, но этого было мало, чтобы утолить мой голод.

— Привести принцессу, — распорядился я.

Кивнув, служанка передала мой приказ стражнику, дежурившему у дверей. Тело налилось жаром при одной мысли, что скоро перед моим взором предстанет Алианна, и я коснусь её нежной кожи, зароюсь пальцами в её волосы. Она будет принадлежать мне полностью, без остатка.

Принцесса, однако, не торопилась. Служанка привела её, держа за руку. Алианна шла за ней, опустив глаза и кусая губы. На ней было простое платье, а волосы рассыпались по плечам светлой волной.

— Помоги леди Алианне раздеться, — приказал я служанке

Та повиновалась быстро, ловко, не глядя на лицо принцессы. Алианна не сопротивлялась, но я видел, как побелели её пальцы, вцепившиеся в ткань сорочки. Ей было стыдно. Ничего, скоро от стыда не останется и следа.

— Можешь идти, — отпустил я служанку.

Дверь закрылась. Мы остались вдвоём. Я протянул Алианне руку.

— Спускайся.

Она колебалась мгновение, затем шагнула на мраморные ступени, уходящие под воду. Её дрожащие пальцы коснулись моей ладони. Я помог ей спуститься, чувствуя, как напряжено её тело, как она старается не дотрагиваться до меня лишний раз и не смотреть в мою сторону.

Тёплая вода приняла в свои объятия нас двоих. Я прислонился к бортику, притянул принцессу к себе. Она не сопротивлялась, но и не расслаблялась, словно была из дерева. Я взял с блюда ломтик сыра и поднёс к её губам.

— Ешь, — прошептал ей на ухо.

Вздрогнув, Алианна посмотрела на меня. Её голубые глаза вновь приняли лиловый оттенок. Не такого эффекта я желал добиться. Глубоко вздохнув, я подавил вспыхнувшее было раздражение.

Я кормил её медленно. За сыром настал черёд фруктов. Я чуть не стонал от наслаждения, когда губы принцессы мягко касались моих пальцев. И вспоминал тот вечер, когда приказал привести ее на пир, чтобы показать всем, кому теперь принадлежит дочь павшего короля. Она тогда ничего не ела, сидела бледная, сжавшись в комок. Я опасался, что она свалится в обморок прямо за столом, и испортит мне всё удовольствие. Пришлось уговаривать, почти принуждать.

Сейчас она ела сама. Неохотно, но послушно. Это было лучше.

— Ты красивая, — сказал я, не понимая, зачем это говорю.

Она снова вздрогнула, подняла на меня непонимающий взгляд и тут же опустила глаза. Отвернулась. Я провёл пальцами по её щеке, по шее, по ключицам, наслаждаясь нежностью её кожи. Алианна вся была нежной. Хрупкой. И очень желанной.

Я наклонился, нашёл её губы. Она напряглась. Я чувствовал, как она борется с собой, как хочет отстраниться, но не смеет.

— Посмотри на меня, — прошептал я, отрываясь от её губ.

Она повиновалась. В её лиловых глазах плескался страх. И ненависть. Не то, что я хотел бы видеть. Закрыв глаза, я заглянул внутрь себя, туда, где в глубине пульсировало что-то живое, древнее и горячее. Я мысленно коснулся этого источника, и он отозвался яркой вспышкой.Я потянул его, заставляя жаром разлиться по всему телу. Кровь становилась тяжёлой, густой, как расплавленный металл. В пальцах защипало, и кончики, где дар вырывался наружу, стали невыносимо горячими.

Я открыл глаза. Мир изменился. Краски заиграли, а тени обрели глубину. Я видел каждую каплю воды на её лице, каждую дрожь ресниц, каждый вздох, поднимавший её грудь. Я чувствовал её. Она была как открытая книга, и я читал её без труда. В глубине моего взгляда вспыхнул зелёный огонь. Я видел его отражение в её расширенных зрачках. И улыбнулся. Теперь Алианна хотела меня. Пусть не по своей воле, но хотела.

Сегодня я не спешил. Сегодня я собирался насладиться ею как следует. Я целовал её плечи, шею, грудь, и она выгибалась мне навстречу. Это было невероятно сладко. Я вспомнил собственные слова, брошенные Эзре: «Женщины все одинаковые». Я действительно так считал, но почему-то хотел только Алианну, с её страхом и ненавистью.

Я взял её прямо в воде, медленно, почти нежно. Она обхватила меня ногами, запрокинула голову, и я вглядывался в её лицо, наблюдая, как мука и стыд сменяются чистым удовольствием.

— Ты моя, — твердил я, вбиваясь между её разведённых бёдер и теряя голову от запаха и вкуса её кожи. — Моя. Запомни это.

Она ответила протяжным стоном. Другого ответа я и не ждал.

Глава 22

Алианна

Сегодня Дэмиан был каким-то другим. Он буквально пожирал меня глазами, и в этом жадном взгляде сквозило неистовое желание немедленно присвоить, подчинить, но Дэмиан не торопился, словно растягивал удовольствие. Он подал мне руку, помогая спуститься в бассейн, а после заключил в объятия, крепко прижав к себе. Я слышала биение его сердца, чувствовала, как разгорячена его кожа. Его прикосновения были нежными, поцелуи — чувственными.

Он снова кормил меня с рук, как в тот вечер на пиру. Не смея отказаться, я послушно открывала рот.

— Ты красивая, — внезапно произнёс Дэмиан.

Я посмотрела на него, ожидая увидеть на лице издёвку, но нет. Он говорил серьёзно. Я отвернулась. Легко, почти невесомо он коснулся моей щеки, провёл пальцами по шее и ключицам. Затем наклонился, нашёл губы.

Жар от его рук проникал мне под кожу, вызывая внизу живота непонятное томление. Я уже знала, чем это всё закончится, и не хотела снова становиться послушной марионеткой в его руках. Я напряглась, готовясь противиться новому вторжению в свой разум.

— Посмотри на меня, — прошептал он, отрываясь от моих губ.

Подняв голову, я видела, как в глубине его зрачков зажёгся зелёный огонь. И вновь чужая воля скользнула в моё сознание. Собрав остатки сил, я пыталась противостоять его магии, но она была сильнее. Она втекала в мои вены, заставляя тело жить своей жизнью, наперекор моим истинным желаниям.

«Нет, — мысленно говорила я себе. — Не поддавайся».

Кожа покрылась мурашками, а нарастающее напряжение внизу живота требовало разрядки.

«Не хочу, — твердила я. — Я не хочу этого. Это не я».

Тем временем мои руки сами легли ему на плечи, пальцы впились в кожу, а губы искали его губы. Я билась внутри себя, как птица в клетке. Мысленно я кричала от отчаяния, но не издала ни звука. Тело моё не слушалось. Оно уже принадлежало Дэмиану. Оно хотело его. И я поддалась. Не сразу. Но поддалась.

В какой-то момент я перестала бороться. Сама потянулась к нему, сама поцеловала. Он овладел мною прямо в воде. Я обхватила его ногами и запрокинула голову. На мгновение мне показалось, что я его люблю. Но это была лишь магия.

— Ты моя, — твердил он, вбиваясь между моих разведённых бёдер. — Моя. Запомни это.

Я стонала, соглашаясь с ним, и ненавидела себя за этот стон. Я запомнила: и его слова, и себя, падающую, ломающуюся, предающую.

Сегодня Дэмиан отпустил меня не сразу. Мы пробыли с ним в купальне несколько часов, а когда я добралась до своей постели, то рухнула без сил. Несмотря на усталость, я проснулась с первыми лучами солнца. Проигнорировав поданный Лиссой завтрак, я поспешила в библиотеку.

Эзры здесь не было. В последние дни он часто пропадал в кабинете Дэмиана, до недавнего времени принадлежащем моему отцу. Я залезла на лестницу и принялась рыться на самых верхних полках. Я старательно отгоняла от себя назойливые мысли о том, что все мои усилия тщетны, и я никогда не найду желаемое.

Солнце перевалило за полдень, а я всё перебирала книги и свитки, когда внезапно среди завалов обнаружила толстый манускрипт в кожаном переплете. Он лежал, припорошённый пылью так густо, будто к нему не притрагивались несколько веков. Затаив дыхание, я раскрыла его. Страницы были исписаны чернилами на древнетефарийском языке. Я изучала его в детстве, но многое успела подзабыть и потому понимала не каждое слово. Тем не менее, моих знаний хватило, чтобы разобрать: здесь говорилось о магии, оберегающей Тефарию и её королей. Я пролистала почти до середины, когда наткнулась на знак, очень похожий на тот, что в подземелье чертил мой отец.

В этот момент скрипнула дверь и в библиотеке раздались чьи-то шаги. Со своего места я не могла видеть, кто вошёл. С колотящимся сердцем я вырвала из манускрипта нужную мне страницу, спрятала её под лифом платья, схватила какой-то свиток и поспешила спуститься.

— Ваше Высочество? — узнала я голос мага. — Вы здесь?

— Да, — улыбнулась я как можно безмятежнее. — Хотела найти что-нибудь интересное, чтобы почитать отцу.

— Вы позволите взглянуть? — спросил Эзра.

— Э-э-э

Не дожидаясь разрешения, он взял из моих рук свиток и развернул его.

— Рецепты миридийской кухни? — изумился он. — Необычный выбор.

— Э-э-э Разве? — деланно удивилась я. — Видимо, я перепутала с миридийскими сказаниями. Ладно, — я сунула свиток на какую-то полку и поспешила к выходу, — в другой раз поищу.

Эзра отошёл в сторону, пропуская меня, но когда я уже схватилась за дверную ручку, произнёс:

— Очень скоро состоится коронация. — От этих слов внутри всё сжалось. — Дэмиан Морвейн станет королём Тефарии. Вы будете присутствовать в первых рядах и засвидетельствуете верность новому правителю. Вы подадите пример всем остальным.

Я застыла. Коронация. Все будут в храме, а вернувшись во дворец, напьются до потери пульса. Лучшего времени и не придумать, чтобы открыть магический портал и уйти через него с отцом.

— Я поняла, — кивнула я.

— Тогда не смею больше вас задерживать, — отозвался Эзра.

На непослушных ногах я вывалилась из библиотеки, чувствуя спиной взгляд мага. Скоро. Очень скоро нас с отцом здесь не будет. Главное — никак не выдать себя до решающего часа.

В покоях меня ждала Лисса. На кровати, на стуле, на столе, на сундуке — везде, куда падал взгляд, лежали платья. Из шёлка, бархата, парчи. Синие, зелёные, фиолетовые, красные. В открытой шкатулке сверкали украшения из золота и драгоценных камней.

— Что это? — ошарашенно спросила я, приваливаясь к стене.

— Ардор Морвейн распорядился выдать вам всё это, — пояснила служанка. — Ведь скоро коронация. А ещё, — она понизила голос, — ходят слухи, что он собирается вернуть вас в ваши покои.

От её слов к горлу подступила тошнота. Я была для него игрушкой. Он делал со мной что хотел. Захотел — отнял всё, захотел — вернул. Главным условием было безоговорочное послушание. И вот теперь, он решил выставить меня напоказ.

— Лисса, оставь меня ненадолго, — попросила я служанку.

Она кивнула и вышла, притворив дверь.

Оставшись в одиночестве, я вытащила из лифа вырванный лист, положила на стол, сдвинув в сторону одно из платьев, и разгладила. Загадочный знак смотрел на меня с пожелтевшего пергамента.

— Что ты значишь? — прошептала я, вглядываясь в текст под ним. — И как заставить тебя работать?

Глава 23

Дэмиан

День коронации настал. Торжество проходило в Храме Великого Отца, которому поклонялись все без исключения жители Тефарии. Я сидел на месте свергнутого короля. Надо признать, что кресло оказалось крайне неудобным: слишком высокое, с прямой спинкой. Оно будто специально было создано, чтобы мучить того, кто на него сядет. Но я не жаловался.

Скамьи передо мной были заполнены моими селестинами и тефарийской знатью. Герцоги, графы, бароны — все, кто остался или вернулся в столицу, явились присягнуть мне на верность. Церемония проходила по всем правилам их религии. Пусть думают, что я принял их веру. Мне всё равно, поскольку на самом деле я не верил ни во что, кроме собственной силы и воли.

В Мирраксе императоров почитали как богов. Я вырос при дворе, где каждое слово императора считалось истиной, а его приказы — велением небес. Но я знал правду. В моём отце, Корвине Тарквинии, не было ничего божественного. Он был слаб. Он боялся собственной жены, он наплевал на мою мать и на других женщин, понёсших от него, и он признал меня лишь для того, чтобы использовать как оружие.

Эта религия пошла с тех времён, когда все без исключения императоры могли повелевать драконами. Тогда они действительно были полубогами. Но из-за постоянного кровосмешения династия постепенно вырождалась. Чтобы выжить, мои предки по отцу начали вступать в союзы с простыми людьми. В результате погонщики драконов рождались всё реже. Корвин Тарквиний был невероятно рад, когда один из его бастардов унаследовал редкий дар. Но не настолько, чтобы принять меня в семью и дать свою фамилию. Он не позволил носить цвета своего рода: пурпур и золото, которые веками ассоциировались с императорским домом. Мне достался лишь титул погонщика драконов и должность при дворе. Я был для него инструментом. Не больше. И когда я понял, что никогда не стану для него сыном, я выбрал собственные цвета. Чёрный — цвет драконьей чешуи, и красный — цвет пламени, вырывающегося из пасти Дрого. Никто не дал мне этих цветов. Я взял их сам, как брал всё в этой жизни.

Перед смертью отец успел взять с меня клятву никогда не вредить мачехе и Аттию, её сыну. Я поклялся. Вот только с неё он подобной клятвы не взял. Не догадался или не посчитал нужным. И ещё не успел остыть погребальный костёр, на котором сожгли тело усопшего императора, как Везена, его вдова, отправила ко мне новых наёмных убийц. Она делала это на протяжении многих лет, с той самой первой провалившейся попытки, когда погибла моя мать.

Священник поднялся на амвон, и его голос разнёсся под сводами храма, отгоняя воспоминания: